Текст книги "После развода. Я тебя верну (СИ)"
Автор книги: Арина Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
=45=
– Прекрати называть меня своей женой, – пробормотала я. – Ты мне никто, Давид.
– Даже так? – приподнял бровь. – Никто?
– Именно так! Ты потерял всякое право называть меня своей женой, когда выставил меня и детей за порог. Или ты уже об этом забыл? Ну так я напомню. Освежу твою память, если сам не справляешься.
– Ира…
– Нет, не перебивай меня. Ты уже сказал достаточно. А теперь моя очередь.
– Ты тоже много чего сказала, – хмыкнул.
– Нет, Давид, я практически молчала. Хотя что тебе говорить? Бесполезно. Только зря трачу слова. Ты же ничего не слушаешь, а если и слушаешь, то понимать отказываешься.
– Это не так.
– Нам и правда не стоит продолжать этот разговор. Бесполезно. Ты не понимаешь и даже не пытаешься. Тебе наплевать на всех кроме себя самого. Но это уже давно так. Ничего нового не произошло. Такие мужчины как ты не умеют слушать.
Развернулась и хотела уйти. Накатила усталость. Лучше мне и правда пойти к детям, чем тратить время на дурацкие выяснения отношений. Ничего же не поменяется. Арсанов не сделает никаких выводов. Он как гнул свою линию, так и продолжит. А мне останется лишь принимать все происходящее как должное. Другого положения и быть не может. Это же… он. И он всегда таким был. Мне стоило обратить внимание на характер Давида, еще когда соглашалась на брак с ним.
Теперь поздно.
Но сдаваться не собиралась. Конечно, бороться с ним будет тяжело. Но у меня нет выхода.
– Значит, так, да? – процедил Давид. – Не умею слушать?
Пожала плечами. Двинулась в сторону от него. Но он не собирался отпускать меня настолько легко и просто.
Тяжелая ладонь опустилась на мое плечо. Как гранитом придавило.
Арсанов ухватил меня. Развернул к себе резким рывком. А после буквально впечатал в свое тело. Заставил задохнуться. От настолько порывистого поворота.
– Пусти!..
– А этот твой Миша умеет? – прорычал Арсанов. – Хорошо тебя слушает?
– Да, – бросила в ответ. – Тебе бы у него поучиться.
– Ах, поучиться…
– Да! Но боюсь, не потянешь. Мишу никто этому не учил. Он сам понимает, как себя вести.
– Вижу, нравится тебе этот уголовник.
– Хватит его так называть. Сначала разберись за что его посадили. А потом поймешь, обвинить Мишу не в чем.
– Разберусь, – припечатал Арсанов. – Обязательно разберусь.
– Убери руки…
Пробормотала и попробовала вырваться, но Арсанов не желал отпускать. Только сильнее притянул меня к себе. Склонился надо мной, вглядывался в мое лицо. Мрачно. Жадно. И взгляд у него стал абсолютно жутким.
– Я твой муж, Ира. Отец твоих детей. И если ты всерьез полагаешь, будто я позволю какому-то постороннему мужику отираться рядом с тобой, ты очень сильно ошибаешься.
– И что? Ты считаешь, я стану спрашивать у тебя разрешение? Будешь одобрять, с кем мне можно общаться, а с кем нет?
– Ты меня поняла.
– Нет, – решительно покачала головой. – Ты больше ничего и никогда не сможешь мне запретить! Ты выгнал меня из дома. И это бы я еще могла простить. Но… ты и наших детей вышвырнул. Без какого-либо объяснения причин. Ты отказался от нас, Давид! Если ты забыл, не важно. Я ничего не забыла. И не забуду. Такое не прощается. Твое отношение к малышам ничем нельзя объяснить. Такое ничем не оправдать. Все, а теперь отпусти. Мне нужно к детям.
Столкнулась с потемневшим взглядом Давида и даже перестала вырываться из его крепкого захвата.
Он так на меня смотрел…
Будто ничего не слышал. А потом вдруг сказал:
– Ты с чего это взяла? Что я отказался от вас?
– Ну ты сам дал это понять. Более чем ясно показал свое отношение, когда приказал убираться из твоего дома.
– А если бы ты узнала, что все это время я оставался рядом? – хрипло спросил Давид, продолжил вглядываться в мои глаза.
А я и так знала.
Про то, что Клим шпионил за мной по указке Арсанова, например. Хотя теперь становилось ясно, что все могло оказаться еще намного сложнее.
Но разве это важно?
– Это ничего бы не поменяло, – ответила ему прямо.
Повисло молчание.
В глазах Арсанова вспыхивали искры, челюсти угрожающе сжимались. Но он больше ничего не произнес.
А что тут можно было сказать?
– Слишком поздно для таких признаний, – прибавила тихо.
– Ты даже не представляешь, что я собирался сказать.
– А это не имеет никакого значения. Без разницы, что ты делал, Давид. Оставался рядом в тени, наблюдал за нами через своих людей. Даже если организовал нам скрытую поддержку, постоянно помогал в жизни. Тут важнее то, чего ты не сделал.
– Ты о чем?
– А ты подумай. Такой умный. Знающий.
– Говори прямо.
– Я так и делаю.
– Тогда…
– Ты не был с нами все эти годы. По-настоящему – не был. Не знаю, как нечто подобное можно объяснить. Полагаю, никак.
– Не всегда есть выбор.
– Неужели? И что же тебе помешало мне признаться? Предупредить? Что не дало тебе быть откровенным?
– Ты не понимаешь, о чем говоришь.
– Конечно, не понимаю. Ты же так ничего не объяснил.
– Все, что я делал, было для вашей безопасности, – отчеканил Арсанов, не сводил с меня глаз, оценивал реакцию.
– Среди ночи на улицу? В дождь? Ты забыл, когда выгнал нас? До такой степени? Ты сейчас серьезно, Давид?
– Я вас защищал, – сказал, словно отрезал.
А высказать ему все, что я сейчас думаю насчет таких его методов, не успела. Давид запечатал мой рот поцелуем. Резко впился в мои губы, не позволил отстраниться даже на миллиметр.
=46=
В первые секунды от неожиданности я растерялась настолько, что даже не успела оттолкнуть Арсанова. Он буквально смял меня в поцелуе.
Схватил. Зажал в объятиях. Настолько крепко прижал к себе, что тут не просто вырваться. Тут и дернуться бы никогда не получилось.
Меня будто сокрушительная стихия подхватила и закружила. Утянула в пугающий водоворот. Оказалось совершенно нереально сопротивляться. Темные воды над головой сомкнулись. Больше не вынырнуть. Именно так это ощущалось.
Одна ладонь накрыла затылок. Вторая опустилась между лопатками, притянула меня вплотную. Пальцы Арсанова зарылись в мои волосы.
Его запах повсюду. Его губы на моих губах.
Это точно безумие…
Но на какой-то момент я будто опять погрузилась в прошлое. Вернулась обратно. К самому началу, когда мы только встретились.
Давид и первый мой поцелуй так украл. Мы с ним пошли на свидание. Вернее он заехал за мной после работы, забрал меня. Мы гуляли в парке. Просто говорили. А потом, в один момент я почувствовала, что он больше не слушает.
Арсанов тогда молчал. Смотрел на мои губы. И дальше вдруг набросился. Вот как сделал сейчас. Впился в мой рот своим жадным ртом. Так, что ни отстраниться, ни вырваться на свободу нельзя.
И теперь эти две реальности сливались в одну. Наше прошлое причудливо переплеталось с настоящим. Два разных мира столкнулись.
На какой-то момент мне показалось, что я готова ему ответить. По-настоящему. Даже мои губы вдруг шевельнулись, будто подчинились неведомому порыву.
Тело откликалось. Но реакция была исключительно автоматической. Рефлекторной. Все-таки когда-то давно я любила Арсанова.
Давид был моим мужем. Моим первым мужчиной.
Но… он меня предал. И так предал, что ничем это не перекрыть, не исправить. Никакие его объяснения бы уже не помогли.
Никогда. Бывают в жизни такие ситуации, когда уже ничего нельзя поменять. Близкие люди становятся чужими. Иногда это случается резко. В один момент.
Арсанов перестал для меня существовать, когда выгнал меня и малышей за порог нашего дома. Жестоко. Цинично. Он просто вышвырнул нас словно мусор. И тут же нашел себе новую жену. Даже интервью записал…
Что-то шевельнулось в сознании. Слабо, едва заметно. Но я моментально оборвала эту мысль.
Нет. Никоим образом нельзя оправдывать Арсанова. Его в принципе нельзя оправдать. Ничем на свете.
Я словно отлетела куда-то. А после вернулась. Четко осознала, что именно происходило.
Давид целовал меня. А я ему это позволяла. И пусть не отвечала, но все равно здесь ничего особенно не менялось.
Этот мужчина не должен меня трогать. Хватит.
Резко оттолкнула его. Вырвалась из его сильных рук. Сделала несколько шагов в сторону. Обняла себя руками.
Нервная дрожь колотила тело.
Арсанов шагнул ближе.
– Нет! – вскинула руку в предупреждающем жесте. – Не трогай меня!
Давид остановился.
Он дышал тяжело. Злился.
Ну ничего себе…
Это он еще злиться?! После всего?
Да, правильно я ему сказала, что объяснять, рассказывать совершенно бесполезно. Он же не слушает. Не понимает. И даже не пытается.
Ему это все попросту не интересно.
Арсанов привык, что он главный. Всегда и во всем. Захотел – развелся и от семьи избавился, на родных детей наплевал. А потом захотел другое. Вернуть все. И он уверен, хватит щелчка пальцев. Все станет хорошо. Как раньше.
Вот и полез с поцелуями.
И я тоже “хороша”! Позволила ему это.
Глупая…
Неужели жизнь меня совсем ничему не учит?
Похоже, что нет.
Такие вещи нужно пресекать сразу. Пусть Арсанов ни на что не рассчитывает. Даже в самых смелых своих мечтах.
– Ты же сама этого хотела, – вдруг произнес бывший муж.
– С чего ты взял?
– Ира, – усмехнулся. – У тебя не получится меня обмануть. Я же все чувствую. И хоть твой отклик был едва уловим, это ничего не меняет. Я и так все понял.
– Нет, ничего ты не понял, и не поймешь. Больше никогда не трогай меня. Ясно тебе? И не приближайся.
– Ты моя жена.
– Да что ты заладил? – бросила раздраженно. – Никакая я тебе не жена. Забудь об этом. И обо мне забудь. Хватит! С меня достаточно!
Он помрачнел. Но я уже не могла остановиться.
– Не думай, будто достаточно пары путанных фраз и поцелуя, чтобы стереть мою память. Или чтобы оправдаться. Ничего у тебя не получится.
– Я никогда не оставлял вас, Ира. Никогда! И оправдываться… это совсем не то. Думаю, пришло время объяснить тебе, что именно тогда произошло. Не хотел трогать эту тему, но вижу, иначе дела не будет.
– Дела и так не будет, Давид. А твои объяснения… ну знаешь, это все немного устарело. На несколько лет как минимум. Так что теперь меня абсолютно не волнует, что именно ты будешь говорить, как начнешь мне лгать или объясняться.
– Я тебе не лгал.
– Уже не важно.
– Нет, важно, – твердо произнес он. – Пойдем.
Опять двинулся вперед. А я отошла. Отпрянула от него назад.
– Никуда я с тобой не пойду.
– Пойдешь! – грозно произнес Арсанов.
Но разговор резко оборвался. Послышалось неловкое покашливание неподалеку. Мы не сговариваясь посмотрели в одну и ту же сторону.
– Простите за беспокойство, – сказал дворецкий. – К вам посетитель.
– Я занят, – холодно ответил Давид. – Сегодня никаких встреч.
– Боюсь, не совсем верно выразился, – он опять прочистил горло. – Посетитель не к вам, господин Арсанов. Он к Ирине. К госпоже Арсановой.
=47=
Я пришла в полное недоумение.
Посетитель? Ко мне? Кто это мог быть?
Попросту не представляла. Во-первых, мои знакомые вряд ли могли бы предположить, что я нахожусь у Арсанова в доме. Во-вторых, даже если бы и узнали, то все равно не приехали бы, потому что…
Ну зачем бы им это понадобилось?
– Это мужчина, – сухо заметил дворецкий.
– Мужчина? – хмуро повторил Арсанов.
Тот кивнул. И в меня моментально врезался тяжелый взгляд бывшего мужа. Его брови угрожающе сошлись над переносицей.
– Кого же ты успела пригласить к нам, Ира? – плохо скрывая гнев, поинтересовался Давид.
– Никого, – ответила ровно.
А сама подумала про Михаила.
Да, только Миша и мог бы сюда приехать. Больше некому. Значит, совсем скоро разыграется очередная омерзительная сцена.
Скандала теперь не избежать.
Как же я устала от этого…
Но тут дворецкий назвал абсолютно неизвестное мне имя.
– Так он представился, – прибавил.
Арсанов продолжал сверлить меня недовольным взглядом. Наблюдал за реакцией. Он был готов взорваться в любой момент.
Но это мужское имя услышала впервые. Понятия не имела, откуда взялся этот мужчина и почему он хочет встретиться со мной.
– Пойдем, – заявил Давид. – Узнаем, чего он хочет.
Наверное, впервые за очень долгое время совсем не потянуло с ним спорить.
– Пойдем, – согласно кивнула.
И очень скоро мы оказались в приемной комнате, где ожидал незнакомец.
Абсолютно неизвестный мужчина в строгом деловом костюме.
Среднего возраста. Высокий. Статный. Он сразу же повернулся ко мне, на его губах заиграла вежливая улыбка.
– Добрый день, Ирина.
– Добрый день, – ответила ему.
– Полагаю нам лучше прямо сейчас приступить к делу, однако же есть некоторые обстоятельства, – тут он вдруг взглянул на Арсанова. – Видите ли, у меня есть некоторые распоряжения.
– Что за распоряжения? – холодно спросил Давид.
– Завещание должно быть представлено вам лично, – ответил мужчина, полностью игнорируя Арсанова, снова смотрел только на меня. – Такова последняя воля моего клиента.
– Подождите, – нахмурилась. – Какое еще завещание? О чем вы? Я не…
– Вы единственная наследница, насколько мне известно, – пояснил мужчина. – Но точно мы все узнаем лишь после вскрытия данного конверта.
Он открыл кожаный чемодан, который держал в руке, извлек оттуда белый прямоугольник. Довольно пухлый. Очевидно там много документов внутри.
– Это какая-то ошибка, – помотала головой. – Никто бы ничего мне не оставил. Да у меня и родственников нет.
На ум пришла тетка. Но завещание от нее выглядело бы полнейшим абсурдом. А после меня обожгла совсем иная мысль.
Монах.
Он же собирался… все переписать на меня.
Затылок запульсировал от напряжения.
Уже ничего не понимала.
Если Давид и есть Монах, то какой смысл в происходящем? А если нет, то… мы же тогда ничего не оформили. Никакие документы я не подписала, хотя Монах настаивал. Тогда к чему завещание?
И вообще, завещание зачитывают, когда тот, кто его составил, уже мертв. А Монах не мог умереть.
Или… мог?
Сердце болезненно сжалось. Пусть мы и не были хорошо знакомы, мне совсем не хотелось, чтобы он погибал.
Мысли пронеслись в голове за считанные секунды, а дальше мужчина снова заговорил и запутал меня окончательно.
– К сожалению, не могу вам сообщить, как именно зовут моего клиента, поскольку на этот раз мне и самому неизвестно.
– Не понимаю, – выдохнула. – Как такое возможно?
– Бред, – мрачно произнес Арсанов. – Если вы адвокат, выполняете последнюю волю. приехали сюда, чтобы вскрыть конверт с завещанием, то вы обязаны знать, кто именно оплатил ваши услуги.
– Нет. Почему же? – адвокат пожал плечами. – Все оплачивает частная компания. У меня контракт с ними.
– Что за компания? – моментально поинтересовался мой бывший.
Мужчина подал ему документы, в которые я и сама заглянула, но мало что поняла. Название компании никогда прежде не слышала. А судя по бумагам, это оказалась частная контора, исполняющая различные заказы.
– Вам будет полагаться неустойка, – прибавил мужчина. – Но точная сумма станет известна, лишь когда мы вскроем завещание.
– Вы издеваетесь? – резко бросил Давид.
– Нет, я абсолютно серьезен. Дело в том, что сложилась не самая приятная ситуация. Компания… хм, скажем так, они потеряли ваши документы. Это завещание должно было быть вскрыто примерно двадцать лет назад.
– Что? – обронила с изумлением. – Двадцать лет назад?
– Нет, вы точно издеваетесь, – подытожил Арсанов. – Таких задержек не бывает.
Мужчина развел руками.
– Это не моя вина. Все вопросы вы можете направить прямо в компанию. Так сложилось, что на тот момент они меняли офис. При переезде папка с вашими документами попала в архив. По ошибке дело отметили, как завершенное. И лишь недавно, при пересмотре старых файлов в архиве, было выяснено, что то самое завещание так и не вскрыли. Потому компания и готова выплатить необходимую компенсацию.
Двадцать лет прошло.
Возможно, это завещание от каких-то дальних родственников, которых я даже не знала?
– Подождите. А на чье имя завещание? – решила уточнить. – На мое? Или там указана моя мама?
– На вас. Здесь указано только ваше имя.
История становилась все более запутанной.
– Приступим? – спросил мужчина.
И опять посмотрел на Арсанова.
– Я должен присутствовать, – холодно произнес тот. – Ирина моя жена.
– Больше нет, – сказала я. – Давид, прошу, оставь нас наедине.
Он помрачнел.
А я слишком устала, чтобы затягивать спор. Хотелось поскорее разобраться с этим завещанием. Понять, кто оставил его для меня.
– Если тебе настолько не терпится узнать, что именно в этом завещании, то можешь посмотреть все по камерам, – бросила я.
– Ну уж нет, – криво усмехнулся Давид. – Подслушивать ваш разговор не собираюсь. Если ты решила, что я не должен знать, кто оформил эти документы, то я и правда оставлю вас вдвоем.
– Хорошо.
– Это твой выбор, Ира.
Он вышел. С грохотом захлопнул за собой дверь.
Недоволен. Ну и ладно. Это его дело.
– Начинайте, – обратилась к адвокату.
Он распаковал конверт. Начал зачитывать текст. Один документ за другим. А я слушала и не верила.
Это имя…
Незнакомое. Вот только.
В какой-то момент остановила адвоката. Забрала у него бумаги, начала сама вглядываться в строки.
Мама никогда не называла имени отца. Точнее… я была совсем маленькой, когда ее не стало.
Но теперь…
Сомнений быть не могло.
– Это же, – пробормотала. – Это мой отец!
– Да, – кивнул адвокат. – Судя по документам, все выходит именно так. Ваш отец оставил вам наследство. Здесь не так много имущества. Квартира. Счет в банке. Впрочем, с учетом набежавших за двадцать лет процентов, это уже совсем другая сумма. Гораздо более значительная. И не забывайте про неустойку от фирмы. Я попробую прибросить…
– Да какая разница сколько там? – оборвала его речь. – Папа… думал обо мне. Не забыл.
– Разумеется. Кстати, к завещанию прилагалось кое-что еще. Отдельный конверт. Специально для вас.
Он достал из своего портфеля другой конверт.
– Вот, прошу вас.
– А это…
– Полагаю, это письмо от вашего отца. Для вас. Вы должны были получить его после того, как его не станет.
Понятно.
Должна была получить еще двадцать лет назад.
– Папа…
Прошептала и сжала конверт дрожащими пальцами. Слезы навернулись на глаза. Смахнула их, подавила подступающие к горлу рыдания.
Хватит. Сейчас мне нужно было успокоиться, все прочесть.
=48=
– Хотите, чтобы я вышел? – вдруг поинтересовался адвокат.
Рассеянно мотнула головой, посмотрела на него. Настолько сильно погрузилась в собственные размышления, что едва ли замечала, будто в комнате помимо меня есть еще хоть кто-нибудь. Полностью ушла в собственные мысли и переживания.
– Да, – пробормотала. – Хотелось бы остаться наедине.
– Разумеется, прекрасно вас понимаю.
Сказав это, мужчина вышел.
– Буду ожидать вас снаружи, – бросил он, прежде чем прикрыть дверь.
Опять посмотрела на конверт в своих руках. Смешанные чувства переполняли меня изнутри, не позволяя мыслить трезво.
Все это было слишком неожиданно. Резко. Странно. И абсолютно непонятно. После стольких лет отец вдруг вышел со мной на связь.
Да. Это совсем не то, чтобы встретить его в реальности. Но лучше так, чем совсем ничего.
Осторожно открыла конверт. Пальцы не слушались. Извлекла сложенный в несколько раз листок, пробежала взглядом по строчкам.
Только в этот момент поняла, что слезы застилают мои глаза. Ничего нельзя было прочесть. Каждая буква плыла перед моим затуманенным взглядом.
Постаралась успокоиться, взять себя в руки.
Получилось не сразу.
И все же, наконец, я начала читать то, что написал мой отец. В горле стоял ком. Меня ощутимо потряхивало. Старалась держаться, но это было уже попросту нереально. Слишком много эмоций. Чувства накрыли меня в считанные секунды.
Да и как тут успокоиться, если папа обращается ко мне с того света?
Сколько же времени я провела, будучи уверенной, что моему отцу на меня глубоко наплевать. Что он бросил мою мать. Что возможно у него другая семья. Жена и дети, которых он действительно любит. Где-то там. Далеко.
Так утверждала моя тетка.
И хоть в глубине души я все равно не могла представить, что моя мама связалась с женатым человеком или с тем, кто просто использовал ее, а потом исчез, казалось все труднее отвергать очевидную реальность.
Факты упрямая вещь. И факты говорили о том, что отец действительно меня бросил. Меня и мою маму.
Но как же я ошибалась…
Чем дальше читала его прощальное письмо, тем сильнее в этом убеждалась. Мы с мамой были для папы важнее всего на свете. Всегда. И все, что он делал, было направлено на то, чтобы нас защитить, сберечь от опасности.
«Привет моя родная доченька, Ирочка,
Мама обещала назвать тебя именно так. Уверен, она свое слово сдержала. Имя мы выбирали вместе. Сейчас, когда пишу это письмо, ты только появилась на свет. Новости об этом получил не от твоей мамы. К сожалению, напрямую с ней не могу связаться. Запрещено. Но об этом позже.
Ира, моя любимая девочка, хочу, чтобы ты знала главное – ты и твоя мама – самое дорогое, что у меня есть. Если потребуется буду защищать вас обеих ценой собственной жизни».
Запрокинула голову назад, смахнула вновь набежавшие слезы ладонями. Некоторое время так и сидела, прикрыв лицо руками.
Тяжело читать…
Но я должна все узнать. Дойти до конца.
И я продолжила.
«Ира, боюсь, если ты читаешь это письмо, то меня уже нет на этом свете. Жаль, что я так и не увидел тебя. Только узнал, что ты родилась. Хотя это уже очень многое значит. Меня не станет. Но ты будешь жить. Будешь самой счастливой и самой любимой девочкой на свете. Даже не сомневаюсь в этом, ведь у тебя будет самая лучшая мама. Она сделает все, чтобы тебя защитить. Как и я».
Да, моя мама была именно такой. Но жизнь ее оборвалась слишком рано.
Папа об этом так и не узнал.
Теперь я могла лишь надеяться, что они вместе на небесах.
«Твоя мама – моя первая и единственная любовь. Да. В этом я уверен. Вообще, я не мастер красивых слов. Всегда выбирал действия, но сейчас такой момент, что хочу не только оставить тебе свое имущество, но и… поговорить. Как бы странно это не звучало.
Надеюсь, то задание, над которым я сейчас работаю, закончится успешно. Тогда я заменю это письмо на другое. А может и вовсе не стану ничего писать, потому как буду абсолютно свободен. Наконец, вырвусь со своей службы, приеду к вам, обниму тебя, моя маленькая. Прижму крепко-крепко. И слова больше не потребуются. Не нужны будут никакие объяснения.
Но я должен позаботиться о тебе и на тот случай, если мое задание будет не слишком удачным. Ты в любом случае получишь наследство после моей смерти. Точнее его получит твоя мама. А это письмо тебе вручат на совершеннолетие. Тогда, когда ты сможешь все правильно понять.
Так многое хочется тебе рассказать. И о совсем других вещах. Верю, у меня еще подвернется такая возможность.
Моя работа очень опасно. Не буду называть место, где состою на службе. Тебе будет достаточно знать, что я стою на страже своей страны, борюсь против преступников. Сейчас я под прикрытием. Играю роль того, кем не являюсь. Такое у меня задание. Подробности сообщать нельзя, но это и не требуется. Мне главное, чтобы ты поняла, чем занимался твой отец. Жил честно, работал по совести. Если то дело, которым сейчас занят, завершится плохо, то обо мне могут пойти дурные слухи. Вот на такой случай и хочу рассказать, что никогда не был «продажным полицейским». Вообще, полицейским не служил. Работал в другой структуре. И все, чем занимался эти несколько месяцев просто должно полностью соответствовать легенде, которую для меня создали.
Именно из-за своей проклятой роли не могу приехать к вам. Не могу встретиться с твоей мамой. Она все знает. Без подробностей. Но для меня важно, чтобы ты услышала и меня.
А еще… тебе, дочь, скажу немного больше.
Вероятность, что я выберусь из западни, в которую угодил, очень низка. Конечно, буду бороться до последнего. Но все может закончится именно тем, чего опасаюсь.
Я всегда думал, что сражаюсь против бандитов. Так и было. Так есть. Но недавно вышло так, что я узнал информацию, которая не должна была попасть в мои руки. Структура, в которой я работаю, прогнила насквозь. Там очень много продажных людей. Особенно среди лидеров. По иронии судьбы вышло так, что тот, кого мне поручено поймать и уничтожить, оказался намного честнее. И хоть он бандит, рецидивист, опасный преступник… выяснилось, что именно этот страшный человек гораздо ближе к светлой стороне.
Вчера я спас его. Долгая история, которую тебе не нужно знать. Но так уж вышло, что я отогнал от него бешеного пса, не дал его растерзать. И дальше открылось то, чего я совсем не ждал.
Дело не просто в словах. У меня есть доказательства продажности «верхушки» той организации, в которой я работаю. Теперь главное правильно распорядиться этой информацией. Этим сейчас и занимаюсь.
Но если ты читаешь это письмо, моя идея провалилась. Я рискнул и ничего не вышло.
Просто знай, Ира, у меня не осталось выхода. После выполнения этого задания меня в любом случае собираются убрать. Это я уже точно выяснил. А значит, либо рискну и смогу выжить. Либо… мы больше не увидимся.
Горько оставлять для тебя такие чудовищные слова. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе. Но выхода нет.
Прости меня, Ира.
Знай, я люблю тебя. Сделаю все, чтобы добиться победы. Но на случай, если ничего не выйдет, тоже хочу тебя защитить.
И так уж вышло, что главная защита для тебя и для твоей мамы – это отсутствие хоть какой-либо связи со мной. Боюсь, в другом случае вам начнут мстить либо преступники, которых я прижал, либо мои бывшие коллеги из числа «продажных». Для вашей же безопасности будет лучше, если мы никак не будем связаны.
Оставляю на вас завещание в одной надежной адвокатской конторе. Они устроят все наилучшим образом. Так, чтобы никаких подозрений не возникло.
Вы получите мою собственность. Квартиру, счет в банке, еще некоторые ценные вещи вроде часов и портсигара моего деда».
Отвела взгляд в сторону, потому что меня буквально трясло.
А ведь до этого момента я считала, что все слишком «странно» и «быстро». Нет уж, куда там. Все прежнее терялось на фоне того, что вдруг всплыло передо мной сейчас. В один момент.
Мой папа работал в какой-то службе. Не полицейский. Хотя Монах назвал его именно так.
Господи…
История Монаха полностью подтверждалась. Мой отец спас его от пса. Они общались. Что-то выяснилось и папа перешел на сторону преступника. Вдруг оказалось, что люди, которым он долгое время служил, настоящие чудовища.
А Монах не так плох. Не зря это чувствовала. Еще с самой первой встречи.
Мои интуиция не обманула. Все именно так и происходило.
Опять посмотрела на письмо. Оставалось совсем немного.
И я продолжила читать дальше.
«Если бы я мог отказаться, если бы мог поступить иначе, то я бы это уже давно сделал. Если бы существовала хоть какая-нибудь другая возможность, то я бы непременно ее использовал. Не раздумывал бы ни единой секунды. Клянусь, я бы очень хотел вовсе ничего не выбирать, потому что при любом раскладе я бы выбрал только тебя, моя родная.
Но у меня теперь только один путь. Вперед. И дороги назад нет.
Могу лишь надеяться, что все пройдет успешно. А если вдруг удача покинет меня, то могу лишь верить, что моя попытка все исправить, моя безумная идея перевернуть эту проклятую игру сделает мир лучше. Даже если в самом начале это и не будет казаться таким уж очевидным.
Люблю тебя, доченька. Береги себя. А я сделаю все, чтобы мы с тобой встретились.
И помни, как бы жизнь не сложилась, мы с тобой смотрим на одно небо. Даже если меня уже давно нет.
Твой папа».
Последние строчки дались мне с особым трудом, потому что слезы уже полились ручьем. Я ничего не разбирала. Не могла понять, что именно читаю. Приходилось раз за разом возвращаться обратно, смахивать слезы. Моргать снова и снова. Лишь тогда пелена хоть немного прояснилась.
Папа. Мой папочка. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, как мечтаю, чтобы твои слова в начале письма оказались неправдой.
«Если ты читаешь это, меня уже нет на свете».
Как бы я мечтала, чтобы ты был!
Мое сердце разрывалось от боли. Ничего не могла с собой поделать. Меня колотило изнутри, мелкая дрожь сводила пальцы и листок в моих руках постоянно дергался.
Слезы падали вниз. Размывали чернила.
И я поспешно отложила листок в сторону. Не хотела, чтобы эти строчки смазались, испортились.
Это письмо по сути единственное, что мне осталось от моего отца. Поэтому я хотела перечитать его еще много раз. Потом, когда хоть немного успокоюсь.
Если успокоиться в моей ситуации удастся.
Вытерла слезы. Понимала, нужно быть сильной. Сейчас не имею права расклеиться.
Значит, отец пытался вывести кого-то на чистую воду.
Кого-то из своих. Кого-то, кто оказался «продажным».
Монах знал, но ничего не сказал мне об этом, и я догадывалась почему. Не стал подвергать угрозе. Папа тоже мог написать все прямо, но не рискнул. Понимал же, что если с ним что-то случиться, то я начну выяснять все это. А значит, постарался уберечь.
Но я выясню все. В любом случае.
Это завещание не просто так попало в мои руки именно сейчас.
Мысль промелькнула в голове, и я похолодела от тягучего осознания реальности. А ведь мать Арсанова искала у него в кабинете именно «завещание». Это еще тогда меня удивило.
Его отец в полном порядке. Не болеет. Тогда зачем же им завещание?
Хотя… а завещание моего папы им для чего? К тому же, сам Давид не подозревал, будто меня объявят наследницей. Он явно удивился визиту адвоката.
Верно. Глупо полагать, будто речь могла идти об одном документе.
Арсановы не имели никакого отношения к моему отцу. А те поиски в кабинете Давида – ну так это явно их личные разборки, которые не имеют никакого отношения к моей семье.
А вот с Монахом поговорить определенно стоит. К нему все больше вопросов появлялось. Мне требовались ответы. И чем раньше, тем лучше.
Как могла привела себя в порядок. Сложила письмо обратно в конверт, убрала в карман своего платья. Ближе к сердцу. Вышла из комнаты, но адвоката за дверью не оказалось. Зато там маячил Арсанов.
– Где адвокат? – спросила его.
– Уехал.
– Что?
– А что тебя удивляет? – мрачно бросил Арсанов. – Мутный тип. И контора у него такая же мутная, как и он сам. Где это видано, чтобы вот так теряли важные документы? Завещание! Возмутительно…
– Ты что, отправил его прочь?
– Чего?
– Прогнал?
– Нет, – отмахнулся от моих вопросов. – Вечно, ты меня в чем-то подозреваешь.
– Ну извини, – пожала плечами. – У меня для такого отношения есть все основания.
– Как это понимать?
– Как есть.
– Ира…
– Ты выгнал меня с детьми.
– Эту ошибку осознал. Давно.
– Ошибку? Серьезно? Так ты это называешь?
– Я действовал согласно обстоятельствам, – резко произнес Давид. – Будь у меня выбор.
– А у тебя был выбор.
«Вот у моего отца этого выбора не было».
Мысль мелькнула в голове, но конечно, озвучивать это я не стала. Не видела смысла ему что-то объяснять.
Да, в чем-то поступок моего отца можно было сравнить с тем, как поступил Давид. Но суть же в деталях. И детали вопили громче некуда.
