Текст книги "Мой. Дикий. Бывший (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

42. Право знать

Я пила экстренную контрацепцию. Вино. А если я навредила ребенку? А если после такого нельзя рожать? Чувствую, как сердце прибавляет обороты.

В телефонной книге ищу контакты врача, у которого наблюдалась до отъезда в Европу. К счастью, она отвечает, что сегодня на дежурстве и готова меня принять.

Вызвав такси, я одеваюсь, наверное, за пять минут и уже спустя полчаса стою возле больницы. Несмотря на то, что она является государственной, здесь работают замечательные специалисты. И заведующая, врач гинеколог высшей категории, тщательно следит за репутацией своего коллектива.

Больница встречает меня все теми же светлыми стенами, темными диванчиками и картинами с беременными девушками и мамами с детками. Медсестра за стойкой регистрации делает пометки в моей электронной карте. Со второго этажа спускается Алиса Олеговна.

– Привет, Маша, – улыбается она. Помнит, несмотря на то, что давно меня не видела. – Ты ничуть не изменилась. Отлично выглядишь.

– А вы, мне кажется, еще похорошели, – отвешиваю ответный комплимент и не вру. У моего врача очень яркая внешность: длинные волосы огненно-рыжего цвета, огромные синие глаза и светлая кожа, как у фарфоровой статуэтки. В то же время она довольно рассудительная и строгая, что контрастирует с хрупкой внешностью.

Мы проходим в смотровой кабинет и я рассказываю ей все, как на духу. Алиса Олеговна задумчиво хмурится, осматривая меня, берет необходимые по ее мнению анализы и кивает на кушетку.

– Сделаем УЗИ.

Пока она настраивает аппарат, а потом разглядывает картинку на мониторе, то и дело шевеля датчиком, лежу ни жива, ни мертва. Страшно. Страшно узнать, что беременна. И что нет тоже. А вдруг беременна, но все плохо?.. Это еще страшнее.

– Яйцеклетка уже закрепилась на стенке матки. – говорит врач. – Это хорошо, уже исключена внематочная. По поводу развивается беременность или нет, по УЗИ сказать пока невозможно, слишком маленький срок, неделя всего. Завтра утром придешь к нам сдать анализы и кровь на ХГЧ. Потом через день еще раз сдашь ХГЧ и результаты покажешь мне. Если гормон растет, то все в порядке. Если вдруг нет, то ляжешь и мы тебя понаблюдаем. Если потребуется, поддержим препаратами. Все будет хорошо, не переживай.

– А таблетки, что я пила? – задаю самый волнующий меня вопрос.

– Они просто не сработали. Вреда никакого не принесут, не переживай, – успокаивает меня Алиса Олеговна. – Если что-то будет волновать, смело звони мне. Отцу ребенка расскажешь?

Отрицательно мотаю головой.

– Зря. Подумай, он имеет право знать. Если не моралфаг какой-нибудь, конечно. Быть матерью-одиночкой очень нелегко, поверь моему опыту.

Смотрю на нее и не верю. Неужели у такого порядочного и красивого человека тоже могут быть с этим проблемы?

– Боюсь, ему не нужен наследник. Он и сам это говорил.

– Он говорил это, когда ты еще не была беременная. А сейчас может изменить свое решение.

– Он женится на другой.

Алиса Олеговна не находится, что на это ответить и грустно вздыхает, гладит меня по плечу.

– Ну, ничего. Сейчас государство помогает матерям-одиночкам. Все будет хорошо. Если нужна будет помощь, обязательно приходи ко мне. У нас в больнице иногда появляются вакантные должности. И питание для персонала бесплатное. И ребенка найдем куда на время работы пристроить. А там года два-три и садик. Может, что получше найдешь потом. Справимся.

– Спасибо, – шмыгаю носом. До ее слов я не задумывалась, что мне, возможно, будет настолько тяжело. Такие перспективы меня пугают, но ее поддержка очень трогает. Понимаю, что даже при самом плохом раскладе, мы с ребенком не умрем с голода.

Получив необходимые рекомендации по поводу токсикоза и профилактики пороков развития плода, прощаюсь и выхожу из кабинета. Когда подхожу к регистратуре и собираюсь оплатить прием, врач выходит следом и отрицательно машет девушке, чтобы та не брала деньги.

– Алиса Олеговна, у меня пока есть, – улыбаюсь смущенно. – Я еще работаю.

– Декрет длится три года, Маша. – вздыхает она, удаляясь по коридору. – Лучше положи на вклад. Пригодятся.

Выхожу из здания больницы и смотрю на приложение вызова такси. Теперь это для меня, наверное, тоже дорого? Лучше поеду на метро. Вздыхаю и глажу плоский живот.

– Мы справимся, да?

Когда возвращаюсь домой, уже темнеет. Есть совершенно не хочется. Пишет Сережа, зовет погулять. Ссылаюсь на самочувствие и отказываюсь. Как мне теперь объясниться с ним, чтобы не обидеть? Он же явно когда-нибудь захочет чего-то большего, а не просто прогулок. Нужно убедиться, что с беременностью все хорошо и честно рассказать ему, в чем дело.

Ложусь в кровать и долго ворочаюсь. Мысли забивают голову и не дают сомкнуть глаз. Я то представляю себя с большим животом, то нас с Мишей вместе. Представляю нашего ребенка и как он везет коляску. Гоню от себя эти мысли и пытаюсь думать о чем-то другом, но фантазия упрямо рисует рядом со мной Медведя.

Не знаю, когда засыпаю, но просыпаюсь с трудом. По совету доктора не вставая с кровати надо съесть пару печенек и еще пять минут поваляться, но сегодня мне сдавать кровь. Лежать некогда, поэтому встаю и принимаю душ, чувствую себя достаточно неплохо. Включаю видео на телевизоре и делаю йогу вместе с тренером. Давно планировала начать делать утреннюю зарядку, а теперь сам бог велел. Мне нельзя разваливаться и хандрить. Я должна быть здоровой мамой, потому что у своего малыша я одна. Впереди девять долгих месяцев.

Когда раздается звонок в дверь, я напрягаюсь. Но это курьер, который привез мне приготовленную еду на день, которую заказал Миша. А еще передал мне ключи от моей машины и сообщил, что она у подъезда.

Забираю все, расставляю на стол и делаю фото. Отсылаю Медведю с припиской “Спасибо, Михаил, но больше не беспокойтесь, я буду готовить сама”.

Собираюсь, делая красивый макияж, укладку и надеваю платье. Человек создает сам свое настроение. Я тебя вытравлю, Медведь, и забуду все, что было сейчас. Ты останешься в моем сердце тем прекрасным безмятежным Мишей, с которым я познакомилась и жила первые два с половиной года. Отцом моего ребенка. Но об этом никогда не узнаешь.

Выезжаю пораньше, чтобы сдать кровь. Забираю контейнер с завтраком и обедом с собой. Успеваю на работу даже немного раньше, чем обычно. Вижу пятно от кофе на крыльце. Начинает мучить совесть. Я ему кофе на яйца, а он мне завтрак курьером…

А вдруг, я ошпарила Медведя так, что нанесла ему сильный вред? Пытаюсь себя убедить, что с сильным ожогом такого нежного места он бы не смог со мной столько времени возиться.

Сейчас нужно волноваться о том, что в скором времени мне, похоже, придется работать вместе с Леной. И если раньше я решила, что уволюсь и все, то сейчас, узнав, что беременная, понимаю, что если я уволюсь, то новую работу в ближайшее время не найду. Да, у меня есть накопления и мне хватит на первое время, но это точно не три года. Хорошо, что есть машина, которую можно продать в случае чего. А вот своего угла нет. И квартиру для съема точно придется искать поскромнее. И сделать это нужно уже сейчас.

А еще придется скромнее вкладываться в благотворительность.

Так что, работу бросать совершенно не вариант. А вот рассказать Агате, что я все же ее покину, придется.

Причем, покину и уже никогда не вернусь в качестве модели.

Потому что мне уже двадцать пять. Я и так уже слишком взрослая. В двадцать восемь, когда закончится декрет, буду уже откровенно старой для этого бизнеса.

Но, может, мне удастся устроиться помощницей или менеджером, все же, у меня хоть и небольшой послужной список, но зато все агентства очень достойного уровня.

– Мария, вам плохо? – слышу до мурашек любимый голос и вздрагиваю.

Оборачиваюсь к Мише. Он стоит позади и пристально смотрит мне в глаза. А вот это “Мария” очень режет. Это ответочка за мое сообщение, похоже?

– Нет, спасибо, я просто задумалась. – отвечаю и быстро прохожу в галантно открытую дверь. Здороваюсь с Агатой, ухожу в комнату отдыха и, забравшись с ногами на диван, открываю контейнер с завтраком. Там каша, масло, сыр и булочка. С удовольствием делаю себе бутерброд и ем с кашей. Все очень вкусное. Желудок урчит от удовольствия.

Стараюсь не думать, что Миша рядом. Это чужой человек. Все. И все равно вспоминаю слова врача, что Медведь имеет право знать. Если бы я знала, что он не заставит меня делать аборт, может, и сказала бы... Но я не знаю, как он отреагирует.

Начинают подтягиваться ребята и я переключаюсь на общение с ними.

Приходит Сережа, плюхается рядом со мной.

– Как себя чувствуешь? – интересуется таким тоном, будто ревнует.

– Хорошо, – улыбаюсь ему. – А что?

– Тогда вечером пойдем гулять. Без отмазок.

– Блин, да какие отмазки? – краснею, как помидор. – Я вчера, казалось, умру. Весь вечер в больницах провела. Желудок сбоит. Видишь, кашу ем даже.

– Дай попробовать.

Протягиваю Серёже ложку каши и вдруг чувствую на себе прожигающий взгляд. Оборачиваюсь. В комнату заходит Агата, а в дверях стоит Миша и пристально смотрит на нас.

43. Не скажем

– Ммм, вкусно. Сама готовила? – слышу голос Серёжи будто издалека, так как шумит в ушах от ударов взбесившегося сердца. Мне кажется, я вижу во взгляде Медведя тьму.

– Нет, это мне курьер привез, – отворачиваюсь. – Ещё хочешь?

– Нет, спасибо. Так что вечером? Пойдем?

Вспоминаю про обещание Миши оторвать Серёже голову.

– Посмотрим, – отвечаю уклончиво и снова смотрю на дверь. Медведя нет. Агата ставит на поднос две чашки и уходит.

Пищит сообщение. Миша.

“Наоборот, завтра вам привезут двойную порцию. Приготовлю побольше, чтобы вы могли делиться едой не в ущерб своему здоровью, Мария”.

Офигеваю. Он готовит для меня еду на день? Ну, наверное, прежний Миша так бы и сделал, если бы я заболела, но Миша-миллиардер…

Весь день репетируем. В свободное время рисую эскизы костюмов. Эта привычка осталась со студенческих времён. Иногда думаю, что из меня вышел бы неплохой модельер.

Обедаю паровой курицей с лапшой и каким-то нежным соусом. Это очень вкусно. Надо бы написать Медведю спасибо, но я пытаюсь отстраниться от него, а не играть в игры. Сомневаясь, все же пишу.

“Спасибо, все очень вкусно, но больше не нужно, правда.”

Хочется добавить, чтобы сконцентрировался на более важных вещах, типа свадьбы, но оставляю свои комментарии при себе. Во-первых, он старался и это приятно, несмотря ни на что, во-вторых, так меньше шансов продолжить наш диалог.

Все время прислушиваюсь к разговорам ребят, чтобы услышать хоть что-нибудь о невесте Миши, но никаких новостей нет. Это тревожит. Хотелось бы подготовиться к тому, что меня ждет. Интересно, как отреагирует Ленка, когда узнает, что мы в одном агенстве. Я бы с удовольствием выдрала бы ей волосы при встрече. Но как это сделать, не вызвав вопросов у коллег, я не представляю.

После обеда едем на показ. К нам в гримерку приходят визажисты и парикмахеры. Снова царит суета. Успеваю познакомиться с дизайнером, Стефанией. У нее очень интересные и уютные вещи. Это уже осенняя коллекция. Можно было бы приобрести себе парочку костюмов из кашемира. Но теперь каждый раз задумываюсь, а стоит ли? Может, один? Или вообще обойтись тем, что в гардеробе, я же скоро стану безработной. Да и фигура изменится.

Трогаю нежную ткань и вздыхаю. Один куплю. Я же не смогу себе постоянно во всем отказывать. Все-таки, Алиса Олеговна, наверное, имела ввиду немного другое, а я накрутила себя до невозможности.

В этот раз на показе я то и дело скольжу взглядом по залу, но Мишу не вижу. Мысленно смеюсь над своей наивностью. Придет он ради тебя, ага. В прошлый раз ему просто нужна была Агата и он выжидал время. Испытываю смесь из облегчения и разочарования. Сердце не обманешь, к сожалению.

После показа все остаются на фуршет, я задерживаюсь на нем совсем недолго и еду домой, потому что мне нужно поесть, чтобы не тошнило. А на шведском столе совсем не те продукты, которые мне можно.

Уже часов в восемь звонит Сережа и снова зовет гулять. Слышу, что он немного навеселе после фуршета и под напором его обаяния все же соглашаюсь. Думаю, как раз и объясню, что между нами невозможно ничего, кроме дружбы.

Договариваемся, что он заедет за мной спустя полчаса на такси и мы поедем в центр, погуляем по городу.

Но, спустя полчаса такси не приезжает. И к телефону Сережа не подходит. Я начинаю подозревать, что Миша все-таки осуществил угрозу и что-то ему сделал. Хожу из угла в угол, волнуясь и нервничая. Спустя еще минут двадцать раздается звонок в дверь и я вижу силуэт с кудрями.

Облегченно выдыхаю и открываю ее.

Сережа буквально вваливается, пихая мне в руки букет роз.

– Маша, прости, я сел в такси и меня развезло. – Смотрю на него, пьяного и не знаю, как реагировать. Приглашать к себе я его совершенно не планировала. – Я принес шампанского. Давай дома посидим.

– Мне нельзя алкоголь, – вздыхаю, все же пропуская его в квартиру. – Можно попить чай.

Спустя час понимаю, что затея была так себе. Сережа допивает в одиночку две бутылки шампанского и пытается развлекать меня шутками, но они все с налетом какой-то пошлости в этот раз.

Пытаюсь мягко выпроводить гостя и вроде он даже соглашается, но когда мы проходим в коридор вдруг настойчиво толкает меня в зал и плюхается на диван, сажая к себе на руки. Я пытаюсь выкрутиться, но Сережа оказывается сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Сережа, прекрати! – рычу и вскакиваю, но он тут же хватает меня за платье и рывком дергает обратно так, что я валюсь на спину, нависает сверху.

– Маш, ну, блин, хватит недотрогу из себя строить, – шепчет мне в губы, обдавая запахом алкоголя, а я сжимаю их и уворачиваюсь. – Ладно, на первом свидании не дала, а сейчас-то что не так?

– Сережа! – рычу сквозь сомкнутые зубы. – Все не так! У нас не свидание, а дружеская встреча!

– Мы не обговаривали.

– Вот именно! Отпусти!

– Маш, – он ведёт носом мне по шее, а меня передергивает от отвращения. Кажется, все то же самое, что и Миша, но на самом деле – совершенно не то же самое! – Расслабься, тебе понравится. Ты сейчас не мне сопротивляешься, ты себе сопротивляешься.

– Сережа, ты пьян! Хватит! – со всей силы толкаю его от себя, но он лишь сильнее наваливается и мне становится трудно дышать. Хриплю сдавленно. Достаю последние козыри. – Я беременна.

– Блин, Маш, зачем тебе оно надо? Всю карьеру под откос из-за личинки. – Сережа на секунду отстраняется и я жадно глотаю воздух. В мыслях успевает мелькнуть возмущение. Я, конечно, знаю, что не все любят детей, но чтобы вот так… – Но есть и плюс. Можно без презика.

– Слезь с меня! – хриплю и пытаюсь царапаться, но мои руки тут же стискивают цепкие пальцы. – Я не хочу! Если с ребенком что-то случится, его отец тебя убьет!

– Не бойся, ничего не случится, я буду нежным. – чувствую, как он коленом раздвигает мне ноги и закрывает ладонью рот так, чтобы я не закричала. Мычу. – А отцу мы не скажем.

44. Ничья

– А отец сам все слышал. – раздается за его спиной и Сережа, вскрикивая, слетает с меня на пол. Вижу разъяренного Медведя, подскакиваю на диване ровно тогда, когда он замахивается и со всей силы бьет ногой моему недонасильнику в область живота.

– Миша! – бросаюсь к нему и цепляюсь за талию, стараясь удержать эту машину для убийства. – Он очень пьян!

– И что? – отрывает меня от себя Медведь и смотрит так, что, кажется, сейчас тоже разорвет на куски. – Мне его пожалеть? Или уйти, пусть дальше развлекается?

– Нет! – цепляюсь в него обратно, вжимаясь лицом в грудь. – Просто не бей его. Ты тоже был в таком состоянии, что себя не контролировал.

– Я тебя не трогал! – рычит Миша, снова отрывая меня от себя и, отодвигая в сторону, направляется к Сереже.

– Трогал, – выдыхаю. – Просто не помнишь.

Медведь останавливается и медленно оборачивается ко мне. Сережа стонет, лежа на полу, и пытается сесть.

Миша сверлит меня глазами.

– Тебе его жалко? Он чуть тебя не изнасиловал, а ты его жалеешь?

– Ты сам прекрасно знаешь, что я не могу это все выносить! – повышаю голос. – Пусть он просто убирается!

– Твою мать, Миронова. – стонет Миша в ладони и, разворачиваясь к моему обидчику, который довольно шустро умудрился сесть, припечатывает его кроссовком обратно к полу. Давит ногой на грудь так, что он морщится и кряхтит, а я испуганно ахаю.

– Ты, говно мелкое, сейчас ползешь до двери, обуваешься и идешь на улицу, ждешь меня там. Буду тебя учить, как вести себя с женщинами. Понял?

Сережа согласно хрипит и когда Медведь его отпускает тут же встает на четвереньки и, покачиваясь, направляется к выходу.

– Миша, – зову разъяренного Медведя и он нехотя отрывается от созерцания Сережиного позора. – Не уходи. Останься со мной.

Я очень боюсь, что в ярости он просто реально искалечит этого непутевого. И сейчас мне страшно именно за Мишу, потому что я не хочу, чтобы он совершил что-то непоправимое на эмоциях и потом всю жизнь за это расплачивался.

– Хорошо, с делами разберусь и вернусь, – усмехается он. В голосе слышу стальные ноты. Не переубедить. – Так что я там с тобой по пьяни-то делал?

Опускаю глаза. Не хочу ему ничего рассказывать, ведь я жаждала его ласк и мне было очень хорошо.

– Видимо, ничего? Да у меня бы не встал в таком состоянии… – Медведь понимает мое молчание по-своему. – Не волнуйся. Убивать я это чмо не планирую.

Миша уходит. Прилипаю к окну.

А если они будут драться? А если все зайдет слишком далеко?

Вижу, как из подъезда выходит Сережа и трусит подальше от дома. Следом вижу, как выходит Медведь и оглядывается. Он достает что-то из своей машины и догоняет его. В темноте и тусклом свете фонарей уже не могу понять, что происходит. Сердце сжимается от страха.

Выключаю свет, чтобы лучше видеть и, открыв окно, громко зову Мишу и прислушиваюсь. Он не отвечает. Я вообще уже никого не вижу. Куда они делись?

Натягиваю кеды и распахиваю дверь. От неожиданности отшатываюсь, так как на пороге стоит Медведь. Он расслабленно заходит внутрь и бросает на комод маркер.

– Миша, – выдыхаю и чувствую, что трясутся колени. – Ты же его не убил?

– Ради тебя – нет. Но теперь у него на лбу написано, что он чмо. – Еще раз смотрю на маркер и ошарашенно закрываю губы рукой. – Вот именно поэтому я тебе ничего и не рассказываю.

– Это же так унизительно, – шепчу и понимаю, что вдобавок ко всему, маркер перманентный.

– Ну извини! Грамоты с собой не было, чтобы ему дать! Унижение для таких получше пиздюлей действует. – повышает Медведь голос. – Ты хотела, чтобы я остался? Или чтобы этого обсоса просто не трогал?

Замолкаю, скидывая кеды. И то, и другое верно. Ухожу на кухню, ничего не отвечая, убираю со стола чашку и бокал, выкидываю цветы в мусорку.

– Значит, когда я был пьяный у нас всё-таки был секс и ты забеременела? – Миша заходит спустя минуту и припечатывает тяжелым взглядом. – Когда рассказать планировала?

Сглатываю вмиг пересохшим горлом.

– Это не твой ребенок, – шепчу, несмотря на то, что боюсь реакции. Еще больше я боюсь рассказать правду. – И не Сережин.

Добавляю поспешно, потому что мне страшно, что он реально его догонит и убьет после этого.

Медведь дергает бровями. Вижу, как напрягается его лицо – губы сжимаются, желваки выступают на скулах. Ноздри сильнее втягивают воздух.

– Это было до меня? – уточняет коротко. Киваю. – Получается, ты обманула, что ни с кем после меня не была?

– Ты меня тоже обманул, – хмурюсь. Сейчас снова пойдут оскорбления?

– Ничья. – на удивление спокойно соглашается Миша, пожимая плечами. – И когда ты узнала, что беременная?

– Вчера вечером. – сжимаю трясущиеся губы. Еще не хватало, чтобы он начал думать, что я собиралась ему втихаря от другого родить. – Ты меня привез домой и я сделала тесты.

– И где же отец ребенка? – все так же спокойно уточняет Медведь.

– Не знаю. Ему не нужен этот ребенок. – смотрю Мише прямо в глаза. Чувствую, что вот-вот разревусь.

– Отлично. Тогда будем считать, что он мой.

– Что? – в глазах темнеет и я падаю на стул, растерянно хлопая ресницами, с которых все-таки срываются соленые капли. Медведь садится рядом на корточки, сжимает мои колени и упирается в них лбом. Молчит. Вижу только, что дышит надрывно. – Ты в своем уме?

– Ты моя, Маша. Вся, полностью. Если ты беременная, значит, и ребенок тоже мой. Все. Это не обсуждается.

– Ты женишься. – смеюсь, чтобы скрыть боль, вытираю слезы. – Мы же не в Непале живём!

– Все поправимо, – бурчит Миша, а я пытаюсь его оттолкнуть, но он лишь сильнее сжимает мои ноги и усмехается, поднимая на меня взгляд. – Нахуй мне Лена не нужна. Понятно? Я не спал с ней с того момента, как снова тебя встретил. И больше пока ничего не спрашивай. И я не буду спрашивать, какого хрена тут делал Сережа.

– Да он без приглашения припёрся! Мы договорились…

– Чшшш! – шепчет Медведь и прикладывает мне палец к губам. Замолкаю и до меня вдруг доходят его слова. Отстраняюсь от его руки.

– Подожди. В смысле: не нужна?

– Чш! – резко шипит Миша и подхватывает меня на руки. – Замолчи. Поехали, лучше кое-что тебе покажу.