Текст книги "Мой милый босс (СИ)"
Автор книги: Арина Родина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
– Мне пришлось срочно съехать, а другое жилье еще не нашла, – я поежилась, вспоминая события вчерашнего вечера, – как раз объявления читала, когда Вы пришли.
– Так это не проблема, это – задача. Минуту, у меня был контакт риэлтора, – он разблокировал смартфон и уткнулся в экран, прокручивая список, пока я любовалась на его пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, запястья, выглядывающие из манжет сорочки, и светлые волоски на чуть загорелой коже рук, которые золотились под лучом, пробившимся через открытые жалюзи, – я, когда сюда приехал, не сразу нашел подходящее жилье. Сначала по незнанию снял в Черемушках – расположение удобное, до офиса недалеко. Кто ж знал, что у вас там гетто.
– Значит я – девочка из гетто, – я глупо хихикнула, когда Денис поднял взгляд, в котором читалось удивление и что-то, подозрительно похожее на жалость. Стало даже немного обидно за район, в котором прожила два года, – не сказала бы, что там настолько плохо. Может только в той части, где двухэтажки, а в целом, как везде. И люди, как люди.
– Не из-за этих ли людей Вы сегодня оказались без крыши над головой? – он отложил телефон, а я услышала из сумочки сигнал полученного сообщения, – Контакт отправил, если какая-то помощь будет нужна, говорите сразу, не стесняйтесь.
– Спасибо.
Еще какое-то время мы сидели молча. Денис выжидательно изучал мое лицо, а я, опустив голову, теребила отклеивающийся пластырь и мысленно проклинала собственный язык, за которым мозг не всегда поспевает. Ну что мне стоило промолчать? Черемушки и правда считаются не самым благополучным местом. В частности, из-за тех самых двухэтажных полублагоустроенных бараков, жители которых, не смущаясь, выливают помои и выбрасывают мусор прямо под окна. Но мы со Светкой всегда считали себя благоразумными девочками, и в ту часть района не ходили, да и вообще старались потемну носа из общаги не высовывать, поэтому неприятных встреч удавалось избегать.
А теперь он меня жалеет. Хотя, очков мне не добавило бы и более приличное место жительства – с нашей-то историей общения. То в мокрых брюках разгуливаю, то устраиваю эпические падения. Да и вся эта ситуация с потерявшимся запросом будто осталась незавершенной – я постеснялась спрашивать Романа Анатольевича, удалось ли банку избежать штрафа, но на себе последствий не ощутила. Не могли же все просто забыть?
Уже собралась задать этот вопрос Денису Владимировичу, но осеклась, подняв взгляд – он приоткрыл рот и вдохнул, будто тоже хотел что-то сказать. И даже подался чуть вперед, почти коснувшись моей руки ладонью, когда за дверью послышался шум и стук каблуков. Я отпрянула и стала суетливо озираться в поисках сумочки.
– Доброе утро! Это Ваша сумка в приемной? – в кабинет заглянула сияющая свежестью Анечка, и, увидев меня, слегка округлила глаза в удивлении, – извините.
Дверь за секретарем закрылась, Денис вздохнул, отодвинулся, и проследовал к своему рабочему месту, а мне оставалось только ретироваться, пробормотав лишь очередное «Спасибо!» на прощание.
23. Подруга
– Да хоть на месяц! Правда, у нас спального места нет, только матрас надувной, – подруга немного удивилась, когда я позвонила с просьбой приютить, но не думала и минуты, – сразу с работы и приезжай. Я Виталю попрошу тебя забрать.
– Не стоит, я лучше на такси. Постараюсь долго вас не стеснять. И спасибо огромное! До вечера! – я положила трубку и облегченно вздохнула.
Риэлтор, которую посоветовал Денис, подобрала мне несколько вариантов, но самый подходящий – студия в новом доме, со вполне адекватной стоимостью аренды – освобождалась только через неделю. Которую еще надо было где-то перекантоваться. Я согласилась на жилье не глядя, по фотографии – в моей ситуации что угодно подошло бы.
– Все-таки выгнали? – Сашка, подслушивающая мой разговор, не смогла сдержать язвительного замечания.
– Сама ушла. А Лариса когда с больничного выйдет? – я кивнула на все еще пустующее место наставницы.
– Еще на неделю продлила. А ты тему-то не переводи, чего у тебя там случилось? – она оставила в покое мышку с клавиатурой и повернулась на стуле в мою сторону, всем своим видом выражая готовность выслушать душещипательную историю о том, как Ниф-Ниф лишился своего домика.
– Непреодолимые противоречия. Я правда не хочу это обсуждать. Денег одолжишь?
– Кха, – Саша чуть не подавилась следующей репликой и закашлялась, – извини, но у самой тысяча до зарплаты осталась.
Коллега поспешно вернулась к работе, а я полезла в банковское приложение, еще раз оценить свои финансы, будто баланс от ежеминутного просмотра мог увеличиться. На депозит за аренду и оплату первого месяца не хватало, даже с учетом будущей зарплаты, а этот месяц еще и питаться чем-то нужно.
Петров, которому я позвонила сообщить, что съехала, отказался возвращать предоплаченную сумму за октябрь. В отместку я решила не отдавать ему ключи – экземпляр, который он нам отдавал при заселении, остался в комнате, а я делала для себя дубликат, обойдется. Но легче от этого не становилось.
К концу дня, от усталости, обиды и злости я так сама себя накрутила, что к подруге ехала, полная решимости перевернуть всю свою жизнь – хватит бегать от проблем, надо наращивать броню. Или пофигизм. В любом случае, чувствовать себя жалкой неудачницей надоело, пришла пора что-то поменять.
– Света, а парикмахерская у вас тут рядом есть? – не успев расцеловаться и распаковать вещи, я поймала озарение.
– Соседний дом. А что, все так плохо? – подруга взяла меня за плечи и заглянула в глаза, оценивая, видимо, мое моральное состояние по внешнему виду – Ну пойдем, провожу.
Нам повезло: парикмахерская работала допоздна, и свободного мастера пришлось подождать всего минут двадцать. Я присела на обтянутый дермантином диванчик, закинула в рот леденец, который выловила из вазочки в виде большого бокала, водруженной на небольшой столик, и принялась листать журналы, напичканные рекламой, в поисках «той самой» стрижки. Боб? Гарсон? Пикси?
Пытаясь понять что-то в незнакомых названиях, примеряя образы из журнала на себя, немного растерялась. Всю жизнь я носила длинные волосы – ниже лопаток, иногда даже до поясницы, и гордилась ими. Даже когда скручивала в гульку – гордилась. И в парикмахерских появлялась раз в несколько месяцев, подравнять кончики. А сейчас казалось, что они впитали весь негатив и напряжение последних дней, и хотелось избавиться от этого груза.
– В жизни каждой женщины наступает момент, когда надо херакнуть каре, – глубокомысленно протянула Света, разглядывая плакаты на стенах салона, – жалеть не будешь?
«Точно, каре!». Я отрицательно помотала головой, не давая себе возможности передумать, и шагнула к освободившемуся креслу. А через полчаса с удивлением рассматривала в зеркало совершенно другую девушку – срез, проходящий чуть ниже мочки уха, подчеркивал узкий подбородок, а густая прямая челка, в противовес обнажившейся беззащитной шее, ощущалась как опущенное забрало. С избавлением от большей массы волос пришла необыкновенная легкость в голове, которая наложилась на усталость, и я неприлично широко зевнула.
– Жрать будешь? – по возвращении в квартиру, Света потащила меня на кухню и сразу начала суетиться, – Виталя написал, что к маме поехал. Ну и фиг с ним, хоть поболтаем.
– Как ты? Токсикоз закончился? С работой что-то придумала? – я изо всех сил держала глаза открытыми. Казалось, стоит смежить веки чуть дольше, чем на пару секунд, и поднять их я самостоятельно уже не смогу, как тот Вий. Даже голову пришлось подпереть рукой, чтоб она не падала.
– Получше, но не закончился еще, обещают, что после двенадцати недель пройдет. А с работой… Для заочников пока не сезон, делаю попытки во фриланс, но это копейки, – подруга поставила передо мной тарелку макарон по-флотски и вручила вилку, – Ты рассказывай давай, как докатилась до жизни такой!
Излив душу и набив желудок, я устроилась на ночевку в отведенном мне месте, так как не могла больше бодрствовать, и отключилась, как только приняла горизонтальное положение. Меня не смущал ни противный резиновый скрип матраса о линолеум, раздающийся при малейшем движении, ни чуть затхлый запах от подушки, которую Света вытащила из какого-то дальнего шкафа. Уют и чувство защиты создавало уже одно присутствие близкого человека.
Проснулась резко, от щелчков замка и шума из прихожей, и даже сначала не поняла, где нахожусь. Взглянула на часы – 23:45. Виталя, что ли, вернулся? Перевернулась на другой бок и уплыла в сон, чтоб через несколько минут снова очнуться, но уже от злого шепота. Разобрав в нем свое имя, я невольно прислушалась:
– Это что же надо было натворить, чтоб из общаги выгнали? Пока ты с ней жила, все было нормально, ты съехала и начались проблемы. Выводы сами напрашиваются, не считаешь?
– Я не знаю, чего ты напридумывал, но все не так.
– А как? Она тебе сказочку рассказала, и ты веришь. А не хочешь узнать историю с другой стороны? А то мне есть у кого узнать, как было дело. На самом деле.
– Это моя подруга!
– А это – моя квартира!
Послышались шаги, хлопнула дверь в ванную. Черт! Быть свидетелем семейной сцены и так неловко, а уж ее причиной – тем более. Я и не догадывалась, сколько неприятия скрывает этот всегда спокойный и меланхоличный парень. Однозначно, оставаться здесь дольше нельзя, чтоб не создавать проблем подруге.
– Веруня, – шепот раздался рядом с дверью, – ты спишь?
Дверь в комнату тихонько скрипнула, а я постаралась лежать, не шевелясь, и дышать ровно. С тихим вздохом Света закрыла дверь и удалилась, прошлепав в спальню.
Утром Виталий постарался со мной не пересекаться, поэтому я успела увидеть лишь его спину, мелькнувшую за закрывающейся входной дверью, когда выползла из комнаты на утренние процедуры.
– Извини, на завтрак только бутерброды, и без кофе, – Света посмотрела чуть виновато, смахивая со стола крошки и убирая пустую чашку в раковину, – меня до сих пор мутит от запахов, днем еще ничего. А утром…
– Ну и чего ты так рано подорвалась, лежала бы, раз плохо себя чувствуешь, – я уселась за стол, на котором стояла полупустая тарелка с маленькими сэндвичами и чашка чая, – спасибо тебе огромное, ты меня очень выручила.
– Да не вопрос.
Света встала у окна и молча изучала осенний пейзаж, зажав между ладоней чашку с остывшим чаем, а я жевала, не ощущая вкуса, и искала выход. Черт. Черт, черт! Попроситься к Ане, как предлагали девчонки, казалось все более годной идеей.
24. Девочка и ее пёс
– Аня, ты куда на обед? – ворвавшись в приемную, я с порога начала тараторить, чтоб не дать себе передумать, раз уж решилась на сложный разговор, – Может, вместе сходим?
И тут, неожиданно для себя, обнаружила на месте секретаря незнакомую миниатюрную девушку с пшеничной косой, уложенной венцом вокруг головы. Аня показывала что-то на компьютере, склонившись над рабочим столом, и почти касалась ее плеча рукой. Девушка сосредоточенно слушала, уточняла и делала пометки в тетради.
– Здравствуйте, – я растерялась, и не сразу сообразила проявить элементарную вежливость.
Блондинка подняла свое кукольное личико, и стало понятно, что она несколько старше, чем показалось на первый взгляд – от уголков глаз озорными лучиками расходились мимические морщинки, а взгляд выдавал умную, взрослую женщину.
– Да как обычно. А у тебя, значит, другой компании не нашлось? – Аня не упустила возможности меня задеть, и фраза прозвучала довольно язвительно, – Кстати, это Мария, новый секретарь, со следующей недели выходит. А это Вероника. Наша… сотрудница.
Мария сдержанно улыбнулась, а я, не получив вразумительного ответа, резко развернулась и пошла обратно. Нет – так нет, так бы и сказала, обязательно нужно было поддразнивать! И эту занозу я собиралась просить об одолжении!
– Постой, – Аня перехватила меня в коридоре, удерживая за руку, – я перегнула, извини. Нервный месяц выдался, сама знаешь. Но Соловьев, наконец, согласовал мой перевод, есть что отметить! И твою стрижку заодно, – она окинула меня взглядом и подмигнула.
С выбором места определились быстро – снова оказались в том же кафе, что и в прошлый раз. Столик другой, но ситуация практически та же – я мучительно подбирала слова, изучая скатерть, а собеседница потягивала кофе, постукивая по чашке ноготком. Правда, в этот раз долго страдать в молчании не пришлось.
– Нашла квартиру? – спросила Аня, взяв на себя бремя начала разговора.
– Да, через неделю заезжаю, – я облегченно вздохнула и, почувствовав на себе взгляд, осмелилась поднять голову, чтоб посмотреть, наконец, в лицо несостоявшейся подруге.
– А пока где?
Аня изучающе рассматривала меня, чуть склонив голову к плечу, и я невольно залюбовалась – недооценить ее нежную, женственную красоту было невозможно. Светлая сатиновая кожа словно сияла изнутри, а глаза, подсвеченные сбоку осенним солнцем, навевали воспоминания о сочной летней зелени. Одна из круто изогнутых ресничек выбилась из безупречного ряда и грозила свалиться прямо в чашку. Я зацепилась за эту ресничку взглядом, и не сразу смогла его отвести.
– У подруги. Но там все сложно, – протянула я, оставляя понимание «сложности» на фантазию собеседницы.
– И ты хотела попроситься ко мне?
– Да, – я отбросила нерешительность и продолжила, тараторя, – понимаю, что мы не то, чтобы подруги, но мне буквально некуда сейчас пойти. Денег даже на депозит не хватает, не то, чтоб искать сейчас что-то посуточное или гостиницу.
– Хорошо.
– Я пойму, если ты откажешься, – продолжая тараторить, я не сразу осознала ответ и замолчала на полуслове, – эээ… ты согласна?
– Заезжай, почему нет? – Аня допила кофе, заметила, наконец, непослушную ресничку, завладевшую моим вниманием, и сняла ее двумя пальцами, – Только у меня собака, надеюсь ты не аллергик?
– О нет! Обожаю собак!
Аня хихикнула, забавно наморщив носик, и я тоже заулыбалась тому, сколько нездорового энтузиазма излучала последняя реплика.
Остаток рабочего дня в повседневной суете пролетел, как один час. Я не успела заметить, как все засуетились, собираясь домой, и вспомнила, что не сообщила Свете о том, что съезжаю. И даже не продумала, как это преподнести, чтоб она не чувствовала себя виноватой, поэтому легенду пришлось придумывать на ходу. Ответила она быстро, будто ждала моего звонка.
– Светик, закинь, пожалуйста, мою косметичку в сумку. И я там на стуле оставила спортивный костюм, его тоже. Я сейчас заеду за вещами.
– Ты из-за Витали, что ли? – Света говорила взволнованно, – Не обращай внимания, все нормально.
– Ой, да причем тут Виталя? – я чувствовала, что немного переигрываю, но решила держаться до конца, – Квартира уже освободилась, можно сегодня заселяться.
– А, ну хорошо тогда, – в голосе подруги прозвучало явное облегчение, и я уверилась в том, что все делаю правильно, – тебе помочь с вещами?
– Не придумывай, куда ты с пузом? Меня коллега довезет.
Коллега, то есть Аня, действительно была весьма любезна, и отвезла меня забрать вещи. Правда, подниматься в квартиру к Свете отказалась, что неожиданно задело – я надеялась их познакомить, хотя и не смогла бы объяснить, зачем.
Возможно, ей было просто брезгливо заходить в подъезд, благоухающий застоявшимися ароматами сырости, подпорченных овощей и бог знает, чего еще – сама Анна Викторовна Красовская проживала, как я вскоре выяснила, практически в памятнике архитектуры. Дом сталинской постройки, которому посчастливилось располагаться в историческом центре, фасадом смотрел на одну из главных улиц, благодаря чему регулярно реставрировался и выглядел солидно и строго, несравнимо с безликими панельками, беспорядочно натыканными по всему городу.
Большой ухоженный двор, пестрящий осенним разноцветьем, уже утратившие часть листвы кусты акации вдоль дорожки, скамейки с чугунным основанием у подъезда – я крутила головой, впитывая окружающий пейзаж, кардинально отличающийся от привычных мне окрестностей общаги. Изнутри дом тоже не подвел ожиданий – просторный холл, цветы на подоконниках, и отделка, которой позавидовал бы не один бизнес-центр.
За тяжелой металлической дверью, стоило только ключу провернуться в замке, послышался топот и радостное тявканье.
– Соскучился, малыш, – открыв дверь, Аня наклонилась и стала ласково трепать обеими руками голову лохматого чудовища, заглядывая в его круглые блестящие глаза, – как ты тут без меня?
«Малыш», который показался мне размером с небольшого теленка, тут же уселся на задницу и радостно застучал хвостом по ламинату, преданно заглядывая в лицо хозяйке, но успевая при этом бросать в мою сторону неодобрительные взгляды из-под кустистых бровей.
– Ника хорошая, не пугай ее, – Аня почесала пса за ухом и повернулась в мою сторону, – знакомься, это Блад.
Блад, судя по всему, не очень-то хотел знакомиться, и видеть на своей территории посторонних был не рад. Получив свою порцию ласки, он улегся пузом на пол, расположив голову между передних лап, и продолжал наблюдать за моими перемещениями.
– Можешь располагаться здесь, – Аня открыла передо мной дверь, за которой оказалась просторная комната с телевизором в полстены, – спальня у меня одна, так что, надеюсь, диван тебя устроит.
Меня устроил бы и надувной матрас на полу, на каком я располагалась у Светки, и кровать с панцирной сеткой, растянутой многочисленными студенческими задницами, как в общаге, что уж говорить о представшем перед взглядом огромном угловом диване, который вполне вместил бы и четверых.
– В общем, устраивайся, я пойду с псом погуляю, вернусь и будем ужинать, – Аня на ходу сменила офисный наряд на спортивный костюм и убежала на улицу вместе со счастливым чудовищем, едва не сносившим своим хвостом мебель в нетерпении.
Минут десять ушло на то, чтоб бросить сумку, вымыть руки и переодеться в домашнюю одежду, оставшееся время я ходила по квартире, не находя себе места. Закрытые двери в спальню и вторую комнату открывать не решилась, поэтому маршрут пролегал между отведенной мне для проживания гостиной, кухней и просторной ванной, где все сверкало никелем. Расположенная на возвышении ванна оказалась не привычным акриловым корытцем, а джакузи размером с небольшой бассейн, а в углу, к тому же, расположилась современная душевая кабина с кучей рычажков.
Я потрогала всю эту сияющую красоту, зачем-то понюхала незнакомые флакончики, которыми была заставлена полочка около зеркала и отправилась на кухню, где только осматривала технику и обстановку – делать что-либо без хозяйки не решилась. Кухня, как и вся квартира, насколько я успела ее рассмотреть, была любовно обставлена и оборудована, все находилось на своем месте и сочеталось между собой. Я открыла шкафчик и полюбовалась посудой – одинаковые белоснежные чайные чашки с фактурным узором, тарелки, расставленные по калибру. Моя любимая чашка с медвежонком смотрелась бы в этом шкафу так же чужеродно, как сама я в этой квартире.
– Ника, у тебя телефон разрывается! – крикнула из прихожей вернувшаяся Аня и потащила Блада в ванную мыть лапы.
И правда, телефон, забытый в кармане куртки, заливался навязчивой мелодией, повторяющейся по кругу. Номер оказался мне незнаком.
– Слушаю! – произнесла я грубовато, ожидая, что это снова «служба безопасности Центробанка» или очередной продавец пылесосов.
– Здравствуй, Вероника, – раздался незнакомый низкий мужской голос с хрипотцой и едва уловимым акцентом, – это папа.
25. У Ани
– Все в порядке? – Аня, увидев, с каким лицом я зашла на кухню, отвлеклась от микроволновки, – Что-то случилось?
– А, нет. Все нормально.
Я дошла до обеденной зоны и плюхнулась на стул. Наверное, надо было что-то ответить папаше. Например, что у меня нет отца. Или что я не желаю его слушать. Но я по инерции буркнула «Здрасте», а потом, не найдя, что ответить, просто отбила вызов и поставила телефон в авиарежим.
– Тогда помидоры вымой, салат сделаем. Там еще руккола была, кажется.
– Кто б еще знал, как это выглядит, – недовольно ворча, и все еще не вполне осознавая происходящее, я поплелась к холодильнику, и зависла с открытой дверцей.
Общаться с отцом, так внезапно всплывшим спустя двадцать с лишним лет, желания не возникало даже после маминых уговоров. Она бы еще попросила его отчество взять. Вероника Гамлетовна, блеск!
Я отмерла лишь после того, как Аня, уставшая ждать, всучила мне контейнер с маленькими вытянутыми помидорками, пучок зелени, напоминающей листья одуванчика, и ненавязчиво подтолкнула к раковине.
Ужин прошел в напряженном молчании. Было неловко, что, в ответ на гостеприимство, я вела себя как бесчувственный чурбан, но ничего с этим сделать не получалось – все мысли занял этот незнакомый и непонятный человек, передавший мне свои гены, а теперь внезапно воспылавший отцовскими чувствами. Вот что ему от меня понадобилось? Аня тактично не вмешивалась в мой мыслительный процесс и, в конце-концов, решила оставить неблагодарную гостью одну, скрывшись за одной из закрытых дверей и забрав с собой пса, по-прежнему настороженно поглядывающего в мою сторону.
Не найдя другого занятия, я завалилась спать уже в восемь вечера. Не смотря на все волнения, сон унес меня почти сразу – крепкий, глубокий и насыщенный неясными образами, которые развеялись утром, оставив после себя лишь отголоски воспоминаний.
Памятуя собственную вчерашнюю бестактность, быстро привела себя в порядок, и метнулась на кухню – хотя бы завтрак приготовить, чтоб сгладить плохое впечатление. Минут через десять, когда некоторое подобие омлета уже было готово, а я, так и не услышав в квартире ни звука, кроме собственного сонного пыхтения и шкворчания сковороды, собиралась отправиться на поиски хозяйки, входная дверь хлопнула и послышался топот лап по паркету.
– Доброе утро, – Аня на секунду нарушила мое кухонное уединение и исчезла за дверями ванной.
Впрочем, вернулась она уже через десять минут – свежая, бодрая и до неприличия довольная жизнью. Инопланетянка, не иначе. Обычные люди в такую рань должны выглядеть примерно, как я – с мокрой челкой, которая спросонья стояла дыбом и иначе не желала поддаваться расческе, отпечатком на щеке, который оставила неудачно завернувшаяся наволочка, и с выражением вселенской скорби в глазах. Прекрасным утро начинает быть часов в девять, не раньше.
Блад, нагулявший аппетит, отправился поглощать свой корм в угол кухни, а его хозяйка решила отдать должное моей стряпне. Омлет осел, но выглядел вполне съедобным.
– Ничего рассказать не хочешь? – расправившись с завтраком, Аня приготовила кофе, и поставила чашку передо мной, усевшись прямо напротив и сканируя взглядом.
– А оно тебе надо? – я обхватила это изящное белоснежное чудо двумя руками, ощупывая пальцами каждый изгиб узора и наслаждаясь ощущениями от горячей керамики, согревающей ладони.
– Я не психолог, конечно. Но такими темпами ты ногти скоро до локтя обкусаешь, – она указала взглядом на пострадавший от зубов маникюр, – если тебе станет легче – я выслушаю.
Свои обстоятельства я постаралась изложить сухо и без эмоций. Из общаги – выжили, у подружки муж – козел, денег – нет, зато отец нарисовался – не сотрешь.
– Всю жизнь не нужна была, а тут вдруг вспомнил? – К концу рассказа я все-таки не смогла сдержать дрожи в голосе. – Да пошел он! Не собираюсь с ним разговаривать.
– Не думаешь, что это детская позиция? Убегать от проблем я имею ввиду, – Аня допила свой кофе и составляла грязные тарелки и чашки в посудомоечную машину.
Опять убегаю? Вот и цена вчерашнему волевому решению – сколько решимости изменить жизнь, а запала хватило только на стрижку. Которую, к тому же, теперь придется укладывать. Я досадливо пригладила пальцами челку, чтоб она не вздумала своевольничать, и решила взбодриться перед рабочим днем пролистыванием соцсетей.
Телефон порадовал двумя пропущенными. Я немного подумала и добавила номер папашки к уже имеющемуся контакту. Пусть будет. Как же предусмотрительно он звонил с другого номера. Боялся, что не отвечу? Или потому, что тот номер, который дала мама, таинственным образом оказался в черном списке? Что ж, возможно, это и правда по-детски. Я отключила блокировку номера – если хочет поговорить, я выслушаю.
Первой, кого мы встретили, добравшись до офиса, оказалась Лариса – бежала на всех парах, и только хмыкнула, завидев нас у стеклянной двери на этаж. А я ощутила досаду от того, как быстро закончился ее больничный – отношения с девчонками в отделе стали похожи на нормальные, и возвращаться к тому, что было до этого, страшно не хотелось. Аня упорхнула в приемную, а я, не без волнения, отправилась в свой отдел. Впрочем, опасения не оправдались, и тягостной атмосферы, пугавшей меня еще недавно, не наблюдалось.
– Тебя Аня привезла? – с порога в лоб встретила меня Лариса, уже восседающая за компьютером с самым деловым видом.
– Да, и что? – получилось чуть резче, чем я рассчитывала.
– Ничего, – она тряхнула головой и улыбнулась, – это только твое дело.
И все. Будто ничего не было – ни презрения во взгляде, ни показного пренебрежения. Будто все по-прежнему – так, как было в самом начале нашего знакомства: она – добрая и снисходительная наставница, я – открытая и наивная ученица. Лариса улыбалась, шутила, и в целом вела себя, как лучшая подружка. А я не могла забыть ее лицо – там, в конференц-зале. Тогда мне показалось, что это был испуг, или расстройство, а сейчас я уже не была ни в чем уверена.
После обеда в рабочем чате началось какое-то бурное обсуждение. Я, увлеченная работой, только недовольно фыркала на назойливые уведомления, и все пропустила бы, не заскочи к нам в кабинет Диана.
– Девочки, не отлыниваем, голосуем, до вечера надо определиться! – она, как обычно, была громкой и звонкой, аж уши закладывало. К тому же встала, практически нависая над моим монитором.
– А что там? Без меня никак? – я пыталась сфокусировать уставшие глаза на цифрах, но отчаялась и подняла взгляд.
– Есть предложение поддержать местную турфирму, а заодно коллектив сплотить. Экскурсия в пещеры, надо определиться, кто поедет и выбрать дату. Вся информация в чате! – Последние слова доносились уже из коридора – неугомонная кадровичка побежала осчастливливать остальные отделы.
Затея казалась мне не очень захватывающей, тем более, туристического снаряжения у меня не имелось. Но, пролистав обсуждение и результаты голосования, я обнаружила, что подавляющее большинство коллег отнеслись к экскурсии с энтузиазмом. Даже Денис отметился.
– Ну что, девчонки, поедем? – Саша, почесывая нос карандашом, оглядела кабинет и остановила свой взгляд на мне.
– Там столько всего надо – коврик, спальник, фонарик. Я совсем не турист, и не уверена, что мои кроссовки подойдут для того, чтоб лазать по горам, – мне очень хотелось согласиться, я перебирала в памяти свой гардероб, а фантазия уже услужливо подкидывала картинки с Денисом в образе скалолаза.
– Ой, какие там горы – дырка в земле, да и все. Главное потеплее одеться – там лед круглый год. Ну и чтоб подошва не скользкая. Фонарики налобные закупят на всех – Дианка у Соловьева выпросила. Поездку и питание тоже оплатят. От тебя только присутствие и штаны с начесом.
– А спальник я могу одолжить, – подала голос Настя, – у меня Витька рыбак, и у него этих спальников, как гуталину.
26. Папа
После первого звонка папаши я нервно сглатывала каждый раз, когда слышала сигнал телефона, но он, видимо, решил дать мне время на размышления. Все отпущенные дни я проигрывала в голове разные сценарии и отрабатывала реплики, но, увы, к реальному разговору, который настиг меня пятничным вечером, все же оказалась не готова.
– Не думаю, что нам есть, что обсуждать, – уверена, мое раздражение могло просочиться даже через динамики телефона.
Я представляла его как липкую черную массу, обволакивающую собеседника, начиная с головы. Как в фильме ужасов – подчиняя себе и заставляя замолчать, затекая в раскрытый рот. Но голос в трубке, не смотря на мои мысленные посылы, не утихал, а даже становился все более бодрым и жизнерадостным.
– Вероника, я понимаю, что очень подвел вас с мамой, и упустил очень многое. Но давай все-таки попробуем? – звучало так искренне, что хотелось верить.
Но я не могла, просто не могла купиться, как мама, на расплывчатые обещания и пустые слова. Что они могут исправить после стольких лет? Как оправдать?
– И чего Вы хотите от нашего общения?
– Для начала, чтоб ты мне не «выкала».
– Чего ТЫ хочешь? – в попытке сконцентрироваться на разговоре, я начала мерить ногами Анину гостиную, бездумно хватая пульт от телевизора, перебирая декоративные камушки в вазе, и теребя фиалки, которые обнаружила на подоконнике.
– Встретиться. Поговорить лично. Узнать тебя получше.
– И для чего? Какая цель у всего этого? – обнаружив, что перебираю в пальцах уже оторванный бархатистый лист, я оставила цветы в покое и уселась на диван.
– У тебя появится отец. У меня – дочь. Мы можем наверстать то, что упустили. Подумай еще, я прилетаю в ноябре на неделю. Буду рад, если ты согласишься.
– Посмотрим.
Отбив вызов, бросила рядом с собой телефон и измятый листочек, и, в попытке разогнать кровь, принялась массировать пальцами виски, – от разговора разболелась голова.
Я обещала маме поговорить – я поговорила. На этом можно считать миссию завершенной, правда? Что даст мне личная встреча? Что нового я могу узнать? Даже баб Дуся, живущая на окраине Укуровки, которую я все детство боялась и считала ведьмой, проявляла участие и интересовалась моей жизнью больше, чем этот папаша. И вот это: «МЫ упустили», будто я тоже причастна. Будто ответственность можно распределить на всех.
Отдышавшись и усмирив раздражение, набрала Свету – она всю неделю намекала на празднование новоселья, и, чем ближе оказывались выходные, чем явственнее становилась угроза разоблачения моей легенды. Но сочинять новую ложь не пришлось – подруга хлюпала носом и сипела так, что моя новая квартира, без сомнения, ее сейчас интересовала меньше всего.
– Ничего нельзя, ни-че-го, только чай с малиной и парацетамол. Бесит! Жопа отвалится, они скажут – привяжите и ходите так до родов! – Света бушевала, перемежая свое возмущение глухим кашлем, – И вообще, такое ощущение, что я теперь не человек, а матка на ножках. Всех интересует только дитеныш, на меня плевать.
– Ну может хоть ингаляции делать? Наверное, полегче будет… – я не знала, как поддержать подругу, какие слова подобрать, но ей, похоже, важнее было просто выговориться.
– И Изольда Михална плешь проедает. Теперь она втемяшила себе, что кошки переносят токсоплазмоз, и это очень опасно для ребенка. И Виталю настроила, – Света с каждым словом, казалось, закипала все сильнее.
