Текст книги "Мой. Дикий. Бывший (СИ)"
Автор книги: Аня Истомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
36. Момент истины
Улетаю в Москву первым же ближайшим рейсом, как ухожу от Игната. Вылет из аэропорта поздней ночью, когда небо уже начинает окрашиваться из черного в темно-синий цвет. С Игнатом мы просидели очень долго, даже его девушка не выдержала и покинула нас, оставляя наедине. Мы отлично провели время, но все мои мысли занимала Маша, ее появление и то, как это перевернуло мою жизнь.
Сидя в самолете, глядя на светлеющее небо в иллюминатор, я вспомнил, как наблюдал за Игнатом и Есенией. В их общении была особая искра, которая, несмотря на пятилетнюю разлуку, все еще горела. Их взгляды и каждое прикосновение говорили больше, чем слова. Я наблюдал за ними и чувствовал себя посторонним зрителем в их уютной, почти семейной жизни.
А вот Богатырев, который неожиданно стал отцом, произвел на меня глубокое впечатление. Его растерянный голос в сообщении вызвал во мне волну незнакомого трепетного чувства. Его мир перевернулся с ног на голову, и я думал о том, что было бы, если бы я тоже узнал, что у меня есть ребенок, которого я никогда не видел.
“Прикинь, у меня есть сын. Сын, блин! Я уже пять лет, как батя, и только сейчас узнал об этом! Машка опрокинула меня и не сказала, что беременна, когда я в Америку собрался! Вот, еду в аэропорт, хочу увидеть его.”
Переслушиваю голосовое снова. Ощущение, что это совсем незнакомый мне Богатырев. Его голос вибрирует от эмоций, но я не слышу в нем злости или раздражения. Скорее уж, сожаление перемешанное с восторгом.
Мои мысли плавно перетекают к воспоминаниям об отце. Вспоминаю, как мы вместе мастерили скворечники, как он учил меня кататься на велосипеде. Потом – инфаркт, и все изменилось. Моя мать так и не нашла себе нового мужика, и мне очень не хватало поддержки взрослого, особенно в трудные подростковые годы.
Поэтому история Руслана откликается особенно остро.
Когда самолет приземляется, я тороплюсь быстрее покинуть аэропорт.
Я не могу дождаться встречи с Машей. Стараюсь удержать себя от того, чтобы поехать к ней, потому что боюсь сказать лишнего или сделать что-то необдуманное. Однако, мои ноги сами ведут меня к машине, а руки уже выворачивают руль в сторону ее дома.
Заезжаю в круглосуточный цветочный магазин, покупаю охапку пионов, зная, что это одни из самых любимых ее цветов. После затариваюсь в продуктовом, чтобы приготовить ей на обед киш с курицей и грибами. Она его очень любила раньше и пусть только попробует сказать, что не ест мучное.
Открываю дверь запасным ключом и тихонько вхожу в квартиру. Интересно то, что спустя два года, я могу бесцеремонно входить в чужую арендованную квартиру Машки без ее разрешения, а к Лене – до сих пор стучу в дверь.
Аккуратно поставив пакеты на кафель в кухне, стараясь не шуметь, тихо захожу в спальню.
В комнате, залитой мягким голубоватым светом, спит Маша, уткнувшись лицом в подушку. Я кладу цветы на тумбочку и собираюсь уйти, но останавливаюсь, и, будто загипнотизированный, молча разглядываю ее, нежную и такую хрупкую. Не выдержав, ложусь рядом. Чувствую, как от ее тела исходит головокружительный аромат МОЕЙ женщины. Притягиваю к себе и обнимаю ее.
Маша тут же вздрагивает и просыпается от моего прикосновения, а глаза распахиваются в удивлении. Я чувствую, как ее дыхание сбивается, когда она видит меня. Смотрит удивленно и даже ошарашенно.
– Миша, что ты здесь делаешь? – ее слабый голос вызывает у меня эмоциональную бурю и я едва сдерживаюсь, чтобы не зацеловать свою сонную красавицу от макушки до пяток.
– Я тебе снюсь. Спи, – шепчу, зарываясь носом в её волосы и прикрывая глаза. – Еще очень рано.
Чувствую, как Маша обнимает меня в ответ, прижимаясь всем телом. Я улыбаюсь и проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от звонка телефона.
Нехотя приоткрываю глаза. Во-первых, я совершенно не выспался, а во-вторых, мне снилось, что я с Русланом и его сыном играю в футбол, а Машка смотрит на нас, качая коляску. Я думал, что сейчас поиграю и посмотрю, кто у меня родился. Точно знаю во сне, что это мой ребенок, но ни разу его не видел.
Звонит Лена. Резко распахиваю глаза, скидываю одеяло, которым кто-то заботливый укрыл меня, и выхожу на балкон, чтобы, не дай бог, меня не было слышно. Отвечаю, прикуривая сигарету и вытирая слезящиеся от сна глаза.
– Отвлекаю? Прости, любимый. Я договорилась, что увольняюсь без двух недель отработки, – слышу ее радостный голос, который пробивается сквозь мое мутное сознание, еще не до конца вынырнувшее из сна.
– Отлично. Можешь начать собирать вещи. Бери только самое необходимое, остальное перевезем по ходу дела. Найми грузчиков, чтобы не затягивать с переездом. Думаю, ближе к середине недели можно будет переезжать. Адрес… – я ещё не продумал, куда её перевозить. Мне и самому пока негде жить, поэтому теряюсь на секунду. – Адрес я тебе пришлю через пару часов. Справишься? Или дать задачу помощнику проконтролировать?
Заканчивая разговор, я запрашиваю отчет у службы безопасности, а потом прошу помощника подобрать квартиру в аренду. Мои мысли все еще заняты Машей, но я понимаю, что надо решить все дела, несмотря на то, что мозг считает их совершенно неважными, когда я рядом с ней.
Жду отчета от службы безопасности, нетерпеливо поглядывая на часы. Время близится к обеду. Еще нужно доехать до Марата Астемирова, чтобы подписать контракт на обслуживание и модернизацию охранной системы. Конечно, можно отмазаться и отправить помощника. Просто, обычно, с крупными бизнесменами я привык решать вопросы самостоятельно. Потому что это мои деньги и моя репутация.
Возвращаюсь в квартиру, иду искать Машу. Она на кухне, увлеченно готовит. Заметно, что она кайфует от процесса, хотя раньше готовка не доставляла ей такого удовольствия. Я подглядываю, как она танцует под попсовую музыку, намазывая тосты. Это заставляет меня улыбаться. Тихонько подхожу сзади и обнимаю ее, ощущая, насколько хрупкое тело под моими руками. Маша удивленно роняет хлеб на стол, быстро оборачивается и прижимается ко мне.
Она смотрит на меня взглядом, полным отчаяния и надежды, отчего я готов под землю провалиться. За все, что сделал, пока считал ее предательницей.
– Говори, – шепчу, глядя в ее глаза.
– Я скучала, – вздыхает Маша.
– Еще говори, – трусь носом о ее висок, ощущая тепло ее кожи.
– Я думала, что ты больше не вернешься, – горькая улыбка касается нежных губ.
Вижу на прекрасном лице следы усталости. Плохо спала из-за меня, наверное, эти дни. Но, мне кажется, я выгляжу сейчас не лучше.
– Еще, – говорю, вдыхая аромат ее волос, покрываюсь мурашками от близости.
– Мне кажется, что ты вернулся не навсегда, – голос Маши дрожит, и я чувствую в нем страх. Я крепко обнимаю ее, укрывая в эту секунду от всего плохого.
– С чего ты это взяла? – спрашиваю, отстраняясь от Маши и улавливаю в лице тревогу.
– Но у меня же нет доказательств своей невиновности, – шепчет моя девочка, отводя взгляд.
– Я их сам найду, – обещаю. – Кофе хочешь?
– Хочу, – улыбается аккуратно.
Варю кофе, а Маша стоит, обняв меня со спины, упираясь носом в лопатки. Мы часто так готовили вместе, не отлипая друг от друга. Пьем тоже стоя в обнимку.
Я не могу надышаться и насмотреться на Машу. Ее глаза полны тревоги и грусти. Я понимаю, что она мне не верит. И, честно говоря, ей придется еще не раз разочароваться, ведь объяснить, что мои действия направлены на ее благо, я сейчас не в состоянии.
– Маша, что ты готова мне простить? – уточняю у нее, пытаясь уловить ответ во взгляде.
– Все, что было, – шепчет она и трогательно трется кончиком носа о мой.
Я пытаюсь понять, насколько ее “все” искренне и обдуманно, а не импульсивно в порыве.
– А если это что-то совсем неприятное?
– Я не знаю, что может быть неприятнее измены, – Маша мягко гладит меня по щеке и целует в подбородок. – И все же, когда ты появился, я растаяла...
Я усмехаюсь, чувствуя, как сердце сдавливает чувство вины.
– Наверное, человек, который любит, может простить все, – вздыхаю.
– Не знаю, – Маша печально улыбается, а ее голос становится серьезным. – Наверное, не все, но многое.Ты же тоже думал, что я… шлюха.
Эти слова пробивают меня насквозь. Воспоминания о том, как я ее унижал, как несправедливо поступал, накатывают волной стыда.
Да, я жестокий. И предателей я не прощаю. С Машей только произошла осечка. Видимо, сердце чувствовало, что она не виновата. И то успел натворить дел.
– Я так сильно обижал тебя... Хотел растоптать, унизить... Совсем несправедливо поступал с тобой. Прости меня, – шепчу я, выдыхая ей в губы, и коротко целую. Мои губы едва касаются ее, потому что я сдерживаюсь, чтобы не потерять контроль. Я хочу Машу каждой клеткой своего истосковавшегося по ней тела, но не меньше сейчас я хочу говорить с ней. Говорить искренне, доверительно, чтобы у нее не осталось ни единого сомнения в моих чувствах.
– Я так злился, Маша. Только подумай, что я мог себе представить... – мои слова обрываются, когда я вспоминаю ту боль, которая терзала меня. Закрываю глаза, будто заново переживая удар. – Представь, каково было мне, когда я узнал, что ты можешь быть не только со мной. Я же верил тебе больше, чем себе. Ты всегда отличалась от других своей искренностью. Мир рухнул и перестал для меня существовать.
– Ты всегда ревновал меня к работе моделью, даже когда ее не было.
– Ты не права. Я ревновал тебя всегда, с первого дня знакомства, даже к фонарному столбу. Ревновал к Астемирову, когда ты у него работала. Он же успешный и богатый, не то, что я со своими кредитами. Ревновал, но молчал. Верил. Сдерживался. Но к работе не ревновал. И был не против модельной карьеры сначала. Гордился тобой. Искренне, Маш! Только послушав ваши разговоры про модельный бизнес разочаровался и уже не смог сдержаться, когда ты туда засобиралась.
– Мне казалось, ты совсем не ревнуешь меня к мужчинам, – хмурит брови Маша. – Как ты смог это скрывать со своим темпераментом?
– Потому что любил. И сейчас очень сильно люблю. И мне очень стыдно, Маш, что меня смогли обвести вокруг пальца. Я считал тебя шлюхой, но не мог понять, почему ты не берешь от меня денег. Я был в замешательстве… Мне очень плохо, Маш, тошнит от самого себя. – Опускаюсь вниз на корточки, зацеловываю ее руки, обнимаю ими себя за плечи, сжимаю тонкую талию, утыкаясь в живот лицом. Пожалуйста, девочка моя, растай окончательно. Я же чувствую, что ты мне не веришь до конца.
– А представь, каково было мне, – шепчет Маша и ее голос полон горечи. Чувствую, как ее рука скользит по моим волосам и поглаживает их. – Когда я увидела фотографию, где ты лежишь голый в объятиях какой-то девки…
Встаю и не знаю, куда деть взгляд.
Маша сильнее прижимается к моей груди, словно пытаясь спрятаться от воспоминаний.
Жмурюсь. Этот разговор хуже пытки. Надо бы покурить, но я боюсь прерывать этот болезненный, но необходимый нам обоим, момент истины.
Значит, еще была и фотография. Я морщусь, мысленно перебирая варианты. Маша не узнала девушку на ней. Если бы узнала, то назвала бы сейчас имя подружки.
– О чём ты думаешь? – уточняет Маша сдержанно, заметив, как я углубился в свои мысли.
– Катя, – выдыхаю ей в плечо. – Темненькая такая, с татушкой цветком на плече. Приходила к нам пару раз. Это она на фото. Я был пьян и жаждал мести, Маш… А она подстебнула, что ты хвасталась моими умениями. Ну и… блядь… показал. А с утра, конечно, подохренел. Но, мне показалось, что она тоже не обрадовалась… А она тебе фотку отправила, оказывается.
– Это не она, – слышу, как Машка всхлипывает, глотая слезы, но продолжает гладить меня по волосам. Сжимаю ее еще крепче в объятиях. Если бы мог, вплавил бы в себя, врастил. И не отпускал больше никогда. Чувствую, как у самого начинает щипать в носу.
Минус один подозреваемый.
– А кто, Маш?
37. Заноза
Я хочу, чтобы она сама назвала имя и подтвердила мою догадку.
Маша жмурится, утыкается мне носом в грудь и качает головой. Молчу, жду.
– Лена, – наконец произносит она имя, – но она не могла показать мне со зла, Миш. Вспомни, сколько она сделала для нас.
– Я помню, – киваю и успокаивающе глажу Машку по волосам. А у самого сердце бухает так, что вот-вот выбьет ребра. – Давай позавтракаем и я поеду. У меня встреча запланирована по работе. А вечером вернусь. Хорошо?
– Мне очень не хочется тебя отпускать, – куксится моя девочка, а я улыбаюсь и заправляю непослушную прядь ей за ухо.
– Я обязательно вернусь, – шепчу и, наконец, разрешаю себе поцеловать Машу.
Наши губы сталкиваются. Я тараню нежный рот языком, а Маша поддается напору, робко отвечая мне. Ее руки скользят по груди, проглаживая мышцу за мышцой.
– Подожди, – отстраняет она меня и переводит сбитое дыхание. – Мы забыли обсудить кое-что ещё. У тебя есть девушка.
– Нет у меня девушки, – улыбаюсь, коротко взглянув ей в глаза и снова подаюсь навстречу. Ласкаю губы поверхностно, вымаливая, чтобы она поцеловала меня сама и Машка не выдерживает. Зарывается пальцами в мои волосы и вжимает меня в себя крепче.
Мычу, не в силах сдержать эмоции. Проскальзываю руками под свободную футболку, сдавливаю тонкую талию. Скольжу руками выше, прижимаю горячее тело к себе за лопатки. Даже сквозь одежду чувствую, как напряженные соски трутся о мою грудь.
Маша морщится, словно от боли, и снова отстраняется.
Она всхлипывает, ее грудь судорожно поднимается и опускается, но слезы так и не появляются.
– Я не могу так. Не хочу, чтобы ты из-за меня кого-то бросал. – смотрит на меня, щуря глаза, чтобы скрыть боль.
– Я не буду из-за тебя никого бросать, Маш. Я об одном тебя сейчас прошу – не делай поспешных выводов, что бы ни случилось. Ладно?
– Почему бы тебе сейчас не рассказать мне все до конца?
– Потому что я не могу, – психую. – Ты не поймешь!
Обижается. Виду не показывает, но я-то знаю ее.
– Прекрати, – шепчу, обнимая, когда она отворачивается, чтобы убрать со стола.
– Кто я тебе, Миш? – задает такой простой, казалось бы, вопрос.
– Любимая женщина, – прижимаясь щекой к ее волосам, шепчу на ухо. – Маленькая вредная девочка. Заноза в сердце.
– Ммм, – усмехается Маша.
Видимо, это совсем не то, что ей хочется услышать. И я понимаю, чего она ждет.
– Маш, я правда хочу все исправить. Мне просто нужно немного времени.
– Я знаю пару девчонок. Из содержанок, кстати. Обе ждут, когда их богатые мужики бросят своих нелюбимых жен. Года по два как раз уже ждут. Потому что их котики их очень любят. Но всегда есть какое-то “но”.
– Маш, я не предлагаю тебе стать моей содержанкой! – рычу, отпуская ее. Отстраняюсь.
– Любовницей?
– Прекрати. Я просто прошу дать мне время. Совсем немного. Я не обманываю тебя.
– Хорошо, – кивает она. – Как будут гарантии, тогда и поговорим. А пока максимум, что могу тебе пообещать – в кино сходить, как с Сережей.
Да блин, и она про гарантии! Я ещё не успел это обдумать.
– Договорились, – киваю, скрещивая руки на груди. Не сказать, что я злюсь, но то, что Маша мне так и не верит, больно скребет в области лопаток. – Видишь, не готова ты меня “всего” простить.
– Почему же? Я прощаю тебе все, что было. Катю прощаю. То, что на этой неделе произошло тоже. За прошлое – прощаю. Но вот настоящее… Пока есть ощущение, что ты что-то скрываешь. Разве я могу тебя простить за то, чего не знаю? Если окажется, что у тебя счастливая семья, а я нужна для статуса, сразу забудь.
– У меня нет семьи, – злюсь. – Ты дуешь на воду.
– Значит, очень сильно обожглась до этого, – бурчит себе под нос. – Если я тебя люблю это не значит, что позволю себя обманывать.
– Маша! – рявкаю и осекаюсь. Сгребаю ее в объятия. Слабо брыкается. Я зарываюсь в ее волосы пальцами, вдыхаю их аромат, скольжу носом по шее и затем, поцеловав в щеку, отпускаю. – Все. Закончили. Дай мне время. Неделя, две – максимум. Больше ничего не прошу. Потом можешь на хер меня слать. Я сейчас уеду. Вечером будь готова, поедем в кино. Или думай, куда еще хочешь сходить.
Сажусь в машину и закуриваю. Тяжело. Через несколько дней приедет Лена. И надо уже решать со всем этим.
Еду к Астемирову. Встречаемся в его отеле. Перекидываемся дежурными приветствиями при встрече, перемещаемся в кабинет на первом этаже под горящими взглядами сотрудниц с ресепшена.
С удивлением оглядываю заваленный бумагами стол, переполненные пепельницы и пустую бутылку из-под дорогого вискаря в мусорке.
Похоже, зарывается Марат в делах. Ему бы хорошего помощника.
Сажусь на диван, Астемиров садится напротив, разводит руками.
– Давай лучше в ресторан. Я закрутился, не подготовился.
– Да не, нормально.
Нам приносят кофе. Курим, обсуждая рабочие моменты. Нужно обновить программное обеспечение для его охранного агентства. Модернизировать оборудование, которое требует этого и так, по мелочи. Добавить нового на нескольких объектах. Предлагаю разные варианты. Марат довольно рассеянно отвечает, соглашаясь на мои предложения, даже не вникая особенно в суть разговора. Ощущение, что он мыслями сейчас где-то совсем далеко.
– Ты же расстался с Машей,.. которая работала у меня администратором? – сбивает меня внезапным вопросом.
– Она со мной, – хмурюсь, ожидая каких-то неприятных известий. – А что?
– Нет, ничего, – Марат встает, достает из шкафа бутылку виски и плескает в стаканы, протягивает один мне. – Так,.. поинтересоваться хотел, что произошло. Как долго разводились. Как долго отпускало.
Смотрю на него и не могу понять. У него что, случилось что-то? Знаю, что Астемиров женат вроде как… был по крайней мере.
– Мы не были женаты. И за два года не отпустило, – усмехаюсь. – Вот недавно встретились случайно.
– И?
– Ииии, –задумчиво тяну, покачивая в руках стакан, отчего виски заворачивается водоворотом. – И понеслось заново… Ты с женой разводишься?
– Нет. Она со мной. Пытается. “Отель мой”, “Половину бизнеса мне” – передразнивает ее, усмехаясь. Исчезла, прилетела через полгода как фурия, начала права качать, а я даже в чем виноват не понял.
Слушаю его внимательно. Помню, как самому было лихо первое время.
– Здесь, – разводит руками, – начала свои порядки наводить. Концерт мне устроила и съебалась. Начальница. Вот, думаю, делать что.
– А что ты уже сделал? – думаю, чем могу помочь.
– Охуел, – ржет Астемиров.
Усмехаюсь.
– Ну, смотри, если от меня какая-то помощь нужна, говори. Маячок в машину или на телефон. Прослушка. Скрытое наблюдение. Это то, что не официально, только для своих. Но мы с тобой давно работаем, ты можешь на меня рассчитывать.
– А ты… за своей следишь?
– Нет, – не вру. – Только маячок в телефон установил, чтобы найти, если сбежит. Но нам с ней и делить-то нечего.
У Марата звонит телефон. Он тут же отвечает на звонок и подрывается, как ужаленный.
– Спасибо, не надо, – улыбается так, будто в лотерею выиграл. – Уже сам нашел. Если мы все решили, я поеду.
На этом и прощаемся.
Уже в машине читаю сообщения от помощника. Листаю варианты квартир, что он подобрал. Выбираю ту, которую считаю наиболее подходящей, даю отмашку на оформление документов. Аренда на две недели.
Решаю заехать в свою собственную квартиру. Ремонт уже подходит к концу. Прошу ускориться и вношу кое-какие изменения в плане комнат. Бригадир скрипит зубами, но согласно кивает. Ну, а какие у него варианты, если я плачу деньги за любой каприз? Переделает. Пару человек в бригаду возьмет, если не будет успевать.
Тут осталось-то… Фигня. Пора бы переезжать.
Уже вечереет, когда мне приходит внеочередной отчет службы безопасности. Это то, что я так долго ждал. Кажется, всего пару дней прошло, а я уже извелся весь в ожидании. Рука сама тянется к сенсору. Хочу просмотреть его прямо сейчас. Но сдерживаюсь. С Машей слушать будет куда интереснее. Делаю заказ в ресторане китайской еды. Нет сил сегодня готовить, а она любит китайскую кухню. Беру пару бутылок вина и еду к ней.
38. Моя
Когда захожу в квартиру, Маша прихорашивается. Понимаю, что, несмотря на свои условия, ей хочется быть красивой для меня. Интересно, для Сережи тоже наряжалась?
Психую мысленно, но одергиваю себя. Ты еще и сам совсем недавно трахал другую бабу, Медведь.
Тяну Маше очередной букет. В этот раз это охапка белых роз. Смущается, будто получает цветы впервые в жизни. Вижу, что машинально подается мне навстречу, но одергивает себя.
– Ну, блин, я что, и обнять тебя теперь не могу? – хмурюсь, скрещивая руки на груди.
Маша отводит взгляд и, немного поколебавшись, все же обнимает меня. Сжимаю ее в объятиях до слабого писка. Знаю, что она любит такие. Чтобы ребра трещали.
– Задушишь, – шепчет, а я чуть отпускаю ее и тут же впиваюсь в розовые блестящие губки, смазывая блеск и портя макияж. Маша теряется в первые секунды, отвечает, но потом отталкивает меня, упираясь руками в грудь. – Прекрати, мы договорились.
– Я с тобой голову теряю, – стону в потолок, пряча руки в карманы брюк, чтобы не сгрести ее снова. Я, конечно, могу настоять, уломать или просто взять ее без разрешения. И я знаю, что ей понравится и будет очень хорошо, несмотря на то, что сначала она будет сопротивляться. Потому что она тоже хочет меня до дрожи.
Но сейчас Маше требуется время, чтобы переварить наш разговор, и я согласен на ее правила. В конце концов, это не продлится долго. И придаст остроты ощущениям. Как чувство голода придает вкуса блюду.
Я два года голодал. Что для меня те же две недели?
– Пошли? – Маша снова подкрашивает губы блеском, ставит цветы в вазу и только потом замечает еду. – Или ты передумал?
– Нет, – отмахиваюсь. И сообщения, и еда подождут. – Я давно не ходил на свидания с красивыми девушками. Тем более в кино. Пошли.
– Почему не ходил? – коротко бросает Маша, пока закрывает дверь на ключ. – Жена не пускает?
Закатываю глаза.
– Очень смешно, Миронова.
Эта игра заводит.
После кино, искренне поржав над отечественной комедией, заходим в кафе быстрого питания и наедаемся всяких вредных булок.
– То есть, мясо в вине в тебя не лезет, а булки с кока-колой запросто, да, мартышка? – усмехаюсь, когда Машка отваливается от стола и расстегивает пуговичку на штанах.
– Это не я, оно само, – усмехается. – ПМС жуткий в этот раз. Наверное, из-за таблеток гормоны с ума сходят. То есть хочу, то голову от подушки поднять не могу.
– Давай я тебя в хорошую клинику на обследование запишу? – предлагаю, волнуясь и чувствуя за собой вину. Если бы я дотерпел до номера, не пришлось бы ей пить эту дрянь. Но тогда, возможно, мы больше бы и не увиделись… Да, блядь, кому я вру? Не отпустил бы я ее больше от себя. – Можно вообще чек-ап полный сделать.
– Как романтично, – стебет меня Маша и тянется за мороженным.
– Романтично ты мне не разрешаешь, – фыркаю и беру свою порцию.
– Я подумаю, спасибо. – показывает мне язык вредина.
Когда возвращаемся домой, Маша открывает ключом дверь и оборачивается ко мне.
– Спасибо, что проводил. – улыбается так искренне, что я усмехаюсь. Вот гадина.
– То есть, к себе не позовешь? – склоняю голову, разглядывая ее.
– Ну ты же сам согласился на “как с Сережей”.
– А, ну да, – ухмыляюсь. – А в щечку поцелуешь?
Маша делает шаг мне навстречу, поднимается на цыпочки и целует меня в щеку.
Перехватываю ее шею, впиваюсь в губы, а потом подхватываю на руки и заношу в квартиру, захлопывая дверь.
– Согласился, – прижимаю сильнее, потому что брыкается, – но я не Сережа.
– Миша! – рычит Машка мне в ухо самым грозным голосом, а я тут же покрываю поцелуями ее шею, аккуратно прикусывая кожу до коротких писков.
– Моя девочка. И никуда ты не денешься. Я несколько дней без тебя умирал. То нельзя, то Питер этот. Не соскочишь, Маш. Мне двух раз мало. Я хочу всю жизнь.
– Медведь! – взвизгивает она, когда я падаю вместе с ней на кровать, нависая сверху. – Разберись сначала со своей жизнью!
– Разберусь, не переживай. – стою над ней сверху на четвереньках, дышу рвано. Мозги плавятся, но я себя в руках держу. – Люблю тебя, Миронова. И не отпущу больше никогда.
Маша закрывает лицо ладонями и стонет, а я жмурюсь и отстраняюсь, но цепкие пальчики вмиг притягивают меня обратно, не давая уйти.
Целуемся, как обезумевшие. Переворачиваюсь на спину, сажаю Машу сверху. Торопливо дергаю ремень и ширинку. Вытаскиваю из кармана презервативы и кидаю рядом с собой.
– Это не правильно, – шепчет Машка, оторвавшись от моих губ и быстро расстегивает на себе блузку. Ее пальцы дрожат и я просто стаскиваю с нее ненужную тряпку через голову, рву кружевной бюстик и под испуганный выдох отшвыриваю в сторону.
– Это все очень правильно, – приподнимаю Машу и расстегиваю ей брюки, проскальзываю рукой под трусики и мычу от нетерпения. Они насквозь промокли от ее смазки. Ласкаю влажную промежность подрагивающими от желания пальцами. Все, что было “до”, не приносило столько кайфа, как сейчас. Я хотел наказать ее, доказать и себе и ей, что я – лучший. Хотел взять ее эмоции. А сейчас я хочу, чтобы она сама отдавалась мне.
Маша на несколько секунд зависает в своих ощущениях, подаваясь навстречу моим движениям, а потом спускает с меня трусы, оголяя член, и нежно поглаживает его. Толкаюсь бедрами навстречу. Хочу сильнее, жестче, потому что вот-вот подохну от ее нежности. Выгибаясь, стону от одних только мыслей.
Ласкаем друг друга. То торопливо, будто хотим все закончить как можно скорее, то медленно, отдаляя пик наслаждения и переключаясь на поцелуи.
– Маааш, – стону сквозь зубы, когда она трется об меня своей влажной киской, выбивая из легких остатки выносливости. – Я не могу больше.
Член начинает вздрагивать, выталкивая сперму, а я ловлю звезды от такого яркого оргазма, которого у меня после исчезновения Машки больше и не было. Ощущение, что я кончил не только телом, но и головой.
Чувствую, как горячий язык нежно облизывает мою головку и улыбаюсь, стараясь прийти в себя поскорее. Член уже снова готов, а я все еще чувствую, как сердце выпрыгивает из груди и пульсирует в висках.
– Что ты творишь, извращенка? – усмехаюсь и притягиваю Машу к себе, нависая сверху. Целую ее губы, проникаю языком в рот, чувствуя легкий привкус своего семени. Тянусь к презервативам и разрываю пакетик. Пока раскатываю латекс по члену, ласкаю поцелуями нежное тело везде, где успеваю дотянуться.
Маша терпеливо ждет, поглаживая меня по волосам.
Приподнимаюсь на коленях, притягиваю ее к себе за бедра и медленно, толчок за толчком, вхожу в нее. Немного сбросив пар, не тороплюсь. Это Маша изнывает от еще не реализованного желания и быстро разгорается снова, а я ласкаю ее, возбуждая, входя до самого упора и замирая, а потом медленно отдаляясь обратно.
– Миша, – шепчет она будто в бреду, закрыв глаза и тяжело дыша. – Сильнее, пожалуйста.
Мечется подо мной, подается бедрами навстречу нетерпеливо, но я придерживаю, не давая набрать скорость. Толкаюсь все так же медленно. Скольжу до упора, и Маша протяжно стонет. А потом еще. И еще. Организм реагирует на ее стоны, как на хороший возбудитель, и я непроизвольно подаюсь бедрами все сильнее и резче.
Когда меня уже и самого захватывает повторный шквал похоти, не сдерживаюсь и вхожу жестко, тараня ее бедра. Маша стонет уже обессиленно и умоляюще, а потом вздрагивает всем телом, выгибается, царапая мне плечи и шею, сжимает мой член тугими мышцами. Обвивает ногами мои бедра так крепко, что я вжимаюсь еще сильнее.
Не могу удержаться и снова рычу от непередаваемых ощущений внутри нее. Дрожу, падая сверху на свою малышку и, опираясь на локти, придерживаю ее лицо и покрываю поцелуями подрагивающие губы.
Переворачиваюсь на спину, притягиваю Машку к себе на грудь и укрываю нас одеялом.
– Ты дикий, – шепчет она устало.
–Угу, – отзываюсь лениво. – Сама такая. Кошка дикая.
Нет, моя. Все это время она оставалась моей. Шею приятно пощипывает от ее меток. Я хочу ещё. И одновременно с этим кайфую оттого, что мы просто валяемся рядом. Хрупкая идиллия, которую страшно спугнуть.
Прикрыв глаза, стараюсь ни о чем не думать. Мысли путаются. Какие-то короткие обрывки фраз и образов сменяют друг друга. Ничего не понятно, как в сломанном калейдоскопе.
Распахиваю глаза под сигнал будильника и тут же выключаю его, чтобы не разбудить Машу. Ей вставать позже. Чувствую себя бодрым и отдохнувшим.
Игнорирую сообщения от Лены. Позже прочитаю. Не хочется сейчас рушить иллюзию теплого беззаботного прошлого.
Готовлю завтрак и возвращаюсь к своей спящей тигрице. Проходя по коридору, смотрюсь в зеркало, разглядывая исполосованные плечи и улыбаюсь.
Падаю на кровать и зацеловываю сонную Машку. Она вяло брыкается и мычит, а я тащу ее в ванную. Потому что я хочу, чтобы наше утро начиналось именно так. Продуктивно.
После совместного душа идём завтракать. Выпив кофе, достаю телефон и открываю отчет безопасников. Смотрю на файл и думаю, что делать. Наконец, отправляю его Маше.
Она смотрит на экран своего телефона, а затем на меня и перестает жевать.
– Ты мне сообщение прислал?
– Да. Мои спецы восстановили твой аккаунт. И все сообщения на нем. Я хотел прослушать ту переписку, что мне показали в урезанном виде, потом решил, что нужно слушать вместе с тобой. А сейчас подумал, что давай ты сама решишь, что я должен услышать из того, что ты говорила. Если вообще должен.
– То есть, если я не захочу тебе ничего показывать, ты просто поверишь мне на слово? – вижу на лице Маши явное замешательство.
