Текст книги "Мой. Дикий. Бывший (СИ)"
Автор книги: Аня Истомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
30. Не фиалка
Я не спала практически всю ночь. Не знаю, что толкнуло Медведя напиться до невменяемости, но именно в таком состоянии он и приперся ко мне под окна и стал орать на всю улицу и нести пьяный бред. Кричал так громко, что я услышала на своем пятом этаже. Выглянула в окно и поняла, что он просто в дрова. В лоскуты. В нулину.
Конечно же, я понимала, что если его не успокоить, то жители первых этажей просто вызовут полицию и проснется горе-миллиардер в вытрезвителе. А мои имя и фамилию за это время выучит вообще половина многоэтажки.
Когда же я спустилась и увидела, что он еще и за рулем, а в данный момент пытался уехать, я не смогла его отпустить, несмотря на то, как он обошелся со мной днем, по пути из больницы. Одно дело знать, что ничего не произойдет, другое – понимать, что Медведь мог разбиться или сбить кого-то. В этот момент моя обида все же уступила здравому смыслу.
Я подбежала к машине ровно в тот миг, когда Миша внезапно газанул и дернулся вперед. Я просто распласталась по капоту, даже не сразу поняв, что произошло.
Уже потом, когда увидела в лобовом стекле бешеный взгляд Медведя и услышала скрежет металла, поняла, что он сбил меня. Удар получился чувствительным, но не критичным.
Злость на пьяного придурка затмила все остальные эмоции как только я представила, что на моем месте мог оказаться кто-то другой. И удар мог быть абсолютно другой. Поэтому я забрала у Медведя ключи и ушла домой в твердой решимости дальнейшие его действия оставить на его совести. Пойдет ли он пешком или вызовет такси – не моя забота. Когда мы в очередной раз поссорились и он вышвырнул мои вещи, его не волновало, как я буду добираться до дома с трассы вдали от города.
Вот и я решила, что лягу спать и мне будет абсолютно все равно, что с ним.
Увы, конечно же, сон не шел. А выспаться было нужно, так как на утро у нас должна была быть репетиция очень классного и важного показа свадебной коллекции.
Решив, что засну, когда увижу, что Миши возле дома нет, я снова вышла на улицу и увидела, как он спал, сидя на лавке, откинув голову на жесткую спинку и закрыв лицо рукой.
Я не знаю, как это работает, но несмотря на то, что разум мне шептал, что мы чужие и я не несу за поступки Медведя никакой ответственности, сердце сжалось и я не смогла оставить его в таком состоянии на улице.
Кое-как растолкав это пьяное чудо, попыталась у него выведать адрес и вызвать ему такси, но он нагло отодвинул меня с дороги и, не произнеся ни слова, пошел ко мне домой. Мне лишь оставалось молча следовать рядом.
Разувшись и даже убрав за собой обувь, Миша дошел до гостиной и просто рухнул на диван, кажется, отрубившись еще в момент падения. А я принесла ему подушку. Подоткнула под голову и погладила красивое лицо.
Да, он поступил как скотина последняя. И я не должна ничего к нему чувствовать, кроме ненависти. Но, вместо этого сердце екает и радостно колотится об ребра, когда он рядом. Идиотка.
Сколько раз я любовалась на него спящего?.. Миллион. Он всегда так безмятежно спал. Был спокойным и расслабленным. А сейчас плотно сжимал челюсть и хмурил брови. Будто ему снилось что-то тревожное. Будто все то, что происходит между нами, ему тоже причиняет боль.
Вздохнув, я отстранилась, чтобы уйти, как вдруг почувствовала резкий рывок за руку и в то же мгновение оказалась в объятиях Медведя, лежа сверху на нем.
– Останься, пожалуйста, – раздался сонный шепот над головой. – Я боюсь.
– Чего ты боишься? – эти слова я меньше всего ожидала услышать от него, даже перестала делать попытки выкрутиться.
– Что ты исчезнешь. – буркнул Миша и тихо захрапел, крепко прижимая меня к себе.
Я так и заснула, лежа на нем, пока выжидала возможность слинять.
А проснулась оттого, что почувствовала резкое глубокое проникновение. Распахнув глаза, я попыталась оттолкнуться от Миши, но он крепко сжал меня за талию и плечи, продолжая входить уже медленнее, но все так же глубоко, до упора.
– Миша! Пусти! – задыхаясь от остроты ощущений и неправильности всего происходящего, шепнула я, глядя на него.
Он лежал с закрытыми глазами, будто спал.
– Нет, – услышала короткий ответ.
– Миша, – я впилась ногтями в его плечи, пытаясь привести в чувства, но он лишь улыбнулся уголками губ.
– Не поможет. Мне не больно.
– Мишааа, – заскулила я от сладкой истомы, теряя силы сопротивляться, так как он перестал растягивать меня на всю глубину и начал ласкать короткими толчками, проникая совсем немного.
Боже, кому я вру? Я несколько лет умирала без его прикосновений. Я уже готова простить ему измену, потому что прошло два года и боль, которую я испытывала тогда, немного утихла. Потому что без него еще больнее. И его появление лишь вскрыло старую, но не зажившую, рану.
– Отпусти меня, – сделала я последнюю попытку привести нас в чувства.
– Не могу, – усмехнулся Медведь, открывая глаза. Было видно, что он все еще сильно пьян. Возможно, даже не вспомнит ничего. – Я пытался, Маш. А тебя увидел и опять трахать никого другого не могу. Каждый раз ты перед глазами стоишь. Давай по-нормальному?
– А как “по-нормальному”, Миш? – усмехнулась я грустно в ответ. – Я перестану быть в твоих глазах проституткой, а ты в моих глазах предателем? И будем жить долго и счастливо? Или просто трахаться, как в старые добрые времена? – двинулась ему навстречу бедрами, насаживаясь глубже. Почувствовала, что он в презервативе. Это открытие с одной стороны обрадовало, с другой удивило. Но сейчас я так злилась на него снова, что осталось просто одно желание – удовлетворить СВОЮ потребность.
Потому что я безумно хочу секса с ним. Чувствовать в себе. На себе. Засыпать в его объятиях снова и просыпаться от жадных поцелуев. Хочу, чтобы он нюхал меня. Чтобы носил на ручках. Чтобы снова готовил свой вкусный кофе. И мы пили его в обнимку.
Хочу покрывать его лицо поцелуями каждый вечер. Хочу щекотать его за подмышки, когда он сидит занятой за своим компьютером и доводить до грозного рычания потому, что отвлекаю. Хочу соблазнять его голой жопой, когда он с кем-то говорит по видеосвязи и не может отвлечься.
И, да, я уже хочу детей. Еще не настолько, чтобы рожать для себя, жертвуя карьерой. Но от него бы родила. Для него. Наверное, он был бы классным отцом.
Медведь с рыком стащил с меня домашнюю футболку.
– Да, Машуль, – сипло застонал он, сжимая мои бедра до боли ручищами даже, похоже, не услышав моих вопросов. – Трахни меня, моя девочка.
И я трахнула его.
Трахала до хриплых стонов. До низкого утробного рычания. Наслаждаясь процессом. Не давала ему кончить. И он терпел. Хмурился, шипел сквозь зубы, что я гадина, но терпел. Потому что сам сделал меня главной.
И у меня уже было два оргазма в то время, как у него все еще не было ни одного.
– Маша, – застонал Медведь, когда я в очередной раз притормозила, – так не честно, блять.
– Честно, – усмехнулась я, отталкивая его руки и придерживая их. Исцеловала колючую шею, уворачиваясь от ответных поцелуев. – Ты обижал меня.
– Ты, блять, тоже не фиалка, – прорычал Миша, умудряясь вывернуть руки из моего захвата. Он тут же обхватил меня за талию, подмял под себя и вот уже я извивалась под его телом, а он пытался войти как можно глубже, закинув мою ногу себе на плечо. Игры кончились. Я охала от мощных ударов его бедер. Миша брал меня жестко, грубо. Животно. Казалось, я на показе смогу передвигаться только на четвереньках после такого.
– Почему ты в презервативе? – все же задала я терзающий меня вопрос. Неужели боится, что привяжу к себе ребенком? Это не брезгливость точно.
– Чтобы ты больше таблетки не жрала. – грубо отозвался он и я не поняла, это то, о чем я подумала, или он так заботится.
– Ты… – хотела уточнить у него, но Медведь тут же заткнул мой рот языком, затем отлепился и перевернул меня на живот.
Одной рукой надавил мне на лопатки, другой начал растирать влагу по чувствительным точкам, а когда я начала подаваться навстречу его пальцам, тихонько постанывая, снова взял меня, наматывая волосы на кулак и то и дело натягивая их, чтобы я прогибалась сильнее.
– Миша, – застонала я, задыхаясь от простреливающих все тело импульсов, переставая контролировать себя, – я тебя люблю.
Медведь на секунду сбился с ритма, а потом вжался в меня, дрожа от напряжения, и упал сверху.
– Молчи. Ненавижу тебя, – шепнул толи пьяно, толи устало. И вроде говорил про ненависть, а я услышала в его голосе облегчение. – И, если узнаю, что ты спишь с Сережей, голову ему оторву. Потому что ты только моя, поняла?
– Медведь!.. – задыхаясь от возмущения, я повернулась к нему. – Да сколько же можно уже разговаривать со мной так, будто ты встречался с последней шлюхой и лично свечку держал?!
– Спи, я сказал. – он тут же отвернулся, обрывая разговор, обнял меня своей рукой и моментально обмяк.
А я лежала и тихо ныла, размазывая слезы по его спине, мечтая придушить гада подушкой и одновременно прижимаясь так, будто мы больше никогда не увидимся.
Утром неприятным открытием для меня стало то, что, когда я принимала душ, из меня выпал кусок от презерватива. И, вроде как, таблетки должны были сместить начало месячных, все равно панический ужас начал прорастать сквозь логические доводы.
И я уже не столько боялась маловероятной беременности, сколько того, что Медведь опять будет смотреть на меня, как на последнюю тварь, со словами “мне не нужны наследники”. Поэтому, выйдя из душа, первым делом я нашла рваный презерватив на полу и скрыла следы нашей близости. Минус нервотрепка ему и мне. Он, может, и не вспомнит ничего, – думалось мне. Только когда он внезапно появился на показе мод, а потом еще и приехал в офис агентства, будто преследуя меня, стало ясно, что он что-то подозревает. Я старалась выглядеть невозмутимой. Но это не так-то просто, когда тебя припечатывают тяжелым взглядом.
Весь вечер я промучилась вопросами о том, что он хотел от меня и что запомнил из того, что произошло. Хотелось поскорее вернуться домой, принять ванную и забыться глубоким сном. Отключить голову.
Сережа позвал меня в кино, но, сославшись на плохое самочувствие, я слиняла раньше него. Да, мне было страшно, что Миша оторвет ему голову не дожидаясь того, что мы переспим. А еще... у меня появилась малюсенькая надежда, что мы с Медведем все еще можем попробовать все исправить и оба этого хотим.
А сейчас стояла на улице и смотрела на окна своей квартиры, в которых горел свет.
Вряд ли Медведь включал его днем.
31. Палач
Земля уходит из-под ног.
Я боюсь, реально боюсь, что он сейчас снова начнет издеваться надо мной, показывая свое превосходство и манипулируя. Потому что даже по пьяни он вел себя отстраненно.
Хотя, да, когда мы мирились после ссор, тоже рычали друг на друга, но потом… потом было столько нежности, что я ощущала себя самой любимой на свете. Медведь зацеловывал, занюхивал, заглаживал все обиды. Затискивал меня. Залюбливал так, что до сих пор мурашки от воспоминаний.
Болезненно морщусь, сжимая кулаки.
А сейчас Медведь держит меня в черном теле, постоянно напоминая, кто я в его глазах. Даже мой внезапный порыв с чистосердечным он пропустил мимо ушей. Точнее как “пропустил”? Ответил в ключе оскорбленного до глубины души миллиардера. И потом просто отвернулся и уснул.
А, возможно, он уже и не испытывает ко мне даже капли прошлой любви и ему нужен только лишь секс. Потому что, в этом мы с ним как ключ с замком – уникально подходим друг другу…
А была ли вообще любовь?..
Этот вопрос больно бьет под дых. Потому что раньше казалось, что такой сильной любви, как у нас, больше ни у кого в мире нет! И что он – тот самый, лучший на свете мужчина, о котором поют песни и снимают фильмы. Потому что я знала, что он никогда не предаст меня, не оставит в беде.
Мы не говорили об этом. Он вообще мало разговаривал, потому что много работал. Но я всегда чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной и знала, что в мире для меня нет неразрешимых проблем.
– Ну, что ты ноешь, солнышко? – улыбается Миша, когда я, рыдая, падаю к нему в объятия, потому что мне озвучили бешеную цену за защиту диплома. – Купим, починим, украдем. А если кто-то тебя обидел, то сожру его. Я же Медведь.
– Сожри их всех, пожалуйста, – плачу громче, но тут же успокаиваюсь и хихикаю от поцелуев и покусываний, переключаясь на приятные ощущения.
– Сожру, не переживай.
А потом он предал меня. Изменил. Просто ревнуя к несуществующим любовникам. Обидевшись, что я не сказала ему про новую работу, начал строить какие-то невероятные предположения об эскорте и дополнительных услугах для богатых клиентов. Убедил себя в том, что я изменяю ему. И, оправдав свое желание изменить, изменил мне.
В этом была и моя доля вины. Всю эту дичь про эскорт он слышал от моих подруг, которые нет-нет, да и заходили к нам в гости, когда была подготовка к каким-нибудь экзаменам. Тогда мы с девчонками рисовали эскизы, сидя на кухне, подбирали материалы, пили вино. Ну, и Миша иногда присоединялся к нам, с интересом наблюдая за процессом создания какой-нибудь необычной вещи.
Тогда-то он словно взбеленился и запретил, строго-настрого запретил мне совать свой нос дальше разработки одежды. Потому что услышал от Ленки, моей подруги по учебе, которая уже подрабатывала моделью, как ее пытаются снять клиенты и как она не соглашается, но видит, как соглашаются другие, как заставляют их в агентстве идти в качестве сопровождения на богатые приемы. И какие деньжищи предлагают богатеи за обычный секс или что-то посерьезнее.
Помню, мне даже ей медаль на грудь захотелось повесить после того рассказа. И я подумала, что она немного преувеличивает. А Миша, видимо, принял абсолютно всерьез ее слова.
А в моменты ссор, когда мы лаялись из-за какой-нибудь очередной авантюры, в которую собирался влезть Медведь, я его подбешивала своими обещаниями, что попаду в модельный бизнес, чего бы мне это ни стоило, потому что тоже хочу жить так, как мне хочется, а не сидеть, как на пороховой бочке, без возможности планировать свою дальнейшую жизнь.
– Что, и через постель согласишься, если пообещают взять? – помню, как бесился Миша, видимо, представляя эту сцену.
– А что, думаешь, слабо? – орала я ему в ответ. – Ты же ради нашего будущего кредиты берешь. Вот и я ради нашего будущего ноги раздвину пару раз. Зато потом будем жить в шоколаде!
– Да я тебя своими руками задушу, если узнаю, что ты спала с кем-то ради этого, поняла меня, дура мелкая?
А потом мы мирились. Бурно, иногда даже до утра. И я доказывала, что никогда и ни с кем у меня ничего не может быть, кроме него, потому что он – любимый и единственный. Первый. Самый лучший, хоть и вредный до невозможности.
А потом незаметно от всех ныла, когда девчонки заключали контракты с модельными агентствами, а я отказывалась от интересных предложений.
Все крутили у виска, а я отмалчивалась. И только Ленке, с которой у нас сложились более-менее доверительные отношения, я жаловалась в моменты отчаяния.
В то время, когда все подружки стебались надо мной, потому что неприкрыто завидовали нашим отношениям с Медведем, она знала и про его кредиты, и про мои мечты стать знаменитой, путешествовать и заниматься благотворительностью.
Помню, когда я узнала об очередном займе, именно она поддержала меня и дала мне контакты модельного агентства, в котором сама когда-то работала, а потом ушла в другое. Мы еще постебались с ней по поводу папиков, эскорта и секса за деньги.
Выплеснув всю обиду на подругу, я перестала злиться на Мишу, и решила, что докажу ему, что моделью можно стать и без всяких порочных связей.
Помню, когда мы с ней втихаря праздновали мое трудоустройство, под предлогом удачно сданных экзаменов, Медведь не отходил от нас, будто что-то подозревая. А потом как-то все реже стал привечать наши с ней посиделки. И, чтобы не навлекать на себя лишние подозрения, мы перестали встречаться дома. Но то и дело зависали с подружками в клубах и все равно продолжали общаться.
А потом первая настоящая “модельная” зарплата, которая была почти в четыре раза больше, чем на ставке администратора в отеле, и все. Сатурн в пиздеце.
Помню, как приперлась к Ленке с чемоданом впервые. И как она уговаривала меня не рубить с горяча. Как мы пили с ней до утра.
Мне кажется, я ее заебала до невозможности своими метаниями туда-сюда, но мне больше не к кому было уходить.
Сколько раз она мирила нас с Медведем, под конец уже зная все про наши отношения.
И именно она прислала мне то роковое фото, когда поперлась ради меня вызволять пьяного Мишу из гостей, потому что на мои звонки и сообщения он не отвечал.
Помню ее сообщение. “Если ты перестанешь со мной общаться, я пойму. В древности гонцам с плохими вестями головы рубили…”
И я очень признательна ей за возможность выбора. Потому что я тогда оборвала связь вообще со всеми, кого только знала, даже с родней. Просто сменила номер и исчезла из жизней всех, чтобы вычеркнуть из своей одного-единственного человека.
Забыть так и не смогла в итоге, а налаживать общение с теми, кого сама бросила, уже не рискнула.
А сейчас стою и думаю, не позвонить ли подруге и не переночевать ли у нее. Смотрю на телефон и не решаюсь. Слишком много времени прошло.
Проще уже в отель. Я уже привыкла без них. И полюбила свое одиночество. Если я увижусь с Ленкой, еще ярче вспомню то беззаботное время с Медведем и станет еще больнее.
– Вот видишь, мужики за секс с красивой бабой готовы платить, а ты меня бесплатно трахаешь, и не ценишь, – придуряясь, обиженно дую губы, потому что Миша не хочет валяться со мной в кровати.
– Кукла моя, – шепчет Медведь и гладит пальцем мои губы, – я тебя не трахаю. Я тебя люблю.
Ну, была, была ведь любовь! Я до сих пор кожей чувствую ее отголоски. Что же пошло не так? Где мы свернули не туда?
Вздохнув, проверяю, закрыла ли машину на сигнализацию и иду домой. Там меня ждет мой палач. И одновременно с этим мой смысл жизни.
32. Вопросы
Захожу в подъезд и вызываю лифт. Кажется, он едет целую вечность. Да, время тянется, как сироп, будто давая мне возможность дать заднюю. Убежать, спрятаться от Медведя.
А я не могу. Лечу как бабочка на огонь. Вдруг в этот раз все будет иначе? Ощущение, что мы ходим вокруг да около самого главного и никак не можем начать говорить.
А я хочу поговорить. Хочу услышать от него то, что скрывается за обвинениями и рыком.
Да не подошел бы он ко мне даже, если бы был уверен, что я с мужиками сплю. Другой вопрос, зачем тогда словами так больно бьет?
Открываю входную дверь. Да, в квартире горит свет и витает какой-то знакомый яркий аромат, но не могу сообразить, что напоминает мне запах. Видимо, у Медведя откуда-то есть ключ или он успел освоить искусство домушника.
Скидываю туфли, кладу сумочку на тумбу с зеркалом. Поправляю волосы больше машинально. Аккуратно захожу в гостиную и замираю на пороге.
Вся комната уставлена огромными корзинами с розами. Я даже теряюсь от количества. Ощущение, что я в цветочном магазине. Белые, бордовые, алые, оранжевые, розовые.
Зачем столько? За что?
Слышу хлопок балконной двери. Оборачиваюсь. Из спальни выходит Миша и замирает на несколько секунд, а потом молча идет ко мне.
Останавливается рядом, облокачивается на дверь и задумчиво разглядывает цветы.
– По какому поводу? – уточняю тихо.
– Извиниться, что приперся ночью и не давал спать. – Сглатываю сухой комок в горле. Получается, помнит, что не спали? А секс? – Ну и поздравить с показом. Тебе идут свадебные платья.
– Для этого нужно было грабить цветочный?
– Просто захотелось… Я уж думал, ты сбежишь, – усмехается, не глядя.
– Куда мне бежать? – уточняю, тоже разглядывая цветы и не глядя на него.
– К Сереже, например, – пожимает Медведь плечами.
Усмехаюсь в ответ. Боюсь, разговора так и не получится. Глупо было надеяться.
Хочу выйти из комнаты, но он перекрывает мне выход, уперевшись рукой в косяк.
– Он же тебя в кино звал, – добавляет Миша.
– Он меня вчера звал, – поднимаю на него злой взгляд.
– И как? Сходили?
– Сходили, – убираю его руку, но он тут же ставит ее обратно. Закатываю глаза. – Было интересно. Прикинь, даже не трахались.
– А разве я намекал на что-то? – хмурит Медведь брови.
– Ну, если я, по-твоему, должна была сразу к Сереже в объятия бежать? Ты, наверное, думаешь, что я со всеми, как с тобой, на первые свидания хожу? Ошибаешься.
– Да ничего я не думаю, – Миша напрягает руку, потому что я снова толкаю ее. – Мне просто не нравится, что ты с ним вообще куда-то пошла.
– Если мы с ним работаем в паре, это не значит, что у нас обязательно любовь, Миш, – выдыхаю зло. – Это во-первых. А во-вторых, ты не имеешь права меня ревновать. И я после всего не обязана перед тобой отчитываться.
– После чего “всего”?
– Хотя бы после того, что ты меня на дороге выкинул, как заправскую ш!..
Медведь резко притягивает меня к себе и впивается в губы, не давая договорить.
– Хватит мне рот затыкать, – возмущаюсь сквозь его поцелуи, пытаясь оттолкнуть. – Как ты вообще попал в мою квартиру?
– Нашел риэлтора, взял запасные ключи, – усмехается Миша, стискивая меня сильнее, скручивая руки за спиной так, чтобы у меня не было возможности отталкивать его от себя. – И, да, я буду затыкать тебе рот. Иначе мы так и не поговорим.
– А с закрытым ртом поговорим? – отстраняюсь, уворачиваясь от его поцелуев.
– Гораздо продуктивнее, мне кажется.
Медведь покрывает поцелуями мою кожу везде, где может дотянуться.
– Нет, Миш, – пытаюсь оттолкнуть его плечами. – Не все можно объяснить поцелуями и обнимашками. Почему ты считаешь меня шлюхой, например, поцелуями не объяснишь. И то, что ты ночуешь у меня, когда тебя где-то ждет женщина, тоже.
– А ты хочешь знать ответы на эти вопросы? – ухмыляется он, сильнее прижимая меня к себе, но целовать прекращает. Смотрит в глаза пристально, будто правда не понимает, что идем по кругу. – Или, может, нужно просто оставить все в прошлом?
– Чтобы потом все повторилось? Изменишь мне и будешь удивляться, что я сбежала молча? Мне тоже было больно, Миша. И повторять все это я больше не намерена. Я уже один раз чуть не сдохла от боли. Я прощаю тебя. За все. А теперь уходи. Как раньше уже все равно не получится.
Вижу, как глаза Миши становятся пронзительно зелеными. Это означает, что он жутко злится в данный момент. Ежусь под его пристальным взглядом.
– С чего ты взяла, что я тебе изменил?
– Хочешь сказать, что не было? – усмехаюсь, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
– Ничего не хочу сказать, – рычит Медведь, отпуская мои руки и давая возможность отстраниться. – Я спрашиваю: кто сказал тебе?
– Да неважно, – сжимаю переносицу и отворачиваюсь от него. – Так что? Не было?
Ну, давай, Миш, скажи, что не было. Скажи, что просто спал пьяный, голый, в чужой квартире. А женщина просто рядом спала. Скажи. Обмани снова. Я поверю. Я хочу поверить. Потому что все ошибаются. Два года назад не смогла бы поверить, а сейчас поверю.
– Было, – его спокойный ровный голос в ответ – как выстрел в упор. Сжимаюсь вся. Поджимаю губы, чтобы не проронить ни звука и чувствую, как подступающие слезы не дают ни вдохнуть, ни выдохнуть. Будто кто-то разом перекрыл возможность дышать.
