Текст книги "Сталь и Кровь (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

С этими словами я прокрутил барабан, после чего взвел курок и приставил его к голове князя.

– Ну!

Побледневший князь не нашел в себе сил ответить и только судорожно сглотнул, а когда раздался щелчок спущенного курка, инстинктивно дернулся.

– Да ты везунчик! – усмехнулся я, снова взводя револьвер.

– Да! – завопил Долгоруков, не дожидаясь очередного испытания. – Это все ложь, я все придумал. С первого до последнего слова… Пощадите…

– Все слышали? – обвел я взглядом остальных. – Удивляюсь вам, господа, как вы вообще могли делить общество с таким человеком, как Петр Владимирович Долгоруков? Боитесь за свою родословную? [2]

– Прошу прощения, ваше императорское высочество, – начал было князь Гагарин, – Очевидно…

– Очевидно только то, что ты легковерный болван, оскорбивший по собственной глупости девицу и едва не убивший ее брата. Хорош, нечего сказать!

– Вы правы, – поник тот, – я болван и кругом виноват.

– Не передо мной винись, я тут как раз человек посторонний. А вот перед ним, – кивнул я на ошарашенного произошедшими вокруг него событиями юного графа, – пожалуй, что и следовало!

– Прости, Алексей, – не без труда выдавил из себя князь. – Кругом я перед тобой и твоей семьей виноват. Прости, если сможешь, а коли нет, так стреляй. Я и пистолет поднимать не стану.

– Я вас прощаю, – сухо бросил Стенбок-Фермор, – и прошу лишь об одном, никогда более не переступать порог моего дома!

– Ну что ж, – удовлетворённо кивнул я. – С одной стороной конфликта разобрались. А вот что будем делать с вами?

Лейб-гусары, которым и был адресован этот вопрос, повели себя по-разному. Молодой корнет, имени которого я не знал, потупился, зато оправившийся от удара Хлынов явно считал себя оскорбленным и смотрел с вызовом.

– Гагарин с Долгоруковым люди штатские, – продолжал я. – С них спрос невелик. А вот вы, господа, мало того, что на службе, так еще и вляпались в грязное дело!

– Но позвольте!

– Не позволю! Шефом вашего полка состоит мой августейший брат, и не вам позорить его честное имя участием в столь мерзких водевилях!

– Легко оскорблять тех, кто не может ответить! – криво усмехнулся ротмистр.

– Уж не собрался ли ты требовать у меня удовлетворения?

– Ну не у солдата же? – покосился тот на ударившего его морпеха.

– А вот тут ты заблуждаешься. Он как раз прапорщик, да к тому же георгиевский кавалер, а стало быть, дворянин. Вот только вызывать не советую, потому как он на лету комару яйца отстрелить может, а уж такого каплуна, как ты и вовсе на раз выхолостит.

– Сами, значит, не решаетесь? – не унимался поставивший на себе крест Хлынов.

– Дайте ему пистолет! – выкрикнул я, почувствовав приступ бешенства.

– Ваше императорское высочество, – попытались образумить меня приближенные, но я уже, что называется, закусил удила.

Впрочем, дуэли все равно не вышло. Стоило нам стать к барьеру, как все морские пехотинцы, не сговариваясь, подняли винтовки и прицелились в побледневшего Хлынова. Явно давая понять ротмистру, что выстрела он не переживет. Причем никакие приказы с угрозами не заставили их опустить оружие.

– Тьфу ты, пропасть! – сплюнул я, почувствовав, что захлестнувшая меня злость проходит. – А ты, Хлынов, пошел вон, чтоб глаза мои тебя не видели!

[1] В нашей истории венчание произошло полугодом позже в январе 1857.

[2] П. В. Долгоруков славился как знаток генеалогии. При этом он неоднократно шантажировал представителей русской аристократии, угрожая тем, что может оспорить их благородное происхождение.

Глава 11

Судя по дошедшим до нас сведениям, сэр Джордж Даунинг был изрядной сволочью и профессиональным предателем. Сначала он был ярым республиканцем и сражался в армии Кромвеля против Карла Стюарта, а потом голосовал в парламенте за его казнь и преследовал сторонников монархии. Затем каким-то невероятным образом оказался активным участником реставрации и после возвращения трона сыну казненного короля охотился уже на своих бывших соратников. Не забывая все это время скупать и перепродавать имущество и землю казненных противников, отчего, в конце концов, скопил немалое состояние.

Стоит ли удивляться, что в честь такого «достойного» человека назвали улицу, на которой помимо всего прочего располагается официальная резиденция премьер-министра Великобритании. Последнее, впрочем, случилось несколько позже, а пока знаменитый «Большой и неудобный дом» (как его называл Уильям Питт-Младший) на Даунинг-стрит 10 использовался главой правительства лишь от случая к случаю.

Несмотря на то, что многие здания в окрестностях принадлежали правительству, а может и благодаря этому, район слыл рассадником криминала. Убийства, впрочем, там случались не часто, зато карманников и проституток было едва ли не больше, чем чиновников и служащих.

Нынешний премьер-министр лорд Эдуард Смит-Стэнли, 14-й граф Дерби, бывал здесь сравнительно редко, поскольку проживал в собственном особняке на Пэлл-Мэлл, однако их встречу с лордом-канцлером Бенджамином Дизраэли предпочел назначить именно здесь.

– Добрый день, милорд, – почтительно, но без излишнего подобострастия, поклонился тот своего патрону.

– Проходите, Бенджамин, – кивнул ему на ближайшее кресло лорд Дерби. – Здесь не так сыро.

– Благодарю. Говоря по чести, не думал, что мы когда-нибудь встретимся в этом здании.

– Да уж, мерзкое местечко. Зато рядом министерства иностранных дел и колоний, а также Вест-Индский офис [1]. Иногда это удобно.

– Дурные вести из Индии? – насторожился Дизраэли.

– К счастью, нет, – усмехнулся премьер. – С тех пор как мы упразднили компанию и передали колонию под прямое управление Короны, дела пошли на лад.

– Приятно слышать.

– Я рад, что вам понравилось, – желчно отозвался премьер. – Но теперь мне бы хотелось услышать что-нибудь столь же приятное и от вас.

– Увы, милорд, мне вас порадовать нечем. Несмотря на все наши старания, великому князю Константину удалось заручиться поддержкой императора Наполеона. Боюсь, мы не сможем воспрепятствовать строительству канала.

– Вы понимаете, чем нам это грозит?

– Конечно. Но граф Морни обладает огромным влиянием на своего брата и сумел заинтересовать его грядущими выгодами. А дело и впрямь ожидается весьма прибыльным.

– Еще бы! Но неужели ничего нельзя сделать?

– Ну почему же. Мы можем устроить кампанию в прессе, обвинив акционеров в мошенничестве, затем обратить внимание общественности на тяжелые условия труда рабочих.

– А они и впрямь так тяжелы?

– Не все ли равно? – пожал плечами Дизраэли. – Впрочем, зная арабов, ничуть не удивлюсь, что так оно и будет. Впрочем, милорд, прошу вас не обольщаться. Шумиха в прессе не остановит строительство. Еще можно устроить бунт на стройке. Создать перебои с поставками воды и еды, убедить Саид-пашу в злонамеренности русских и французов, которые в тайне ищут способ захватить весь Египет.

– Бенджамин, боюсь, и этого будет недостаточно.

– Требуется более весомый аргумент? Быть может, появление эскадры броненосцев перед Александрией произведет должный эффект?

– Пожалуй, – задумчиво ответил лорд Дерби. – Боюсь лишь, что сейчас это совершенно невозможно. Но, как я уже упоминал, наши дела в Индии пошли на лад, так что у нас будет больше возможностей в Европе.

– И в России?

– И там тоже, но хотел бы напомнить, что интересы Британии находятся по всему миру, а не только в этой варварской стране. Мы не можем сосредоточиться только на ней.

– Осмелюсь напомнить, милорд, именно эта «варварская», как вы изволили выразиться, страна нанесла нашей империи одно из самых позорных поражений за всю историю. Причем на том самом поле, на котором мы считались непобедимыми.

– Вы сейчас про дипломатию? – не смог удержаться от искушения подпустить своему помощнику шпильку лорд Дерби. – Неужели этот русский принц настолько уязвил ваше самолюбие?

– Не стану скрывать, мне неприятен великий князь Константин, – ледяным тоном отозвался Дизраэли. – Но дело вовсе не в нем, а в самой России. Огромной, неповоротливой и чудовищной… Пока эта страна существует, наша империя не может чувствовать себя в безопасности!

– Я рад, что наши мысли на этот счет совпадают. Нужно немного осложнить русскому царю жизнь, чтобы у него не осталось времени на вмешательство в европейскую политику. Начните, пожалуй, с Кавказа. Уверен, если дать горцам оружие, они…

– Боюсь, это не так просто, милорд.

– Что⁈

– Я говорю, что доставлять оружие на Кавказ стало практически невозможно. Русский флот надежно блокирует побережье.

– Кажется, раньше это не было проблемой?

– Раньше в составе их флота не было столько пароходов!

– О чем вы?

– Увы, милорд, после печальных событий недавней войны в составе русского черноморского флота оказалось слишком много паровых фрегатов и корветов, которые не пропускают к кавказским берегам ни одного судна.

– Но это нарушение свободы торговли! – возмутился граф Дерби.

– К сожалению, русским на это плевать. Они досматривают все суда в прилегающих водах и при малейшем подозрении на контрабанду тут же конфискуют товар. А если капитаны пытаются уйти…

– Захватывают судно?

– Если бы! Нет, они просто топят его, а выживших без затей вешают на реях.

– Но это варварство!

– Которому мы не можем помешать. Ведь если мы введем в Черное море свой флот, это будет означать войну, к которой мы сейчас не готовы.

– Это печально.

– Добавьте к этому, что царь Александр усилил Кавказский корпус еще несколькими дивизиями и назначил нового энергичного командующего. Так что я нисколько не удивлюсь, если русским удастся скоро покончить с этой язвой на своем теле.

– В таком случае, – жестко заметил премьер-министр, – нам придется найти другую. Ту же Польшу.

– Да. Это возможно. Тем более что царь Александр объявил амнистию, и скоро из Сибири и Европы вернутся участники прежних возмущений. Правда, я совсем не уверен, что восстание может увенчаться успехом. Русские слишком сильны.

– Зато у поляков много друзей во Франции, начиная с главы МИД графа Валевского! – парировал лорд Дерби. – Поверьте, мой дорогой Бенджамин, я вовсе не питаю иллюзий на счет польской шляхты. Если бы для победы над русскими было достаточно произносить пылкие речи, пить вино и объедаться, ясновельможные паны давно освободили отчизну, о несчастьях которой они так любят сокрушаться. Увы, ни для чего иного эта публика не подходит, так что независимость Польша получит еще очень нескоро. Но в данной ситуации лично мне будет довольно, если распадется этот противоестественный союз московитов с Наполеоном.

– А если французы рассорятся с русскими, – сделал вид, что задумался, давно все понявший Дизраэли, – проект канала заглохнет сам собой!

– Совершенно верно, – благосклонно кивнул премьер-министр. – И давно принадлежащий нам путь вокруг Африки останется единственным.

– Это будет настоящая победа, причем не только и не столько над Россией, но и над Францией. Гениально!

– Благодарю, друг мой.

– Все это, конечно, прекрасно. Но есть еще одна вещь, которая сильно меня беспокоит.

– О чем вы, Бенджамин?

– О затеянных русским царем реформах. Вы же понимаете, что главным инициатором их является Черный принц?

– Конечно. Без него сейчас в России вообще ничего не происходит.

– В том-то и дело. Так почему бы нам этим не воспользоваться?

– Боюсь, что не вполне понял вашу мысль…

– Если позволите, я поясню. На самом деле все просто. Царь Александр и его брат хотят модернизировать страну, и одним из главных препятствий на пути этого благородного начинания является Крепостное право. Весь правящий класс в России состоит из помещиков, которым совсем не выгодно освобождение крестьян. Больше того, самыми большими землевладельцами в этой стране является сам царь и его семья. Не так ли?

– Да, но я все еще не понимаю, как можно этим воспользоваться.

– Все очень просто. Надо, чтобы ходом этой реформы оказались недовольны все. Крестьяне, помещики, даже купцы… Пусть она вместо того, чтобы ускорить прогресс, замедлит его. Не укрепит, а ослабит власть царя, скомпрометировав перед подданными саму идею монархии. Разрушит ту сакральную связь, на которой зиждется их могущество!

– И как же этого добиться?

– Во-первых, крестьяне не должны получить свободу передвижения.

– Как это? Что же это за свобода такая…

– О, милорд, в том-то и дело, что это одно из главных чаяний помещиков. Они хотят, чтобы правительство избавило их от необходимости заботиться о своем имуществе, в данном случае от рабов, но те остались жить в своих деревнях и были вынуждены наниматься к своим бывшим хозяевам. Это, кстати, отвечает и нашим интересам.

– И какой же нам от этого прок?

– Свободные люди мобильны. В поисках лучшей жизни они могут перебираться через горы и пересекать океаны, а в России достаточно неосвоенных земель, которые могли бы вместить любое количество населения. Но пусть они так и остаются пустыми, пока туда не придут истинные хозяева. Мы!

– В ваших словах есть смысл. Положим, вы меня убедили, это нам действительно выгодно. А в чем будет выражаться недовольство дворян?

– Что, простите?

– Вы сказали, что реформы должны быть неприятны всем, включая бывших рабовладельцев. Но пока все предложения только в их пользу…

– Вот вы о чем. Все дело в том, что русские дворяне ленивы и в большинстве своем весьма поверхностно образованы. Нет, среди них случаются люди сведущие в искусстве или философии, но экономика, финансовое дело остаются для большинства чем-то решительно неизведанным. А чтобы никто из них не взялся за ум и не принялся за хозяйство, нужно лишить помещичьи хозяйства кредита.

– Что? Нет, я понимаю ход ваших мыслей и, пожалуй, даже одобряю их, но как этого добиться на практике?

– Проще, чем вы думаете, – с победным видом улыбнулся Дизраэли. – Среди чиновников, управляющих их экономикой, немало людей, которые хоть и читали Адама Смита, но мало чего поняли и потому являются адептами «свободного рынка». Достаточно убедить их в пагубности заградительных тарифов и доступных кредитов, чтобы они сами своими руками уничтожили собственную экономику во имя благой цели.

– Вы сейчас серьезно?

– Разумеется!

– Боже правый… Я так понимаю, эти же действия послужат недовольству коммерсантов?

– Да. Но не только. Еще одной бедой России является ее сословное устройство. Купечество, если не считать очень малого количества богатеев принадлежащей к первой гильдии так же бесправно, как и все остальные в этой варварской стране. Если внушить им мысль о привлекательности парламентаризма, избирательных прав и тому подобных вещей, они станут самыми активными противниками своего правительства.

– Что ж, вы меня убедили. Это все?

– Да, то есть, нет. Это наша стратегическая цель, который мы, конечно же, рано или поздно добьемся, но есть и тактические.

– Например? – внимательно посмотрел на своего собеседника лорд Дерби, уже догадываясь, куда тот клонит.

– Константин! – с ненавистью в голосе выпалил Дизраэли. – Нам нужно уничтожить великого князя.

– Это невозможно, – решительно возразил премьер-министр. – Если помните, прошлая наша попытка не только окончилась неудачей, но и нанесла непоправимый ущерб репутации британской короны. Её величество совершенно определенно высказалась на этот счет, запретив покушения на семью русского царя.

– Что совершенно не помешало убить Николая…

– Попросил бы вас, Бенджамин! – строго посмотрел на подчиненного лорд Дерби. – Всем известно, что император умер от естественных причин. Но даже если и злой умысел и имел место, мы к этому совершенно не причастны!

– В таком случае, быть может, не следовало разрешать их лейб-медику селиться на нашем острове? Как его имя… Мандт?

– Англия свободная страна, и потому здесь может поселиться кто хочет! – поджал губы премьер. – К тому же, это помогло отвести подозрения от наших друзей при русском дворе.

– Вы в этом уверены?

– Более чем. Результаты расследования, предпринятого по приказу великого князя Константина, хоть и не обнародованы, но общеизвестны. Убийца –скрывшийся Мандт.

– А если царь Александр потребует его выдать?

– Ну, во-первых, для официального запроса понадобятся доказательства, а русские не любят, как это… выносить сор из избы. А во-вторых, мало ли что может случиться с довольно пожилым уже доктором. Климат у нас все-таки сырой…

– Не знаю, – покачал головой Дизраэли. – Черный принц, конечно, любит выставить себя недалеким солдафоном, но, поверьте, он вовсе не так прост, как старается казаться. И к величайшему моему сожалению, наивность не входит в число его недостатков. Как раз напротив, он очень хитер, скрытен и подозрителен.

– Пустое. У Константина сейчас много иных забот. Одни железные дороги чего стоят. Говорят, он имеет долю во всех прибыльных коммерческих предприятиях. А еще ходят слухи, что он собирается жениться.

– Ну, это как раз вполне объяснимо. Он ведь, в сущности, еще очень молодой человек… а кто его избранница, какая-нибудь немецкая принцесса?

– Как раз наоборот, его избранница хоть и принадлежит к древнему роду со шведскими и британскими корнями, но по российским законам брак с ней все равно будет считаться мезальянсом.

– Как мило, Черный принц и Золушка…

– Вот уж ничуть! Семья этой девицы очень богата. Им принадлежит множество заводов на Урале, а общее состояние оценивается, как минимум, в миллион фунтов стерлингов!

– Вот оно что, – скривился в понимающей усмешке Дизраэли. – Константин строит свою собственную империю. Государство в государстве. Нет, как хотите, но его нужно остановить! Иначе он станет слишком опасен.

– Это будет не так просто, – покачал головой лорд Дерби. – Император Александр искренне любит своего брата и во всем ему доверяет. И что весьма примечательно, тот еще ни разу не обманул его ожиданий.

– Все когда-то бывает в первый раз. В крайнем случае мы ведь можем снова задействовать господина Адлерберга, не так ли?

– Бенджамин, вы сегодня положительно невыносимы! Я, кажется, уже говорил вам о распоряжении королевы?

– Вы меня не так поняли, милорд. Я сейчас вовсе не о физическом устранении, хотя и не стал бы окончательно сбрасывать этот способ со счетов.

– Тогда о чем же?

– Насколько я помню, граф Адлерберг не только близкий друг русского царя, но и придворный. Следовательно, постоянно находится при своем сюзерене. Константин же, напротив, регулярно бывает в отлучках, поскольку занят самыми разными проектами. Что, если господин граф будет нашептывать своему другу детства, что его даровитый брат с каждым днем становится сильнее и богаче, отчего все больше заслоняет своего императора?

– Я понимаю, о чем вы говорите, но…

– Вас что-то смущает?

– Видите ли, Адлерберг вовсе не глуп. К тому же и без того имеет все, о чем другие могут только мечтать. Его отец уже стар и скоро передаст ему свое место. Будь граф хоть чуточку честолюбивее, его можно было бы использовать как таран против Константина, но он вовсе не стремится занимать первенствующие роли. Для этого он слишком ленив.

– Как и все русские, – с явным презрением в голосе отозвался Дизраэли. – Однако нам должно быть совершенно все равно, трудолюбив этот господин или нет. Если он не хочет бороться за власть из-за честолюбия, пусть делает это из-за страха!

– К чему вы клоните?

– Надо пригрозить, что если он не будет делать то, что нам нужно, все узнают о его роли в смерти императора Николая!

– Не слишком ли это прямолинейно? – поморщился лорд Дерби. – Мне кажется, с такими людьми надо работать тоньше. Чтобы он сам был уверен, что действует на благо своему другу детства и, как говорится, к вящей славе отечества!

– Знаете, милорд. Лично мне нет никакого дела до убеждений кошки, главное, чтобы она ловила мышей. Нет, если хотите, мы можем попробовать действовать деликатно, но мой опыт подсказывает, что шантаж является гораздо более действенным средством.

– Пусть так. Но не забывайте, что Адлерберг полезен нам и без этого дела. Нельзя, чтобы на него пала хотя бы тень подозрения. А это непременно случится, если против Константина будет свидетельствовать только он!

– О, не стоит беспокойства. Поверьте, у Черного принца достаточно недоброжелателей. А если сын министра двора и вполовину так умен, как вы о нем говорите, он сумеет сплотить недовольных, чтобы самому оставаться в тени.

– Ну, хорошо, Бенджамин, будем считать, что вы меня убедили. Можете действовать, но все же не забывайте об осторожности. Мне бы не хотелось объяснять её величеству, почему правительство Великобритании оказалось замешанным в очередную дурно пахнущую историю. Хотя… если будет результат, наша добрая королева сможет с этим смириться. Так что постарайтесь на сей раз меня не разочаровать.

– Можете не беспокоиться, милорд. Я сделаю все, что в человеческих силах, а если этого будет недостаточно, не сомневаюсь, что Всевышний не откажет нам в помощи!

«Или его рогатый антипод», – подумал про себя премьер-министр, но не стал ничего говорить вслух, и лишь благосклонно кивнул уходящему сподвижнику.

[1] Министерство колоний занимало дом №14, Форин-офис – №16, далее располагались Управление Вест-Индии и Комиссия по десятине. То есть улица реально правительственная и при этом криминальная.