Текст книги "Квинт Серторий. Политическая биография"

Автор книги: Антон Короленков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

В лице Дидия нурсиец, надо думать, обрел нового патрона. Следует отметить, что тот был в тесных отношениях с Цепионами – разбитого при Араузионе консула 105 г. он пытался в свое время защитить от осуждения, за что подвергся насилию (Cic. De or., II, 197)[108]108
  Циркин Ю. Б. Движение Сертория // Социальная борьба и политическая идеология в античном мире. Л., 1989. С. 145.


[Закрыть]. Кроме того, как указывает Ф. О. Спанн[109]109
  Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 175. N. 25.


[Закрыть], Квирина, в состав которой входила Нурсия, была трибой Г. Дидия – возможно, отца консула 98 г.[110]110
  Taylor L. R. The Voting Districts… P. 210.


[Закрыть] Б. Р. Кац предполагал даже, что Серторий воевал под командованием Дидия еще во время его фракийских походов[111]111
  Katz B. R. Notes… P. 52.


[Закрыть], но в источниках данных об этом нет.

В известной мере участие в операциях в Иберии предопределило дальнейшую судьбу Сертория. Несомненно, с учетом приобретенного там опыта он будет назначен впоследствии наместником Ближней Испании[112]112
  Badian E. Foreign Clientelae (264–70 В. C). Oxford, 1984. P. 269.


[Закрыть]. Именно Пиренейский п-ов изберет он для борьбы с сулланцами. Испания станет свидетельницей его славы и гибели.

Серторий, по-видимому, более десяти лет не покидавший военной службы, стал настоящим homo militaris[113]113
  Harmand J. L'armée et le soldat à Rome de 107 à 50 av. n. e. P., 1967. P. 387–388, 441.


[Закрыть]. Само это наименование, не раз встречающееся в источниках I в. для обозначения «кадровых» военных, весьма симптоматично: оно явно контрастировало с прежним обычаем, «который, рассматривая военную службу как часть гражданского долга, не мог отделять человека политического от военного и наоборот»[114]114
  Gabba E. Esercito e società nella tarda repubblica Romana. Firenze, 1973. P. 88.


[Закрыть]. Но это отнюдь не значит, что суровые homines militares не мечтали о политической карьере. Напротив, они, как правило, для того и проводили долгие годы в походах и битвах, чтобы затем начать восхождение по cursus bonorum.

Не был в этом смысле исключением и Серторий. По возвращении в Италию он добился избрания в квесторы (Plut. Sert., 4, 1) – надо полагать, при поддержке своего патрона Дидия. Для него это был важный успех – с квестуры начинался cursus honorum, поскольку она открывала дорогу в сенат[115]115
  Трухина H. H. Политика и политики… С. 26.


[Закрыть].

В 91 г. началась Союзническая война. Из сообщения Плутарха неясно, в каком году – 91 или 90 – был Серторий квестором, но это, в сущности, ни на что не влияет. Зато известно, что исполнял он свою должность в Цизальпийской Галлии, занимаясь формированием воинских отрядов и заготовкой оружия. Нурсиец «проявил в этом деле такое рвение и стремительность (особенно если сравнивать с медлительностью и вялостью других молодых военачальников), – пишет Плутарх, – что приобрел добрую славу человека деятельного». Затем он принимал непосредственное участие в боях и лишился в одном из них глаза, чем впоследствии гордился как знаком доблести[116]116
  См.: Махлаюк А. В. Армия… С. 165. Прим. 65.


[Закрыть] и из-за чего его сравнивали с Ганнибалом. Своими подвигами, если верить Плутарху, Серторий снискал себе славу и популярность; когда он «появился в театре, его встретили шумными приветственными кликами, – а это нелегко было заслужить даже людям, которые намного превосходили его возрастом и славой» (Plut. Sert., 4, 1–3; Sall. Hist., I, 88–89). П. Тревес усомнился в достоверности этого пассажа, считая, что он призван объяснить доблесть Сертория в будущем[117]117
  Treues P. Sertorio // Athenaeum. N. S. V. 10. 1932. P. 131.


[Закрыть], но такой скептицизм кажется нам излишним. Вероятно, Плутарх не отказал себе в удовольствии преувеличить популярность героя, однако полностью отвергать на этом основании его сообщение вряд ли корректно.

Но Союзническая война принесла Серторию не только славу. В 90 г. пал в бою Квинт Сервилий Цепион, сын консула 106 г. (Арр. ВС, I, 44; Liv., ер. 73; Oros., V, 18, 14), на чье покровительство мог рассчитывать нурсиец[118]118
  Spann Ph. O. Quintus Sertorius… P. 29.


[Закрыть]. А в июне 89 г. погиб Тит Дидий (Ovid. Fasti, VI, 567–568), чей патронат над ним наиболее вероятен.

Тем не менее Серторий – очевидно, рассчитывая на свою славу – решил попытать счастья и на политическом поприще. Но ситуация в Риме тем временем резко изменилась.

НАЧАЛО ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Не успела еще закончиться Союзническая война, как разгорелась война гражданская. Толчком к ней послужили внешние события. В 89 г. на азиатские владения Рима напал царь Понта Митридат VI Эвпатор. Командующим против него был назначен консул 88 г. Луций Корнелий Сулла. Между тем плебейский трибун Публий Сульпиций Руф выдвинул серию законопроектов. Он предложил распределить италиков, получивших гражданство в ходе Союзнической войны, не по 8 трибам, как то было сделано, чтобы при голосовании они всегда оставались в меньшинстве, а по всем 35. Кроме того, предусматривалось возвращение изгнанников, исключение из сената тех, чей долг превышал 2000 денариев, и, наконец, передача командования в войне с Митридатом Гаю Марию. Сулла и его коллега Квинт Помпей Руф всячески тормозили рассмотрение законопроектов, объявляя назначаемые для этого дни неприсутственными. В ответ на них было организовано нападение. Во время беспорядков погиб сын Помпея, а Сулла спасся от расправы в доме Мария. В итоге консулам пришлось отменить неприсутственные дни, после чего комиции утвердили законопроекты Сульпиция (Арр. ВС, I, 55–56; Plut. Sulla, 8, 2–3; Mar., 35, 1–3; Liv., ер. 77).

Суллу такой оборот не устраивал. Он бежал к своей армии, находившейся под Нолой, и объявил о совершенном беззаконии – его, высшего магистрата Республики, лишали командования в пользу не занимавшего никакой должности Мария, да еще при давлении на комиции. Солдаты и особенно центурионы могли теперь опасаться, что их лишат участия в выгодном походе против Митридата или, по крайней мере, значительной части добычи, которая достанется ветеранам Мария. Воины потребовали от Суллы вести их на Рим, что тот и сделал. Сенат выслал навстречу ему посольство, прося подождать, пока будут отменены законы Сульпиция. Консул на словах согласился, но сам двинул армию вперед и взял Город штурмом (Арр. ВС, I, 57–58; Plut. Sulla, 9; Liv., ер. 77; Oros., V, 19, 1–5). Это было начало гражданской войны.

Действия Суллы явились полной неожиданностью для римлян и шокировали даже сочувствующих ему. Конечно, войска против мятежных трибунов, каким был Сульпиций, использовались и прежде – достаточно вспомнить Гая Гракха и Сатурнина. Однако если тогда издавался senatusconsultum ultimum, то в данном случае он отсутствовал[119]119
  Meier Ch. Res publica amissa. S. 224.


[Закрыть]. Сулла облек себя чрезвычайными полномочиями сам, т. е. попросту узурпировал их.

Овладев Городом, Сулла провел ряд мероприятий. Законы Сульпиция были отменены, их автор, а также Марий и еще 10 их сторонников объявлены врагами отечества; Марию удалось бежать, Сульпиций же погиб, выданный своим рабом. (Арр. ВС, I, 59; Plut. Sulla, 10, 1–2; Liv., ер. 77; Oros.,V, 19, 1–7; Val. Max., III, 8, 5)[120]120
  Сообщение Аппиана о других законах Суллы (ВС, I, 599) явно относится ко времени его диктатуры (Егоров А. Б. Социально-политическая борьба… С. 132; ср.: Арр. ВС, I, 100).


[Закрыть].

Но положение Суллы оставалось шатким. Его кандидаты на выборах в консулы Ноний и Сервилий провалились, что продемонстрировало неприязнь к нему не только народа, но и влиятельных аристократических кругов (Plut. Sulla, 10, 2); оказать же давление на комиции он, по-видимому, не решился[121]121
  Meier Ch. Res publica amissa. S. 225, 230.


[Закрыть]. В итоге консулами стали Гней Октавий и Луций Корнелий Цинна.

По-видимому, именно в этот момент и попытался вступить в большую политику Серторий, выдвинувший свою кандидатуру на выборах в плебейские трибуны. Однако из-за противодействия Суллы он потерпел неудачу (Plut Sert., 4,3).

Обычно этот эпизод относят к 88 г., т. е. к тому времени, когда Сулла уже взял Рим[122]122
  Циркин Ю. Б. Движение Сертория. С. 144–145; Treues Р. Sertorio. Р. 131; Katz В. P. Notes… Р. 58–61.


[Закрыть]. Ф. О. Спанн высказывается в пользу 89 г.[123]123
  Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 162–163.


[Закрыть], К. Ф. Конрад колеблется между двумя датами[124]124
  Konrad С. F. Plutarch's Sertorius. P. 59–62, 221.


[Закрыть]. Более логичной представляется традиционная точка зрения. Рассказ Плутарха слишком неопределенен и хронологических зацепок не дает, но все же логичнее предположить, что провал Сертория на выборах имел место в 88 г., когда после выступления Сульпиция вновь возросло значение должности плебейского трибуна, а потому борьба за нее должна была быть особенно острой.

Что же стало причиной неудачи Сертория? В. Шур[125]125
  Schur W. Das Zeitalter des Marius und Sulla. Leipzig, 1942. S. 134.


[Закрыть] и Б. Скардильи[126]126
  Scardigli B. Sertorio: Problemi chronologici // Athenaeum. V. 49. 1971. P. 233–234.


[Закрыть] объясняют это тем, что он выступил на стороне Сульпиция. Однако источниками это не подтверждается. Напротив, до сих пор нурсиец еще не участвовал в политической жизни и потому не успел определить своих позиций[127]127
  Циркин Ю. Б. Движение Сертория. С. 145; Ehrenberg V. Sertorius // Idem. Ost und West: Studien zur geschichtlichen Problematik der Antike. Prag u. a., 1935. S. 180.


[Закрыть]. По своим политическим связям он должен был выглядеть вполне благонадежным человеком: бывший шеф Сертория Сервилий Цепион принадлежал к консерваторам и пытался провести в интересах сенаторов судебную реформу (Тас. Ann., XII, 60, 3; Obseq., 41); его сын активно противодействовал реформам Ливия Друза в 91 г. С Цепионами, а также Метеллами, к фамилии которых принадлежала жена Суллы, был тесно связан Дидий. В 98 г. вместе с коллегой по консулату Метеллом Непотом он провел закон, запрещавший в одном проекте объединять различные предложения (Cic. De domo suo, 41; 53), «что в тех условиях имело антидемократическую направленность»[128]128
  Циркин Ю. Б. Движение Сертория. С. 145; см. также: Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 18–19.


[Закрыть] – именно на основании этого закона было торпедировано законодательство Ливия Друза[129]129
  Егоров А. Б. Социально-политическая борьба… С 128–129.


[Закрыть]. Правда, Серторий служил и под командованием Мария, но, как показали события 87 г., особых симпатий к нему не испытывал.

Однако все эти «детали» вряд ли интересовали Суллу, который имел своего кандидата на должность плебейского трибуна[130]130
  Katz В. R. Notes… Р. 61–62. N. 46.


[Закрыть]. Кроме того, он, возможно, опасался допускать человека с неясной политической позицией к магистратуре, чье значение выросло после выступления Сульпиция Руфа. К тому же Серторий был популярен и потому в случае новой смуты особенно опасен. Неудивительно, что в этих условиях нурсиец, лишившийся к тому времени сильных покровителей, потерпел фиаско[131]131
  Циркин Ю. Б. Движение Сертория. С. 145–146; Katz В. R. Notes… Р. 61.


[Закрыть].

Вывод из происшедшего был для неудачливого кандидата очевиден: необходимо примкнуть к влиятельной группировке, чья поддержка позволила бы ему продолжить политическую карьеру. Естественно, что наиболее привлекательным было для Сертория сотрудничество с врагами Суллы. Таким образом, его переход в антисулланский лагерь явился до известной степени случайностью – если бы был жив кто-либо из его прежних вероятных покровителей, он мог бы оказаться среди сторонников знати. Но обстоятельства сложились иначе.

ВТОРОЕ ВЗЯТИЕ РИМА

Положение Суллы становилось все более шатким. Ситуация на Востоке, где Митридат развивал наступление на владения Рима, настоятельно требовала его присутствия. Но прежде было необходимо гарантировать стабильность в Италии после отбытия Суллы. Желая предоставить своему коллеге и родственнику Помпею Руфу военную силу для поддержания порядка и обеспечить его личную безопасность, он провел решение о передаче ему командования армией проконсула Помпея Страбона, стоявшей в Пицене. Но когда Руф прибыл туда, он был убит воинами Страбона при явном попустительстве, если не по наущению полководца. Последний ограничился словесным порицанием убийц. Ни сенат, ни Сулла никак не прореагировали на происшедшее (если не считать того, что Сулла обзавелся телохранителями), ибо это могло привести к нежелательным осложнениям. В результате Страбон сохранил командование, а Сулла не смог обеспечить свой тыл за счет его армии и к тому же лишился в лице Помпея Руфа надежного соратника (Арр. ВС, I, 63–64; Liv., ер. 77; Val. Max., IX, 7,2; Vell. Pat., II, 20, 1).

Неспокойно было и в Риме. Один из избранных на 87 г. консулов, Луций Корнелий Цинна, принадлежал к врагам Суллы. Правда, тот будто бы взял с него торжественную клятву не выступать против его законов. Но это не помешало Цинне выдвинуть через плебейского трибуна М. Вергиния (Вергилия) обвинение против Суллы. Последний пожелал долго здравствовать обвинителю и судьям и отбыл со своей армией в Грецию (Plut. Sulla, 10, 3–4). Оставаться в Италии в условиях политической изоляции для него не имело смысла. К тому же ситуация на Востоке требовала срочных мер, а заодно давала ему возможность укрепить свою репутацию за счет побед над Митридатом[132]132
  См.: Keaveney A. Sulla: The Last Republican. L.; Canberra 1982. P. 61, 75–76.


[Закрыть].

Отбытие из Италии армии Суллы – главной опоры установленного им порядка – сразу же накалило обстановку. Сторонники Мария и Сульпиция, которых в Риме было немало, начали кампанию за возвращение изгнанников. Италийцы, обретшие гражданство в ходе Союзнической войны, стали добиваться восстановления закона Сульпиция, который распределял их по всем 35 трибам. Они возлагали свои надежды на Цинну и будто бы даже дали ему взятку в 300 талантов (Арр. ВС, I, 64). Неизвестно, насколько достоверны эти слухи[133]133
  Bulst Ch. M. «Cinnanum Tempus»: A Reassessment of the «Dominatio Cinnae» // Historia. Bd. 13. 1964. P. 309–310.


[Закрыть], но коль скоро италийцам пришлось склонять консула на свою сторону, ясно, что у него поначалу не было твердого намерения отстаивать их права. В противном случае Цинна вряд ли добился бы избрания[134]134
  Bennett H. Cinna and his Times. A Critical and Interpretative Study of Roman History during the Period 87–84 В. С. Diss. Chicago, 1923. P. 6.


[Закрыть]. Но теперь он мог изменить свою позицию и опереться в борьбе за власть на новых граждан.

Судя по Плутарху, именно в это время и произошло сближение Цинны и Сертория (Plut. Sert., 4,4). Неизвестно, кто стал его инициатором, но очевидно, что оба могли быть полезны друг для друга. Последний, примкнув к Цинне, «присоединился к врагу своего врага и человеку, дававшему ему надежды на будущее». В свою очередь, сам «Серторий был опытным воином, а Цинна имел все основания ожидать яростного сопротивления своим проиталийским планам. Весьма возможно, что Цинна… пригласил Сертория, эффектного, хотя и не до конца отшлифовавшего свое искусство оратора, чтобы он обратился к народу и поддержал его проект». Не исключено, что эти выступления и слышал Цицерон, позднее довольно иронически оценивавший ораторскую манеру нурсийца[135]135
  Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 29–30.


[Закрыть].

В конце концов Цинна внес предложение распределить италийцев по всем 35 трибам и вернуть из изгнания Мария и его сторонников. Несколько плебейских трибунов наложили вето на этот проект. Новые граждане, во множестве прибывшие в Рим по столь важному случаю, угрожая оружием, потребовали снятия вето. На форуме начались столкновения между приверженцами и противниками Цинны, которые переросли в кровавое побоище. Видя, что он терпит фиаско, консул стал призывать к оружию рабов[136]136
  Возможно, это обращение приписано Цинне его врагами (Bulst Ch. М. «Cinnanum Tempus». P. 311. N. 21).


[Закрыть], но безуспешно. В итоге ему пришлось бежать из Города с группой сторонников, в числе которых оказался и Серторий. Сенат отрешил Цинну от должности за то, что он покинул Город в момент опасности и обещал свободу рабам. На его место был назначен фламин Юпитера Луций Корнелий Мерула, подобной чести отнюдь не добивавшийся (App. ВС, I, 64–65; Plut. Sert., 4,5; Mar., 41,1; Liv., ер. 79; Vell. Pat., II, 20, 2–3).

Действия сената представляли собой явное нарушение закона, т. к. он не имел права низлагать консула (Арр. ВС, I, 65)[137]137
  Münzer F. Cornelius (106) // RE. Bd. IV. 1901. Sp. 1284.


[Закрыть]. Нелегитимным выглядело и назначение Мерулы[138]138
  Bulst Ch. M. «Cinnanum Tempus». P. 312.


[Закрыть].

В результате Цинна, сам недавно терроризировавший комиции, оказался в роли защитника законности[139]139
  Gabba E. Mario e Silla // ANRW. Bd. I, 1 В. N. Y., 1972. P. 796.


[Закрыть]. Он немедленно отправился в соседние с Римом города, а затем в Кампанию, призывая оказать ему содействие как италийцев, так и римлян. Цинне была оказана весомая поддержка. Важнейшим его успехом стало то, что ему удалось склонить на свою сторону армию Аппия Клавдия Пульхра, стоявшую под Нолой. Сенат же и консулы, прежде всего Гней Октавий, не проявили должной энергии и тем позволили Цинне сформировать значительные силы. Вызванная ими армия Помпея Страбона не проявляла особой активности, поскольку ее командующий прежде хотел получить гарантии своего избрания в консулы на 86 г. (Арр. ВС, I, 65–66; Liv., ер. 79)[140]140
  Моммзен Т. История Рима. Т. II. С. 225; Schur W. Das Zeitalter… S. 137. Anm. 4.


[Закрыть].

Очевидно, Серторий сыграл в этих событиях значительную роль, поскольку вошел в число четырех командующих антисенатскими армиями наряду с самим Цинной, а также Марием и Карбоном (Арр. ВС, I, 69; Liv., ер. 79; Flor., III, 21, 13). Более того, весьма возможно, что он являлся главным военным экспертом Цинны, коль скоро опасался конкуренции со стороны Мария и, стало быть, считал себя сопоставимой с ним по положению величиной. На этом эпизоде следует остановиться подробнее.

Пока происходили описанные события, в Этрурии высадился Марий. Здесь он набрал войско численностью до 6 тыс. чел. и прибыл к Риму (Арр. ВС, I, 67). Цинна с одобрения своих соратников пригласил его присоединиться к нему. И «только Серторий выступил против этого, то ли полагая, что присутствие столь опытного полководца, как Марий, неблагоприятно скажется на отношении Цинны к самому Серторию, то ли боясь тяжелого характера Мария и опасаясь, что тот, не зная меры в своем гневе, вызовет ужасные беспорядки и в час победы преступит пределы права и законности. Серторий говорил, что уже почти все сделано, что они и так уже добились победы, но если они примут Мария, их успех послужит его славе и могуществу, а он человек недоверчивый и неспособный делить власть с другими». Цинна будто бы согласился с доводами Сертория, но добавил, что не может взять назад свои слова. Нурсиец, посетовав на оплошность консула, признал, однако, что Мария придется принять, «ибо верность обязательствам не подлежит обсуждению» (Plut. Sert., 5, 1–3).

Весь этот пассаж чрезвычайно примечателен. Серторий выступает как единственный разумный человек в окружении Цинны, предвидя, чем грозит появление Мария. Причем его беспокоит не только необходимость делиться с ним властью, но и жестокости, которые может сотворить после победы старый полководец. Пусть это лишь предположение Плутарха, но оно органично вписывается в концепцию биографии и эффективно «работает» на образ милосердного и благородного человека; недаром его обаянию поддались апологеты Сертория[141]141
  Моммзен Т. История Рима. Т. II. С. 224–225; Schulten А. Sertorius. S. 36.


[Закрыть]. В конце диалога он величественно заявляет, что верность обязательствам не подлежит обсуждению – даже в ущерб собственным интересам, как бы подсказывает Плутарх.

Но, блестящий с литературной точки зрения, этот пассаж вызывает недоумение с позиций здравого смысла. Серторий не мог не знать, что Марий уже приглашен, а потому дискуссия на сей счет изначально лишена смысла. Очевидно также, что Марий, вообще говоря, не нуждался в приглашении[142]142
  Ihne W. Römische Geschichte. Bd. V. S. 353. Anm. 1; Bulst Ch. M. «Cinnanum Tempus». P. 309.


[Закрыть], авторитет же его был необходим Цинне (Vell. Pat., II, 20,5). Странно звучит и заявление о том, будто «уже почти все сделано»: сил для штурма Рима у противников сената явно не хватало, а мероприятия по его блокаде – захват Остии, Ариции, Ланувия, Антия – начались как раз по прибытии Мария (Plut. Mar., 42, 1)[143]143
  Katz B. R. The Siege of Rome in 87 B.C. // CPh. V. 71.1976. P. 335. N. 28.


[Закрыть].

Неудивительно, что К. Ланцани весьма скептически прокомментировала данный эпизод: «Едва ли необходимо указывать на неправдоподобие и нелогичность этого рассказа»[144]144
  Цит. по: Van Ooteghem J. Gaius Marius. Bruxelles, 1964. P. 305. N 2.


[Закрыть]. В его достоверности усомнился и Б. Р. Кац[145]145
  Katz B. R. The Siege of Rome… P. 335–336.


[Закрыть]. Однако сама по себе такая констатация мало что дает. Между тем рассказ Плутарха, на наш взгляд, поддается интерпретации. Конечно, мы уже не узнаем, о чем беседовали наедине Цинна и Серторий. Важно другое. Огласка содержания такого диалога была выгодна прежде всего самому Серторию – деяния Мария вызвали возмущение большинства влиятельных римлян, и вполне понятно желание нурсийца отмежеваться от них. Поэтому позднее он мог распускать слухи о том, будто уговаривал Цинну не принимать в войско Мария. Делал ли он это в действительности – вопрос в данном случае второстепенный.

Вернемся к осаде Рима. Как уже говорилось, к Риму подошла армия Помпея Страбона – одного из лучших полководцев Республики, чьи воины получили закалку в жестоких боях Союзнической войны. Командовать противостоящими ей силами был назначен Серторий (Gran. Lic, 18F; Oros, V, 19, 11)[146]146
  Münzer F. Cornelius. Sp. 1284.


[Закрыть], что лишний раз говорит о том, насколько высоко ценил его Цинна как военачальника. По мнению Ливия, Помпей Страбон мог разгромить мятежного консула, если бы нанес удар сразу (Liv., ер. 79) – войско последнего было, «видимо, более многочисленно, но не равносильно ветеранам суровых кампаний»[147]147
  Bennett Н. Cinna… P. 11.


[Закрыть]. Однако Помпей не спешил – он хотел получить гарантии своего избрания консулом на 86 г. (Vell. Pat., II, 21, 2). Судя по всему, он вступил в переговоры с Цинной, желая договориться с ним об этом[148]148
  Katz В. R. The Siege of Rome… P. 332.


[Закрыть], но потерпел неудачу (Oros., V, 19, 10) – консульские должности на 86 г., очевидно, были уже заранее поделены между Цинной и Марием. По-видимому, именно после этого произошли события, описанные Плутархом. По его рассказу, Цинна подкупил Луция Теренция – одного из контуберналов сына Страбона, будущего Помпея Магна, чтобы тот убил последнего. Сообщники Теренция собирались поджечь палатку самого полководца. Но Помпея-младшего вовремя предупредили, и покушение на него оказалось безрезультатным (у палатки же Страбона выставили усиленную охрану). «Тотчас вслед за тем в лагере поднялась суматоха, и воины, горя ненавистью к своему полководцу и подстрекая друг друга к мятежу, начали разбирать палатки и браться за оружие. Сам полководец, испугавшись шума, не выходил из палатки. Напротив, Помпей открыто появился среди воинов, с плачем умолял не покидать отца… Воины, устыдившись, возвращались, и таким образом все, кроме восьмисот человек, изменили свое намерение и примирились с полководцем» (Plut. Pomp., 3. – Пер. Г. А. Стратановского).

Перед нами первая крупная тайная операция Сертория, организованная, безусловно, по приказу Цинны. Вероятно, последний надеялся повторить то, что ему уже удалось в Кампании, когда он переманил на свою сторону армию Аппия Клавдия[149]149
  Miltner F. Pompeius. Sp. 2259.


[Закрыть]; правда, здесь для этого требовалось уничтожить полководца. Несомненно, среди его воинов проводилась агитация – это следует из слов Плутарха о том, что солдаты Страбона подстрекали друг друга к мятежу. Думается, однако, что причиной суматохи в лагере стала не агитация, а слух о смерти полководца. Когда же стало известно, что он жив, воины успокоились.

Хотя операция закончилась неудачно, для Сертория она имела одно важное последствие – среди перешедших на сторону Цинны, как полагают, оказались Кв. Гиртулей и Л. Инстей, члены военного совета Страбона в 89 г. (CIL, I², 709, 9); оба они впоследствии стали соратниками Сертория[150]150
  Cichorius К. Römische Studien. В.; Leipzig, 1922. S. 167–168. – К числу перешедших тогда на сторону Сертория относят и Г. Тарквиция Приска, но это вызывает сомнения (см. Приложение 1).


[Закрыть]. В числе таковых оказались (тогда же или позднее – неизвестно) и их братья – Л. Гиртулей и Г. Инстей; Л. Гиртулей стяжал славу лучшего полководца Сертория.

По-видимому, уже после этого произошли события, описанные Орозием: «Затем Гней Помпей, […] долгое время пребывавший в нерешительности, ибо жаждал государственного переворота (т. е. второго консульства. – А. К.), отвергнутый Марием и Цинной, присоединился к другому консулу, Октавию, и вскоре вступил в сражение с Серторием. Несчастную битву прервала наступившая ночь; с обеих сторон погибло шестьсот воинов». Тогда же, по его рассказу, произошел знаменитейший эпизод гражданской войны: «На следующий день, когда лежавшие вперемешку тела отделяли друг от друга для погребения, воин Помпея узнал тело своего брата, которого сам убил: ведь в схватке узнаванию мешал шлем, здравому размышлению – неистовство. […] Победитель оказался несчастнее побежденного, и когда он узнал тело брата и свое преступление (parricidium), то проклял гражданскую войну, пронзил свою грудь мечом и, обливаясь кровью и слезами, рухнул на труп брата» (Oros., V, 19, 10–13)[151]151
  См. также: Liv., ер. 79; Val. Max., V, 5, 4; Тас. Hist., III, 51,2.


[Закрыть].

Поле боя, надо полагать, осталось за Помпеем, коль скоро именно его воины на следующий день погребали как своих, так и вражеских солдат. О не слишком удачном исходе сражения для Сертория сообщает и Граний Лициниан: «Помпей не уклонялся от битвы с Серторием, но открыто сразился с ним. И напрасно взад и вперед отправлялись гонцы, поскольку Цинна считал, что побеждает» (18F). В обоих случаях Страбон действовал более успешно, чем противник, но решающей победы не добился. Нельзя исключить, что речь идет об одной и той же битве. По мнению Ф. Мильтнера, Помпей мог, но не захотел разгромить Сертория, чтобы сохранить шанс на соглашение с Цинной[152]152
  Miltner F. Pompeius. Sp. 2260.


[Закрыть]. Данная гипотеза косвенно подтверждается тем, что нурсийцу еще до битвы было приказано часть конницы передать другому марианскому командиру, Милонию (Gran. Lic., 17F). Это, очевидно, ослабило его. С другой стороны, отсюда еще не следует, что силы Сертория не могли сравнительно эффективно противостоять армии Страбона, да и сам Серторий был отнюдь не бесталанным полководцем. К тому же в случае более решительной победы Страбон мог скорее принудить Цинну к соглашению, а если не удастся – повысить свой авторитет в Риме и добиться своего избрания в консулы на 86 г. Впрочем, скудость источников допускает различные толкования.

В прорыве позиций войск сената на Яникуле – крупнейшем сражении за время осады Рима Цинной и Марием – Серторий, по-видимому, не участвовал. Войска, посланные им, как уже упоминалось, на помощь Милонию, в ходе этого боя были рассеяны, а сам Милоний погиб (Gran. Lic., 19F).

Больше об участии Сертория в осаде Рима ничего неизвестно. Он не добился побед, но и не потерпел таких поражений, как его коллеги в битве за Яникул. При изучении этих событий напрашивается вывод, что Серторий находился на второстепенном направлении. Главный удар наносился явно не здесь – недаром Цинна велел Серторию передать часть конницы Милонию, а затем не помог ему, когда тот в ходе боя со Страбоном просил о помощи. Победа от нурсийца, судя по всему, и не требовалась – достаточно было сдерживать Помпея, давая возможность действовать основным силам. Эту неблагодарную, но необходимую задачу Серторий выполнил.

Вскоре среди осажденных вспыхнула чума, в результате которой в войске консула Гнея Октавия умерло, если верить античным авторам, 6 тыс. чел., в войске Помпея Страбона – 11 тыс., в т. ч. и сам полководец (Oros., V, 19, 18; Gran. Lic., 21–22F; Obseq., 56a). Остатки его армии поступили под командование Октавия. Воины Помпея попросили взять их под свое начало куда более популярного полководца, героя Союзнической войны Квинта Цецилия Метелла Пия, но тот отказался, и они перешли на сторону Цинны. Сам же Метелл, будущий противник Сертория, удалился со своими отрядами ввиду бесперспективности дальнейшей борьбы, бросив Октавия на произвол судьбы (Plut. Mar., 42,3). Вокруг Рима все туже стягивалось кольцо блокады, народ страдал от голода. Рабы, которым Цинна в случае их перехода на его сторону обещал свободу, сбегались к нему из Города тысячами, вслед за ними устремились и многие свободные. Сенату пришлось пойти на переговоры с Цинной, признать его консулом, отрешив от должности Мерулу, и согласиться на ввод его войск в Рим. Торжествующие победители вступили в Город (Арр. ВС, I, 69–71).

ГОДЫ МЕЖДУ БИТВАМИ

Итак, во второй раз Рим был взят собственными войсками. Как писал Веллей Патеркул, «ничто не было бы более жестоким, чем эта победа, не последуй за ней сулланская» (II, 22, 1. – Пер. А. И. Немировского). Жертвами начавшихся расправ стали консул Гней Октавий, его злополучный сотоварищ Луций Корнелий Мерула, крупнейшие ораторы того времени Марк Антоний и Гай Юлий Цезарь Страбон, герой войны с кимврами, коллега Мария по консулату 102 г. Квинт Лутаций Катул и многие другие представители знати, а также простые люди, попадавшиеся под горячую руку распоясавшимся победителям. Особенно зверствовали, если верить античным авторам, бардиеи – «гвардия» Мария из беглых рабов (Plut. Mar., 43–44; Арр. ВС, I, 71–74; Flor., III, 21,13–16; Oros., V, 19, 19).

Не исключено, что источники создают преувеличенное впечатление о масштабах репрессий[153]153
  Bennett Н. Cinna… Р. 25; Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 32.


[Закрыть] (не без усилий сторонников Суллы, стремившихся таким образом оправдать куда более жестокие проскрипции[154]154
  Van Ooteghem J. Gaius Marius. P. 317.


[Закрыть]); поражало не столько число убитых, сколько их знатность. Прежде Рим ничего подобного не видел, и ужас римлян вполне понятен.

Серторий же, если именно к нему относятся нижеприведенные слова Саллюстия, в этих условиях «добивался репутации человека справедливого и доброго» (Hist., I, 90). «Передают, – пишет Плутарх, – что в ту пору один Серторий не поддавался чувству гнева и никого не убивал, что он не пользовался правом победителя и не творил насилий; напротив, он возмущался Марием и в частных беседах уговаривал Цинну действовать мягче» (Sert., 5, 4).

Чем была обусловлена такая позиция Сертория, снискавшая ему благосклонность многих современных историков? Саллюстий дает недвусмысленный ответ на этот вопрос: забота о своей репутации. Любопытная деталь имеется у Плутарха: Серторий лишь «не поддавался чувству гнева (προς οργην)», а не вообще не был им охвачен. Впрочем, его единственный известный нам личный враг – Сулла – в Городе отсутствовал. С другой стороны, нет данных о том, чтобы Серторий кого-то спас от гибели, хотя другие римляне, а также верные хозяевам рабы помогали тем, кому угрожала смерть (Plut. Mar., 44, 1; Арр. ВС, I, 72–73). Возможно, что расправу с Октавием, Мерулой, Катулом и другими аристократами он считал оправданной, а возмущали его лишь крайности, прежде всего бесчинства бардиеев, ибо насилия беглых рабов по отношению к свободным особенно дискредитировали новый режим в глазах римского общества. Любопытно, что содержание его «частных бесед» с Цинной стало известно Плутарху – совсем как в ситуации накануне прибытия Мария. Очень вероятно, что Серторий вновь позаботился о распространении благоприятных для себя слухов. Правда, на сей раз дело не ограничилось словами – по приказу Цинны он окружил лагерь бардиеев и всех перебил (Plut. Sert., 5, 5; Mar. 44, 6; Exup., 4)[155]155
  Любопытно, что враждебные Серторию Аппиан и Орозий не упоминают о его участии в этой операции (Арр. ВС, I, 74; Oros., V, 19, 24).


[Закрыть].

Сумел ли Серторий снискать репутацию человека «доброго и справедливого», которой, по словам Саллюстия, добивался? Прямых сведений на сей счет нет, и приходится довольствоваться лишь косвенными данными. Орозий, сообщая о начавшемся бегстве сенаторов к Сулле, пишет, что они «спасались от власти Цинны, жестокости Мария, безумия Фимбрии и дерзости Сертория» (V, 20, 1). Делать какие-либо выводы на основании столь туманной фразы трудно. Те, кто бежал к Сулле, возможно, и ненавидели нурсийца, но это были явные консерваторы, видевшие врага в любом лидере марианцев. Нужно также отметить, что Орозий допускает очевидный анахронизм: Марий к моменту бегства сенаторов уже умер, а его сын еще не успел пролить кровь patres. Иначе говоря, писатель исходил из своей общей оценки того или иного персонажа, и считать, что его высказывания отражают точку зрения современников, рискованно.

Обращает на себя внимание другое обстоятельство. Как известно, в 70-е гг., сражаясь против сулланцев в Испании, Серторий вел обширную переписку с сенаторами (Plut. Sert., 27, 3; Pomp., 20,4). Логично предположить, что корреспонденты Сертория не стали бы контактировать с ним, если бы считали его одним из творцов марианского террора[156]156
  Указано нам Ю. Б. Циркиным.


[Закрыть]. Если это так, то усилия Сертория по созданию своего положительного имиджа не пропали даром.

Как же развивалась его карьера в годы циннанского режима? Высказывалось предположение, что он получил то, чего не добился в свое время из-за противодействия Суллы – трибунат[157]157
  Bennett Н. Cinna… Р. 65. N. 18, Katz B. R. Notes… Р. 63.


[Закрыть]. Но в источниках на сей счет сведений нет, да и вообще для cursus honorum трибунат был не нужен[158]158
  Spann Ph. О. Quintus Sertorius… P. 33.


[Закрыть]. Нет данных и о занятии Серторием магистратуры эдила. Зато у исследователей не вызывает сомнений его пребывание в должности претора. Плутарх сообщает, что Серторий отправился в Испанию, [пропуск в оригинале] ями проконсула (Sert., 6,3 – αγθυπατος). Этот факт подтверждается и эпиграфикой[159]159
  Hispania Epigraphica. Т. I. Madrid, 1989. № 356, 362.


[Закрыть]. Вряд ли нурсиец достиг бы столь высокого ранга, не быв прежде хотя бы претором.

Однако датировка его претуры вызывает разногласия. Большинство ученых относит ее к 83[160]160
  Лит. см.: Scardigli B. Sertorio… P. 242. N. 60.


[Закрыть] или даже 82 гг.[161]161
  Rijkhoek K. G. Studien zu Sertorius (123–83 v. Chr.). Bonn, 1992. S. 162–163.


[Закрыть], связывая оную с наместничеством Сертория в Испании. Но Аппиан пишет, что это назначение состоялось уже давно (εκ πολλου – ВС, I, 86), а потому 83 и 82 гг., очевидно, отпадают[162]162
  Schulten A. Sertorius. S. 38. Anm. 199; Spann Ph. O. Quintus Sertorius… P. 164.


[Закрыть].