Текст книги "Плиомикон (СИ)"

Автор книги: Антон Пешкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Не успел он и пискнуть, как не-Кай отстегнул пояс и стянул с плеч альбиноса ранец с батареей и газом для плазменного резака. Аэромант резко дернул за шнур, руки и ноги Техея сами, по велению костюма, стали топорщиться в стороны. Прежде, чем Техей успел даже подумать о том, как гигантские лопасти перемалывают его кости, разрывают плоть и мучительно его убивают, не-Кай с силой толкнул мальчика вперед – он закричал, но коротко, потому как встречный ветер огромной силы мешал даже выдыхать углекислый воздух из легких, не то что кричать.

"Говнюк!", – только и успел подумать Техей, зажмурившись.

Тело рефлекторно хотело сжаться в маленький, защищенный комок, рефлексы кричали петраманту, чтобы он выставил руки и ноги вниз, чтобы приземлялся на них, но не-Кай, подлетевший к Техею, резко ударил его по рукам, заставляя раскрыть их как можно шире.

Оба мальчика взмыли вверх, ветер бил в лицо, уши закладывало от резкого, неестественного перепада давления – Техей сглотнул, и внутри черепа послышался щелчок, боль прекратилась. Поток воздуха нес его вверх, вдвоем мальчики уровень за уровнем преодолевали жилые комплексы, производственные цеха, крематории, склады… Все выше и выше, оседлав норовистый Плиосский ветер.

Рядом с мальчиками, на наспех состряпанном парашюте из черной ткани, вверх поднимался тяжелый ранец-сварка с поясом. Не-Каю было крайне сложно маневрировать туда-сюда, чтобы подталкивать Техея и ранец поближе друг к другу, не давать им отдалиться слишком далеко. Ему крайне не хотелось из-за ошибки оказаться перед выбором кого спасать, Техея или его драгоценное оборудование.

Тяжелее всего было понять, куда именно нужно залететь, чтобы не пропустить свой тоннель. Не-Кай вглядывался в цифры, нарисованные на бетоне оранжевой, облупившейся краской, вчитывался в буквы, которые проносились мимо него со страшной скоростью. Поверхность была все ближе и ближе, а нужного вентиляционного тоннеля все не видать.

Вот он! Только-только пронеслись мимо него, слишком высоко! Не-Кай, расправив крылья, взмыл вверх, догоняя Техея, который начал получать удовольствие от полета. Альбинос забылся, натянул маску на лицо и радостно вопил на весь колодец. Теперь не-Кай, взлетев выше него, камнем упал ему на грудь, рукой хватаясь за ранец, и юноши полетели вниз, все быстрее и быстрее под истошные, полные ужаса крики Техея.

– СТО-О-ОЙ! – кричал он, но не успел даже понять что происходит, как не-Кай оттолкнул его в сторону и Техей кубарем, гремя листовым металлом, влетел в один из тоннелей.

Следом за ним в вентиляцию грохнулся тяжелый ранец, а еще спустя несколько секунд осторожно, почти бесшумно влетел не-Кай, тут же складывая крылья.

– Ты ненормальный! – завопил Техей, чувствуя, что лишь чудом не обмочился.

– Пошли. Станция близко.

Не-Кай даже не взглянул на Техея, лишь уверенно, быстро пошел дальше, оставив альбиноса в одиночестве на самом краю тоннеля. Петрамант в ужасе отполз от края, чтобы ненароком не свалиться обратно в колодец, и, подняв ранец, побежал вслед за не-Каем, думая про себя:

"Ненормальный. Ненормально крутой."

Юноши, впрочем, и не подозревали, что на станции уже затевалось неладное. Здесь всегда было людно – кочующие люди стекались сюда со всего макрорайона чтобы сесть на поезд и куда-то добраться, и большинство, разумеется, делали это без билетов. На этой станции проходили, сортировались и собирались как пассажирские, так и товарные составы – первые от вторых, впрочем, не сильно отличались, так как возили людей в тесных, зарешеченных вагонах без каких-либо удобств, как когда-то возили скот. Зато бесплатно, никто даже не пытался требовать плату за проезд – такое считалось за подрыв экономических и трудовых течений, так как на таких поездах часто перемещались торговцы со своими грузами и простой народ, который нашел себе место в другом цехе. Даже среди плебеев, как-никак, бывали уникальные специалисты, которых желали видеть в других цехах.

А были и вагоны побогаче, для тех, кто может их себе позволить. Это, правда, работало кое-как, явно не так, как задумывалось, ведь плата за проезд была фиксированной, установленной советом Архитекторов, и измерялась в серебряных драхмах – официальной валюте Плиоса. Проблема в том, что при околосоциалистическом строе цены на товары и услуги строго регулировались все тем же советом Архитекторов, из-за чего позволить их себе мог, в теории, любой, но их просто не было в наличии. Дело в том, что любые товары, даже те же самые билеты на поезд, выкупались спекулянтами черного рынка, и торговались за платиновые комматии, выпускаемые центральным (и единственным) банком Плиоса. Формально, банк был подчинен Архитекторам и по бумагам вовсе не выпускал никаких комматий, а лишь чеканил красивые железные драхмы, но по факту влияние банкиров было настолько велико, а их валюта настолько ценна во всех слоях общества из-за дефицита ресурсов, что ЦБ представлял собой силу, с которой считались даже Архитекторы. Никто не хотел падения и без того шаткой экономической системы, и поэтому власти приходилось закрывать глаза на то, что официальная валюта используется, в основном, разве что для игры в цинтак – вышибание монеток со стола другой монетой.

Все эти вещи, разумеется, держал в голове мужчина, что медленно, размеренно вышагивал рядом с внезапно нагрянувшей Бортеас. Второй Архитектор по имени Ной, мужчина в годах, но крепко сложенный, отдающий предпочтение удобной одежде, нежели дорогим эллинистическим костюмам, знал цену своему бизнесу – не просто так ведь во всей округе разом обвалились все параллельные тоннели железных дорог, не задев при этом те, что шли к его узловой станции. Этот человек годами нарушал движение поездов в этом регионе Плиоса, чтобы все составы, идущие на восток, к пищевым цехам и Корилоисовой расщелине, так или иначе проходили через его личную станцию. Теперь он был хозяином этого шелкового пути, и его дружба стоила очень дорого – это знали и понимали все Архитекторы, что имели какие-либо дела в этом регионе.

– То, о чем ты меня просишь… Это же уму непостижимо, Майя, – он умело притворялся, что не желает помогать не потому, что ему это невыгодно, а чисто по этическим соображениям. – Столько поездов задержится, столько грузов не придут вовремя, к тем, кто в них нуждается…

– Ной, прошу тебя, – вздохнула, закатив глаза, Майя. – Давай не будем устраивать этот театр. Я обратилась к тебе потому что знаю, что мы сумеем договориться.

– Конечно сумеем, – Ной кивнул и принялся вспоминать донесение своей разведки. – Как его бишь…

– Техей из Ортеан.

– Да-да-да… Техей, мальчик. Конечно, договоримся. Мне нужен он.

Бортеас со злости плотно сжала челюсти вместе, скрипя зубами.

– Это невозможно, – процедила она.

– А я думаю, Майя, что здесь я устанавливаю цену, – мягко осадил ее Ной. – Мне нужен мальчишка. За ним по пятам следует сама смерть, ужасные разрушения. Хочу лично разобраться с ним, чтобы у людей был пример того, что случается с теми, кто мутит воду на моей земле.

Бортеас знала – Ной и не подозревает о том, какая сила находится в руках мальчика. У всякого Архитектора имелся атлас – древняя технология, которую не удается повторить никому уже на протяжении сотен лет. Устройство, способное раскрыть все секреты Плиоса любому, кто лишь глазком взглянет на мерцающий зеленый экран. Тайные проходы, проложенные коммуникации, цеха и тоннели – все разом оказывалось у тебя в руках, весь лабиринт, размером с планету, на твоей ладони. Многие из тех, кто недостаточно подкован в вопросах заговоров не понимают, в чем сила обыкновенных карт, но Архитекторы, будучи людьми наиболее образованными, прекрасно знали цену информации. Даже жирный, убогий Пегаллос смог обнаружить храм аэромантов, и это при том, что даже аэроманты не знали где точно находится каждый из их храмов. Будь он поумнее – не использовал бы грубую силу, а нашел пультовую комнату, затерянную в заброшенных секциях, и открыл клапаны, тогда аэромантов бы просто затопило отходами производства. Вот такая сила была в руках у мальчика, и никто не должен был об этом знать – обратное означало бы открытие сезона охоты, и лишний атлас достался бы кому-то еще. Устройств было слишком мало, по одному на Архитектора, и обладание таким давало множество непонятных простому обывателю преимуществ, придавало владельцу лишнего атласа политический и экономический вес в совете.

У здания вокзала, сливающегося с внешней стеной огромной станцией с множеством путей, выходила над бетонной поверхностью зарешеченная сверху вентиляция. Для проходящих мимо плебеев она выглядела как непримечательный квадратный колодец, но именно такими путями аэроманты проникали в стан неприятелей и устраняли врагов скрытно и без лишнего шума. Решетка заскрипела, упала на землю, и из колодца вылезли не-Кай и Техей следом за ним. Мальчишки отряхнулись от комков пыли, коими вентиляция была густо забита в некоторых местах, и стали высматривать в свете огромных прожекторов на столбах куда именно им нужно.

Почти сразу Техей заметил, что вдоль длинных, громадных поездов ходят тут и там какие-то подозрительно выглядящие люди. Вроде как, они были одеты в простую плебейскую одежду, в комбинезоны, но явно что-то высматривали, вынюхивали, и то и дело тихо перешептывались между собой.

– Гвардейцы, – Техей быстро догадался, что это были не плебеи. – Ищут меня.

– Слишком опасно, уходим, – не-Кай тряхнул головой, взял было Техея за руку, но тот стоял, как вкопанный.

– Нет, нельзя. Мне нужно попасть на поезд. По тоннелям мы будем идти месяцами, и не факт что дойдем.

Не-Кай хотел было возразить, пристально уставился на петраманта через окуляры противогаза, но, подумав несколько секунд, отпустил его руку. Нужно было придумать как сесть на поезд и остаться незамеченными.

Техей был уверен, что можно было как-то попасть в технический отсек локомотива, громадной машины, питающейся от проводов под потолком, но проблема заключалась в том, что мальчик никогда до этого даже близко не видел поезд. Эол рассказывал ему об этих машинах, что громыхают в тоннелях, скользят по стальным рельсам, но вживую, своими глазами, Техей видел их впервые. Машина, впрочем, не впечатлила его, так как те же МТ были куда больше и сложнее.

Единственным шансом сесть на поезд было слиться с толпой людей, огромной, галдящей толпой идущей к нему. Люди здесь были самые разные, в толпе пестрили разные цвета, запахи и звуки. Кто-то даже вел на поезд активно этому сопротивляющуюся козу, и вот она уже удивила Техея – из животных он видел только собак и крыс. Не-Кай потянул его за собой, крепко держа за локоть, и они, втискиваясь в толпу народа, медленно шли к поездам, стараясь не отсвечивать перед гвардейцами в плебейских комбинезонах.

– Ты опоздала. Он уже на моей территории. И я его найду, рано или поздно, – никак не унимался Ной.

Майя закипала внутри от ярости. Раньше, во времена ее молодости, во время испытания, все было гораздо проще – конкурента можно было просто прирезать и скинуть его труп на нижние уровни. Теперь же, в цивилизованном обществе Плиоса, действовать нужно было тоньше и осторожнее.

Поезд был практически полон. Некоторые из тех, кому не хватило места, лезли на узкую площадку позади последнего вагона. На крыше ехать никто не решался – это означало провести несколько суток, прижимаясь к вагону и моля всех богов о том, чтобы по тебе ничем не прилетело в тоннеле.

– Все, все, отправляемся! – выкрикнул пилот электропоезда, человек в голубом комбинезоне и с замотанным по-арабски платком лицом, где торчали одни лишь круглые очки пилота. – Брысь от поезда, все!

Он просвистел в железный свисток, и толпа отшатнулась от вагона с зарешеченными окнами. Возле поезда стоять во время отправления не стоило – от отпущенных гидравлических тормозов шел едкий, горячий пар. Они зашипели, белые клубы взвились в воздух, и когда они рассеялись Техей увидел, как к нему с не-Каем прорываются через толпу людей несколько гвардейцев.

– Кай! – воскликнул он, указывая на них.

Не-Кай схватил Техея за руку и вместе с ним побежал к поезду. Он медленно, но верно набирал ход, на площадке в задней части столпились люди, кто-то из них, особо вороватого вида, кричали мальчикам что-то, тянули к ним руки.

Майя, заметив переполох, тут же понеслась вслед за ними. Она вскочила на мотоцикл и с громким рыком мощного мотора понеслась вслед за поездом в тоннель. Двое мальчиков все бежали за ним, бежали, и тот, на чьих плечах был ранец с плазменным резаком, запрыгнул на площадку, схватившись за руку кого-то из людей, стоявших там. Второй же стал отставать, и, в конечном итоге, побежал прочь, не оборачиваясь.

Майя прибавила газу, стала догонять разогнавшийся поезд. Люди на площадке не отдавали ей мальчишку, но и не мешали ей – из такой позы она могла лишь тянуть к нему свои руки, не в силах достать, и поэтому просто продолжала погоню. Разумеется, Ной передал сообщение постовым, и поезд стал сбавлять ход, замедляться, проехав пару километров вперед, до развилки тоннеля, где ему не дали пройти дальше.

Майя тут же спрыгнула с мотоцикла и, сжимая нож в руке, запрыгнула на площадку, стала толкать и откидывать в стороны людей, пытаясь добраться до мальчика. И когда она протянула к нему руку, когда схватила за сварочный ранец и повернула к себе лицом и увидела глухой резиновый противогаз, почувствовала кинжал, что уткнулся острием ей в живот.

– Я не буду тебя убивать, но и ты мне не навредишь, – тихо сказал не-Кай. Со стороны поста слышались шаги, топот. – Я отдавал свой долг. Тебе должно быть известно такое понятие.

Майя сдавленно, хрипло засмеялась, отпустив юнца. Тот скинул ранец, который на последних секундах успел забрать у Техея, что уже уезжал в переполненном вагоне очередного поезда, направляющегося на запад.

Акт третий: Термоцех, глава 1

Забегая в отходящий от станции поезд, даже не узнав при этом куда тот отправляется, Техей на бегу сорвал с большой тележки какого-то человека большую брезентовую ткань. Стянув маску с головы, мальчик заткнул ее за пояс, а на плечи накинул грязную ткань чтобы скрыть свою необычную одежду.

В вагоне было не так людно, как на прошлом поезде – по этому направлению, каким бы оно там ни было, явно путешествовало не так много людей, как на том, куда отправился в качестве отвлекающего маневра не-Кай. Аэромант не думал ни секунды, лишь быстро, пока толпа вокруг скрывала их, сорвал рюкзак с плеч Техея и хлопнул его по плечу:

– Беги!

И теперь его наверняка схватили, у него наверняка будут неприятности, а Техей едет в каком-то странном составе, где везли, по большей части, огромных размеров цистерны, а два единственных пассажирских вагона были прицеплены сзади, в самом хвосте. Внутри вагона, где завывал ужасный ветер, бьющий в лицо – в окнах не было стекол, только металлические решетки, хотя их можно было закрыть опускающейся заслонкой, – мальчика мутило. Конечно, он всю жизнь провел верхом на МТ, пару раз даже управлял грузовыми транспортерами, в которых перевозилось топливо, провизия и стройматериалы племени, но поезд был чем-то совершенно иным.

За окном стоял ужасный шум, стальные колеса ритмично стучали, натыкаясь на стыки рельс, а ужасный скрип тормозов, то и дело раздававшийся из-под днища вагона, эхом разносился по тесному, темному железнодорожному тоннелю. Чувствуя, что вот-вот не выдержит и стошнит, мальчик осел у дальней стенке, стараясь сконцентрироваться на подсчете количества отверстий в решетчатом потолке вагона. За решеткой горели лампочки накаливания – единственный свет здесь, и сквозь круглые маленькие отверстия свет красиво падал на пол, стены и пассажиров вагона, устроившихся по разным углам. Техей принялся разглядывать их, лишь бы как-то отвлечь себя, но это не помогало – сказывалась еще и серьезная потеря крови, от которой Техей все еще не отошел и с тех пор даже ни разу не перекусил.

Взгляд мальчик сфокусировал на семье плебеев, что устроилась недалеко от него. Отец, смуглый мужчина с роскошными черными усами, в хитон-комбинезоне с расшитой узорами хламидой поверх, вез куда-то свою семью – жену, женщину лет тридцати, в темном, плотном платье с цветочными узорами и двух маленьких мальчиков не старше шести лет каждый. Отец семейства словно почувствовал на себе взгляд юноши и приветливо улыбнулся, отчего его усы забавно дернулись, а затем поднял вверх руку в знаке приветствия. Техей же лишь отвел взгляд и зажмурился, чувствуя, что вот-вот заблюет свой уголок, отчужденный ото всех.

Сквозь шум вагона Техей услышал шаги, мужчина быстро приближался к нему. Сопротивляться юноша никак не мог, но внутренняя тревожность так и кричала ему, пыталась заставить бежать. Никому нельзя было доверять, совершенно никому. Неважно куда он там едет, пусть там хоть целый цех улыбчивых добродетелей окажется – доверять нельзя было даже им.

– Эй, парень! – голос у мужчины был приятный. – Друг!

– Мфм… – простонал Техей, притворяясь, что спит.

– Да брось, пацан, – мужчина улыбнулся, присел рядом. – Что, укачивает?

Голоса в голове Техея завопили еще громче:

– Надо же, с первого раза и в яблочко! Не слушай его, это член педофильного подполья! Тебя по-любому уже отравили, в толпе – помнишь, что-то укололось, когда ты бежал на поезд?

"Это был ранец", – подумал Техей, заглушая голос. – "Застежка ранца."

– Ранец ему, ха! – вторил другой голос, едкий и громкий. – Да тебя облапошили при рождении, дружок! Укололи многократно, думаешь то была прививка от цереомиелита? Слушай их, как же. Это тебе сказал тот же человек, который отдал Эола легавым.

"Это-то тут причем?", – Техей начинал терять связь со своими же собственными рассуждениями. – "Ох, твою же, сейчас..!"

Он широко раскрыл глаза, рефлекторно наклонился вперед, ища руками опору, когда его начало тошнить. Однако усатый мужчина вовремя подставил ему пакет и похлопал мальчика по спине.

– Ничего, ничего! – засмеялся усатый. – Мои парни тоже поезда не переносят. Дать тебе противорвотное?

– Ничего у него не бери! – зарычала, залаяла на потянувшегося к таблетке Техея его паранойя.

– Он – часть заговора, часть медицинской секты, служащей злу во вселенной. Они пытаются сделать тебя своим рабом, ты не понимаешь! – визжала в другое ухо мания.

– Рабом! Ромбом! Додекаэдром! – откуда-то со спины игриво пропел сломанный, больной ассоциативный ряд голосом той девочки, которая все время играла рядом с кранами.

Но голосам было не остановить Техея. Юноша схватил таблетку и тут же, мигом проглотил ее, слушая вопли своих вымышленных "друзей". Тело тут же попыталось вытолкать ее обратно тем же путем, но Техей силой, руками сжал свои челюсти вместе, не повинуясь рвотному рефлексу и стараясь удержать все внутри. Медленно, но верно его пустой, урчащий желудок успокаивался, голова кружилась, но уже не так сильно, а поезд, темный и трясущийся, как припадочный эпилептик, уже не казался таким противным и неприятным. К мальчику возвращалось нормальное ощущение реальности, голоса в голове, особенно те, три, что кричали всегда громче всех, постепенно затихали. А мужчина все так же был рядом, наблюдая и пытаясь удостовериться, что Техею лучше.

– Ну как? – спросил он юношу.

Техей молча поднял вверх большой палец.

– Ты немой что-ли? – мужчина усмехнулся. – Ладно, вижу что не немой. Как звать-то?

– Техей, – тихо буркнул мальчик в ответ.

– А ты не из общительных, да? Я Цебей, а это мои прелестные дети, Раф и Йемнон, а та прелестная женщина – моя жена Медея.

Женщина приветливо улыбнулась Техею, коротко кивнула. Нехотя, Техей ответил взаимностью, просто чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

– Позвали меня работать, токарь я хороший, вот и едем, – не унимался усатый мужчина, и у альбиноса закрались небезосновательные подозрения, что поток общения не иссякнет до самого пункта назначения. – А тебе зачем в Ладцали? Тоже работать едешь, или у тебя там родственники?

– Сейчас. Придумай какую-нибудь убедительную легенду, – в голове мальчика зазвучал тихий, шипящий голос, стал подначивать его соврать этому человеку.

– А я… – Техей нахмурился, на секунду умолк, раздумывая над тем, как бы получше солгать. К сожалению, лжец из него был никакой. – Я специалист по… смежным системам. Вот.

– По смежным системам? – мужчина задумчиво почесал подбородок. – Смежные, это типа как…

– Ну, смежные, – замялся мальчик, чувствуя, как в спину будто бы вонзаются тысячи иголок, а кончики ушей горят от стыда. – То-сё, смежные системы, обслуживание… Вот, в общем.

– Отлично, это должно сработать, – шипящий голос удовлетворительно обволакивал кору головного мозга, скользкой змеей уползал куда-то вглубь мозга, обвивал позвоночник.

– Сработать… С рабом работать – должно сработать, – вновь подкинул бесполезную цепочку голос маленькой девочки.

Цебей обеспокоенно смотрел на бледного, даже бледнее обычного своего состояния Техея. Мальчик пусть и не страдал уже от укачивания, все еще продолжал слышать то, что слышать не должен был, а страшнее всего был самый тихий, но самый жуткий голос где-то в самых темных глубинах сознания, нашептывающий ему бредовые, никому не понятные формулы. Будь у Техея в руке что-нибудь, чем можно писать, его рука бы уже сама по себе чертила треугольник с трехконечной звездой, спираль, четырехмерный тор…

– Ты голодный, наверное? – вывел из из транса добрый голос усатого токаря. – Пойдем, присаживайся к нам. Путь неблизкий, так и копыта двинуть можно без еды. Что ж тебя отправили-то совсем одного, без ничего?

Отказываться было невозможно. Когда отступила тошнота, ее место заняло мерзкое, тянущее и сжимающее все внутри чувство голода. Последний раз мальчик нормально ел перед выходом на нижние уровни, затопленные углекислым газом, а это было то ли два, то ли три дня назад – он и сам уже не знал сколько времени прошло. Все-таки под землей без часов было очень и очень трудно, так как неба не видно, вокруг постоянно темнота и организм начинает работать как-то совсем уж неправильно.

Техей подсел, мрачный, как туча, в узкий кружок этой беззаботной кочующей семьи токаря. Жена его уже достала из большой вещевой сумки завернутый в фольгу плоский, тонкий хлеб навроде лепешки, а к нему какой-то ароматный бурый соус в пластиковой баночке.

– Ты верующий, Техей? – спросил его Цебей, и все разом уставились на мальчика.

– А вы да? – искренне удивленно спросил Техей.

– Дурак! Не выдавай себя! – тревожно прогудел в голове панический, сопровождающийся отдаленной аварийной сиреной голос.

– Ну, т-то есть… Не знаю, я не думал об этом.

– Ну, если хочешь – помолись с нами, – улыбнулся Цебей.

Он и его семья выпрямили спины, закрыли глаза и сложили руки на груди. Женщина при этом одухотворенно улыбалась, а вот мальчики, похоже, хотели просто поскорее добраться до еды.

Техей никогда не видел верующих людей. Ему рассказывали о плебеях, которые тратят свое время на то, чтобы поговорить с каким-то невидимым, неосязаемым существом, но мальчик относился к рассказам о таких людях с изрядной долей скепсиса – никто из петрамантов не занимался подобной ерундой, даже плебеи были людьми достаточно приземленных, "земных" (насколько это слово применимо на Плиосе) взглядов. Но люди, что сидели сейчас прямо перед ним, эта странная семья без племени, по-настоящему молились, они благодарили некоего Тео за пищу, что он дал им и за то, что все они вместе. Это разительно отличалось от фанатичной веры аэроматов в священную задачу аэрации, и, сказать честно, аэромантам Техей верил как-то больше, чем этим людям, которые верили во что-то, что никак нельзя осознать.

Наконец, принялись за еду. Ужин (или обед, или даже завтрак – кто знает?) был довольно скромным, но Техею мать семейства отломила самый большой кусок лепешки. Мальчик жадно набросился на нее, обмакнув в оказавшийся невероятно острым соус, и, потея и истекая слезами, жадно ел свой кусок под тихие, сдавленные смешки детей. Конечно, этого было мало чтобы наесться, но все же это лучше, чем ничего.

Когда же лепешка наконец была съедена, а остатки соуса закрыты обратно в пластиковую баночку, Техея вновь принялись расспрашивать о его жизни, о работе и о том, где он был и что видел. В этот раз общение ему давалось уже куда легче – когда в желудке есть хоть что-то, то и языком чесать становится куда проще. Так, например, в легенде Техея появилась история о том, что он не просто инженер смежных систем, а, на секундочку, потомственный инженер. Его отец, отец его отца и так далее и тому подобное – все положили свои жизни на то, чтобы смежные системы Плиоса работали, как часы. Разумеется, что это были за системы он так и не уточнил, но, кажется, Цебей больше и не пытался это выяснить – этот человек, будучи мастером-токарем, знал цену производственной тайне, и наверняка и сам имел десяток-другой секретов, передаваемых в его семье.

Было что рассказать и самому Цебею. Так, например, Техей узнал на шестнадцатом году своей жизни о существовании свободных плебеев – таковыми были, например, те же самые токари или разнообразные пилоты и операторы машин. Конечно, они могли быть и частью племени, но большинство ценили свою свободу и кочевали с места на место как петраманты в поиске работы. Дед Цебея, которого в этой семье почитали чуть ли не как какого-то героя, в свое время выкупил весь их род из цеха, которым управляли электроманты, и с тех пор они путешествуют по Плиосу на поездах и, когда придется, пешком, откликаясь на многочисленные предложения поработать.

– А что ваш дед предложил за свободу? – спросил Техей, отпивая налитый в жестяной стакан чай карак.

– Как что? – усмехнулся Цебей. – Деньги, конечно же! Он тридцать лет копил платиновые комматии чтобы заплатить за жизнь металлом, и вот, пожалуйста.

Техей замолчал, занял рот чаем, пока не умудрился наговорить лишнего. Не стоит этим людям знать о том, что о деньгах как о концепции мальчик знал исключительно по рассказам Эола – у петрамантов все добро распределялось согласно потребностям и справедливости.

"Наверное, мне понадобятся деньги", – подумал вдруг Техей. – "Сколько мне там еще ехать? Нельзя же надеяться, что мне везде помогут."

Поезд, гремя соединениями, проржавевшим листовым металлом, когда-то выкрашенным в оранжевый, несся дальше по темным, узким тоннелям, уходящим все дальше и дальше на юго-запад. Уже из разговоров и рассказов Цебея Техей понял, что ехать им предстоит в лучшем случае пару дней, в худшем – и того дольше. Да и идет поезд совсем не туда, куда нужно было попасть мальчику. Вместо этого конечный пункт назначения находится в нескольких сотнях километров южнее того места, в которое направлялся Техей – уже по картам атласа, когда все легли спать, мальчик смог более-менее сориентироваться куда именно ему нужно и где он окажется по прибытию.

В сон его почему-то не тянуло, в то время как, позакрывав заслонки на окнах, остальные спали мирными, теплыми кучками по углам вагона. Цебей со своей семьей расположился на большом походном махровом ковре, пыльном и старом, но довольно удобном. Звали и Техея, но мальчик отказался, сославшись на то, что сильно ворочается во сне. Вместо этого юный петрамант изучал карты в атласе, которые то и дело менялись, пусть и весьма незначительно – там-то открылся проход, там закрылся, а в другой части вообще произошло обрушение. Только сейчас, с детальной картой планетарных подземелий Техей начинал осознавать масштаб того, насколько же огромным был завод-экуменополис Плиоса, насколько сложно он был устроен и как хрупок он был. Были ли люди в очередном обрушившемся цехе? Наверное, нет, раз за несущими стенами никто не ухаживал. Петрамантов часто вызывали чинить перекрытия, колонны, стены…

Мальчик вздохнул, обняв колени и уставившись в зеленый экран атласа. Он уже не пытался ничего понять, лишь бездумно листал сложные планы уровней, один за другим, один за другим… Что удивительно, внизу, где, казалось бы, людей не осталось совсем, разрушения были весьма незначительными. Подражатели, что-ли, ухаживают? Нет, вряд ли… А еще ниже цеха становились еще больше, еще масштабнее. Чернели на зеленом экране очертания каких-то сложных устройств, конвеерных, кажется, лент, механических манипуляторов, напоминающих по форме те, что установлены на МТ. Неужели когда-то Плиос был таким? Люди работали не своими руками, а железными? Сейчас вон, токарь считается очень сложной и ответственной профессией, а внизу ржавеют остовы огромных искусственных рук, гораздо более сложных, чем токарный станок.

Карта опускалась все ниже и ниже, на экране змейками расползались линии тоннелей, цехов и огромных залов с гигантскими колоннами. Еще ниже, ниже… И вдруг, карта больше не могла опуститься вниз. Техей достиг самого первого уровня Плиоса. Того самого, с которого началось строительство всего этого комплекса планетарного масштаба.

Но карта показывала что-то странное. Не было никаких тоннелей, комнат и цехов. Не было ничего – лишь пустота, а в ней возвышались невероятных размеров, сотни метров в высоту странные, совершенно нечеловеческие постройки. Нечто, по форме напоминающее скорее человеческие ребра, нежели структуры из бетона, ненормально огромные и толстые возвышались над поверхностью планеты, вырастали, казалось, прямо из-под земли, упираясь в первые настоящие уровни завода. Техей нажал на одну из полусфер, закрепляя привязку к нужному уровню, и уменьшил масштаб. Ребер становилось все больше и больше, они торчали повсюду, сотни, тысячи… Десятки тысяч практически идентичных конструкций. Наконец, на экране возникло изображение окружности, планета Плиос была у мальчика на ладонях. И вся ее поверхность была усеяна этими странными структурами, словно щетинками. Их было так много, что невозможно было даже подумать о том, чтобы их сосчитать. Техей беззвучно раскрыл рот, уставившись на зеленый экран, но когда вдруг послышался чей-то храп в вагоне, мальчик от страха отпустил полусферы и карта вернулась к своему нормальному, привычному состоянию, показывая длинный тоннель, по которому движется поезд.

Паззл постепенно начинал складываться в воспаленном уме мальчика. Что это были за структуры? Для чего они предназначались? Почему не существует никакого первого уровня макрозавода? Медленно, но верно Техей приходил к осознанию настоящих масштабов проблемы. Углекислотное заражение, подражатели, дефицит ресурсов, низкий уровень жизни – все это было лишь частью одного огромного, невероятно наглого по своей сути плана правящей элиты. Вот он, Эдем, там, у поверхности планеты. Висячие сады и рвущиеся к небу гигантские небоскребы невообразимой формы, отделенные от дремлющих народных масс искусственно созданной преградой в виде непригодной для дыхания атмосферы и чудищ, что роятся там, внизу. Плиос – слоистый пирог, где на самом верху, на тонкой прослойке пригодной для дыхания части атмосферы живем мы, настоящие плебеи Плиоса. Неважно кто кого считает рабом или благородным, для Архитекторов все одинаково.