Текст книги "Квинт Серторий. Политическая биография"

Автор книги: Антон Короленков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Остается нерешенным еще один вопрос: как складывались теперь отношения Сертория с пиратами? Из Плутарха следует, что они отправились на помощь Аскалиду, тогда как Серторий с ним воевал. Означало ли это разрыв? Думается, что киликийцы просто покинули его как неперспективного партнера. К тому же на поле боя он с ними, возможно, и не встречался, поскольку вел боевые действия на суше, а не на море.

В Тингисе (или, согласно Страбону, в Линксе) Серторий велел раскопать могилу Антея, знаменитого противника Геракла. Причиной этого, по словам Плутарха, было его недоверие к рассказам туземцев об огромном росте Антея. Но когда он обнаружил скелет в 60 локтей, то велел зарыть могилу, чем якобы «способствовал еще большему почитанию и славе Антея» (Plut. Sert., 9, 3). Страбон же, упоминая эту историю, относится к ней весьма скептически (XVII, 3, 8). По мнению И. Г. Гурина, мы впервые встречаемся с попыткой Сертория «использовать религиозные представления туземцев», к чему он прибегал потом не раз[329]329
  Гурин И. Г. Серторий в 82–81 гг. С. 9.


[Закрыть]. Думается, что Серторий сам постарался убедить местных жителей в том, что нашел могилу Антея (точнее, как полагает И. Г. Гурин, какого-либо местного божества), чей рост достигал 60 локтей. Здесь уместно вспомнить историю о нахождении Кимоном могилы Тесея, что снискало афинскому полководцу славу среди сограждан (Plut. Cimo, 8, 5–6). Что же касается сомнения Сертория в росте Антея, то этого он перед туземцами, надо полагать, не афишировал.

Дальнейшие события Плутарх описывает так: «Серторий раздумывал, куда ему теперь устремиться, лузитаны отправили к нему послов, приглашая его стать их вождем; опасаясь римлян, они искали себе предводителя, который был бы человеком достойным и опытным; узнав о характере Сертория от его спутников, лузитаны желали доверить свои дела ему и только ему» (Sert., 10, 1).

Долгое время это сообщение не вызывало сомнений у исследователей. А. Шультен даже писал, что «варвары положились на него, чужака-римлянина, чьи цели полностью отличались от их собственных, как на последнюю, посланную богами надежду»[330]330
  Schulten A. Sertorius. S. 53.


[Закрыть]. Но вот что любопытно: о «характере» (а также и об успехах) Сертория лузитаны узнали от его спутников, очевидно, специально посланных в Испанию с соответствующими целями. Так что речь шла об инициативе не лузитан, а самого римского полководца[331]331
  Гурин И. Г. Серторианское движение… С. 95.


[Закрыть].

Причины, побудившие Сертория заключить этот союз, очевидны: у него не хватало сил для самостоятельного наступления на сулланцев в Испании. Плутарх сообщает, что перед началом этого наступления он имел, помимо испанцев, только 2600 «римлян» и 700 ливийцев (Plut. Sert., 12, 2); часть воинов (вряд ли больше нескольких сотен) осталась в качестве гарнизона в Мавретании (Sall. Hist., I, 104). Следовательно, всего в распоряжении Сертория находилось максимум 4–5 тыс. чел. Таких сил для захвата иберийских владений Рима было явно недостаточно.

Как известно, союз с лузитанами дал некоторым современным историкам повод для новых обвинений полководца в измене или, по крайней мере, разрыве с отечеством[332]332
  Ihne W. Romiche Geschichte. Bd. VI. S. 17–18; Berve H. Sertorius. S. 216, 227; Carcopino J. Cesar. P. 543.


[Закрыть]. Думается, что более плодотворна иная постановка вопроса – о нетрадиционности действий Сертория. Принципиальным новшеством с его стороны было то, что он на определенное время превратил в свою опору лузитан – они предоставили ему 4700 воинов из 8000, имевшихся в его распоряжении (Plut. Sert., 12, 2), сделав возможным само наступление против сулланцев. Неважно, были ли лузитаны врагами Рима или нет – они составили большую часть армии, используемой во внутриримской распре. Надо заметить, что Серторий серьезно рисковал – если бы он поссорился с лузитанами, уже находясь на их территории, то оказался бы в крайне тяжелом положении.

Итак, мятежный проконсул получил возможность возвратиться в Испанию, чтобы использовать ее в борьбе с сулланцами. Он добивался этого целый год, дважды высаживаясь в Иберии, захватывая плацдармы на Питиусе и в Мавретании. Наконец удача улыбнулась ему. Правильно ли он поступил, развернув наступление на Испанию? Не стоило ли ему действительно укрыться на Островах Блаженных, удаленность которых сама по себе была немалой защитой? Но целью проскрипций было уничтожение осужденных, где бы они не находились[333]333
  Hinard F. Les proscriptions de la Rome republicaine. Rome 1985. P. 78–79.


[Закрыть], а Серторий попал в самый первый их список. К тому же если бы убийцы не поленились доплыть до Островов Блаженных (т. е. Мадейры или Канар), то бежать уже было бы некуда. Находясь же в Африке, он постоянно обращал бы на себя внимание сулланцев, которые в любой момент могли прислать куда более крупные силы, чем отряд Пакциана. Так не лучше ли нанести удар первым? Alea iacta est.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ОТ БЕЛОНА ДО ИБЕРА

Итак, добившись соглашения с лузитанами, Серторий оставил гарнизон в Тингисе и отбыл в Испанию. Как считал еще Моммзен, именно тогда он разбил в сражении близ Мелларии (совр. Тарифа) эскадру Котты (Plut. Sert., 12, 3)[334]334
  Моммзен Т. История Рима. Т. III. СПб., 1995. С. 18.


[Закрыть]. Если учесть, что мятежный полководец десантировался у Белона (совр. Болония, в 15 км от Тарифы) (см. ниже), то такая датировка вполне логична. Да и вообще гораздо вероятнее, что морская битва произошла до высадки Сертория в Испании, чем после нее[335]335
  См.: Grispo R. Dalla Mellaria a Calagurra: Un contributo per l'interpretazione della guerra sertoriana // NRS. V. 36. 1952. P. 1^2. N. 1.


[Закрыть]. Правда, И. Г. Гурин считает, что сражение состоялось уже после того, как повстанцы закрепились на юге Иберии – прежде у них не было боевых кораблей, да и Меллария лежит к востоку от трассы Тингис – Белон[336]336
  Гурин И. Г. О вступлении южной Испании в Серторианскую войну // Вестник СамГУ. 1996. № 1. С. 102–104.


[Закрыть]. Однако тут же признаются случайности войны на море, а что до кораблей, то здесь допустимы самые различные гипотезы – мы не знаем, какие суда мог нанять Серторий и из чего состояла эскадра Котты. Плутарх сообщает только о факте битвы и победе марианского проконсула, остальное же может быть лишь предметом догадок.

Серторий высадился близ уже занятой лузитанами горы Беллеи, т. е. близ Белона (см.: Sall. Hist., I, 105)[337]337
  К. Крист ошибочно называет местом высадки Сертория Гадес (Christ К. Krise und Untergang der römischen Republik. Darmstadt, 1979. S. 235).


[Закрыть]. Именно к этому моменту обычно относят сообщение Саллюстия о панике среди местных жителей[338]338
  Maurenbrecher B. Commentarii // Sallustii Crispi historiarum reliquiae. Fasc. II. Lipsiae, 1893. P. 46–47.


[Закрыть]; утверждали, будто «волнами океана принесено пятьдесят или более тысяч врагов и что это невиданные чудовища, питающиеся телами людей» (I, 107. – Здесь и далее «История» Саллюстия дается в пер. В. С. Соколова). Возможно, причиной столь нелепой молвы стало присутствие в войсках Сертория мавров, тревоживших южную Испанию своими набегами. Не исключено, что мятежный полководец сам пустил слух о многочисленности своих сил, чтобы дезинформировать сулланские власти и беспрепятственно добраться до Лузитании. А ужас перед вторжением якобы несметных полчищ неизвестного врага превратил серторианцев в воображении провинциалов в людоедов.

Не вполне понятно, каковы были положение и цели тех лузитанских общин, которые пригласили Сертория в качестве военного вождя. Моммзен считал, что лузитаны лишь номинально признавали власть римлян, а на деле постоянно воевали с ними, и пригласили Сертория командовать ими в этих столкновениях[339]339
  Моммзен Т. История Рима. Т. III. С. 18.


[Закрыть]. Другие ученые считают, что лузитаны восстали против римлян с целью свержения римского владычества как такового[340]340
  Ihne W. Römische Geschichte. Bd. VI. Leipzig, 1886. S. 17–18; Curchin L. Roman Spain: Conquest and Assimilation. L. etc., 1991. P. 42.


[Закрыть] или добиваясь прекращения произвола и вымогательств со стороны римлян[341]341
  Greenhalgh P. A. L. Pompey: The Roman Alexander. L., 1980. P. 42.


[Закрыть]. Весьма своеобразную позицию занимает Ф. О. Спанн. Он полагает, что лузитаны не восставали против римлян – освободительную войну против соотечественников Серторий возглавить не пожелал бы, а лишь не хотели принимать нового наместника, предпочитая в качестве такового видеть Сертория, известного мягкостью по отношению к провинциалам[342]342
  Spann Ph. O. Quintus Sertorius and the Legacy of Sulla. Fayetteville, 1987. P. 59–60.


[Закрыть]. К. Ф. Конрад допускает, что лузитаны опасались карательной экспедиции нового наместника Дальней Испании Л. Фуфидия, но отмечает при этом отсутствие сколь-либо определенной информации[343]343
  Konrad C. F. Plutarch's Sertorius. A Commentary. Chapel Hill; L., 1994. P. 116–117.


[Закрыть]. Действительно, Плутарх излагает события очень туманно, говоря лишь о страхе лузитан перед римлянами (προς τον απο ''Ρωμαιων φοβον) и ничего более (Plut. Sert., 10,1). Неизвестна даже степень зависимости местных общин от завоевателей. Учитывая, однако, что покорение Лузитании продолжалось еще не один год, можно согласиться с версией Конрада.

Плутарх пишет, будто Серторий действовал среди лузитан как стратег-автократор (Sert., II, 1). Однако из дальнейшего изложения не видно, чтобы он обладали какими-либо полномочиями в отношении лузитан, кроме военных. Очевидно, Плутарх приписал ему власть, которую мятежный проконсул обрел впоследствии, когда захватил значительную часть Пиренейского п-ва[344]344
  Гурин И. Г. Серторий во главе Серторианского движения // История и историография зарубежного мира в лицах. Вып. III. Самара, 1998. С. 23–24.


[Закрыть].

Для укрепления своего авторитета Серторий стал выдавать себя за человека, общающегося с богами. Некий туземец, Спан, подарил ему (как следует из Плутарха, в надежде на вознаграждение) лань белой масти. Приручив животное, римлянин стал выдавать его за дар Дианы и уверял, что через нее боги сообщают ему об опасности или, напротив, об успехах его военачальников (Plut. Sert., 11; Арр. ВС, I, 110; Front., I, 11, 13; Gell., XV, 22,3–9; Plin. NH, VIII, 117; Val. Max., I, 2, 4). Иногда в этом видят проявление романтизма Сертория[345]345
  Чернышев Ю. Г. Социально-утопические идеи и миф о «золотом веке» в Древнем Риме. Ч. I. Новосибирск, 1994. С. 76, 158. Прим. 82.


[Закрыть], но правильнее было бы, очевидно, объяснить использование в качестве священного животного именно лани тем, что ее культ был широко распространен на Пиренейском п-ве[346]346
  Blazquez J. М. Religiones prerromanas. Madrid, 1983. P. 244–247.


[Закрыть]. По мнению Л. Парети, римлянин почитался туземцами наравне с богами и входил в состав местного пантеона[347]347
  Pareti L. Storia di Roma e del mondo Romano. V.III. Torino, 1953. P. 664.


[Закрыть]. Однако такая точка зрения представляется ошибочной[348]348
  Gaggero G. Sertorio е gli Iberi // Contributi di storia antica in onore di Albino Garzetti. Genova, 1977. P. 138. N. 2.


[Закрыть]. Скорее речь может идти о почитании Сертория как героя-пришельца, чем как бога, что имело место уже в конце III в. со Сципионом Африканским[349]349
  Etienne R. Le culte imperial dans la peninsule Iberique d'Auguste ä Diocletien. P., 1958. P. 99–101.


[Закрыть]. Но в любом случае благодаря описанному трюку Серторию удалось повысить свой авторитет в глазах лузитан и увеличить число своих союзников[350]350
  Той же цели, по мнению К. Ф. Конрада, служил рассказ об Островах Блаженных – обиталище мертвых, связь с которым дополняла «богоподобный» образ Сертория (Konrad С. F. Plutarch's Sertorius. P. 109). Такая трактовка представляется, однако, слишком умозрительной.


[Закрыть].

Однако и после этого мятежного проконсула поддерживали всего 20 лузитанских «полисов» (Plut. Sert., 12, 2), под которыми одни ученые понимают просто туземные общины[351]351
  Моммзен Т. История Рима. Т. III. С. 18.


[Закрыть], другие – укрепленные пункты (vici, castella)[352]352
  Garcia Mord F. Sertorio frente a Metelo (79–78 а. С.) // II Congresso Peninsular de Historia Antigua. Actas. Coimbra, 1993. P. 377–378.


[Закрыть]. Вернее, по-видимому, первое толкование – в той ситуации важны были общины, поставлявшие воинов, а не укрепленные места. Независимо от того, как понимать в данном случае термин «полис», силы Сертория были весьма ограниченными: 2600 человек, «которых он называл римлянами (ους ωνομαζε ''Ρωμαιους)», 700 ливийцев, 4000 пеших и 700 конных лузитан, т. е. всего 8000 человек (loc. cit.). Не вполне понятно, кто подразумевается под теми, кого Серторий «называл римлянами». По мнению Моммзена, значительную часть их составляли перебежчики из отряда Пакциана или африканцы, вооруженные по римскому образцу[353]353
  Моммзен Т. История Рима. Т. III. С. 18.


[Закрыть]. Э. Габба же считает, что речь идет о римлянах и италийцах, названных одним именем, коль скоро они противопоставлены лузитанам и ливийцам[354]354
  Gabba Е. Le origini della guerra sociale e la vita politica romana dopo l'89 A.C. // Athenaeum. N. S. V. 32. 1954. P. 307.


[Закрыть]. Ю. Б. Циркин допускает, что часть их была испанцами, получившими от Сертория права римского гражданства[355]355
  Циркин Ю. Б. Движение Сертория // Социальная борьба и политическая идеология в античном мире. Л., 1989. С. 159.


[Закрыть]. Вероятно, в войске находились и римляне, и италийцы, и испанцы, получившие гражданство и превращавшиеся таким образом в римлян, что давало основания противопоставить всю эту группу ливийцам и лузитанам. Что же касается африканцев, которые могли быть вооружены по римскому образцу, то данное обстоятельство недостаточно, чтобы идентифицировать их с римско-италийскими и романизованными испанскими воинами.

Итак, в 80 г.[356]356
  Stahl G. De bello Sertoriano. Diss. Erlangen, 1907. P. 44.


[Закрыть] Серторий начал наступление на провинцию, имея всего лишь 8 тыс. чел. Плутарх пишет, будто в обеих провинциях ему противостояли 120 тыс. пехотинцев, 6 тыс. всадников и 2 тыс. лучников и пращников (Sert., 12, 2). Однако здесь греческий автор явно допускает характерное для него смещение в хронологии[357]357
  Кунина З. М. Проблема Серторианской войны в античной историографии // Вопросы источниковедения и историографии всеобщей истории. Днепропетровск, 1970. С. 139.


[Закрыть], описывая ситуацию 74 г., когда в Испании находилось более 10 легионов[358]358
  Brunt P. A. Italian Manpower. 225 В. С. – A. D. 14. Oxford, 1987. Р. 471.


[Закрыть]. Под командованием пропретора Hispania Ulterior Луция Фуфидия находилось, судя по данным Саллюстия (Hist., I, 108), не менее 2 легионов (вряд ли, впрочем, и более). Если учесть, что наместник наверняка располагал и вспомогательными отрядами (auxilia), то его силы выглядят весьма внушительно – 15–20 тыс. чел. Однако мы не знаем реальной численности ни легионов, ни auxilia Фуфидия; не исключено, что в распоряжении пропретора на момент битвы с Серторием находилось не более 10–12 тыс. чел. Похоже, наместник не вполне владел ситуацией в провинции, коль скоро позволил лузитанам захватить гору Беллею (т. е. совершить достаточно глубокое вторжение в Бетику), а Серторию – пройти в Лузитанию. Возможно, это ободрило мятежного полководца и он, пренебрегая численным перевесом врага, решился нанести удар.

Первое известное нам сухопутное сражение Серторианской войны произошло на берегах Бетиса (совр. Гвадалквивир), по-видимому, близ Гиспалиса (совр. Севилья)[359]359
  Schulten A. Sertorius. Leipzig, 1926. S. 56. Anm. 282.


[Закрыть]. Вероятно, именно к нему относится сохранившийся фрагмент «Истории» Саллюстия: «Вскоре прибывший с легионами Фуфидий, увидав столь высокие берега реки и всего одну переправу, очень трудную для сражающихся, признал, что все благоприятствует больше врагу, чем его людям» (I, 108)[360]360
  Maurenbrecher G. Commentarii. P. 44.


[Закрыть]. Если Фуфидий, несмотря на невыгодность позиции, все же дал бой, то неудивительно, почему потерпел поражение и потерял убитыми 2000 одних только римлян (Plut. Sert., 12, 3).

Последующие события вызывают разногласия у историков[361]361
  Иногда считается, что именно после битвы при Бетисе в провинции и распространились слухи, упомянутые Саллюстием (Hist., I, 107; Bischoff В., Bloch Н. Das Wiener Fragment der «Historiae»(P.Windob.L117) //WS. N. F. Bd. 13(92). 1979. S. 127–129; Konrad C. F. Plutarch's Sertorius. P. 130). Но подобная паника более объяснима сразу после высадки повстанцев, когда о них еще было ничего неизвестно.


[Закрыть]. Некоторые из них считают, что после битвы Серторий ушел в Лузитанию – собственно, само сражение, по их мнению, состоялось на пути туда, и Фуфидий преграждал повстанцам путь[362]362
  Schulten А. Sertorius. S. 56; Spann. Quintus Sertorius… Р. 58.


[Закрыть]. Но ничем не доказывается, что мятежный проконсул сначала побывал в Лузитании и лишь потом нанес удар по провинции. К. Нойман же, напротив, предполагал, что благодаря победе на Бетисе мятежный полководец захватил плацдарм (Raum) на территории Дальней Испании[363]363
  Neumann К. Geschichte Roms während des Verfalles der Republik. Bd II. Breslau, 1884. S. 27.


[Закрыть]. Однако доказательств в пользу своей позиции ни тот, ни другой ученый не привели. Наиболее подробно разобрал этот вопрос И. Г. Гурин. По его мнению, Серторий овладел не просто плацдармом, а большей частью Hispania Ulterior[364]364
  Гурин И. Г. О вступлении… С. 100–107.


[Закрыть]. Наиболее убедительные аргументы исследователя таковы. Прежде всего он отмечает, что Серторий не мог не воспользоваться одержанной победой. Кроме того, вряд ли была бы нужда в отправке в Испанию в 79 г. такого выдающегося военачальника, как Метелл Пий, если бы Серторий оставался в пределах Лузитании. Любопытно, то в 81 г., когда марианский проконсул владел Ближней Испанией, Сулла отправил против него Анния Луска, не числившегося среди лучших полководцев Рима. Наконец, Бетика была обложена Метеллом Пием контрибуцией (Ps.-Caes. Hisp., 42, 2) – явно с целью наказать ее за первоначальную поддержку Сертория.

Аргументы ученого представляются нам убедительными. К ним можно добавить следующие соображения. Если бы введенные Метеллом дополнительные налоги имели целью покрытие военных расходов, как полагал Р. Тувено[365]365
  Thouvenot R. Essai sur la province romaine de Betique. Р., 1940. Р. 137.


[Закрыть], то вряд ли бы она выплачивалась в течение 10 лет по окончании войны, пока ее не отменил Цезарь (loc. cit.). Здесь явно напрашивается параллель с контрибуцией, наложенной Суллой на города Азии за поддержку ими Митридата (Plut. Sulla, 25,2; Luc, 4,1). Дополнительным аргументом в пользу захвата повстанцами значительной части Hispania Ulterior служит серторианская чеканка в Урсоне, Белоне, Миртиле (если, правда, верна аттрибуция соответствующих монет)[366]366
  Crawford М. H. Coinage and Money under the Roman Republic: Italy and the Mediterranean Economy. L., 1985. P. 211.


[Закрыть].

Итак, ряд районов южной Испании на время оказался в руках Сертория. Данных о сопротивлении ему со стороны местного населения нет, однако это не значит, что оно оказывало ему поддержку. Дальнейшие события свидетельствуют скорее об обратном (см. ниже). Просто провинциалы предпочли покориться сильнейшему, за что впоследствии и были наказаны контрибуцией.

Положение на Пиренейском п-ове встревожило Суллу. Только что, казалось бы, закончившаяся гражданская война разгоралась с новой силой. На борьбу с Серторием диктатор направил в качестве проконсула Дальней Испании[367]367
  Broughton Т. R. S. The Magistrates of the Roman Republic. V. II. Atlanta, 1984. P. 83.


[Закрыть] своего коллегу по консулату 80 г., одного из лучших римских полководцев того времени Квинта Цецилия Метелла Пия.

Под его командованием находилось не менее 2 легионов (см.: Sall. Hist., I, 119), однако вполне вероятно, что их было 3 или даже 4, поскольку, как указывает П. А. Брант, выступивший в 78 г. против повстанцев наместник Нарбонской Галлии Луций Манлий располагал 3 легионами (Oros., V, 23, 4), Метелл же вряд ли имел меньше[368]368
  Brunt P. A. Italian Manpower. P. 471.


[Закрыть]. Возможно, в оперативном подчинении ему находился наместник Hispania Citerior Марк Домиций Кальвин, поскольку Саллюстий сообщает, что Метелл вызвал его «из Ближней Испании со всеми войсками, которые тот подготовил» (Hist., I, 111). Не исключено, впрочем, что проконсул Hispania Ulterior поступал так на основании своей auctoritas, а не каких-то официальных полномочий. Серторию угрожала опасность быть разгромленным силами наместников обеих провинций, состоявшими, по некоторым оценкам, не менее 40 тыс. одних только легионеров, не считая вспомогательных войск[369]369
  Schulten A. Sertorius. S. 63–64; Van Ooteghem J. Pompee le Grand, bätisseur d'empire. Bruxelles, 1954. P. 100.


[Закрыть].

Что же мог им противопоставить Серторий?

По мнению Шультена, после победы над Фуфидием численность армии восставших осталась неизменной, по-прежнему насчитывая 8 тыс. чел.[370]370
  Schulten A. Sertorius. S. 64–65.


[Закрыть], что, однако, кажется нам в высшей степени маловероятным. По мнению Ф. О. Спанна, Серторий постепенно увеличил свои силы не менее чем до 20 тыс. чел.[371]371
  Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 66.


[Закрыть] Ученый указывает, что вскоре Серторий пошел на разделение сил и часть их передал квестору Л. Гиртулею для похода в Ближнюю Испанию, где тот разгромил проконсула Домиция Кальвина (Plut. Sert., 12, 3; Eutr., VI, 1, 2), располагавшего в соответствии со своим рангом не менее чем 2 легионами[372]372
  Brunt P. A. Italian Manpower. P. 471.


[Закрыть]. Успех над ним был бы невозможен, если бы Гиртулей, согласно мнению Шультена, имел всего лишь 5000 воинов (3000 – у Сертория)[373]373
  Schulten A. Sertorius. S. 64.


[Закрыть]. Аргументация Спанна представляется нам обоснованной. Можно, конечно, допустить, что Гиртулей пополнил свои войска на месте за счет наиболее враждебных римлянам кельтиберских общин и лишь потом вступил в бой с Домицием, но это было бы слишком рискованно – наместник Hispania Citerior мог вынудить его к битве раньше. Поэтому более вероятно, что под командованием квестора еще в начале похода находилась сравнительно многочисленная армия. Следует отметить, что образоваться она могла, скорее всего, за счет провинциалов[374]374
  Гурин И. Г. О вступлении… С. 106.


[Закрыть], поскольку являться с большим количеством лузитан в Ближнюю Испанию, где жили враждебные им кельтиберы, было явно рискованно.

Ход боевых действий в 79–77 гг. известен лишь в самых общих чертах. На сей счет мы располагаем лишь разрозненными фрагментами «Истории» Саллюстия (I, 110–121; 123; II, 28), рассказом Плутарха (Sert., 12, 4–13, 6), неясным упоминанием у Флора (III, 22, 7), а также некоторыми археологическими и топонимическими данными. Саллюстий упоминает о взятии безымянным полководцем города Дипоны, о прибытии в Конистургу неизвестного военачальника к своим легионам, о разорении сельской местности одной из воюющих сторон, о городе Укубе (в связи с чем – непонятно), о вызове Домиция Кальвина с его войсками – несомненно, Метеллом – и о зимовке последнего в Кордубе. Плутарх сообщает о поражении и гибели легата Метелла Тория Бальба, подробно описывает партизанскую тактику Сертория и рассказывает о неудаче Метелла при осаде Лангобриги. Флор упоминает о гибели Тория и Домиция на р. Ана (совр. Гвадиана). Сохранились названия некоторых населенных пунктов – Кастра Цецилиа (к северо-западу от Касереса), Вик Цецилий (совр. Баньос), Цецилиа Метеллин (совр. Медельин), Цецилиана (совр. Сетубаль), которые, как обычно предполагается, связаны с нахождением там армии Метелла Пия. В Кастра Цецилиа раскопан зимний лагерь последнего, вмещавший 2 легиона с auxilia. Кроме того, здесь было обнаружено немало монетных кладов, относимых к 79–78 гг. в том же Кастра Цецилиа, под Укубой (близ Кордубы), в Эль Сентенильо[375]375
  Правда, X. М. Бласкес связывает клады в Эль Сентенильо с восстанием в Кастулоне в 90-х гг., подавленным Серторием (Blazquez J. М. Die Stadt Castulo (Hispanien) in der Kaiserzeit // Romanitas – Christianitas. B.; N. Y., 1982. S. 736).


[Закрыть], Торре де Хуан Абад, Вальдесалоре, Бехаре[376]376
  Schutten A. Sertorius. S. 72; Thouvenot R. Essai… P. 135. N. 4; Garcia Mora F. Sertorio… P. 393–394.


[Закрыть]. Эти клады, по мнению историков, свидетельствуют о страхе местных жителей перед военной опасностью. Какие же выводы делаются учеными на основании столь разрозненных данных?

Обычно предполагается, что войско легата Метелла Тория Бальба было выслано на помощь наместнику Дальней Испании, но по дороге разгромлено. Сам же Метелл совершил в 79–77 гг. ряд походов в Лузитанию, взял Дипону, Конистургу, неудачно осаждал Лангобригу (или Лакобригу). Однако справиться с Серторием, умело применявшим методы партизанской борьбы, он не смог и в 77 г. перешел к обороне, проведя зиму 77/76 гг. в Кордубе[377]377
  Stahl G. De bello Sertoriano. P. 47–5 1; Schulten A. Sertorius. S. 63–73; Thouvenot R. Essai… P. 135–136; Spann Ph. O. Quintus Sertorius… P. 64–72; Garcia Mora F. Sertorio… P. 380–398.


[Закрыть].

Эта реконструкция аргументируется следующим образом. Плутарх (Sert., 12,4) сообщает, что Торий был послан Метеллом во главе войска, место же его поражения на основании упоминавшегося сообщения Флора (III, 22, 7) и данных Фронтина (IV, 5, 19) об осаде Гиртулеем Консабуры (совр. Консуэгра) приблизительно локализуется верховьями р. Ана, на границе обеих провинций. Гиртулей же, как известно, разбил наместника Hispania Citerior, а потому можно предположить, что Торий был направлен именно против него на подмогу Домицию[378]378
  Stahl G. De bello Sertoriano. P. 47; Schulten A. Sertorius. S. 64.


[Закрыть]. Что же касается походов Метелла в Лузитанию, то в пользу этого говорят данные Саллюстия о взятии кем-то из полководцев Дипоны и прибытии одного из них в Конистургу к своим легионам (Sall. Hist., I, 113 и 119). В обоих случаях, по общепринятому мнению, имеется в виду Метелл. Дипона находилась в Лузитании (Itin. Ant., 418, 3), которая, как известно, поддерживала Сертория, а потому брать ее мог только Метелл. В случае же с Конистургой упоминаются легионы, которых у Сертория тогда еще, по всей видимости, не было, что также свидетельствует в пользу идентификации неизвестного полководца с сулланским проконсулом Hispania Ulterior[379]379
  Maurenbrecher В. Commentarii. Р. 48, 50.


[Закрыть]. Кроме того, населенные пункты, в название которых входит имя Метелла, а также то, что через них еще в древности пролегала дорога, дали основания Шультену для вывода о действиях армии последнего по линии Метеллин – Кастра Цецилиа – Вик Цецилий, что свидетельствует о его глубоком проникновении на территорию Лузитании. Найденный же в районе Укубы, т. е. в самом центре Бетики, клад свидетельствует, по мнению немецкого ученого, о том, что ее жители опасались вторжения Сертория, который, впрочем, так далеко в провинцию не проник[380]380
  Schulten A. Sertorius. S. 66, 72.


[Закрыть].

Иную интерпретацию предложил И. Г. Гурин. Он считает, что Саллюстиева Дипона не может быть идентифицирована с одноименным пунктом в «Итинерарии Антонина», представлявшим собой лишь станцию на дороге между Эмеритой и Эборой, тогда как Саллюстий говорит о Дипоне как о «сильном городе (urbs valida)». Таковой могла быть скорее карпетанская Дипона (Liv., XXXIX, 30, 2), упомянутая вместе с Толетом, несомненно, крупным центром Карпетании. Поскольку никаких других пунктов при этом не называется, можно думать, что речь идет о городах сопоставимого масштаба. К тому же, учитывая разницу в развитии Лузитании и Карпетании, логичнее отнести характеристику urbs valida к карпетанской, а не лузитанской Дипоне.

Что же касается Метеллина и Вика Цецилия, то они могли быть построены и другими Метеллами, коих немало сражалось на Пиренейском п-ве[381]381
  Эта гипотеза вряд ли обоснованна: почти все известные нам Метеллы были наместниками Ближней, а не Дальней Испании.


[Закрыть]. К тому же известно, что после гибели Сертория в 73 г. Метелл вернулся из Ближней Испании, где тогда находился, в «другую Иберию» (Арр. ВС, I, 115), т. е., очевидно, в Дальнюю Испанию. В Италию он возвратился лишь в 71 г. Причиной столь длительной его задержки стала, по всей вероятности, борьба с лузитанами, над которыми, собственно, Метелл и праздновал триумф. Добиться полной победы над ними ему не удалось, поскольку окончательно они были покорены значительно позднее, а потому логично предположить, что Метеллин, Кастра Цецилиа и Вик Цецилий были построены не в 79–77, а в 73–71 гг.

В целом И. Г. Гурин принимает мнение А. Шультена о том, что клад близ Укубы объясняется страхом населения перед Серторием, но вносит одну важную поправку. Если Серторий, как считает А. Шультен, находился в Лузитании и вел там бои с армией Метелла во главе всего нескольких тысяч человек, то вряд ли он мог создать угрозу городу, расположенному в центре провинции. Но такая угроза вполне могла возникнуть, если бои шли не в глубине Лузитании, а в самой Бетике.

Таким образом, по мнению Гурина, армия Метелла в 79–77 гг. находилась на северо-восточной границе Дальней Испании (Дипона), в южной Лузитании (Лангобрига, Конистурга) и в Бетике (Кордуба, Укуба). Именно там, а не в глубине Испании, в основном и шли бои[382]382
  Гурин И. Г. О действиях армии Цецилия Метелла во время Серторианской войны // Проблемы истории и историографии зарубежного мира. Самара, 1994. С. 3–5, 10.


[Закрыть]. При этом большая часть Бетики до 76 г. оставалась в руках повстанцев[383]383
  Он же. Серторианское движение в Испании (82–71 гг. до н. э.). Канд. дисс. Куйбышев, 1986. С. 59.


[Закрыть], что объясняется поддержкой ее населения. Аргументьг в пользу последнего утверждения таковы. Еще во время второй высадки Сертория в Испании (Plut. Sert., 8) жители Бетики не донесли на него наместнику и не напали на него сами, как то сделали мавретанцы. Только за счет обитателей южной Испании Серторий мог пополнить свою армию перед битвой с Фуфидием и одержать в ней победу. Наконец, без поддержки населения Бетики он не мог бы вести на ее территории партизанскую войну[384]384
  Он же. О вступлении… С. 102–106.


[Закрыть].

Подобная интерпретация, однако, представляется нам ошибочной. Обратимся к тексту Плутарха. Он пишет, что Метеллу приходилось «вести войну с человеком отважным, избегавшим открытого сражения и к тому же чрезвычайно быстро передвигавшимся благодаря подвижному легковооруженному испанскому войску. Тактика, к которой привык сам Метелл, […] оказалась непригодной для горных переходов и для столкновений с быстрыми, как ветер, воинами, когда без конца приходилось преследовать и убегать. […] Серторий лишал римлян воды и препятствовал подвозу продовольствия; когда они продвигались вперед, он ускользал с их дороги, но стоило им стать лагерем, как он начинал их тревожить; если они осаждали какой-нибудь город, появлялся Серторий и в свою очередь держал их в осаде, создавая нехватку в самом необходимом» (Plut. Sert., 12,5; 13,3).

Перед нами – описание традиционной для лузитанских племен «герильи». Судя по тексту, речь идет не о густонаселенной и богатой местности, какой была Бетика, а о краях безлюдных и диких, очень похожих на тогдашнюю Лузитанию. Кроме того, для удачного проведения «малой войны» требуется отличное знание местности, а лузитанские воины Сертория, несомненно, лучше знали родные края, чем территорию Бетики. К тому же партизанская тактика имела шансы на успех лишь при поддержке местных жителей, на которую Серторий мог рассчитывать в Лузитании, но никак не в Бетике. Население последней страдало от набегов лузитан и вряд ли могло симпатизировать Серторию – их предводителю. Полностью же избавиться от лузитан для обеспечения поддержки жителей Бетики Серторий вряд ли мог. Да и вообще непонятно, чем он мог прельстить провинциалов. Конечно, они страдали от произвола наместников, но вряд ли настолько, чтобы ради них идти на лишения и смерть, сопутствующие войне. Их вступление в армию Сертория еще до битвы при Бетисе и того менее вероятно – приток добровольцев если и был, то скорее после сражения, в котором мятежный проконсул доказал свою военную состоятельность. Но если кто-то из провинциалов и пополнил ряды инсургентов (что вполне возможно), то это еще не говорит о поддержке большинства их земляков – речь могла идти всего о нескольких тысячах волонтеров. Поведение же жителей Бетики во время второй высадки Сертория в Иберии говорит лишь об их нейтралитете, не более.

Не вызывает сомнения тот факт, что Метелл вторгся на территорию Бетики, значительную часть которой, как говорилось выше, контролировал Серторий. Сохранил ли последний власть над ней, как считает И. Г. Гурин? Думается, что большинство ее районов, занятых им в 80 г. (если вообще не все), он потерял. Плутарх прямо указывает, что мятежный полководец избегал в этот период сражений с Метеллом (Plut. Sert., 12, 5), эффективно же вести партизанскую войну в Бетике, как мы постарались показать выше, он не мог. Местное население, судя по всему, сулланским войскам сопротивления также не оказывало. Более того, впоследствии жители Кордубы даже воздавали Метеллу триумфаторские почести после его побед (см. ниже). Вряд ли в этом можно усмотреть только лицемерие провинциалов, желавших подольститься к проконсулу, поскольку его приезд вызвал всеобщее и неподдельное воодушевление (Sall. Hist., II, 70, 1). К тому же, когда Метелл после долгих и тяжелых боев перешел в контрнаступление и уничтожил армию Гиртулея под Италикой в 75 г., то он сумел это сделать, несомненно, лишь усилив свою армию. А если учесть, что подкреплений из Рима он не получал, то увеличить ее он мог только за счет местных жителей[385]385
  Гурин И. Г. Серторианское движение… С. 57.


[Закрыть]. Все это говорит о поддержке последними Метелла и, соответственно, их неблагоприятном отношении к Серторию, который не мог вызывать их симпатий, являясь в глазах населения Бетики предводителем грабивших провинцию лузитан.

Таким образом, можно считать, что мятежный полководец без особого сопротивления оставил Бетику – всю или почти всю. Поэтому вряд ли справедливо утверждение, что во время кампании 79 г. Метелл лишь «бесполезно растратил свое войско»[386]386
  Garcia Mora F. Sertorio… P. 395.


[Закрыть] – о его потерях, кстати сказать, ничего конкретного неизвестно. Другое дело, что ему не удалось разгромить при этом основные силы повстанцев. В «малой войне» он имел мало шансов на успех, поскольку лузитаны были враждебны римлянам. По-видимому, именно тогда произошел знаменитый эпизод с могучим и хилым конями: варвары требовали от Сертория напасть на врага, а он считал момент для атаки неподходящим, но вынужден был смириться с их своеволием – очевидно, иного выхода не было. Когда испанцы атаковали врага, они потерпели поражение и спаслись от полного разгрома только благодаря помощи Сертория. Вскоре после боя он велел вывести перед варварами двух коней – большого, сильного, и тощего, слабого. Первого вел хилый, тщедушный человек, второго – высокий и сильный. Здоровяку приказали выдернуть хвост тощему коню разом, а слабому человеку выщипать хвост его лошади по волоску. Естественно, первый ничего не смог сделать, а второй легко справился со своей задачей. После этого Серторий выступил с речью, где объяснил смысл своего нехитрого трюка: римлян трудно разбить в большом сражении, но можно одолеть по частям (Plut. Sert., 16; Front., I, 10, 1–2; IV, 7, 6; Val. Max., VII, 3, 6). И. Г. Гурин видит в этом эпизоде стремление туземцев к независимости от Сертория, коль скоро они вступили в бой вопреки его воле[387]387
  Гурин И. Г. Серторий во главе… С. 23.


[Закрыть]. Однако источники единодушно говорят об элементарной недисциплинированности лузитан. Любопытно резюме Плутарха: «Всякий раз придумывая такие убедительные примеры, Серторий учил варваров выжидать благоприятных обстоятельств» (Sert., 16, 5). Иначе говоря, римлянин так и не сумел добиться от лузитан должного повиновения, если ему приходилось сдерживать их не приказом, а разъяснениями[388]388
  Нередко этот эпизод относят ко времени операций Сертория в Ближней Испании, как то можно заключить из Плутарха (Schulten А. Sertorius. S. 81; Гурин И. Г. Серторий во главе… С. 23). Однако у Валерия Максима Серторий назван в данном случае dux lusitanorum, поэтому правы те авторы, которые относят этот сюжет ко времени боев в Лузитании (Grispo R. Dalla Mellaria a Calagurra. P. 195. N. 3; Pareti L. Storia di Roma… V. III. P. 667).


[Закрыть].

Ученые посвятили немало сил, чтобы выяснить, как конкретно протекали боевые операции в Лузитании, пытались определить направление и последовательность походов повстанцев и войск сената, ссылаясь на данные нарративных источников, археологии, топографии, топонимики. Подобных гипотез великое множество, их пересказ и анализ заняли бы слишком много времени, но не привели бы к прояснению картины, поскольку все они основаны на массе допущений.