Текст книги "Мой. Дикий. Бывший (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

19. Прошлое. Палатка

Маша заползает в палатку и сразу направляется к спальнику. Подсвечиваю ей телефоном, пока она воюет с лосинами и футболкой, путаясь в нем.

– Ты можешь мне найти мою футболку? Эта пахнет средством от комаров. – просит Маша. Я озираюсь, но не нахожу ее рюкзачка. – Ой, он, наверное, у Оли.

– Я не хочу идти искать в темноте. – признаюсь честно. – Могу тебе отдать свою, я ничем не брызгался.

Под короткий кивок, снимаю футболку и протягиваю Маше.

– Что тебе в топике не спится? Ты же в нем по улице ходила.

– А тебя не смутит, что я почти голая буду с тобой рядом спать?

– Я тебя умоляю! Со мной рядом и полностью голые девушки спали. Я не стеснялся.

Стаскиваю штаны, ныряю к Маше в спальник. Она что-то пищит сконфуженно.

Оказывается, уже успела стащить топик и пытается натянуть его в темноте обратно, а тут я влез.

– Ладно, пусть будет футболка, – снова копошится девчонка за моей спиной. – Ммм, у тебя тоже вкусные духи.

Жмурюсь от того, как быстро реагирует на эти вербальные посылы член. Девочка тебя вовсю кадрит, Медведь, а ты морду от нее воротишь, потому что это чья-то троюродная сестра.

Совсем рядом пахнет земляникой. Подсвечиваю снова телефоном, нахожу ведерко. Ягод всего горсть, а пахнут на всю палатку.

– Надо доесть землянику, а то до утра испортится, – съедаю пару ягод, оборачиваюсь к Маше и, откладывая телефон, приподнимаюсь на локте.

Глаза начинают привыкать к темноте. Сквозь открытые вентиляционные окошки попадает немного лунного света и я вижу силуэт юной обольстительницы.

Тяну к ее губам ягоду и, немного не рассчитав, размазываю по ним сок.

Маша тихо хихикает и вижу, как облизывает губы. Терпение лопается.

– Нифига не вижу. – беру еще ягоду и наклоняюсь ближе, поднося ее к пухлым губам. Они послушно приоткрываются. Тогда я убираю ягоду и тут же врываюсь в ароматный рот поцелуем.

Хочу эту нимфу до одури. Кончики пальцев покалывает от потребности прикоснуться к ее бархатной коже и я незамедлительно скольжу ими по тонкой руке, чувствуя каждый вздыбленный волосок.

Маша послушно принимает мой поцелуй, но инициативу совершенно не проявляет.

Окей, я понял. Ты – "не такая", я – настойчивый. Такой сценарий мне тоже по душе. Люблю добиваться поставленных целей. Сегодня это ты, Маша.

Ныряю рукой ей под футболку, задирая ткань вверх.

– Миша, – Маша испуганно отлепляется от поцелуя и приподнимается, глядя, как я размазываю сок все еще зажатой в пальцах ягоды ей по соску, начинает дышать гораздо чаще. Я чувствую, как сосочек твердеет под моими движениями.

– Медведь очень любит землянику – шепчу хрипло и, не дожидаясь ответа, склоняюсь к ее груди и медленно, как можно нежнее, облизываю сладкую от сока кожу.

Маша шепотом охает и подается мне грудью навстречу. Усиливаю напор, сжимаю сосок губами сильнее, вырывая всхлип. Какая темпераментная!

Скольжу рукой вниз по животу, подбираясь к кромке трусиков. Иду дальше, чувствую пальцами гладкий лобок и нежные половые губки.

– Миша, – снова раздается испуганный шепот мне в волосы. Маша своей рукой накрывает мою через ткань и сжимает ее, останавливая.

Отрываюсь от груди и, прокладывая дорожку из поцелуев по шее, снова пытаюсь овладеть невероятно чувственным ртом.

Маша уворачивается. Я мажу ей по щеке губами и утыкаюсь носом в ключицу. Зажмурившись, хрипло дышу ее пьянящим ароматом и заставляю себя остановиться. Сердце стучит как сумасшедшее.

– Что случилось? – наконец, уточняю у Маши, немного успокоившись.

– Прости, пожалуйста, – шепчет она и я чувствую, как дрожат ее бедра, убираю руку от горячей промежности. – Я… я девственница. Я не должна была так делать. Я… Мне стыдно!

– Чшшш, – прикладываю палец к ее губам. – Горшочек, не вари... Почему сразу не сказала?

– Ты… мне понравился. И целуешься классно. Я думала, это знак, что пришло время. Но… я боюсь.

Девственница? Круто, реально! Первая в моей практике. Оказывается, они существуют! Только вот для меня это большая проблема.

– Дай руку,.. да не брыкайся, не обижу я тебя. – тяну ее за кисть и прикладываю ладонь к своему члену, оттопыривающему трусы. – Щупай.

– Я не буду, – пищит Маша, пытаясь одернуть руку.

– Маша, я не подрочить тебя прошу, – усмехаюсь. – Потрогай, кому говорю.

Девчонка испуганно смотрит мне в глаза и начинает медленно сжимать руку. С трудом сдерживаюсь, чтобы не толкнуться бедрами ей навстречу.

– Что скажешь? – хмыкаю, отпуская запястье, и Маша тут же одергивает ладонь.

– Большой, – смущенно шепчет она. – Очень.

– Да. И он совершенно не подходит для лишения девственности. Я смог остановиться. А кто-то бы не смог и разорвал тебя к херам, Машенька. Ты уж, будь добра, сообщай парням заранее свои маленькие секретики.

– Да ты первый, с кем… – девчонка замолкает и отворачивается. – Все, я поняла. Хорошо. Извини.

Разворачиваю ее обратно к себе. Смотрю на обиженно надутые губы и подрагивающие в лунном свете ресницы.

– Не надо мне тут губы дуть, – выдыхаю раздраженно и, немного помолчав, чмокаю ее в них. Все еще пахнут ягодами. – Я бы тоже с тобой не против. Но, боюсь навредить. Однако, я знаю много интересных взрослых развлечений и без проникновения... Давай договоримся? Сегодня ты под винишком. Поэтому, ничего не будет. Завтра хорошенько подумаешь и решишь, хочешь ли продолжения. Если “да” – я твой на всю ночь. Сможешь творить все, что захочешь. А потом… у тебя есть мой номер. Надумаешь – позвонишь. Если не буду в отношениях, встретимся, обсудим, что с тобой дальше делать. Хорошо?

– Угу, – мычит Маша и снова пытается отвернуться. Снова придерживаю ее.

– Да что не так-то тебе? – хмыкаю и с интересом вглядываюсь в темноте в ее лицо.

– Думаешь, я просто пьяная? – шипит она обиженно.

– Нет. Но под алкоголем храбрости все равно прибавляется. Я не из-за тебя, Маш, не хочу. Из-за себя. Я не привык пользоваться хорошими девочками.

– Я задолбалась быть хорошей. – вдруг всхлипывает девчонка и снова пытается отвернуться, и снова я ее возвращаю к себе.

– Разве это плохо? – уточняю с улыбкой.

– Это неудобно! – выдыхает Маша, ее голос дрожит. – Нужно постоянно себя оценивать. Не хочу больше!

– А чего хочешь? – прижимаю ее к себе и глажу по волосам. Вот уж не думал, что стану чьим-то психологом на ночь.

– Хочу… землянику из твоих рук, – вдруг выдает девчонка, шмыгая носом, и меня опять накрывает.

Впиваюсь в ее губы.

20. Прошлое. Речка

У меня болят яйца. Болят оттого, что вчера мой член, кажется, стоял несколько часов подряд. Впрочем, мы не дошли ни до чего, кроме поцелуев выше пояса, но это не мешало мне играть с телом Маши так, что ее тоже накрывало не по-детски.

Уверен, что вчера она согласилась бы на все, что бы я ни предложил. Но, я привык держать свое слово. Одно дело, когда тебя, пьяненькую, целовал внезапный знакомый, а другое – когда трахал пальцами, например.

От Маши сносило крышу. От многих сносило, но от нее как-то по-особенному. Толи ее невероятный запах так дурманил голову, толи невинность и запретность всего происходящего добавляли остроты, – я не знаю, но я готов был добровольно терпеть свой стояк, будто это воздержание добавляло какой-то ценности всему происходящему.

Я скинул шорты и зашел в холодную воду. Солнце только-только всходило над землей, окрашивая в розовое золото все вокруг.

Мне не спалось. Я думал о той, что спала в моем спальнике, одетая в мою футболку и сплошь покрытая моими поцелуями с ароматом земляники.

Мне впервые в жизни не хотелось принимать душ после тесных влажных объятий, чтобы не смывать запах ее разгоряченного тела, и лишь ноющий член заставил меня встать и отправиться на речку.

Нужно хотя бы немного отвлечь организм от попавшего в кровь наркотика под названием “Мария”.

Глубоко вдохнув, я с разбега нырнул в бодрящую воду и почувствовал, как организм тут же переключился. Темная вода заставляла мысли сосредотачиваться на контроле направления и дыхания.

Я вынырнул, тут же стряхивая с волос капли, проплыл вперед по течению и осмотрелся. Речка немного обмельчала, а на другом берегу открылся небольшой песчаный островок, прикрытый от наших глаз ивами, спустившими свои ветви до самой воды.

Я вышел на песчаный берег и осмотрелся. Маше бы тут однозначно понравилось. Можно было бы развести вечером костер и устроить небольшой пикник. Плед есть, бутылочку вина найдем. Ей, как не искушенной частыми свиданиями, должно быть интересно.

Возвращаюсь обратно. Против течения плыть тяжелее, да и далеко, поэтому иду по берегу. Вижу, как лагерь начинает оживать потихоньку.

Маша просыпается уже ближе к обеду.

У нас к этому времени вовсю варится уха и томится плов. Пока девушки накрывают стол, мы с ребятами играем в футбол. Я – нападающий.

Вижу, что девчонка вызывается на помощь по кухне и встает так, чтобы иметь возможность наблюдать за мной.

То и дело ловлю на себе ее быстрые взгляды. Но в ожесточенной борьбе за мяч не успеваю пересечься с ней глазами.

Наконец, забиваю решающий гол и останавливаюсь, пристально глядя в ее сторону. Она поднимает глаза. Коротко махаю ей, улыбаясь. Она скромно кивает в ответ и делает вид, что очень занята.

Потешная.

Наконец, обед готов. Кто-то пьет горячительное. Я предпочитаю кофе, оставив идею с вином на вечер. Сидим, болтаем то о работе, то вспоминаем какие-то истории, каждый из своего прошлого.

После обеда не хочется особо активничать, расползаемся кто куда.

Вижу, как девушки стайкой собираются купаться.

Беру большой махровый плед, иду следом и ложусь позагорать. Через солнечные очки без зазрения совести разглядываю дам в купальниках. Конечно же, взгляд постоянно притягивает фигура Маши. Как и предполагал, за ее бедра можно полжизни отдать. Мощные, прокачанные мышцы. Упругая задница, как орех. Ноги длинные, стройные.

Представляю, какой кайф сжимать ягодицы, входить в тугую щелочку, и рычу от беспомощности, потому что спину печет, а член стоит колом. В плавках этого будет невозможно не заметить. Отворачиваюсь от воды. Разворачиваюсь лицом к крутому берегу и созерцаю камни и корешки, торчащие из земли.

Вдруг на раскаленную спину падают капли ледяной воды и я вскрикиваю от резкого контраста, оборачиваясь.

Маша плюхается рядом со мной на задницу.

– Ой, извини, – она прикладывает руку к груди, покрытой влажными каплями, блестящими на солнце как россыпь бриллиантов. – Пошли купаться?

– Маша, – рычу сдержанно, – я не хочу.

Девчонка вздыхает тяжело и, обняв себя за колени, смотрит на реку.

– Тебе неприятно со мной общаться? Извини за вчерашнее. Я не знаю, что на меня нашло… Я вообще такого себе никогда не позволяла, а вчера… как сорвало. Глупо, конечно, звучит… Короче! Такого больше не повторится, честно. – тараторит, будто кается мне в своих грехах.

– Жаль, – усмехаюсь, отворачиваясь и снова разглядывая камни.

– Почему? – тут же чувствую на себе ее пристальный взгляд.

– Я сегодня такое место красивое увидел… Хотел тебя на свидание вечером пригласить.

– Так… тебе… понравилось? – аккуратно уточняет Маша и я усмехаюсь утвердительно. – Не было же толком ничего интересного для тебя.

– Ну, наверное, тебе виднее, что мне интересно, – снова оборачиваюсь к ней хитро щурясь. – Короче, я от своих вчерашних предложений не отказываюсь. Если ты согласна, приходи сюда же как только стемнеет. Мы поплывем на другой берег, поэтому будь в купальнике. Если не придешь… будем считать, что между нами ничего не было. А сейчас иди уже купайся, пожалуйста, пока я в обморок от оттока крови не упал.

– Какого оттока крови? – хмурится Маша, а я красноречиво стреляю глазами на свой пах и одеваю девчонке на голову свою кепку.

Выждав момент, когда все немного рассосались, встаю и, прикрываясь пледом, возвращаюсь в палатку.

Чувствую, что спина успела подгореть. А ведь есть крем от загара в рюкзаке!

Ложусь немного охладиться и, так как совсем не спал, вырубаюсь.

Просыпаюсь от визгов и криков, вылезаю из палатки. Солнце уже потихоньку клонится к горизонту. Поляну укрывает золотистое сияние.

Мимо меня проносится Маша, за ней – Колька, наш сисадмин. Он хлопает ее по плечу и несется дальше.

– Чай, чай, выручай! – кричит звонко девчонка, но смотрит на меня.

Прикуриваю сигарету, иду к ней неторопливо.

– Чай, чай, выручай! – зовет она тише.

Смотрю на ее губы, потом на глаза. Безумно хочу поцеловать, прямо здесь и сейчас.

Быстро окидываю взглядом местность. Мы на удалении, немного прикрыты палатками.

Запускаю пятерню Маше в волосы на затылке, притягиваю к себе немного резко, собственнически. Склоняюсь и жадно врываюсь языком в ее рот, устраивая там настоящее бесчинство за считанные секунды. Так же резко отстраняю от себя, выпрямляюсь.

Маша шумно выдыхает, качнувшись, и растерянно хлопает глазами.

– Солнце садится, – задумчиво гляжу на закат, снова затягиваясь, будто ничего и не было. – Красиво.

21. Прошлое. Свидание

Сижу в темноте на остывающем песке. Курю. Смотрю на темную реку с лунными бликами на поверхности, слушаю журчание и всплески воды.

Придет? Не придет? Мне кажется, уже достаточно темно.

Неужели испугается? Мне совершенно не хочется делать вид, что между нами ничего не было. Более того, мне хочется продолжения. Или, хотя бы, повторения.

Слишком сладкая она на вкус… Слишком приятная на запах и ощупь… И такая… непосредственная… неиспорченная. Да даже без повторения! Мне хочется, чтобы она пришла и сказала, что боится. И я бы и пальцем ее не тронул. Просто посидели, поговорили бы.

Слышу звуки гитары сверху. Ребята поют походные песни.

Ну, приходи, Маш… Я же жду тебя… Я, наверное, впервые кого-то так жду.

Выкурив еще две сигареты, смотрю на часы. Уже третий раз зарекаюсь подождать еще десять минут и уйти, но каждый раз даю ей и себе еще немного времени.

Минут двадцать спустя встаю, щелчком выбрасывая очередной окурок куда-то в песок. Смирись, Медведь. Обычно ты выбираешь сам. А сейчас ты предоставил даме выбор. И она его сделала, увы, не в твою пользу.

Наверное, впервые в жизни чувствую себя так паршиво из-за бабы. Да и ладно бы из-за какой-нибудь роковой соблазнительницы! Из-за пигалицы мелкой!

Самому не смешно?

Не смешно. Ни капельки.

Возвращаться в лагерь, сталкиваться с Машей и делать вид, что мне параллельно, не хочется. Спать, отвернувшись друг от друга, будто не сходили с ума прошлой ночью, тоже.

Упаковываю сигареты в влагостойкий пакет к остальным вещам и захожу в воду.

Не пропадать же красивому месту из-за того, что дама не явилась на свидание.

Стараюсь не шуметь шуршащим пакетом и плыть тише, но, кажется, его шорох раздается на всю округу.

То и дело слышатся всплески воды. В юности фиг бы полез в ночную реку.

Голоса становятся тише, а после доносятся только отголоски гитары. Течение быстро уносит меня прочь от лагеря.

Чуть не проплыв нужную иву, хватаюсь за ее ветки и выхожу на песчаный берег.

Тут же тащу примеченные с утра дрова, развожу небольшой костер. Кидаю на песок плед. Включаю музыку на телефоне и, прикурив, открываю со скрежетом железную крышку на бутылке вина. Сегодня взял легкое, розовое.

Делаю пару глотков и закашливаюсь от хриплого дыхания за спиной.

Подпрыгнув, резко оборачиваюсь.

– Твою мать! – вскрикиваю, отшатываясь.

За моей спиной стоит бледная Маша с прилипшими к лицу волосами. Девочка из “колодца”, ей богу!

– Маша! Я чуть не сдох от страха! Кто со спины подкрадывается?! – начинаю ее отчитывать, но потом осознаю, что она все-таки пришла и поплыла за мной. Или в поисках меня. Хватаю ее за плечи, прижимаю к себе. – Ты сдурела одна в ночную реку лезть?! Это опасно!

Маша лишь дрожит в моих объятиях и ничего не отвечает.

– Скажи хоть что-нибудь, – прошу ее, усаживаясь на плед и притягивая к себе в объятия, согревая холодную кожу, укрывая мягкой тканью нас обоих. – Может, ты – русалка в облике Маши и хочешь утащить меня на дно?

Шучу, а самому совершенно не смешно. Перепугала меня не на шутку. И ведет себя странно.

Маша вдруг отмирает, поднимает на меня свои, кажущиеся черными в полутьме, глазищи и касается ладонью щеки.

– А ты пойдешь со мной, если позову? – шепчет она хрипло, гипнотизирует своим взглядом и у меня вмиг пересыхает в горле.

– Пойду, – шепчу ей в ответ и удостаиваюсь горячего поцелуя в губы.

Маша толкает меня, заставляя упасть на спину. Нависает сверху, позволяя моим рукам блуждать по своему телу, изучая каждый сантиметр.

Сжимаю ее грудь, сквозь купальник лаская пальцами сосочки. Скольжу вниз по талии, оглаживаю ладонями покатые бедра, вжимаюсь пальцами в ягодицы.

Вздрагиваю и мычу ей в губы от возбуждения, беспрепятственно отодвигая ластовицу плавок и проходясь пальцами вдоль половых губок. Чувствую на них влагу.

– Скажи мне, что под запретом? – отрываюсь от ее губ и скольжу по спине в поиске завязок. Нахожу и тяну за веревку, срывая ненужную деталь одежды. Ее кругленькие полушария, освобожденные от тугой ткани, свисают красивыми каплями и так и просят ласкать их.

Выгибаюсь бедрами, когда вместо ответа Маша крепко сжимает рукой мой член через плавки.

– Ммм! – стону, обнимая ее руку своей ладонью и сжимая крепче. Начинаю двигать вверх-вниз сначала не быстро, но, измученный возбуждением и отсутствием разрядки, практически сразу ускоряюсь и трахаю ее руку так яростно, будто это влажная, скользкая, горячая промежность.

Жмурясь, рычу сквозь зубы, замедляюсь на толчках и содрогаюсь в мощном оргазме. Накрываю ее ладонью свою головку, сжимаю на грани с болью, шиплю от острых ощущений. Наверное, ни один секс с вагиной до этого не пойдет в сравнение с ее рукой.

Не могу успокоить несущееся куда-то сердце. Открываю глаза и вижу, как Маша внимательно меня разглядывает.

– Это было… красиво, – шепчет она и тянется за вином. Садится удобнее мне на живот и делает несколько больших глотков. – Я так понимаю, все? Наше свидание закончилось?

– Почему? – хмурюсь и приподнимаюсь на локтях. – Тебе не нравится?

– Мне все нравится. Но… ты ведь… кончил.

– И? – хмурюсь сильнее, не понимая. – И что? Нельзя кончать больше одного раза?

– А что, можно? Просто подружки рассказывали, что обычно все, конец. Если мужчина закончил первый, то ты можешь больше ни на что не рассчитывать.

Я смеюсь, прикуриваю сигарету и отбираю у Маши вино, смачивая пересохшее горло.

– Во-первых, мы договаривались, что я не буду лишать тебя девственности. Во-вторых… Потрогай мой член. – выдыхаю дым в звездное небо и прикрываю глаза от удовольствия, когда Маша с изумленным вдохом ощупывает мой, снова готовый к повтору, орган. – Твоим подружкам просто не повезло, так им и передай. А пока… давай сделаем ставки, сколько раз я доведу тебя до оргазма без его помощи.

22. Прошлое. Прощание

Мы возвращаемся в лагерь под утро.

Стараясь не шуметь, пробираемся в палатку, как какие-то диверсанты и падаем спать, вымотанные донельзя. Я притягиваю Машу к себе в объятия и вырубаюсь, уткнувшись носом в ее волосы.

Нас будят около одиннадцати, потому что пора завтракать и собираться в обратный путь.

Завтракая, я то и дело ловлю на себе взволнованные взгляды Маши.

– Мария, – зову ее громко. – Пошли палатку разобрать поможешь.

Уже отойдя на приличное расстояние от коллег, уточняю, что случилось.

– Ты же… не расскажешь никому? – краснеет Маша, кусая губу.

– Нет. С чего я должен кому-то про нас с тобой рассказывать? Я что, похож на болтуна?

– Нет. Просто… мужчины любят хвалиться. А ты похож на бабника, уж если честно. – пожимает плечами Маша, вводя меня в ступор.

– Очень интересные выводы, – усмехаюсь, складывая руки на груди. Маша лезет в палатку. – С чего бы это?

– Нуу, – задумчиво тянет Маша, сидя на коленях и складывая спальник, – ты красивый.

– Ты тоже. Но дожила как-то до двадцати девственницей. Вообще не аргумент. – усмехаюсь и сажусь рядом с ней.

– У женщин все немного иначе… Ты много чего умеешь, значит, опытный. А опыту нужно откуда-то взяться, – продолжает развлекаться девчонка.

– Логично. А можно предположить, что этот опыт можно было получить с одной женщиной?

– В теории, – пожимает Маша плечами. – Но так бывает редко.

– Ну вот ты, – притягиваю ее к себе. Прорывая рубежи и подавляя молчаливое сопротивление, забираюсь под трусики и начинаю пальцами ласкать влажную промежность, – получаешь опыт, будучи еще девственницей. Может так сложиться, что я останусь единственным в твоей жизни? В теории?

– Да, – с тихим стоном выдыхает Маша, подаваясь навстречу моим пальцам, вызывая волну болезненных мурашек на обожженных плечах.

– Тогда это тоже не аргумент… И в итоге ты меня обозвала бабником ни за что… Подними топик.

– Прости, – Маша поднимает топик, вжимает меня в себя и я терзаю аппетитную грудь языком.

Наша близость сейчас будоражит особенно остро. Вход в палатку открыт, в лагере начинаются активные сборы. Заметить могут в любую секунду.

Вхожу пальцами в тугую промежность, заставляю сжиматься на них, стимулируя клитор сильнее. Приглушаю хриплые стоны глубокими поцелуями.

Знаю, почему Маша завела этот разговор. Она не перезвонит. Постесняется. Проще убедить себя, что я бабник и это все – стечение обстоятельств. И все равно обязательно бы закончилось.

Прощается со мной Маша, короче.

Сижу, нюхаю ее волосы, пока она приходит в себя у меня в объятиях. Впитываю ее запах в память. Хочу, чтобы осталась во мне.

– А где у нас Маша и Медведь? – слышу вопрос Пашки неподалеку.

– В палатке! – кричу ему и отстраняю Машу.

Глажу напоследок ее губы.

– Я все понимаю, Маш. Не ищи причину. Просто научись наслаждаться жизнью. Это были классные выходные. Спасибо тебе.

Чмокаю ее, растерянную, и вылезаю из палатки.

– О, Медведь из берлоги вылез, – Пашка издает смешок и подходит ближе. – Мы почти готовы.

– Я тоже, в принципе. Осталось только палатку собрать по-быстренькому.

И вот, спустя еще часа полтора, мы едем обратно в Москву.

Все спят. Маша на переднем сидении. Смотрю на нее то и дело.

Что я о ней знаю? Троюродная сестра девушки моего знакомого с работы. Двадцать лет. Сказала, учится на модельера-конструктора, что ли. Моделью хочет стать. И бегать любит. Вот и все, что я знаю о ней.

Но, еще я знаю, что она нежная и сладкая на вкус, а ее губы пахнут дикой земляникой. И что кончает она охуенно красиво.

И, несмотря на то, что я понимаю, что совершенно не подхожу ей по габаритам,.. я бы не отказался продолжить наше общение.

Когда привожу Пашку с Ольгой к дому, Маша тоже намыливается с ними.

– Куда ты? Давай я подвезу тебя домой? – останавливаю я ее, придержав за руку.

– Я живу в жопе мира, быстрее на метро, – смеется она и аккуратно вытаскивает руку из моей ладони, бросая короткий взгляд на ожидающих ее Пашку и Ольгу.

– Тогда поехали в жопу мира, – заговорщецки щурюсь я. – Возможно, мы живем с тобой по соседству.

Маша звонко хохочет, как мне кажется, чтобы скрыть смущение, и выпрыгивает из машины.

– Спасибо, товарищ Медведь. Но, я сама доберусь. Мне было приятно с вами познакомиться.

Улыбаюсь ей с затаенной обидой. А могли бы еще продлить наше знакомство на час-другой.

– Мне тоже,.. Машенька.

Возвращаюсь домой уже ближе к девяти вечера. Выкидываю из машины в гараж все походное барахло. Нужно достать из рюкзака полотенце и плед, постирать. Развязываю тесьму и вижу записку.

Достаю сложенный вдвое тетрадный лист, замечаю под ним что-то яркое. Достаю Машины трусики и пробегаю глазами письмо.

“ Нет, это тебе спасибо, Медведь. Это были лучшие выходные. Мне все очень понравилось. Особенно, как ты меня нюхал. Я буду по тебе скучать.”

Запихиваю находки в карманы штанов и, улыбаясь как идиот, неторопливо иду домой, с удовольствием затягиваясь сигаретой.

Как тогда, после секса на острове.

Вот же маленькая оторва! Как заснуть-то теперь?