Текст книги "Мой милый босс (СИ)"
Автор книги: Арина Родина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– Сколько платишь за месяц? – Она плюхнулась на диван, подмяла под локоть подушку, и поелозила задницей, устраиваясь. – Я, если что, не раньше двадцатого смогу скинуть.
Я расположила новую соседку на тахте – уступать спальное место, которое раскладывалось в полноценный кингсайз, где лежать можно хоть вдоль, хоть поперек, оказалось выше моих сил, даже в приступе самаритянства. Половина шкафа, полочка в ванной, пара ящиков в комоде – Рина очень быстро освоилась, и через пару часов мое обиталище выглядело так, будто она жила здесь всегда. Червячок сомнения, активизировавшийся при ее появлении, становился тем настойчивее, чем больше пространства приходилось уступать, но я заглушила его усилием воли – как там мама говорила? «Людям надо помогать!».
– О, у тебя сливовое варенье есть, обожаю! – воскликнула Рина из глубин холодильника, и я поежилась. Еще и едой придется делиться.
30. Хозяюшка
«Это где ты такая красивая?».
Я не могла не поделиться удачным фото со Светой, и, уже через минуту после отправки, она ответила, и поставила моему сообщению сердечко.
«Так в пещеры ездили неделю назад, я говорила же».
От воспоминаний в груди разливалась жаркая волна. Снимок и правда вышел хорошим. Денис все-таки успел меня щелкнуть до вторжения бесцеремонной Тани – в чуть сбившейся шапке, с налобным фонариком, и румянцем в пол-лица, но с горящими глазами и робкой виноватой улыбкой. И, если остальные фото он скинул в общий чат, эта прилетела мне в личку. Стало приятно от осознания, что он, возможно, видит мое лицо, просматривая галерею.
– Роман Анатольевич здесь? – из коридора раздался голос Дениса, будто он считал мысли телепатически и притянулся с другого конца офиса.
Отложив телефон в сторону, я посмотрела на часы, опасаясь, что, пока зависала в мессенджерах, обеденный перерыв закончился. Но они обещали еще десять законных минут отдыха. Через мгновение в дверном проеме появился сам директор, тут же зацепившись за косяк плечом.
– Ауч! У вас тут гвоздь! – Он схватился за рукав, словно пытался наощупь определить, насколько пострадал пиджак, а потом посмотрел на злополучный гвоздик, который выступал над поверхностью дерева буквально на миллиметр.
– Он на обед домой уехал, – я пожала плечами, – и пока не возвращался.
– Обед, – Денис хмыкнул, – так вот почему так пусто.
Я отъехала на стуле в сторону и немного отклонилась, чтоб увидеть через дверной проем кухню, где, во время перерыва, всегда собиралась компания, но никого не обнаружила.
– Девчонки в Галерею ушли, на ярмарку. Подарки к Новому году выбирают.
– А Вы что же?
– Лучший подарок – сделанный своими руками.
Я сделала глубокомысленное лицо, и постаралась, чтоб банальность прозвучала саркастично. В этот раз, и правда, приходилось ограничиться рукодельными сюрпризами – чтоб не входить в новый год с долгами, нужно ужаться. Рина пока что не дала ни копейки, а Ане я обещала рассчитаться за ближайшие два месяца. Но рассказывать об этом всем, я, конечно же, не планировала, поэтому попыталась перевести тему.
– Кажется, у Вас на рукаве затяжка. Дайте посмотрю, – я встала, обошла стол и приняла из рук Дениса пиджак, который он безропотно снял.
Затяжка была, и заметная. А кроме нее я обнаружила, что лопнул и начал расходиться шов, поэтому усадила Дениса на свободный стул, достала из закромов иголку с ниткой, и занялась ремонтом.
– Говорят, чтобы приворожить человека, надо в его одежду вплести свой волос, – я смущалась под изучающим взглядом, то и дело поднимая глаза на Дениса, и, не выдержав молчания, нарушила повисшую тишину.
– И как, работает? – Денис улыбнулся, и мне показалось, что его глаза сверкнули озорством. Или очки бликовали от холодных лучей ноябрьского солнца, падавших через открытые жалюзи. Но разговор он поддержал, и я уже не могла остановиться.
– Пока не проверяла, – я откусила нитку, совершенно позабыв о приличиях и наличии ножниц, – вот если будете обо мне вспоминать каждый раз, когда его надеваете, значит, работает.
– После такой установки – определенно буду.
Я смутилась, не зная, как продолжить разговор, и оставшуюся часть работы выполняла молча, радуя собеседника, а потом и вернувшихся из торгового центра девчонок, видом своих пылающих ушей.
Когда Денис ушел, Лариса, окинув меня снисходительным взглядом, не удержалась от колкости:
– Да ты у нас просто хозяюшка. И швец, и жнец.
Я не стала реагировать, хотя ущемленное самолюбие так и подмывало ответить чем-то столь же язвительным, но в этот момент телефон пиликнул, и я переключила внимание на него. Экран ожил, демонстрируя всплывающее сообщение:
«Спасибо еще раз».
И, через секунду, следующее:
«Работает!».
Мозговой штурм на тему предстоящего праздника назначили после рабочего дня – все заинтересованные собрались в конференц-зале, чтоб обменяться идеями и обсудить центральную тему представления, предложенную нами с Аней: Снежная королева похищает новогодние подарки, и дети, во главе с Дедом Морозом, преодолевают препятствия, расколдовывают злую волшебницу, которая оказывается заколдованной Снегурочкой, и спасают праздник.
На удивление, желающих нам помочь нашлось предостаточно – самодеятельность тут, и правда, любили. Поэтому черновик сценария быстро обрастал шутками, интересными поворотами и забавными конкурсами. К моему удивлению, собрание посетила даже безумно занятая Лариса, и все время бросала ревнивые взгляды то на Диану, то на Сашу, которые, в этот день, были особенно энергичны.
– Так, девчонки, а с костюмами что решили? – Диана, вооружившись карандашом, быстро вносила правки в распечатке, и отмечала, кому какое дело поручено, – Уже ездили, смотрели, что есть? Если для костюмов зайчиков и снеговиков можно что-то подобрать, то для Деда Мороза и Королевы у нас ничего нет.
– Ой, да зачем ездить, на маретплейсе заказать да и все, – буркнул кто-то за моей спиной.
– Ну конечно, сейчас черные пятницы начнутся, и будем ждать этих костюмов сто лет, а вдруг не подойдет, не понравится? Времени не останется на замену, – отмахнулась Сашка.
– А зачем покупать? У нас Вероника рукодельница. Все равно не задействована в представлении, пусть сошьет, – неожиданно выдала Лариса, и головы дружно повернулись в мою сторону.
– Ну-у-у, я, в принципе, могу, – пробормотала я, смущаясь от внимания, – но такое никогда не делала, да и не так уж хорошо шью. К тому же и машинки у меня нет.
– Не прибедняйся, солнышко. Ты у нас просто талант! – Лариса откровенно издевалась, но, похоже, как казалось только мне, потому что идею восприняли с энтузиазмом.
– Отлично, значит, сэкономим. У меня как раз дома отрез бордового плюша пылится, отличная шуба получится, – поддержала подругу Диана, – снежинки наклеить, мишуру…
– Машинку я могу дать, у нас от бабушки осталась. Не знаю, правда, в каком состоянии, лет десять не открывали уже. Давай привезу на работу, ты посмотришь? – Решила подать голос, молчавшая, до этого момента, Настя. – Если что, забирай ее насовсем – нам она ни к чему, место только занимает. Мама давно выбросить порывается.
– Так, значит, решено! Костюмы на Веронике. А корону Снежной королевы можно сделать из картона, обклеить стразиками. У тебя минимум четыре недели впереди, успеешь, – постановила Диана.
Я не стала отказываться – если есть уважительная причина, чтоб не плясать на публике, грех ей не воспользоваться. К тому же, до чертиков захотелось показать, на что способна, и утереть нос ехидной Ларисе. Да, я умею работать руками. Почему нужно этого стесняться?
Дальнейшие дни мчались мимо ярким калейдоскопом – работа, репетиции, обсуждения и изменения в сценарии, работа, подготовка декораций, снова работа, и шитье по вечерам.
Машинка, которую принесла Настя, оказалась в неплохом состоянии, хотя снаружи выглядела так, что без слез не взглянешь – потертый корпус, облупившийся лак на деревянных частях, и рассохшийся фанерный кофр, верхний слой которого оттопыривался во многих местах, и постоянно цеплялся за все, что можно. Не бабулина Тула, конечно, но, после чистки и смазки, строчила безотказно. Я поселила этот раритет на журнальном столике рядом с диваном, который теперь приходилось постоянно держать разложенным – то для раскроя, то для того, чтоб расстелить детали и наколоть аппликацию.
На работе я сняла мерки с опешившего Владимира Николаевича и Ани, которой повезло быть главной злодейкой, и начала шить два шикарных пальто – из совдеповского плюша, пожертвованного Дианой, и белого жаккарда «с искрой», который все-таки пришлось купить.
Зато, благодаря этому неожиданному сюрпризу, дело с новогодними подарками тоже пошло быстрее. Я вытрясла с Рины оплату за ноябрь, и посетила магазин мерного лоскута, где, за более чем гуманные деньги, нагребла кучу трикотажа, хлопкового сатина и прочих симпатичных тряпочек, и готовила для Светкиного малыша полноценное приданое, а из обрезков – лоскутные прихватки для мамы и многочисленных родственниц.
Аксессуары к костюмам – посох для Деда и корону для Королевы тоже поручили украшать мне. Дима притащил огромную палку, которую зачистил и покрасил в белый цвет, и каркас короны, напечатанный на 3D-принтере, а мне предстояло оклеить все это богатство блестками, стразами и бусинами, которые коллеги отыскали в своих запасах.
Когда я прижимала очередную огромную стекляшку, обжигая пальцы горячим клеем, который, несмотря на всю осторожность, постоянно норовил вытечь некрасивыми каплями, или тянулся прозрачными нитями за пистолетом, раздался звонок, которого я уже не ждала, и надеялась никогда не услышать.
– Привет, дочь! Я в городе, нужно встретиться, – он говорил четким, чуть хрипловатым голосом, в котором можно было уловить властные нотки, не подразумевающие отказа.
– Здрасте. Ваш ноябрь уже на декабрь перекинулся, – я невольно начала изображать манеру Ларисы, снисходительную и насмешливую.
– Я не смог раньше. Обижаешься? – интонации чуть смягчились. Наверное, папаша вспомнил, что разговаривает не с подчиненным.
– Мне безразлично, – я выключила и отложила пистолет, опасаясь испортить всю работу из-за дурацкого, нервирующего, разговора.
– Я все же хочу тебя увидеть. Давай завтра встретимся? Я остановился в Эльбрусе, там чудесный ресторан. Поужинаем, обсудим, как будем жить дальше. Вероника, я покажу, что могу быть хорошим отцом. Ведь ты видишь ситуацию лишь с одной стороны.
– Расскажешь мне, как тяжело на Руси жить армянским бизнесменам? Какой по счету магазин открываешь? – в меня будто черт вселялся, при разговорах с Гамлетом, я дерзила, язвила и сама себе удивлялась.
– Приятно, что ты интересуешься моей жизнью, – в его голосе послышалась улыбка.
– Я и не интересуюсь, просто реклама ваша всюду, хоть телевизор не включай.
31. Встреча
– Рина, какого черта? – я собиралась на работу, не приходя в сознание, бродя по квартире с мокрыми волосами и в пижаме, но, открыв холодильник, моментально проснулась от закипающей злости.
– Ась? Что опять не так? – навязанная сожительница даже не соизволила показаться, и закрывала голову подушкой, спасая глаза от ярких точечных светильников, поэтому ее слова звучали приглушенно.
– Плов я себе на обед оставляла! – гаркнула я, глядя на пустой контейнер, сиротливо прижавшийся в стенке. Даже вымыть не удосужилась – затолкала обратно в холодильник.
– Ну откуда мне было знать?
– Оттуда, что он лежал в контейнере не просто так! – я бросила пустую емкость в раковину так, что она подпрыгнула.
– Ну прости-и-и. Больше не буду.
Я махнула рукой – пока препираемся, время идет, а опаздывать в первый день, когда я все же решилась воспользоваться предложением Дениса, и доехать до офиса с ним, страшно не хотелось. Можно и бутербродами обойтись, раз такое дело. Но и тут меня ждало разочарование.
– Ну вашу Машу, колбасу ты тоже нечаянно проглотила? – Я уже не скрывала своего раздражения, готовая запустить еще одним пустым контейнером не в раковину, а в голову наглой пожирательнице чужих обедов. – Не пробовала что-то готовить? Так, для разнообразия?
– Я очень торопилась, прости! Сегодня обязательно куплю тебе этой чертовой колбасы, только доспать дай, мне ко второй паре!
Скрипя зубами, я намазала маслом пару кусков хлеба, и уложила поверх чудом уцелевшие, заветренные ломтики сыра – не бог весть что, но перебиться хватит – и, не жуя, проглотила порцию овсянки. Вот уж на что Рина никогда не претендовала. Кажется, настало время переходить на овсяную диету.
Пока я мыла посуду, нарочно гремя, и со злорадством поглядывая в сторону тахты, на мобильный прилетело сообщение:
«Жду на парковке, серебристая тойота 753»
Заканчивать сборы пришлось в ускоренном темпе, проигрывая у себя в голове мелодию из Бенни Хилла. И все равно накраситься я не успела, да и волосы остались чуть влажными. Шапку решила не надевать – до парковки добежать два шага, а прилизанная шевелюра будет портить настроение до самого вечера.
– Доброе утро! – я открыла переднюю дверь и заглянула в машину, отрывая Дениса от экрана смартфона.
– Доброе! – Его лицо озарила знакомая искренняя улыбка, он отложил телефон и наблюдал, пока я усаживалась, отряхивала сапоги от налипшего снега, постукивая ноги друг об друга, пристегивалась и откидывала капюшон, чтоб он не мешал волосам досохнуть. – Вы почему без шапки в такую погоду? Да еще и с мокрой головой!
Я промолчала, отвечая улыбкой на красноречивый взгляд. «Любовь греет» – подумала про себя, спрятав нос в воротник пуховика. Не признаваться же, что так торопилась к нему, что наплевала на собачий холод, лишь бы не заставлять себя ждать.
Несмотря на ранний час, движение оказалось довольно активным – я смотрела в окно, на дребезжащие «пазики», вездесущие желтые «газели», троллейбусы, расписанные рекламой, и ежилась, представляя, в какую рань приходится вставать водителям общественного транспорта. Денис вел машину спокойно и уверенно, изредка поглядывая в мою сторону.
– А Вы теперь весь офис решили приворожить? – вопрос прозвучал неожиданно, и я вскинулась, выплывая из своих мыслей в реальность. Денис улыбался, но я не поняла, что он имел ввиду и ждала продолжения.
– В смысле?
– Костюмы, – он все-таки решил пояснить свою шутку, – я вчера видел, очень красиво. У Вас талант.
– Спасибо, – на душе стало так легко и радостно от похвалы, что я взлетела бы, на удерживай меня ремень безопасности, а губы сами по себе растянулись в улыбке, – но почему же весь офис? Только Владимира Николаевича.
– О! Так Вам нравятся мужчины постарше? – он посмотрел на меня, но быстро отвел глаза на дорогу, и я не смогла понять, шутит ли он до сих пор, или правда интересуется моими симпатиями.
– Мне нравятся умные. И с чувством юмора, – я оттопырила нижнюю губу, и дунула на покрывшийся испариной лоб, к которому начала прилипать челка. Печка у него, что ли, шпарит на полную катушку?
– Это все еще описание половины офиса.
– Ответственные. Добрые, – я начала загибать пальцы, искоса поглядывая на улыбающегося Дениса.
– Высокие, красивые?
– Лучше богатые и щедрые.
Денис зарулил на пустую парковку около банка и остановил автомобиль. Я бросила на него короткий взгляд и пожалела, что эта поездка закончилась так быстро. Он заглушил мотор и повернулся в мою сторону.
– А Вы меркантильная девушка, – произнес он вполголоса, протянул руку к моему лицу и отвел выбившуюся прядку, чуть коснувшись виска пальцами.
– Практичная, – я пожала плечами, глядя прямо в его глаза и радуясь, что солнце еще не встало, потому что щеки начинало пощипывать от прилившей крови.
Сердце бухало в груди так, что отдавалось шумом в ушах. Во рту пересохло, и я облизнулась, продолжая смотреть на Дениса, но поняла, как это провокационно могло выглядеть, лишь когда он опустил взгляд, проследив за моим языком.
– Вероника, – прошептал он, наклоняясь ближе, и меня окутал шлейф знакомого аромата, уютного и теплого, как утренний лес, согретый ранним летним солнцем, как дубленая кожа и жареный миндаль. Аромата самого желанного в мире мужчины.
– Да, – выдохнула я.
Через долю секунды наши губы соприкоснулись – изучая, узнавая друг друга, спрашивая о большем и моля о продолжении. Его пальцы скользнули мне за ухо, ероша и без того неидеальную прическу, и по шее к позвоночнику побежала волна мурашек, вызывающих трепет в каждой клеточке тела. Я осмелела, приоткрыла рот, и слегка коснулась его нижней губы кончиком языка, а, услышав в ответ прерывистый выдох, ощутила незнакомый восторг, и почувствовала, что поцелуй становится настойчивее.
– Пожалуй, нам стоит перейти на «ты», – отстранившись, Денис улыбнулся и погладил мою скулу большим пальцем.
– Кроме офиса, – я прикусила губу и опустила глаза.
– Да, кроме офиса.
Весь рабочий день я парила в облаках, не обращая внимания на подколки Ларисы, на рабочую суету и Диану, которая засыпала меня вопросами и в рабочем чате, и в личных сообщениях – о костюмах, об изменениях в сценарии, о подарках, гирляндах, и уже навязших на зубах веночках, которые нужно обновить, так как с них осыпался искусственный снег.
А вот к вечеру… К вечеру я вспомнила, что обещала встретиться с отцом, и настроение из романтичного стремительно трансформировалось в воинственное. К гостинице шла, чеканя шаг, и представляя себя стойким оловянным солдатиком, правда, с двумя ногами.
– Я рад что ты пришла, – при моем появлении мужчина привстал, и, широким жестом, предложил мне разместиться на диванчике напротив.
Его лицо я видела и раньше – мама присылала фотографии. Но не представляла, насколько красив Гамлет окажется вживую. И насколько молодо будет выглядеть. Даже зная, что он мамин ровесник, я скорее поверила бы, что это мой старший брат, а не отец. Густые черные волосы с легкой проседью на висках, широкие выразительные брови, яркие пронзительные глаза, правильные, и немного хищные черты лица – он словно вышел из какого-то восточного сериала, с султанами и гаремами. Ассоциации с принцем датским рассыпались в труху.
Выбранный им ресторан оказался куда пафоснее, чем места, где я привыкла бывать, и сначала вызывал оторопь – казалось, что даже официанты смотрят осуждающе, будто знают, что мне здесь не место. Я ожидала от общепита при гостинице куда большей демократичности.
– Это не ради тебя, а потому что маме обещала, – я поборола неуверенность и уселась, откинувшись на спинку и сложив руки на груди.
К меню не стала даже прикасаться – пусть видит, что долго я задерживаться не намерена. Гамлет не торопился начинать разговор, а сидел и изучал меня до тех пор, пока не подошла официантка, обернутая, как простыней, длинным коричневым фартуком в пол. Она сразу повернулась к отцу и приготовилась внимать с очень сосредоточенным выражением лица. Старательная.
– Медальоны из лося, отбивная… – он делал заказ, не обращая внимания на мои протестующие взгляды. Ну что ж, его дело. Пусть сам все это ест, авось подавится.
Официантка ушла, мазнув по мне взглядом, а я так и осталась сидеть с приоткрытым ртом.
– Если рассчитывал на меня, то зря, аппетита нет, – сказала я, провожая взглядом ее удаляющуюся спину.
– Напрасно, здесь лучшая дичь в городе.
– Дефлоппе. Лучшее в Москве! – произнесла я манерно, растягивая гласные, и постаралась вложить в эту фразу всю желчь, накопившуюся в ожидании разговора.
Отец хмыкнул, и тоже откинулся назад, отзеркалив мою позу:
– Дерзкая, значит? Мне это нравится. Далеко пойдешь.
Даже сидя напротив, он словно нависал надо мной, его напористость пугала, как и манеры, и выражение лица – будто все окружающие для него, как открытая книга. Ядреная смесь высокомерия и покровительственной снисходительности, с которой он на меня смотрел, вызывала желание сжаться в комочек, а лучше вообще исчезнуть.
– Какие интересные выводы с первой минуты, – я едва сдержалась, чтоб не передернуть плечами под тяжелым взглядом, или обхватить себя руками, но все же продолжила, – ты не знаешь моего характера, чтоб делать выводы. Не знаешь меня.
– Ошибаешься. Возможно, я знаю даже больше, чем ты сама. Например, что молодой амбициозной девочке в «Сигма-банке» делать нечего – ни денег, ни перспектив.
– Мне все нравится. И вообще, может я туда пришла не работать, а личную жизнь устраивать, – выпалила, и закинула ногу на ногу, будто ставя очередной барьер.
– Связи в любой сфере решают больше, чем способности. Дальше начальника отдела ты там никогда не продвинешься, понимаешь? – Он бросил такой брезгливо-сочувственный взгляд, что меня все-таки передернуло.
– Это именно то, о чем ты хотел поговорить? О карьерных перспективах? Неинтересно.
– Гордая, значит? – Телефон отца зазвонил, но он взглянул на экран и демонстративно отключил звук. – А если я скажу, что у меня ты могла бы зарабатывать в три раза больше, чем сейчас? И, в перспективе, дорасти до финансового директора? Да, другой город, но ты быстро освоишься. Познакомишься с братьями, меня получше узнаешь. Поймешь, что я не такой уж злодей, – на последней фразе он приподнял уголок губ, но на улыбку эта гримаса походила меньше всего.
– А ты, значит, все измеряешь деньгами? Мне не нужна помощь, протекция, или что ты там еще намерен предложить. Не вспоминал обо мне больше двадцати лет – и сейчас забудь, чего проще.
– Вероника, ты же разумная девочка. Брось этот юношеский максимализм, и подумай, чего сможешь достичь с моими возможностями. Поверь, я на многое готов ради своей семьи.
– Ты мне – не семья!
– Не бросайся такими словами. – Гамлет поморщился, его глаза сверкнули нехорошим огоньком, а голос стал похож на змеиное шипение, – Я просто хочу помочь, и на твою свободу не покушаюсь. Не хочешь работать у меня – есть и другие варианты, Н-ск большой. Или ты всю жизнь собралась тухнуть здесь?
– Хватит! – Я подскочила, толкнув бедром стол, бокалы закачались, а люди за соседними столиками начали оборачиваться, – Свое обещание я сдержала – поговорила с тобой. И даже посмотрела в глаза. Но на этом все.
– Сядь! – Его голос стал тише, но жестче, и проскользнули командные нотки, от которых колени готовы были подогнуться. – Я очень сожалею, что вынужден был отказаться от вас с мамой, но меня вынудили обстоятельства, а ты сейчас делаешь это добровольно. У Софии куда больше поводов меня ненавидеть, но она все поняла, и согласна с моей позицией. Мы оба хотим тебе только добра.
– Рада, что вы так хорошо поладили, но я – не мама. И не обязана так же безоговорочно тебя принимать. Где работать, разберусь сама, без Ваших бесценных советов.
Телефон Гамлета вновь подал признаки жизни, высветив очередной входящий звонок. Он отвлекся, а я развернулась и ушла, не оборачиваясь, хотя желание посмотреть не изменилось ли высокомерное выражение на холеном лице, просто распирало изнутри.
Это не было бегством. Я сумела высказать свое мнение, и отстояла право на него. Именно сейчас, а не в восемнадцать, когда покидала Укуровку, я, наконец, ощутила, что стала взрослой. Что мои решения и ошибки – только мои, а не мамины. Мама простила и забыла – и это ее право. Пусть общается, принимает помощь, да хоть молится на него. Но я, именно я, Вероника Кузнецова, прощать и забывать не хочу. А оправдываться и объяснять свои мотивы – тем более.
32. Подготовка
– Прошлогодние украшения у нас на складе, пойдем, покажу, – сказал Дима, приглашающе махнув рукой, и пошел впереди меня в закуток, отведенный под их, айтишное, хозяйство.
Я в очередной раз порадовалась, что набралось достаточно помощников, иначе, вдвоем с Аней, мы бы все это мероприятие не потянули. Большую часть работы по украшению взял на себя сисадмин – ходил по офису со стремянкой, крепил гирлянды, устанавливал реквизит для предстоящего мероприятия, готовил музыкальное сопровождение. А я бегала за ним хвостиком и подавала то ножницы, то скрепку, то скотч.
И радовалась возможности в этой суете отвлечься от грустных мыслей – с момента поцелуя в машине прошло уже полторы недели, а повторения я так и не дождалась. Денис больше не предлагал меня подвозить, в течение дня мы виделись только мельком, а вместо желанного свидания я получала лишь грустные смайлики в мессенджерах и пожелания доброго утра или вечера. Повезло же влюбиться в трудоголика! А может, ему вообще не нужны отношения? Поддался порыву, а потом пожалел об этом? Спрашивать об этом напрямую, я, конечно же, не собиралась.
Мы прошли мимо серверной – страшной комнаты, закрытой решетчатой дверью, откуда что-то пикало, мигало, жужжало и шумело так, будто пыталось взлететь – и оказались перед неприметной дверью, за которую мне заглядывать прежде не доводилось. Дима вынул из кармана огромную связку ключей, и, пошаманив с заедающим замком, распахнул недра склада, и прошел к стеллажам, заставленным плотными рядами разномастных коробок.
– Вот тут должны быть венки, а здесь шары для елки, – он сдвинул в сторону коробку, преграждающую путь, и потянулся к верхней полке, отчего джемпер задрался, обнажая полосу кожи на пояснице.
Стало неловко, будто подглядываю, и я быстро отвела взгляд, хотя Дима, кажется, этого и не заметил. Удобного момента, чтоб продолжить начатый в автобусе разговор, который не дала развить Диана, я искала давно, и вот он, наконец, представился.
– Дима, извини, хотела спросить у тебя без свидетелей, – сказала я вполголоса, решившись, наконец, прояснить мучащий меня вопрос.
Дима замер, опустил руки, поправил одежду, и очень медленно ко мне развернулся.
– Вероника, – начал он мягко, – у меня девушка есть! Ты очень милая, но…
– Везет же ей! – я сделала брови домиком и вздохнула, изображая грустную мордашку, – и какая потеря для всех остальных!
С Димой всегда было непонятно, шутит он или говорит серьезно, поэтому постаралась побыстрее замять неловкую ситуацию:
– Помнишь, когда ездили в пещеры, ты сказал, что Троегоров за меня вступился? Кажется, я одна не в курсе.
– А, это… – он вздохнул, казалось, чуть разочарованно, – ну, когда вся эта суета с вашими бумажками началась, он подходил, просил записи с камер снять. И начальнику твоему, и директору показывал.
– А что там, на камерах?
Я настолько привыкла к видеонаблюдению, что перестала обращать внимание, и теперь пыталась вспомнить, не подтягивала ли колготки под всевидящим взглядом круглых черных глаз, натыканных по всему офису, или, чего доброго, грызла ногти.
– Так Лариска бумажку на твой стол подсунула. Ей тогда, вроде, выговор влепили. Думаешь почему она так резко на больничный слиняла? – Дима снова повернулся к стеллажу и потянулся наверх. – Отсиделась, чтоб утихло, и будто ничего не было. Опять вон выступает.
Он повернулся, и всучил мне коробку, заклеенную скотчем, и полез за следующей. А я замерла, переваривая полученную информацию, и рассматривала надорванный картонный клапан, где из-под тонкого верхнего слоя выглядывала гофрированная начинка.
Вспомнила свои первые дни в банке – улыбчивую, общительную Ларису, которая охотно мне подсказывала и знакомила со всеми, и вечно недовольного Троегорова, который только и делал, что отчитывал, как нашкодившую школьницу. Наверное, я совершенно ничего не понимаю в людях.
Конечно, я не считала Ларису своей лучшей подружкой, но все равно на душе стало поганенько. Она была приветливой, помогла влиться в коллектив, многому научила. А потом что? Обиделась, что я стала общаться с Аней, наплевав на ее предостережения? Вряд ли это достаточный повод для таких подстав. Или все проще? Просто нужно было на кого-то свалить, а я так удачно попалась под руку – бестолковая девчонка, от которой всего можно ожидать.
С украшением офиса провозились несколько часов – хотелось закончить все одним махом. К восьми вечера, когда коробки с мишурой, шарами и фонариками опустели, остались лишь самые стойкие – мы с Аней, как наказанные, и Дима с Марией, как сочувствующие.
– Девчонки, кого-то подвезти? – спросил Дима, натягивая шапку с помпоном и запуская прогрев двигателя с телефона.
– Меня уже муж ждет, я с ним, – отозвалась Мария.
– А Веронику я отвезу, не переживай, – отказалась за меня Аня, и тот, с чистой совестью, отправился на выход.
А мы переглянулись, осмотрели брошенную упаковку, пустые коробки и мелкий мусор, осыпавшийся с елочных игрушек, обрывки мишуры, и принялись за уборку. Конечно, домой хотелось всем, а вот выслушивать с утра ворчание уборщицы – не очень.
– Тут не сложно, – инструктировала Аня, а Мария смотрела, запоминая последовательность действий и кивала, – сначала замок на решетке, потом пластиковую дверь, закрываешь на ключ, сюда прикладываешь таблетку, загорается красная лампочка. Потом внизу – тоже две двери, от наружной – вот этот большой ключ.
Когда все замки были закрыты, а все нужные лампочки загорелись, мы, наконец, направились в сторону парковки. Мария махнула рукой и побежала к машине, которая уже ждала ее, и тут позади раздался пронзительный электронный писк.
– А-а-ань, – похлопала я по плечу впереди идущую Аню, – кажется, что-то не так с сигнализацией.
– Датчик сработал! Кто-то остался в офисе. – Аня развернулась и быстрым шагом направилась обратно, одновременно набирая номер на телефоне.
– Здравствуйте! Да, «Сигма-банк», ложная тревога, – говорила она в трубку, одновременно открывая замки, – человека закрыли, сейчас поставим на сигнализацию и я еще раз перезвоню. Спасибо.
– И кто мог остаться, ума не приложу, – громко ворчала Аня, когда мы поднялись на наш этаж, щелкнула выключателем на стене и прямым шагом направилась в сторону кабинета директора.
Лампы еще потрескивали и мигали, нагреваясь, когда мы одолели половину пути.
– Да, Анна Викторовна, это я, – раздалось из темной приемной, и через секунду Денис явился на свет, как граф Дракула из склепа.
– Может Вам вообще не уходить домой? – язвительно произнесла Аня, – только время зря тратите на дорогу.
– Ну переодеваться-то мне нужно, – хмыкнул Денис, застегивая дубленку. Потом окинул нас обеих взглядом и устало улыбнулся, – подвезете?
– Ох и избаловала я Вас! – Аня подтолкнула директора к выходу, продолжая ворчать, – Машу-то хоть пожалейте, у нее семья, не выдержит такого графика и сбежит. Нового секретаря сам искать будете. А Ваша машина где?
– В сервис пришлось сдать. Уже неделю безлошадный, – он, словно извиняясь, коротко взглянул на меня.
– Да-да, а водитель сейчас в командировке со Смирновым, – Аня понимающе кивнула, – и что бы Вы без меня делали?
Я пропустила их вперед, и смотрела со стороны – на шутливую перепалку, нарочито серьезные лица – и понимала, что этих двоих запросто можно принять за семью. Умные, одинаково повернутые на работе, привлекательные люди, которые, к тому же, понимают друг друга с полуслова – вместе они смотрелись потрясающе красиво. Денис оглянулся на меня, и в груди кольнуло какое-то неприятное чувство, похожее на зависть, от осознания, что я никогда не буду похожа на них. На Аню. Девушку из деревни увезти можно, а вот деревню…
