Текст книги "После развода. Я тебя верну (СИ)"

Автор книги: Арина Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

=36=

Еще в первую встречу меня очень сильно удивил голос Монаха. Звучал он как-то странно, механически, как будто со мной общался робот, а не человек.

Тогда мужчина объяснил, что он использует специальный аппарат для преобразования голоса. Его голосовые связки повреждены. И это единственный способ общаться. Без этого устройства он бы ничего не сумел вымолвить.

И вот я нахожу у Давида похожее устройство.

Попробовала еще несколько фраз произнести.

– Как дела? – пробормотала. – Сколько время?

Микрофон моментально подключался. Менял мою речь. Звучало не совсем как у Монаха. Мой голос отличался. Но суть от этого не менялась.

Чем больше фраз пробовала, тем отчетливее понимала, что приборы наверняка идентичные.

Ладно, допустим, мне понятно, для чего подобный прибор Монаху.

Но Давид… зачем ему?!

Тут меня осенила другая мысль.

А я ведь так и не изучила содержимое коробки до конца. Сначала нашла этот прибор, полностью им увлеклась, но не проверила, что еще там находилось.

Отложила прибор в сторону.

На тот момент уже разобралась с принципом его работы. Никаких записей там не сохранялось. Устройство работало четко в настоящий момент времени. Можно выставить различные настройки голоса, но совершенно непонятно, для чего именно Арсанов это использовал. И какие фразы он говорил, что хотел поменять.

Жаль, конечно. Знать бы про его секретные разговоры мне бы совсем не помешало. Наоборот, могло бы сильно помочь.

Снова полезла в коробку.

Да. Здесь было кое-что еще.

Интуиция не обманула.

Но я застыла без движения, когда достала очередные находки. Похолодела от накатившего на меня осознания.

Как льдом обдало.

Кожаные перчатки. Точь-в-точь как у Монаха. И сигары. Его сигары. Я же помнила, что именно он курил при каждой нашей встрече.

Одинаковая упаковка.

Один предмет мог быть совпадение. Но теперь…

Что я могла думать?

Нет. Невозможно. Слишком невероятно.

В голове пульсировала одна мысль.

Давид и Монах один и тот же человек.

Других идей не возникало.

Но… как?

И главное – зачем?

Нет, я ничего не понимала. Монах был настроен против Арсанова. Столько дурного про него говорил, на дух не выносил.

И я… да неужели не узнала бы своего мужа?

Пусть и бывшего. Ненавистного. Неприятного.

Но… было же время, когда любила.

А тут выходит, не поняла, кто передо мной?

Да что за бред?!

И опять стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Кто?! – бросила с раздражением.

– Прошу простить, что беспокою, – раздался голос дворецкого. – Но тут приехал важный гость.

– Какой еще гость…

– Уверен, вам лучше самой посмотреть.

Затолкала вещи обратно в коробку, сунула ее под подушку и вышла из комнаты. Мысли роились в голове. Картина никак не прояснялась.

С одной стороны казалось очевидным то, что Давид – это и есть Монах. Он просто разыграл спектакль. Не хотел, чтобы я его узнала.

Вот поэтому менял голос. Использовал тот прибор. По этой же причине надел перчатки. Прятал лицо. А еще сигары – ну очевидно же!

Арсанов никогда не курил. А тут сигары бы забили его запах. И все… более того, курение явно не его привычка.

Он сделал все, чтобы меня запутать.

Но зачем?! Какой смысл?

И тут открывалась другая сторона. Абсолютно непонятная.

– Про какого гостя речь? – спросила дворецкого. – Давид вернулся? Есть новости про детей?

– Нет, господин Арсанов пока не давал о себе знать.

– Тогда в чем дело?

– Сейчас поймете…

Договорить он не успел.

– Ах вот ты где, – процедил до боли знакомый женский голос.

Из-за спины дворецкого показалась Юлиана.

Она неслась ко мне точно фурия.

– Что?! Довольна собой? – бросила с презрением. – Какая же ты… никчемная. Даже за моими внуками уследить не смогла. Что ты за мать?

=37=

Ничего себе заявление.

И – от кого? От нее?

Шок накрыл меня настолько, что я даже не сразу заметила. Юлиана прибыла не одна. С ней была еще какая-то женщина. Нет, девушка. Совсем юная. На вид ей было явно не больше восемнадцати.

Наши взгляды встретились, и девушка как будто смутилась. Отвела глаза в сторону, точно испытывала неловкость.

– А вы вообще кто? – обратилась я к Юлиане.

– Что? Не делай вид, будто…

– Вы кто такая, чтобы задавать мне подобные вопросы? – спросила резко.

Шагнула к ней. А она тут же отступила назад.

– Ирина, не думаю…

– Мы с вашим сыном в разводе.

– Да, но…

– Какое отношение мои дети имеют к вам? К вашей семье? – покачала головой, все внутри свело от боли, от тревоги за малышей. – Это дела Давида привели к тому, что тройняшек похитили. Это все он! Его грязный бизнес.

– Мой сын ведет дела честно. У него принципы.

Ну разумеется.

Особенно если Давид и Монах одно лицо. Хотя тут опять возникали сильные сомнения.

Ну не складывалась картина. Никак не складывалась!

По возрасту не подходило. Монах должен приходится ровесником моему отцу, а Давид слишком молод.

Если конечно, история про то, как мой отец спас его, правда. Хотя зачем лгать о таком? Зачем выдумывать?

– Ты куда собралась? – с вызовом в голосе спросила Юлиана, заметив, что я направляюсь обратно в комнату.

– Не до вас.

– Что? Да как ты…

– Не делайте вид, будто вас волнует, что с моими детьми. Вы за все время даже ни разу не захотели увидеться с ними. И не важно, какие у нас с Давидом были тогда отношения. Хоть хорошие, хоть плохие. Вам наплевать на внуков.

– Ну почему же…

– Прекратите.

– Просто я хотела, чтобы Давид подарил мне внуков от приличной девушки. Порядочной. Из хорошей семьи.

Она вдруг повернулась и указала на незнакомку.

– Вот например, Богдана, – продолжила мать Арсанова. – Отличная семья. Хорошее образование. Крепкое здоровье.

Пока она перечисляла эти достоинства, складывалось впечатление, точно речь идет о племенной кобыле, а не о человеке.

Бедная девушка покраснела.

Как только Юлиане удалось притащить ее за собой? Нашла невесту для Давида. И привезла в его дом. Еще и в такой момент. Когда пропали дети.

– Правда сейчас у родителей Богданы возникли некоторые финансовые трудности, но это решаемый вопрос. Кризис в мире на многих плохо отразился.

Теперь понятно.

Планируется “выгодная сделка”.

– Удачи, – бросила я.

И развернулась, готовясь захлопнуть дверь прямо перед носом Юлианы, если она двинется следом за мной.

Именно это Арсанова и сделала.

– Вообще, ты права, – прошипела она. – Плевать мне и на тебя, и на твоих детей. Очень надеюсь, эти безродные щенки вовсе где-нибудь сгинут.

Секунда ушла на осознание ее слов.

А дальше я уже просто не смогла собой управлять.

Развернулась и залепила Юлиане звонкую пощечину.

=38=

Женщина отшатнулась от меня будто ужаленная. Прижала ладонь к щеке, отступила сразу на несколько шагов назад, будто опасалась, что я брошусь на нее.

И клянусь, я бы бросилась. За своих детей готова была убить и в обычной ситуации. А уж в такой момент, как сейчас, нервы и вовсе были обострены до предела. Невозможно выносить хамство Арсановой в сложившейся ситуации. Во всем есть какая-то черта. И сейчас Юлиана перешла все допустимые пределы.

Никто и никогда не имеет права оскорблять моих детей!

Если она это не поняла, то придется объяснить, причем теми методами, которые ей понятны. Как там говорилось? С людьми надо общаться на их языке и никак иначе.

Так теперь и поступим.

Нет, хорошо все же, что мать Давида отошла подальше от меня. Иначе бы снова попала под горячую руку. И одной пощечиной дело бы не закончилось.

За ее жестокое и циничное пожелание для моих детей я бы ее придушила. Прямо здесь. Меня бы никакие слуги не остановили, никакая охрана. Да ничего вообще!

– Как ты… – задыхалась от возмущения Арсанова. – Как ты смеешь? Ты что такое себе позволяешь? Я буду разговаривать с Давидом! Все ему расскажу! А Богдана будет моей свидетельницей.

Тихий выдох послышался со стороны девушки.

Бросила на нее взгляд и увидела, как она краснеет. Ей явно было неловко оказаться в подобном положении. Между двух огней.

– Хамка! – взвизгнула Арсанова.

– Даже не представляете – какая! – бросила я.

И шагнула вперед.

Бывшая свекровь моментально метнулась назад.

– Ты… ты… да как Давид вообще мог с тобой связаться?! Дворовая девка. Сразу очевидно. Повадки как у…

Арсанова замолчала. Вероятно, выражение моего лица дало ей ясно понять, что стоило бы уже и остановиться. Прекратить дальше лить грязь.

Однако меня не волновало ее низкое мнение обо мне. В этом не было ничего нового. Она всегда подобным образом себя вела, относилась. Даже не пыталась особо скрывать свои эмоции.

И совсем другое – мои дети. Оскорбления про моих малышей я бы не стала терпеть никогда. И никому бы этого не простила.

– Еще одно слово про моих детей, – сказала, глядя Арсановой в глаза. – Только одно слово.

Свекровь опять ступила назад. Открыла рот, но так ничего и не возразила. Просто глотнула воздух. Выглядела она словно рыба, выброшенная приливом на берег.

– Одно слово, – твердо повторила. – И вы больше ничего не скажете.

Юлиана отошла еще дальше от меня. Ближе к лестнице. Не смотрела назад, не заметила, что за ее спиной уже начинались ступеньки.

– Да что ты мне сделаешь? Зря угрожаешь и… ах!

Один миг – оступилась. Чуть не полетела вниз кубарем.

Даже делать ничего не нужно. И угрожать лишнее.

Сама судьба может расправиться с человеком, который такое вытворяет.

Признаюсь, спасать Юлиану не собиралась. Но сработал скорее рефлекс. Не могла же я просто стоять и смотреть, как она катиться вниз по ступенькам.

Хотя могла, конечно.

Но не стала бы.

Поэтому решительно схватила ее за локоть. Помогла удержать равновесие. От чего Юлиана вся затряслась.

– Ты пыталась меня убить! Столкнуть с лестницы! – завопила она истерически и выпучила глаза. – Богдана! Скажи! Ты же все видела. Богдана?!

Опять повернулась и посмотрела на девушку.

Та лишь спрятала глаза. Молчала. Вероятно, сильно зависела от прихотей Юлианы. Отказать ей не могла, но и лгать не хотела.

Что там Арсанова говорила? У родителей Богданы финансовые проблемы. Вот поэтому она и пытается ей вертеть, как пожелает.

От Юлианы ждать хорошего не стоило. Но ее бред меня сейчас ни капли не волновал. Да пусть, что захочет, то и рассказывает.

– Убийца! – взвизгнула она. – Пусти меня!

Отпускать ее не торопилась. Наоборот сжала руку женщины посильнее.

– Если бы я хотела, чтобы вы полетели с этой лестницы вниз, то и пальцем бы не пошевелила. Но… я не убийца.

Здесь так и подмывало прибавить – в отличии от вашего сынка, который неизвестно, чем занят. Тайный кукловод. Монах. Это же все ОН! Давид Арсанов.

И теперь я уже не сомневалась, что похищение моих детей произошло, только потому что Давид влез в какое-то особенно темное дело.

– Запомните, если с моими детьми что-нибудь случится. Если ваш грязный рот еще хоть раз откроется, изрыгнет мерзости про моих малышей.

– Что? – вздернулась Юлиана. – Что ты сделаешь? Опять набросишься на меня и попробуешь толкнуть?!

– Увидите.

Отпустила ее. Так резко, что она снова чуть не грохнулась на лестнице. Успела схватиться за перила в последний момент.

Странно. Неужели подействовало?

Юлиана все-таки молчала.

Богдана тихо всхлипнула. И может быть, мне почудилось, но я услышала нечто вроде короткого “Простите”.

Развернулась и пошла обратно в свою комнату. Захлопнула дверь и прижалась к твердой поверхности спиной.

Меня колотило.

И проблема была совершенно не в стычке с Арсановой. Плевать на нее. На гадости, которые регулярно слетали с ее языка.

Где мои малыши? Где они?

Опять осмотрела то, что нашла у Давида. До сих пор не верилось. Зачем бывший муж занимался всем этим?

Так некстати начали всплывать воспоминания о прошлом.

Он выгнал нас из дома очень резко. В один момент. Без какого-либо объяснения причин.

Неужели… хотел защитить?

Нет, глупости. Так не поступают. И даже если он правда собирался нас оградить от своих криминальных дел, то это никак не оправдывает его чудовищный поступок.

Какой человек откажется от родных детей?

Абсурд…

За окном потемнело. Никаких новостей от Давида не было. Мне оставалось лишь теряться в догадках, где он сейчас, нашел малышей или нет.

Неумолимо приближалось утро.

Что же оно принесёт?

=39=

Голоса моих детей звучали где-то неподалеку. Сердце болезненно сжалось, а после заколотилось в груди намного чаще.

Мои малыши…

Видимо, я опять провалилась в тревожный сон. Сама не заметила, как это произошло. Просто понимала, что в реальности мои дети никак не могли бы оказаться рядом со мной сейчас. Значит, это очередная игра фантазии. Жестокая игра.

Спать мне совсем не хотелось. Но физически организм требовал отдыха. Поэтому было невозможно не отключиться в какой-то момент. Особенно когда сидишь на диване, смотришь в одну точку.

Веки тяжелеют. Мысли путаются. Сама не замечаешь, как голова клонится к плечу. А дальше ты проваливаешься в темноту и контролировать такое невозможно.

Несколько раз за эту ночь я засыпала. И ничего не могла с этим поделать. Никак не получалось сопротивляться. Ныряла в забытье на пару минут, а после, тряхнув головой, снова выбиралась на поверхность.

Теперь сделала точно также. Помотала головой, распахнула глаза. Но голоса никуда не исчезали. Казалось, даже различаю слова. Говорил Антон. А после четко звучал голос Анюты. И вот уже Артур заговорил. Отдаленно. Однако достаточно, чтобы их короткие фразы разобрать.

Тут мне стало страшно.

Я схожу с ума? Или как это объяснить?

За окном полыхал рассвет. Первые лучи солнца проникали в комнату. Разумеется, Арсанов обещал привести детей утром. Вернуть моих малышей.

Но я не верила, что это реально. Все не могло быть настолько просто. Хотела бы верить, но слишком сильно боялась.

Что же это тогда?!..

Резко поднялась с дивана. Комната пошатнулась перед глазами, поэтому я практически сразу присела обратно.

Голоса малышей доносились со стороны окна.

Может это другие дети? Не мои? И я просто путаю? Хотя что за бред?! Да никогда бы я не спутала голоса своих малышей! И вообще… откуда бы здесь взяться другим детям?

Это все происходило на улице. Где-то там. За окном.

Ночью я поставила все на проветривание. От волнения было слишком душно. А так холод еще и бодрил, помогал не проваливаться в сон так быстро, как могла бы.

Поднялась снова, бросилась к окну.

Обомлела от шока, глядя на картину перед собой.

Не верилось. До сих пор. Сердце оборвалось. Заколотилось будто бешеное. Меня просто разрывало изнутри от самых разных эмоций.

Распахнула окно. Не хотела, чтобы мне хоть что-то мешало. Даже если это просто стекло. Хотела видеть отчетливо, жадно ловила каждый новый кадр перед собой.

Давид шел по мощеной диким камнем дороге. К дому. Он держал на руках Анюту, которая ему что-то радостно щебетала на ухо, обнимала его за шею.

Рядом по обе стороны от Арсанова шли Антон и Артур. Только Артура Давид держал за руку, а Антон вышагивал немного поодаль. Впереди.

А они все хорошо смотрятся вместе. Словно фото из семейного альбома. Да, все прямо как на картинке.

Мысль вспыхнула и погасла, а я уже не контролировала себя. Бросилась на выход из комнаты. Дальше бежала, не чувствуя под ногами пол.

По длинным коридорам, после вниз по лестнице.

Черт! Да сколько же здесь этих проклятых ступенек?!

По пути чуть не сбила горничную с ног.

– Простите, – бросила извинение на автомате и помчалась дальше, даже не обернувшись.

Было совсем не до того.

Как же меня потряхивало от бурлящих внутри чувств!

Когда я наконец выскочила из дома, малыши уже были на пороге.

– Родные мои!

– Мамочка!

Бросилась к ним. А они ко мне. Обняла изо всех сил. Но потом испугалась, что слишком сильно сжала детей, тут же ослабила напор.

Давид опустил Анюту на пол.

– Доченька!

– Ма…

Ох как же я их обнимала. Всех троих сразу. Как же зацеловывала. Меня прорвало. Слезы лились по щекам, а я ничего не могла с этим поделать. Попросту не получалось.

– Мам, почему ты плачешь? – спросил Антон.

– Что случилось, ма? – протянул Артур.

– Мамочка, – пробормотала Анюта, потираясь щекой о мою щеку. – Мокро…

– Все хорошо, родные мои, – откашлялась от волнения. – Это все… радость. Очень сильно по вам соскучилась.

– Мам, не плачь.

– Мама.

– Все-все, – зашептала я, поспешно вытирая лицо. – Больше не плачу.

Понимала, что нельзя пугать детей такой реакцией. Но успокоиться оказалось совсем не легко.

– А вы чем занимались? – спросила. – Где были вчера?

– Спали, мам, – ответили все трое практически хором.

– Просто… спали?

– Да.

– Так долго.

Малыши переглянулись и закивали.

– Этот… – тут Антон повернулся и посмотрел на Арсанова. – Этот Давид не так и плох. Он нас забрал из белой комнаты.

– Что еще за белая комната? – похолодела изнутри.

Ужас какой.

Где держали малышей?!

– Там все белое, – начала рассказывать Анюта. – Кресла. Диваны. Кровать, на которой мы спали. Вооот такая! Огромная!

Показала, развела руки в разные стороны.

– Мы проснулись и не знали, где мы, – сказал Артур.

– Там никого не было, – нахмурился Антон. – Мы не поняли, как туда попали. Давид ничего не объяснил.

– Сначала завтрак, – сказал Арсанов. – А остальное подождет. Давайте, дети. Живо в столовую.

– У тебя есть столовая? – удивилась Анюта.

– У меня есть все, – уверенно заключил Арсанов. – И теперь это будет у вас.

– Вы ничего там не ели? – спросила, вглядываясь в лица малышей. – В той белой комнате?

– Нет, там ничего не было, – ответил Антон. – Мы проснулись, походили по ней.

– Мы пробовали выйти, – замечает Артур.

– Не вышло, – вздыхает Анюта.

– Ничего, зато теперь вы здесь, – заявляет Арсанов. – С мамой. И со мной. Все, малышня, вперед. Завтрак вас уже ждет.

Белая комната.

Что это все, черт побери, означало?!..

=40=

Завтрак прошел хорошо.

Даже кислое выражение лица Юлианы не могло испортить мое настроение. Только не теперь. Малыши вернулись. Лишь это меня сейчас волновало.

Мои дети снова со мной. Остальное не имело никакого значения. Смотрела на них и не могла насмотреться. Другие мысли попросту отступили. Здесь и сейчас меня уже совсем ничего не тревожило.

Не хотелось омрачать такой светлый момент.

И я не могла не заметить то, как поладил с детьми Арсанов. Если в прошлую встречу мои малыши совсем его не принимали, то теперь все поменялось.

Конечно, ведь Давид их спас. Забрал из той чертовой “белой комнаты”.

И тут я уже не могла не напрячься. Мысль полоснула по больной точке.

А вдруг в этом и заключался план Арсанова? Похитить малышей, а после представить все так, будто он герой. Спас детей. И для них, и для меня Давид представал в совсем другом свете.

Так? Да. Здесь не поспорить.

Видимо, от этого осознания мое лицо настолько сильно поменялось, что бывший это заметил.

– Ира, тебе плохо? – спросил он.

– Нет, – пробормотала. – Все в порядке.

– Ох, твоя Ирина всегда была такой болезненной. Даже странно, что она смогла родить тройняшек. С ее-то здоровьем.

Юлиана не упустила случая вставить колкость.

– С моим здоровьем все нормально, – бросила холодно.

– Мам, а кто эта злая тетя? – Анюта нахмурилась. – Почему она так странно на тебя смотрит?

– Я твоя бабушка, милая, – буквально пропела Юлиана.

– Нет, – Анюта нахмурилась и покачала головой. – Ты не можешь быть моей бабушкой. Так не бывает.

– У твоих детей манеры как у тебя, – фыркнула Юлиана. – Ничему не удивляюсь. Такие же грубые…

– Ты собиралась прогуляться, – резко оборвал ее Давид.

– Нет, сынок.

– Да.

Под взглядом Арсанова женщина все же поднялась. Немного помедлила, а после как рассерженная мегера бросилась прочь.

– Я не ждал ее визита, – сказал Давид.

– Не важно, она же твоя мать.

Завтрак продолжался, а мысли мои унеслись прочь отсюда. Ощущение безмятежности растворилось, причем так словно ничего и вовсе не было.

Конечно, дело было совсем не в Юлиане.

Арсанову доверять нельзя. После того, как я нашла у него те вещи в сейфе. Если он и правда выдавал себя за Монаха, то…

Ох черт. Я же не вернула ту проклятую коробку обратно.

Мысль обожгла.

Арсанов еще не был в своем кабинете. Но он наверняка отправиться туда сразу после завтрака. Решит проверить какие-нибудь документы. Да элементарно просмотреть почту на компьютере.

И все.

Он сразу поймет, что я все узнала.

Ладно, допустим, он вряд ли полезет в сейф. Если только ему не потребуется срочно примерить на себя роль Монаха. Снова.

Но четкой уверенности у меня все равно не было.

А может и не стоит ничего от него скрывать? Может и лучше все сразу выяснить? Прямо задать ему вопрос?

Но я не доверяла Давиду. Ни капли.

Кто знает, что он замышлял?

Лучше всего вернуть ему все те вещи. Так он и не поймет, будто что-то пропало из сейфа. И чем быстрее я это сделаю, тем больше шансов оставить все в тайне.

Сердце разрывалось на части.

Как я могла сейчас оставить малышей? После нашей разлуки? После всей этой безумной тревоги?

Просто подняться. Уйти.

Но с другой стороны – именно этого ситуация требовала. Неизвестно, когда еще мне выпадет возможность проникнуть в кабинет Давида, опять залезть в его сейф.

Сделаю все побыстрее – и вернусь.

– Мам, ты куда? – спросил Антон, лишь только я поднялась.

– Отойду на пару минут.

– Куда? – нахмурился малыш.

– В тайную комнату! – выпалила Анюта. – Мам, возьмешь меня?

– Только когда доешь кашу.

– Ну нет, мам, больше не хочу…

– Закончите кашу – пойдем гулять.

– Ну м-а-а-ам…

– Аня.

Дочка вздохнула и принялась двигать ложкой.

– Все, я быстро.

Заметила, как Арсанов на меня посмотрел. С подозрением.

Ну конечно. Не понимал, как могу оставить детей. После всего. И плевать, что на пару минут.

Но времени сомневаться не осталось.

Перед глазами всплыло другое воспоминание. Обеспокоенное лицо Давида, когда я ворвалась в его офис. Сказала про похищение малышей.

Не походило это на коварный план. Не мог он настолько натурально сыграть.

И все же было время, когда вышвырнул нас. Цинично. Хладнокровно. Противоречивые эмоции переполняли. Как и всегда, когда речь шла про Давида.

Он умел запутать.

Однако вопросы множились с каждой минутой.

Звонок Клима. Шантаж. Казалось, вот-вот, все откроется, разгадка близка. Но очередной виток только сильнее запутывал.

Дети вернулись. Малыши рядом. Это главное.

Но разве можно быть уверенной, что им ничего не угрожает? Нет. Абсолютно нет. А значит, опасность никуда не исчезла.

Я зашла в свою комнату. Подхватила сумку, спрятала туда коробку. Осторожно вышла в коридор.

Оставалась главная часть.

Кабинет Давида.

Как же сильно меня трясло. Когда приближалась туда, открывала дверь дрожащими пальцами, проскальзывала внутрь.

Хорошо хоть бывший не запер кабинет на замок.

Это могло стать проблемой.

Стоило мне приблизиться к той картине, за которой скрывался сейф, как послышался до боли отчетливый звук позади.

Чудом успела нырнуть под массивный стол, забиться в угол.

Ничего другого в голову не пришло. Порыв был продиктован рефлексами. Спрятаться, скрыться из виду.

Неужели Арсанов пошел за мной? Следил?

Тогда глупо было прятаться. Давид уже все понял.

Но вскоре стало понятно, что в кабинет зашел не он, а совсем другой человек. И по моей спине побежали ледяные мурашки.