Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Стальные тиски ухватили меня за руку и властно завернули её за спину. Готов поклясться, я даже услышал хруст. Моё лицо вдавили в асфальт, а на шею поставили колено. Больно. Крепкая хватка явно принадлежала профессионалу. Которого я сумел рассмотреть спустя мгновение.

Тьма развеялась, явив мне лицо огромного мужика. Кулаки – как ковши бульдозера. Мохнатые руки, морда заросла такой густой шерстью, что поначалу я решил, будто меня обезвредила разломная тварь. Но нет. Разломные твари не используют наручники. Мохнатая лапища достала стальной браслет и защёлкнула его на моей левой руке, а после потянулась к правой.

– Раз, два, три – по почкам. Раз, два, три – по печени. Потерпи, Имперский сын, а мы тебя подлечим, – пропел суровый голос.

– Очень гостеприимно, – прорычал я, пытаясь вырваться.

– О-о-о. Это ещё цветочки. Вот в пыточной мы тебя, как шпиона Императора-батеньки, и пряничками угостим, – оскалился мужик и с силой завернул мою правую руку за спину.

– Какого, нахрен, Императора? – Я раздражённо выдохнул и попытался использовать покров маны, а также все имеющиеся усиления, чтобы сбросить с себя эту обезьяну, но судя по всему, наручники были из антимагического материала.

– А это уже ты нам расскажешь. Может, ты служишь Романову, а может, церкви Единения или ещё кому? Мне-то оно, знаешь, пофигу. Пущай дознаватель информацию выуживает. Моё дело – таких как ты винтить и в темничку сопровождать, – мужик зло оскалился и рывком поставил меня на ноги. – Топай.

В спину меня толкнула массивная пятерня, да так, что я едва не рухнул на асфальт.

– Уважаемый, уверен, возникло недопонимание… – начал было я, но услышал смех моего пленителя.

– Ага. А как же иначе? Ты просто грибник, который сумел проникнуть через десяток магических барьеров и при этом остался жив-здоров. Знаю, знаю. Видал таких. И немало, – усмехнулся мужик и добавил. – Направо глянь. Вон там таких человек двадцать лежит.

За покосившимся каменным зданием виднелись могильные кресты.

– Те ребятки тоже сказки рассказывали, а когда раскалёнными щипцами за яйчишки их прихватили, тут же всё выболтали. И родословную, и все приказы, все тайны. Рассказали даже то, чего не знали. Ха-ха, – рассмеялся мужик. – Чё-чё, а пытать мы умеем.

Ситуация была весьма неприятная, однако безвыходностью тут даже и не пахло. Я до сих пор мог призвать Галю, с её помощью я бы отрубил себе руки, тем самым получил доступ к мане, а потом бы разнёс к чёртовой матери весь город. Однако, я пришел сюда не для этого.

– Радует, что на моего дядю трудятся такие умелые бойцы, – улыбнулся я через боль, так как наручники сильно впились в кожу. – Я пришел по приглашению Артура Багратионова.

– Ага. А я тут по воле Олега Панкратионова, – передразнил боец.

– Это кто такой? – нахмурился я.

– А я откуда знаю? Просто решил поддержать игру. Ты швыряешь громкое имя, я отвечаю тем же, – пожал плечами здоровяк и дёрнул меня за плечо влево, где располагался узкий переулок.

Я начал выходить из себя.

– Весьма остроумно, – саркастично подметил я. – Но вместо того, чтобы разбрасываться шутками, обыщи мои карманы. В кителе лежит пуговица, которую мне подарил Артур.

Охранник рывком остановил меня и нехотя сунул руку в мой карман. Порывшись там, он вытащил пуговицу с изображением Уробороса. Увидев её, он вскинул брови и присвистнул.

– Ну и где ты её взял? Прикончил одного из нас, а пуговку забрал себе?

– Ну всё. Ты меня достал, – прорычал я и призвал Галину.

Девчонка с фиолетовыми глазами появилась слева от меня, а её руки уже приняли форму двух каменных клинков. Увидев её, охранник тут же отпрянул назад, потянувшись к мечу, висящему на поясе. Галя же нанесла чёткий удар, срезав мне сразу обе кисти. Боль разлилась по телу, из ран хлынула алая кровь, тут же превратившаяся в клинки аорт.

Вращаясь с безумной скоростью, они зависли в миллиметре от шеи бойца. Мужик выпучил глаза и медленно разжал ладонь, выпуская из неё меч. Железяка со звоном упала на асфальт, а Галина исчезла.

– А говорил, что не шпион, – натянуто улыбнулся боец.

– Да не шпион я! – пришлось мне рыкнуть, потеряв терпение. – Просто ты такой тупоголовый, что любого разумного доведёшь до белого каления.

Я наклонился и приложил свои культи к отрубленным кистям. Те стали крайне быстро прирастать обратно. Занятно. Впервые пробую этот фокус. Радует, что он сработал. Здоровяк, увидев это, ещё шире распахнул глаза и заголосил словно полоумный:

– Перевёртыш! У нас тут перевёртыш! Тревога!

– Да твою же мать… – вздохнул я и потёр виски.

Со всех сторон послышался вой сирены, а эхолокация внезапно заработала и показала мне десятки фигур, выскочивших на улицу. Судя по всему, здания выступают в роли экранирующих барьеров, через которые невозможно понять, что происходит внутри. А вот когда бойцы вываливаются наружу… Взгляд пленника как будто примёрз к моей правой кисти. Он уставился на фамильный перстень рода Багратионовых. Челюсть мужика стремительно поползла вниз.

– Откуда это у тебя?

– Узнал безделушку? – спросил я, улыбнувшись. – Мне его мама подарила. И так уж вышло, что теперь я новый глава рода Багратионовых.

В проулок с обеих сторон ворвались два десятка бойцов, от которых лился такой мощный поток энергии, что мусор и пыль поднялись в воздух, будто дул сильный ветер. Воины были одеты в чёрную форму с гербом Багратионовых на груди и плече. В руках артефактные клинки, на поясах пистолеты, похожие на мой Дырокол. Увидев, что их собрата взяли в плен, гвардейцы затихли и потянулись к огнестрелу.

– Не стрелять! – заголосил пленник. – У него перстень главы рода!

Повисла напряжённая тишина. Я, оглянувшись по сторонам, не придумал ничего лучше, кроме как поднять вверх правую руку, демонстрируя перстень. Гвардейцы переглянулись, и вдруг каждый из них, как по команде, опустился на одно колено, склонив голову.

– Простите, глава, – виновато произнёс пленник. – Не признал.

Я растерянно огляделся вокруг, слегка сбитый с толку неожиданным поворотом.

– Э-э… ладно, вставайте уже, – пробормотал я, не зная, как реагировать на происходящее, и развеял клинки аорт.

– Что происходит⁈ – послышался хриплый властный старческий голос.

В подворотню вошел седой старик, лицо которого было обезображено глубокими шрамами и морщинами. Его голубые глаза горели так ярко, будто в них спрятали сердце бури. Услышав голос старца, гвардейцы поднялись с колен и расступились, освобождая ему путь. Он внимательно окинул меня взглядом с ног до головы, остановился рядом и улыбнулся краешком губ:

– Следуй за мной. Есть разговор.

Я кивнул, бросив последний взгляд на охранников, вытянувшихся по стойке смирно. Некоторых из них доминанта «Родной крови» подсвечивала алым. А именно, двух мужчин, стоящих в конце переулка. Отдалённо они были похожи на Артура. Два родственника, значит? Мои родственные связи весьма быстро растут. Я невольно улыбнулся, а когда повернулся в сторону старца, заметил, что и он подсвечен красным.

– Я знаю, что ваша фамилия Багратионов, а как вас зовут по имени-отчеству? – спросил я, шагая следом за стариком.

– Мои инициалы М. Х., – не оборачиваясь, произнёс старик.

– Значит, механический ху… – хотел пошутить я, но внезапно получил такого леща, что влетел виском в ближайшую стену.

По коже заструилась кровь, я, покачиваясь, оттолкнулся от стены и осмотрел удивительно деда с помощью Всевидящего Ока. От тела старика исходили мириады тончайших энергетических нитей, через которые текла мана. Нити уходили во все стороны, старательно огибая меня и прочих живых существ. Это было удивительно, но виду я не подал.

– Ого. Неслабо вы меня приложили. Даже Егорыч бил слабее, – прокряхтел я, вытаскивая изо рта выбитый зуб.

Старик при этом не проявлял агрессии, а лишь осуждающе смотрел на меня.

– Молодой человек. Проявите уважение к старости и возможно тогда вы закончите свои дни не в пыточной камере, – весьма устало, но с угрозой в голосе проговорил дед. – Зовут меня Максим Харитонович.

– Да иди ты! – воскликнул я, приподняв бровь от удивления.

– Именно так. Ты сказал, что перстень главы рода тебе дала мать. Так уж вышло, что этот перстень раньше принадлежал мне. Я же передал его своей дочке и отправил её вместе с Архаровым в Екатеринбург. И если не врёшь, то судя по всему, ты мой внук. Однако, есть к тебе пара вопросов… – Дед сделал театральную паузу и стал сверлить меня взглядом.

– Смущает мой возраст? – догадался я.

– Именно так, – кивнул старик. – На вид тебе около двадцати, а моя дочка отбыла в Екатеринбург лишь восемь лет назад и на тот момент она ещё ни разу не рожала. Вот мне и интересно, кто ты такой и откуда взялся?

– Всё просто. На самом деле мне пять… – начал было я, а после провёл несложные подсчёты. День рождения у меня девятнадцатого апреля, а нынче на дворе июль, выходит, мне уже шесть лет. Эх, так и не отпраздновал день рождения из-за чёртовых командировок. – Шесть лет. А выгляжу я таким взрослым, потому что попал во временную аномалию, – пояснил я.

Максим Харитонович пристально смотрел на меня, а его глаза засветились чуть ярче. Помедлив пару секунд, он кивнул:

– Вижу, ты не врёшь. А значит, ты либо мой внук, либо веришь в то, что ты им являешься, – размеренно проговорил дед и протянул морщинистую руку в мою сторону. – Позволишь взглянуть на перстень?

Без слов я показал ему символ рода. Максим Харитонович потянулся к мане, крошечный ручеёк тоньше человеческого волоса опутал перстень, заставив его нагреваться. На перстне проступили крошечные руны, которые я не смог разобрать. А через мгновение украшение вспыхнуло ярко-оранжевым цветом, но тут же вновь погасло.

– Идём в пыточную камеру? – спросил я, потирая глаза, ослеплённые вспышкой.

– В этом нет нужды. Перстень настоящий. А значит, ты мой внук. – Старик улыбнулся и положил руку мне на плечо. – Надеюсь, Елизавета жива?

– Живее всех живых. Кстати, совсем скоро у вас станет одним внуком больше. А точнее, внучкой. Но как ты выжил? В Империи считают, что весь род Багратионовых сгинул в аномальной зоне, – перехватил я инициативу в разговоре.

Максим Харитонович засмеялся, а после тяжело вздохнул и поманил меня за собой. Петляя по улочкам Калининграда, мы добрались до массивного здания, со стороны казавшегося заброшенным. Дед взмахнул рукой и дверь развалины отворилась, продемонстрировав нам длинный коридор, ведущий куда-то вниз.

Харитонович неспешно направился вдаль, сложив руки за спиной, я последовал за ним. На всякий случай я поднял с земли пару камней, набросил на них пространственную метку, а после швырнул камни за пределы здания. Вдруг старик окажется негостеприимным и придётся экстренно завершить посиделки?

По пути я обратил внимание, что стены сложены из древнего камня, покрытого тускло светящимися рунами. Это место было пропитано магической энергией. При желании я мог бы колдовать здесь без остановки. Мана пульсировала здесь в каждом камне и каждой песчинке. Но интереснее всего то, что эта энергия будто подпитывала Максима Харитоновича. За спиной захлопнулась дверь, и дед снова заговорил.

– Когда возникла аномальная зона, вместе с ней появились рунические писания на древнем языке, – старик задумчиво потёр седую бороду. – Эти тексты гласили, что скоро мир столкнётся с четырьмя великими бедствиями. Они жаждут устроить резню и развязать войны по всему миру, чтобы души погибших стали пищей для господина, которого они стремятся возродить в нашем мире.

Я нахмурился и тихо спросил:

– Ты говоришь о Короле Червей и Даме Пик?

Максим Харитонович удивлённо приподнял бровь и одобрительно кивнул:

– Вижу, ты неплохо осведомлён. Кстати, напомни, как тебя зовут?

– Михаил Константинович, – представился я.

– Понятно. Архаров не обманул и женился на моей дочери, как и обещал, – улыбнулся старик.

– Ну-у-у. Можно и так сказать, – согласился я, не желая рассказывать о своём детстве.

– В твоём голосе сквозит боль. Недолюбливаешь отца?

– Скорее, он меня бесит. Но определённую долю уважения я к нему всё же испытываю.

Коридор внезапно закончился, и мы очутились в просторном помещении округлой формы. На стенах висели тысячи листов, исписанных рунами, подобными тем, что я однажды встретил в лесу, когда нашел оракула. Максим Харитонович заметил мой интерес и, остановившись, произнёс.

– Ладно, Михаил Константинович. Довольно игр. В то, что ты мой внук, я верю. Но шестилетка при всём желании не может быть таким смышлёным и умным, как ты. А значит…

Вокруг старика возникло плотное облако тьмы, из которого вышли четыре бойца. По их энергетическим каналом было ясно, что передо мной стоят не обычные гвардейцы, а люди, приблизившиеся к рангу абсолютов. Ещё немного – и они пересекут эту грань.

– Что началось-то? Нормально же общались, – произнёс я, отступая назад.

– С пришлыми, желающими захватить наш мир, разговор короткий, – процедил сквозь зубы Максим Харитонович и указал на меня пальцем. – Убить.

– Ну ты и дурак, Харитонович, – вздохнул я, а в следующее мгновение использовал на старике ментальную клеть.

Мой дед потерял контроль над тьмой, а я перехватил его и призвал Галину. Чёрные жгуты теней захлестнули руки и ноги магистров, сковав их движения, а в следующее мгновение сражение завершилось.

Почему завершилось? Одному Галя свернула челюсть, отправив в нокаут. Второго вырубил я ударом в бороду. Ну а оставшихся магистров я с помощью пространственного обмена вышвырнул за пределы святилища (или куда мы попали-то)? Я подошел к Максиму Харитоновичу и всмотрелся в его синеватые глаза. Лицо перекошено от ужаса, шепчет что-то невнятное. Руки тянутся в пустоту.

– И почему никто из моих родственников не может общаться нормально? Обязательно нужно начистить морду, и только после этого будет возможен диалог, – вздохнул я и услышал голос Галины.

– Это потому, что Господин самый лучший, а остальные – тупорылые дегенераты, – мило улыбаясь, заявила она.

– Спасибо за похвалу, но больше так не выражайся. Этот старикан всё-таки мой дед, – улыбнулся я и отправил Галю обратно в Чертоги Разума, а дедулю вздёрнул за ворот и поднял на ноги. – Мама была бы рада узнать, что ты жив, – произнёс я, зная, что Максим Харитонович меня не слышит.

Вздохнув, я выдернул у него волосину и отправил её в хранилище, после чего развеял действие ментальной клети. Старик встрепенулся, заозирался по сторонам, будто пытался отыскать призраков, только что терзавших его разум. Он заметил на полу двух магистров, лежащих в отключке, и перевёл на меня удивлённый взгляд.

– Кто ты такой? – ошарашенно спросил он.

– Я твой внук, старый ты маразматик, – усмехнулся я.

– Но, как…? Почему твоя душа такая… – начал сбивчиво шептать он, а мне не оставалось ничего другого, кроме как тяжело вздохнуть.

Судя по всему, теперь мою тайну будет знать не только Ежов, а ещё и этот сморщенный старикашка. Ну и пусть будет так. Человек, которого считают мёртвым, узнает тайну архимага, который действительно помер, но смог возродиться. Хуже от этого не будет уж точно.

– Это очень длинная история. Я расскажу её тебе, если больше не будешь пытаться меня убить и угостишь нормальной едой. А то в ваших краях кроме вонючего сома ничего отведать не удалось, – раздраженно буркнул я, ощутив во рту привкус тины. – Ау! Старый! Приём! – прокричал я, видя, что Максим Харитонович погрузился в свои мысли. – Если бы я хотел, ты бы уже был мёртв. Так что накорми уже внука и ответь на вопрос: ты собираешься выдать мне все те подарки, которые я так и не получил на свой день рождения?

На лице Максима Харитоновича появилась кривая усмешка, а через мгновение он громогласно расхохотался. Его смех подхватило эхо и понесло по залу. Когда старик закончил хохотать, он вытер слезу и произнёс:

– Наглый сопляк. Ты точно Архаровской породы. Такой же беспардонный, прущий напролом балбес. – Замолчав на мгновение, дед махнул мне рукой и отвернулся. – Иди за мной. Будет тебе и еда, и подарки.

– И какава с молочком? – издевательски спросил я.

– Заткнись, пожалуйста, а то мне снова захотелось тебя прикончить, – вздохнул Максим Харитонович.

– Главное, чтобы тебя раньше не прикончил сердечный приступ. В твои-то годы… – усмехнулся я и пожал плечами.

Снова воцарилась тишина, а через мгновение мы захохотали уже синхронно. Максим Харитонович приобнял меня и поволок к массивной стальной двери в дальней части помещения. Надеюсь, там меня накормят, иначе придётся разнести тут всё к чёртовой матери.

Глава 22

В кабинете Максима Харитоновича горел приглушенный свет, а ещё пахло табаком. Старик разместился за рабочим столом, мне же досталось потёртое кожаное кресло, к которому справа был придвинут журнальный столик. Дед нажал кнопку селектора и приказал принести еду в кабинет. Всё это время он не сводил с меня взгляда, пока я рассматривал окружающие предметы.

А тут было на что посмотреть. Кабинет около тридцати квадратных метров. На стенах висят черепа разломных тварей. Есть крошечные образцы, размером с грецкий орех, а есть и двухметровые громадины, занимающие практически всё пространство от пола до потолка. Но больше всего меня удивило кресло Харитоновича.

Оно было выполнено из разломных кристаллов. Из-за него в кабинете был настолько высокий энергетический фон, что было трудно дышать, а каналы маны неприятно покалывало. Однако, это мне даже нравилось. Ведь пока я здесь нахожусь, моё тело прокачивает через себя океаны энергии, что автоматически расширяет мои каналы, а также развивает общий объём ядра маны. Кстати!

Опомнившись, я выпустил Лешего из пространственного кармана и тот уставился на моего деда.

– Это что за старикан? Ты говорил, что Артур намного моложе, – скептически спросил Лёха, приподняв бровь.

– Да, Михаил, что это за сопляк, и не мешают ли ему зубы? – с угрозой в голосе спросил Максим Харитонович.

Я просто хотел, чтобы Лёха спокойно посидел рядом. Перекусил, а заодно развил энергетические структуры, но я совсем забыл о манерах Лешего и его любви подначивать старших.

– Лёх, это мой дед. Максим Харитонович. Максим Харитонович, это мой друг Алексей.

– Эммм… В таком случае, простите. Не хотел называть вас старым хрычом, – улыбнулся Лёха, потерев шею.

– Вот же блоха малолетняя, – хмыкнул Максим Харитонович. – Умудрился даже извиняясь, выплюнуть оскорбления. Сперва стариканом назвал, потом хрычом.

– Да ладно вам. Я же не сказал, что вы старый перду… – отмахнулся Лёха, но я его заткнул, пока тот не наговорил лишнего.

Ведь если дед врежет ему так же, как и мне, то Леший костей не соберёт.

– Максим Харитонович, можете попросить помощника накормить Алексея, а мы с вами пока перекинемся парой слов? – предложил я, поняв, что так нам будет спокойнее.

Кивнув, старик нажал кнопку селектора, а через мгновение дверь кабинета распахнулась. Вошел рослый мужик, схватил Лёху за шкирку и потащил в коридор.

– Не брыкайся, дорогой гость. Тебя ждёт кормёжка. А будешь рыпаться, угощу зуботычиной, – широко улыбаясь, произнёс помощник Харитоновича.

– Пусти, падла! Я сам пойду! – рыкнул Лёха и, извернувшись, выскользнул из рук бойца.

– Ну и манеры, – вздохнул Максим Харитонович, а после перевёл взгляд на меня.

За моей спиной грюкнула дверь, но лишь для того, чтобы через секунду отвориться. В кабинет вкатили тележку с весьма скудным рационом. Картофельное пюре, котлеты… Вроде бы из мяса, но на вкус так не скажешь. Кусочек хлеба и порошковый лимонад, после которого на языке остался осадок, будто песок лизнул.

– Вы и сами так питаетесь или это специальный паёк для гостей? – спросил я, ковырнув эту баланду вилкой.

– А ты на подходах к нашей крепости видел поблизости поля или фермы? – вопросом на вопрос ответил Максим Харитонович, достал из стола трубку и начал набивать её табаком.

– Тогда у меня новый вопрос. Кристальный трон ты себе сделал, чтобы покрасоваться или с его помощью развиваешь каналы маны?

Я зачерпнул вилкой пюре, которое по текстуре больше походило на пластилин, и запихнул его в рот. Понятно. Свежей картохой тут и не пахло. Обычное порошковое пюре. Залил кипятком – и набил брюхо не пойми чем. Похоже и котлеты сделаны из чего-то подобного.

– Трон… – Максим Харитонович раскурил трубку и выпустил под потолок клубы белёсого дыма. – Это не трон. Это необходимость.

– Дед, ты настолько открытый человек, что я поражаюсь. С первых минут знакомства выболтал мне всю свою жизнь и даже больше. Я прямо-таки и не знаю, что уже спрашивать, – саркастично произнёс я, так как меня начали раздражать его краткие и абстрактные ответы. – Раз ты такой болтун, то дай и мне пару слов вставить.

Максим Харитонович улыбнулся и сделал жест рукой, давая разрешение. Рассказывал я долго. По ощущениям, часа три, не меньше. Пришлось начать с самого начала. Поведал о Дреморе, моём пути, перерождении. Старик сидел с задумчивым видом и слушал, открывая рот лишь для того, чтобы выдохнуть новую порцию дыма.

Плавно я перешел к шести прожитым годам. Рассказал всё, начиная с кражи волос у Маргариты Львовны, вплоть до текущего момента. Когда я замолчал, в кабинете воцарилась гробовая тишина, которую нарушил шелест фантика. Я призвал из хранилища пару шоколадок, одну стал жевать сам, вторую положил деду на стол. Харитонович явно мой родич, ибо его рука молниеносно схватила батончик и потащила в рот. Сладкоежка морщинистый.

– Знафит, ты утверждаеф, фто был архимагом? – спросил Максим Харитонович, размахивая батончиком.

– Выходит, что так, – кивнул я и призвал мимика.

Сероватая грязь плюхнулась на стол деда и тут же превратилась в мою точную копию.

– Дедуля-я-я! – протянул Мимо, которому я отдал мысленный приказ. Он потянул руки к Харитоновичу, но старик откатился на кресле назад.

– Весьма интересный рассказ. Такой хоть записывай и в книжках печатай. Ты призыватель, владеешь пятью видами магии, рунологией, артефакторикой и чёрт знает, чем ещё. Впечатляет. А для шестилетнего пацана так и вовсе необъяснимое количество даров. Ещё и древняя душа… – Он взял трубку и снова затянулся, надолго замолчав. – Знаешь, у меня нет причин тебе не верить. Перерождение? А почему бы и нет? В аномальной зоне я на такое насмотрелся, что в перерождение могу поверить с лёгкостью. Тем более, что великие бедствия, по сути, пытаются устроить перерождение своего владыки. – Максим Харитонович, выбил из трубки пепел в пепельницу и посмотрел мне в глаза. – Ну и чего ты хочешь, великий архимаг Михаэль Испепелитель?

– Как и все. Хочу тихо-мирно жить. Кушать батончики, любить женщин, радоваться жизни. Но для этого мне нужна лишь самая малость. Прекратить войны во всём мире, – я улыбнулся и растянулся на кресле.

– Прекрати-и-ить войны-ы-ы! – протянул мимик, подняв вверх указательный палец.

– И ради этого ты припёрся в такую глухомань без сопровождения? Как глава родов Архаровых и Черчесовых, ты должен больше ценить свою жизнь.

Я лишь пожал плечами.

– Тот, кто однажды уже умирал, смерти не боится, – я замолчал на секунду и продолжил. – Зато я боюсь кое-чего другого. Мой отец заточён в темнице Императора. В Хабаровске. Я планировал его спасти. Но тут началась заварушка против Дамы Пик. Со стороны Китая как тараканы пополз орден отрицателей. И теперь я боюсь, что если армия Дамы Пик дойдёт до Хабаровска, город сотрут с лица земли, а заодно прихлопнут и моего отца.

Максим Харитонович нахмурился, его взгляд стал мрачнее.

– Ты спрашивал про Артура. Сейчас он занимается поиском пророчеств, разбросанных по аномальной зоне. Эти тексты не только описывают историю великих бедствий, но и, возможно, содержат способ их уничтожить.

Услышав это, я широко распахнул глаза и сел прямо на кресле, подавшись вперёд.

– Ого! То есть вы уже знаете, как их убить?

Старик отрицательно покачал головой.

– Нет, Михаил. У нас есть лишь обрывки пророчеств, которые чрезвычайно трудно понять. Всё что мы можем, так это рисковать собой, собирая кусочки пазла и надеясь на то, что мы успеем всё понять до того, как станет слишком поздно.

Я задумался и вдруг вспомнил о пророчествах, которые произносил оракул, найденный мной в лесу. Кусочки пазла, говоришь? Похоже, я нашел уголок, именно с него и начнётся построение общей картины.

– У меня есть один человек. Мальчишка, он говорит пророчествами. Немного сумасшедший, правда. Но он целыми днями напролёт тараторит о великих бедствиях. А ещё он испоганил кучу деревьев, вырезая на них рунические писания. Возможно, он поможет вам разобраться с текстами?

Максим Харитонович тут же оживился, его глаза загорелись азартом исследователя:

– Вот это уже очень интересно! Михаил, я выделю людей, они сопроводят тебя к Кунгуру и обратно. Нам жизненно необходим этот парень.

– Чего-о-о? Ногами пиликать в Кунгур? Мне что, заняться нечем? – возмутился я и потянулся к мане.

Проломив штукатурку, на стене проступили рунические символы телепортационного круга.

– Жди здесь. Я туда и обратно. Приключение на двадцать минут, так сказать, – широко улыбнулся я и использовал телепортационную костяшку.

Очутившись в своей квартире, я тут же наткнулся на бабушку. Маргарита Львовна сидела в моём кресле, закинув ногу на ногу, и читала книжку. Неторопливо закрыв её, она подняла на меня взгляд.

– Миша, тебя ищет Гаврилов. Сказал, что сгноит тебя на плацу, когда найдёт.

– Судя по всему, он опять забыл, что я глава рода, – вздохнул я. – Не знаешь, где он сейчас? И почему ты в Кунгуре?

– Решила сделать небольшую передышку. А Макар и один неплохо справляется. Мальчику нужно набить пару шишек, чтобы моя наука не прошла даром. Вот я и дала ему немного свободы, – лучезарно улыбнувшись, Маргарита Львовна продолжила. – Что до твоего вопроса, так Гаврилов сейчас проводит тренировку на плацу. Ты бы к нему зашел.

– Спасибо, бабуль. Обязательно зайду. – Я поцеловал старушку в щеку и распахнул окно, впустив горячий воздух в помещение.

– Ты куда? – с тревогой спросила старушка, видя, что я взобрался на окно.

– Я так подумал и понял, что лучше разобьюсь к чёртовой матери, чем снова пересекусь с Гавриловым. Прощай, – весело произнёс я и выпрыгнул с десятого этажа.

За спиной послышался испуганный крик бабули. А когда она увидела, что за моей спиной раскрылись крылья птероса сменила страх, на гнев. Я плавно спланировал к администрации, в это время Маргарита Львовна уже грозила мне оборвать все уши. Что значит «все» уши? У меня их всего два. Однако, не только бабуля желала расправы надо мной. Со стороны плаца послышался громогласный голос Гаврилова.

– Ой-ёй. Надо торопиться, – произнёс я и влетел в администрацию, едва не сбив с ног Барбоскина.

– Михаил Константинович, вы… – начал было он.

– Тимофей Евстафьевич, всё потом! – выкрикнул я и пулей влетел в комнату нашего оракула.

Феофан совершенно невменяемым взглядом смотрел в пустоту. С последней нашей встречи он заметно отъелся, но вот кривая ухмылка и пожелтевшие зубы никуда не делись. Его губы, как всегда, тихо шептали тарабарщину:

– Холодный металл пронзает сердца, это значит, что боли не будет конца…

– Я тоже рад тебя видеть. Готов немного попутешествовать? – спросил я у парня, а после вложил в его ладонь телепортационную костяшку и пустил по ней ману.

В яркой вспышке Феофан исчез.

– Где этот гадёныш⁈ – послышался грозный голос Гаврилова в коридоре, и я с улыбкой телепортировался в Калининград.

Максим Харитонович наклонился вперёд и вслушивался в бубнёж Феофана. Феофан же разместился на кресле и с аппетитом ел ту баланду, которую не доел я.

– Туз Крестов, лишить всех жизни готов… Если Валет Бубнов придёт, природа всё людское сотрёт… – без умолку болтал оракул, стараясь не подавиться.

– Миша… – с придыханием прошептал Максим Харитонович. – Он цитирует найденные нами пророчества.

– Ну что тут скажешь, дедуля? Случайности не случайны, – самодовольно заявил я. – В ваш мир вторгаются твари, жаждущие развязать войны, но в тоже время здесь возрождаюсь я, жаждущий войны прекратить. После совершенно случайно нахожу Феофана. Да, кстати, так зовут оракула, – опомнился я. – И теперь мы вместе будем стремиться завершить войны. Но всё это потом. Сегодня ты мой гость. Протяни руку, я перенесу нас в Кунгур, уверен, мама будет счастлива тебя встретить после столь длинной разлуки.

Лицо старика стало серым, как пепел. Уголки губ дрогнули, а в глазах появилась вселенская печаль.

– Я не могу отсюда уйти, – тяжело произнёс он.

– Да никуда и идти не нужно. Телепортируемся в Кунгур, а через пару часов я верну тебя обратно. Пошли, – настаивал я.

– Ты не понял. Я физически не могу покинуть это место.

Максим Харитонович поднялся с кресла и не спеша расстегнул рубаху. На груди старика была уродливая дыра в районе сердца. В этой дыре пульсировала странная розовая плоть, похожая на щупальца осьминога, а в центре этого сгустка плоти был крошечный кристалл. По структуре он походил на разломные кристаллы, только внутри него содержалось куда больше энергии.

– Это…? – спросил я, указав пальцем на кристалл.

– Именно так. Это тот самый артефакт, из-за которого началась мировая война. Пятьдесят лет назад я и мои люди закрыли разлом девятого ранга. В той вылазке выжил лишь я, да и то чудом. А когда о моей находке узнал Император, внезапно потребовал его передать на благо Империи. А как его передашь, когда он врос в твоё сердце? – печально усмехнулся Максим Харитонович. – Подыхать я не собирался, а тут ещё обострилась обстановка на границе, да и аномальная зона начала расширяться. Ну я и передал Лизу в руки Архарова, а сам…

– Инсценировал свою гибель… – прошептал я. – Старый ты хрен. Из-за тебя мама утопала в слезах. Она ведь думала, что весь её род вымер, – укоряюще произнёс я.

– Это недалеко от правды. Выжил я, Артур и ещё пять человек. Остальные погибли. Сейчас в крепости остались лишь гвардейцы, верные роду, и два десятка женщин, занимающихся хозяйством. Мужской коллектив, мать его ети… – горько проговорил дед.

– Но ты ведь мог подать ей весточку. Просто дать дочке надежду на то, что её отец жив.

– Я-то жив, а вот её мать… – на глазах Харитоновича навернулись слёзы, но он тут же взял себя в руки. – Тебе не понять.

– Да нет. Я понимаю. Ты сделал так, чтобы обезопасить маму от гнева Императора, – произнёс я, подойдя ближе, а после резко прикоснулся к артефакту деда.

Через мой разум пронеслись десятки миллионов образов. Ревущие твари, люди, кричащие от боли. Сгорающие в бесконечном горниле войны. Боль, страх, ненависть. Всё это за доли секунды наполнило мою душу и исчезло без остатка, когда я отдёрнул руку.

– Ты… Ты сдерживаешь аномалию? – прошептал я, распахнув глаза от ужаса.

– И всё-таки ты и правда архимаг, – улыбнулся дед. – Всё так. Артефакт поглощает энергию, не давая аномалии расширяться. Думаю, ты видел перепаханные поля перед Калининградом. Твари пытаются нас уничтожить, чтобы никто не мог их сдержать. Не будь меня здесь. Аномальные зоны и разломы начали бы хаотично распространяться, пожирая мир. А так, я воюю, моя дочка живёт и рожает внуков. Как отец, я выполнил свой долг перед семьёй. Как князь, я выполняю долг перед родиной.