Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Пока ты отсиживал тут свою железную задницу, я спас Маргариту Львовну, мать моего отца. Восстановил род, захватил род Черчесовых, отбросил аномалию на сотни километров назад. Хватит цепляться за прошлое! Присоединись ко мне, вместе мы сможем вытащить Константина Игоревича из темницы, – постарался я двинуть речь, цепляющую за душу, но судя по окулярам профессора, всё пошло не по плану.

– Ты считаешь, что можешь командовать мной, щенок? – усмехнулся Преображенский, позабыв о правилах приличия. – Тогда поступим так, как завещал твой отец. Покажи мне свою силу!

В комнате внезапно погас свет, и я услышал, как стальные протезы отбивают по полу бодрый ритм, стремительно приближаясь ко мне.

* * *

Хабаровск.

Дворец Императора Романова.

В огромном овальном кабинете собрались абсолюты, а также высшие военные чины. Лица серьёзные, сосредоточенные. Особенно у генералов. У этих даже ручонки дрожали, так как похвастаться победами на поле боя не удавалось. Всё, что они могли, так это затыкать дыры абсолютами. Лишь благодаря этому фронт окончательно не рухнул.

Император пил кофе, нервно постукивая по кружке ногтем. За его спиной стояла Инесса Матвеевна, что невероятно раздражало генералов, ведь гражданским на военном совете не место. Но никто не посмел выразить протест. Напротив, все сидели молча и потели от осознания, что сейчас им предстоит держать ответ перед Императором.

– Докладывайте, – недовольно буркнул Император.

– И-и-иван Васильевич, на западном фронте б-б-большие потери. Необходимо мобилизовать аристократию. Если они пришлют свои войска…

– То мы распишемся в собственной беспомощности, – усмехнулся князь Пожарский, сложив руки на груди.

– Вот именно, – согласно кивнул император. – Тревожить аристократов я хочу в самую последнюю очередь. Под вашим командованием двести тысяч хорошо обученных бойцов; и всё, на что вы способны, это стабилизировать линию фронта? И от кого⁈ От выродков, которые даже магию не используют! – вспылил Император и тут же взял себя в руки. – Что на восточном фронте?

– Ваше Величество, – с довольной физиономией произнёс генерал, больше походивший на колобка. – Мы не только остановили продвижение противника, но и смогли отбросить его назад, вернув контроль над десятком деревень. – Гордо заявил он, уже предвкушая, как на его сальную грудь прикрепят в скором времени очередной орден.

У окна стоял князь Водопьянов. Услышав эти слова, он расплылся в издевательской ухмылке и спросил:

– Позвольте поинтересоваться, какое количество солдат заплатило жизнями за такой ошеломляющий успех?

Толстяк нервно сглотнул и промокнул лоб платком.

– Д-д-десять тысяч… – промямлил он.

– Под вашим командованием всего пятьдесят тысяч человек. Вы потеряли пятую часть из вверенных вам войск и кичитесь тем, что отбили десять вшивых деревень⁈ – заорал Романов, вскочив со стула.

Его глаза вспыхнули фиолетово-чёрным пламенем, а вокруг разлилась столь мощная аура, что даже абсолюты поёжились.

– Император-батенька! Не вели казнить! – взвизгнул генерал и, рухнув на колени, пополз к ногам Императора. Генерал понимал, что его жизнь висит на волосок от смерти, однако добраться до сапог Императора он так и не смог.

Вокруг генерала возникла ярко-алая пентаграмма, из которой вырвались уродливые руки с острыми когтями. Руки вцепились в волосы, мундир, глотку генерала – и резко потащили его вниз, будто паркет был сделан не из дерева, а из зыбучих песков.

– Батенька! Помилуй! – завизжал генерал, распахнув глаза от ужаса. – Иван Васильеви…

Голос генерала стих, когда он исчез в светящейся пентаграмме. В следующее мгновение из пентаграммы вверх вырвалась струя крови и упала обратно. Свечение прекратилось. В кабинете воцарилась тишина. Император отряхнул руки, будто вынес мусор, и сел обратно на кресло.

– Что ж. Продолжим. Кто следующий?

Улыбаясь, он окинул взглядом собравшихся, и только абсолюты сохранили хладнокровие. Остальные же пребывали в полуобморочном состоянии.

Глава 15

В кромешной темноте лязгали стальные протезы. Кого-то темнота могла бы смутить и даже напугать, но у меня на этот случай была эхолокация. Закрыв глаза, я моментально увидел образ, отрисованный моим сознанием. Невысокий, лысый как бильярдный шар мужчина хмурил брови, глазные протезы жужжали, а железные ноги лязгали по полу, неся его в мою сторону.

Зрелище весьма комичное. Ведь Преображенский был не просто невысок – практически карлик. Этот странный человечек выставил перед собой ладонь, в центре которой был странный диск размером с монету. Я лишь улыбнулся и со всего размаха пробил ногой в грудь профессора.

Вот только что-то пошло не так. Я ожидал, что Преображенский отправится в полёт, как пушечное ядро, но улетел именно я. Из его ладони вырвалась синеватая сфера, похожая на магический барьер, и лупанула меня по ноге с такой силой, что едва не переломала кости. Пролетев десяток метров, я впечатался в стену и невольно выплюнул сгусток крови себе на грудь.

– Для карлика ты неплохо дерёшься, – улыбнулся я, вытирая с губ кровь.

– Для главы рода ты многовато болтаешь, – усмехнулся Преображенский и снова рванул в атаку.

Знаете, сложно сражаться, когда ты не хочешь убивать противника. А вот его намерения весьма туманны. Вроде бы он хочет захватить меня живьём. А вроде и бьёт так, что все, кого я знаю, уже склеили бы ласты от подобных ударов.

Преображенский перенёс вес тела на пятки, в которые оказались встроены прорезиненные колёса. Издав свист, колёса начали вращаться с безумной скоростью, и профессор, словно гоночная машина, устремился ко мне, занося руку для нового удара. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как синеватая сфера врезалась в стену, оставив на ней метровую вмятину.

– А ты весьма изобретателен, – произнёс я, призывая из хранилища катар и отпрыгивая от новых атак. – Изменил полярность защитного артефакта, так что он теперь не создаёт барьер вокруг владельца, а выстреливает им в нужном направлении?

– Вижу, ты неплохо разбираешься в артефакторике. – Преображенский развернулся в мою сторону и похлопал в ладоши, а после улыбнулся словно сумасшедший и выкрикнул. – Тем интереснее будет изучить твой мозг!

Знаете, что будет, если ударить артефактным клинком с ветряными лезвиями по сфере магического барьера? А я вам расскажу. Лезвие соскользнёт в сторону, а сфера врежется в вас, словно грузовик. От такого столкновения я полетел кувырком по кабинету Преображенского, врезался в стол и разнёс его к чёртовой матери.

– Да ну, куда? Ноутбук же… – горестно воскликнул профессор, вскинув руки. – А-а-ай, да чёрт с ним. Резервная копия файлов имеется.

Преображенский рванул вперёд, словно хищный зверь. Выбросив вперёд ладонь, он собирался запустить сферу прямо в мою голову. Но я активировал доминанту «Громовержец». Уйдя с линии атаки, я рассёк трубки сервопривода под коленями учёного, от чего те зашипели, а ноги профессора отказали. После я схватил его за руку и поднял вверх. При этом сразу же отключил доминанту «Громовержца», чтобы попусту не тратить силы.

– Ну всё. Довольно игр, профессор. Я победил, – самодовольно заявил я.

Окуляры Преображенского сфокусировались на мне, а улыбка на лице учёного стала такой широкой, что показалось, будто морда его вот-вот треснет. Левая рука профессора словно змея скользнула в мою сторону и ухватила меня за горло, начав сдавливать его стальными тисками.

– У тебя последний шанс согласиться, – спокойно произнёс Преображенский, глядя прямо в мои глаза. – Когда закончится воздух, ты очнёшься в уютной лабораторной камере и больше никогда оттуда не выйдешь. Сейчас же я предлагаю тебе добровольно сдаться – и тогда у тебя будет шанс…

Что там за шанс, я слушать не стал. Этот клоун не с тем связался. Ухватив его за большой палец руки, сжимающей мою шею, я резко крутанул его в сторону. Послышался хруст, а вместе с этим мою кожу ущипнул разряд электрического тока. Да, кстати. Палец я ему оторвал. А точнее, отломил, ведь, как оказалось, его руки лишь внешне выглядели обычными, на самом же деле это были бионические протезы, обтянутые то ли кожей, то ли латексом.

– Вот это силищ… – удивлённо выдохнул Преображенский, расширив глаза, но договорить не смог.

Я рубанул лбом в переносицу учёного и скорчился от боли. Нет, кровь у него, конечно, пошла, но этот ублюдок в последнюю секунду подставил мне свой лобешник, в котором, очевидно, была зашита стальная пластина.

– Козлина! Ты весь, что ли, из железа сделан? – возмутился я и, не дожидаясь ответа, притянул Преображенского к себе и ударил коленом в живот.

О-о-о! Этот незабываемый миг. Наконец-то учёный хэкнул от боли, выпучил глаза и стал ловить воздух словно рыба, выброшенная на берег. А значит, настало моё время процитировать классика:

– У тебя последний шанс согласиться, – улыбаясь, произнёс я, глядя прямо в окуляры Преображенского. – Когда сможешь вдохнуть, я ударю тебя ещё раз. Потом ещё, и ещё, и ещё, и ещё. И так до тех пор, пока ты не присягнёшь мне на верность.

Он молчал, пытаясь вдохнуть. А когда смог это сделать, я тут же нанёс удар. Преображенский снова скривился от боли. Спустя полминуты он вновь смог вдохнуть, тогда я показательно лениво отвёл ногу назад, готовясь влепить новый удар коленом, и увидел, как учёный, скрипя зубами от унижения, кивнул.

– Будь по-твоему. Я присягну.

– Мудрый выбор, – удовлетворённо произнёс я и поставил профессора на пол.

Правда, он моментально рухнул на землю, так как его ноги были повреждены. Послышался хлопок и свет загорелся.

– Оказывается, нужно было хлопнуть в ладоши и свет бы зажегся? – улыбнулся я.

Профессор же расплылся в хищной улыбке.

– Оказывается, что отпускать врагов – это плохая идея.

Пол под ним раскрылся и Преображенский провалился вниз, а стены кабинета стали опускаться, позволяя войти десяткам служащих лаборатории. Некоторые из них были уже избиты мной. Другие выглядели свежими. Все как один были вооружены. У кого-то имелся обратный генератор барьера, как у Преображенского, кто-то вооружен шокером, другие – огнестрельным и холодным оружием.

– Погодите. Драться с вами я больше не стану. Надоело, – устало вздохнул я и резко ушел в перекат, поднимая с пола отломанный стальной палец Преображенского. – Але-оп! – возвестил я, совершая пространственный обмен.

Палец исчез, а на его месте появился Преображенский, которого я любезно ухватил за шею.

– Если кто двинется, я его убью, – без злобы произнёс я и мило улыбнулся.

Правда, моя милая улыбка не произвела должного эффекта. Всё же в пять лет я был намного миловиднее, чем сейчас. Может, всё из-за щетины? Да. Наверное, так и есть. Нужно побриться.

– Профессор, мы же договорились сразиться по заветам моего отца. Кто сильнее, тот и прав. А вы внезапно изменили правила и стали играть в игру «кто хитрее».

– Даже в этой игре вы победили, Михаил Константинович, – прохрипел Преображенский, безвольно болтаясь в воздухе.

– Вот! Наконец-то уважительный тон. А то всё щенок, да щенок. Обидно, знаете ли, – наигранно возмущённо проговорил я. – Отпустите персонал, и мы поговорим.

Преображенский щёлкнул пальцем, и стены снова поднялись, оставив нас наедине.

– Этот жест доброй воли может стать началом крепкой дружбы, – произнёс я, опуская учёного на пол.

Вместе с этим я открыл пространственное хранилище. С громким стуком на пол выпал тяжёлый изуродованный труп стального солдата, которого я притащил с собой из дворца. Да, было опасно брать трофеи, но я убедился, что камеры не смотрят под лестницу, а там как раз валялся этот труп. Никто не смотрел, я в этом уверен! Почти уверен…

– Значит так, Аристарх Павлович. Хотел заняться исследовательской деятельностью? Вперёд! Вот эта тварь напала на Императорский дворец. Перебила кучу народа. Не каждый магистр сумел пробить подобный доспех. – Я пнул чёрного рыцаря в бок. – А ещё я не смог извлечь ни единой доминанты. И это меня чертовски беспокоит. Исследуй её немедленно. – Профессор удивлённо уставился на меня. – Да, я в курсе, что вы в курсе моих способностей. Уверен, Остап догадался и вам уже всё растрепал. Поэтому давайте отринем бесполезную болтовню и перейдём сразу к делу.

Преображенский бросил на труп короткий взгляд, затем отрывисто произнёс команду:

– Активация протокола «восстановление».

Стальная дверь кабинета раскрылась, и внутрь ворвались мелкие роботы-ремонтники, похожие на механических пауков. Они тащили за собой новые руки и ноги. Шустро перебирая лапками, они открутили старые повреждённые протезы Преображенского. Отсоединили провода, в этот момент профессор скорчился от боли. Видимо, провода были соединены с нервной системой. А после паучки подсоединилиновые конечности.

Через минуту профессор уже стоял на ногах. Он молча подошёл к трупу стального солдата и принялся его изучать. Его пальцы бегали по поверхности брони, ощупывали сочленения, а взгляд стал заинтересованным и внимательным.

– Даже так? Занятно, весьма занятно… – бубнил он себе под нос.

– Что скажешь? – спросил я, следя за его действиями.

Преображенский поднял на меня взгляд и улыбнулся.

– Я надеялся, что вы станете ценным объектом в моей коллекции, а оказалось, что у вас есть кое-что не менее интересное, – произнёс он, осторожно отрывая грудную пластину солдата. – Я не встречал ничего подобного. Мне потребуется время, чтобы разобраться в его природе.

– Печально… Я надеялся, что вы хоть что-то знаете о Пиковой Даме, Короле Червей и прочих обитателях колоды.

– Колоды? – остановившись, переспросил Преображенский и с интересом уставился на меня.

– Её, родимой, – кивнул я. – Александр, мой старший брат, стал первосвященником итальянской церкви Единения. Думаю, вы в курсе.

– В курсе? Ха! Да у меня даже имеется один из «последователей» это церкви, – усмехнулся Аристарх Павлович, сложил руки за спиной и деловито сказал. – Следуйте за мной, глава.

– Следую. Но что насчёт присяги?

Преображенский остановился и тяжело вздохнул.

– Я присягну вам на верность, лишь в том случае, если вы поклянётесь, что приложите все усилия для того, чтобы спасти Константина Игоревича Архарова.

– Мы что, на рынке? Ты поклянёшься мне, если я поклянусь тебе? – усмехнулся я. – Однако, это обещание очень просто выполнить, так как я именно этим и собираюсь заняться. Нужен лишь подходящий момент. – Я протянул руку профессору. – Клянусь, что спасу отца, чего бы это мне ни стоило.

– В таком случае… – Механические ноги Преображенского зажужжали, и он преклонил колено. – Я присягаю…

Договорить он не успел, так как я не смог сдержаться и выдал, пожалуй, лучшую свою шутку за сегодня!

– Кто говорит? Тут кто-то есть? – спросил я, зыркая по сторонам, будто пытался понять, откуда идёт звук.

– Эммм… Вы о чём? – нахмурился Преображенский.

– О! Это ты. Фух, – облегчённо выдохнул я. – Аристарх Павлович, я уж было подумал, что умом тронулся. Когда ты припал на колено, то стал таким крохой, что я тебя даже из виду потерял.

– Ха-ха. Очень смешно, – фыркнул профессор и поднялся с колен. – Короче. Я присягаю тебе на верность. Заносчивый сопляк.

– Во-о-от! Можешь же нормально общаться. А то всё спину гнёшь. Я, конечно, понимаю, что в случае чего, ты себе стальной позвоночник вживишь, но оно тебе надо? Давай просто пожмём руки, как взрослые люди, и будем трудиться на благо рода, без вот этого пафоса.

Моя прямота несколько смутила Преображенского. Он пристально уставился на меня, а его оптические протезы стали жужжать, пытаясь отыскать фальшь в моих словах и жестах. Но фальши не было.

– Раз так обстоит дело, рад трудиться под твоим началом, Михаил Константинович, – улыбнулся профессор и пожал мне руку.

– Добро пожаловать в команду, Аристарх Павлович, – довольным тоном произнёс я.

Преображенский бросил взгляд на мёртвого отрицателя, а после с надеждой посмотрел на меня.

– Михаил Константинович, я тут подумал, – начал он осторожно. – Ты не против послужить на благо науки?

– Аристарх Павлович, мы это уже обсуждали, – нахмурился я.

– Да, так и есть. Но, мне всего лишь нужно поставить парочку экспериментов, ничего особенного. Больно не будет. Точнее, будет, но сегодня вы вытерпели и не такое. – Преображенский жутко хотел поставить на мне опыты из-за чего постоянно срывался с «ты» на «вы».

Я вздохнул, делая вид, что соглашаюсь нехотя. Однако, я изначально планировал дать ему немного меня покромсать. Во имя науки, конечно же. А также для усиления рода. Кто знает, что изобретёт профессор, имея доступ к моей ДНК?

– Ты ж просто так не отстанешь, верно?

Преображенский улыбнулся, его металлические глаза сверкнули азартом:

– Дело в том, что я самый любопытный человек на земле. Поэтому мне будет чертовски сложно себя сдерживать. Могу сорваться, – он натянуто улыбнулся и потеребил ворот халата.

– Так и быть. Но только в честь нашей с тобой дружбы, – кивнул я. – Кстати, расскажи сперва о чудовищах, которых ты на меня натравил в коридорах лаборатории.

– Вы об отработке? Неудавшиеся образцы, – раздраженно пояснил он. – Убить было жалко, а применения для них не нашлось. Вот и жили эти монстры в лаборатории.

– Надеюсь, ты их сделал не из похищенных людей?

– Чего? Кто вам таких глупостей понарассказывал? Никого я не похищал. – Аристарх Павлович замялся. – Ну, разве что десяток особо пакостливых выродков.

– А ещё сотни заключённых, – добавил я, придавив профессора суровым взглядом.

– Только смертников. Богом клянусь! – заявил Преображенский.

– Верю, – кивнул я. – А так называемая «отработка» – это образцы, предшествовавшие Остапу?

– Так и есть. Остап моя лучшая разработка. Создал его из человеческого эмбриона, Слёз Мироздания, а также образцов ДНК, взятых у гвардейцев и разломных тварей.

– Если не против, я бы хотел посмотреть, как именно ты создаёшь подобных Остапу.

– Научный интерес? Занятно. Ваш отец никогда не проявлял подобного любопытства. Возможно, на посту главы вы проявите себя не хуже, а может… – он прикрыл рот, поняв, что был близок сболтнуть лишнего.

Ведь для Аристарха Павловича Архаров-старший был единственным господином, подарившим ему всё, включая жизнь. Признай он, что мой отец не такой уж хороший управленец, для Преображенского это было бы сродни предательству самого себя и своих идеалов. Профессор выкрикнул:

– Активация протокола ' Останки Патриарха'.

В потолке появилось отверстие, из которого вниз опустилась огромная колба с зеленоватой жижей внутри. Сквозь жижу был виден лысый ребёнок в позе эмбриона. На дне и верхушке колбы имелись ниши, в которых тускло светились Слёзы Мироздания. Их были сотни. Правда, все первого, максимум, второго ранга.

– Моё величайшее открытие. Создание жизни с помощью артефакторики и генетики, – с какой-то грустью произнёс Преображенский. – Если бы у меня были высокоранговые Слёзы Мироздания, я бы смог достичь большего, но…

– Стоп. Что вы сказали? Для создания Остапа применялась артефакторика? – удивился я.

– Эм-м-м… Ну да. Первично в колбу подаётся энергия, взятая из Слёз Мироздания. С её помощью происходит совмещение базового генома эмбриона с геномом гвардейцев или разломных тварей. Как только свойства заданы, эмбрион начинает развиваться, а энергия из Слёз Мироздания вырезает на его костях руны, для закрепления результата. Так подопечный становится более стабильным. Если не произвести рунификацию, то происходят жуткие мутации, свидетелем которых вы и стали.

– А сами клоны живут от силы до пятнадцати лет?

– Всё верно. У них нет ядра маны, а создать его искусственно не получается. Приходится использовать заменитель в виде высокоранговой Слезы Мироздания. Но эта концентрированная мощь разрушает организм носителя. Из-за чего тот столь быстро и погибает.

Ребёнок, плавающий в зелёной жиже, дёрнулся, будто ему стало больно от этих слов.

– Это прекрасные новости, – задумчиво сказал я.

– Вы о чём?

– Не важно. Давайте перейдём к вашим экспериментам, а после я вернусь в Кунгур.

Расплывшись в улыбке, профессор тут же принялся действовать. Щёлкнув пальцем, он заставил дверь открыться, и в кабинет вкатили новый стол с двумя креслами на колёсиках. Сделали это его роботизированные помощники, в тельцах которых сверкали встроенные Слёзы Мироздания. Забавно. Оказывается, в этом мире довольно много изобретений используют Слёзы как аккумулятор. Профессор усадил меня на кресло, быстро достал из стола пару пробирок и иглу.

– Для начала, возьму кровь, – буркнул он, небрежно вкалывая иглу мне в вену. Однако, та попросту сломалась.

– Ага. Я слишком прочен для обычных игл, – улыбнулся я, призвал из хранилища катар и резанул по вене. – Угощайтесь.

Профессор опешил и подставил пробирку, собирая темно-красную жидкость.

– Теперь мне хочется исследовать вас ещё больше, – с маниакальными нотками в голосе произнёс Преображенский.

– Полагаю, нужен образец тканей? – спросил я, а профессор кивнул. Вздохнув, я отсёк себе большой палец и скривился от боли.

Профессор ошалело уставился на моё представление, а когда увидел, что кость чертовски быстро регенерирует, он и вовсе потерял дар речи. Ошалело пялился на меня до тех пор, пока палец не восстановился.

Словно загипнотизированный, он смотрел сквозь меня и медленно проговорил:

– Перейдём к сканированию, – он нажал на сгиб своего локтя, и из пола возникла труба, с ног до головы осветившая меня зеленоватым светом. Судя по всему, это и был сканер.

Окуляры профессора зажужжали, руки стали нервно подёргиваться, будто он что-то печатал на клавиатуре, а после он выкрикнул:

– Просто потрясающе! Никогда не видел такой гармоничной структуры магических каналов. Вы воистину уникум!

Внезапно, словно что-то вспомнив, профессор подобрал с пола отрубленный большой палец и побежал к столу, чтобы запихнуть его в герметичный контейнер.

– Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено?

– Не совсем, но на первое время этого более чем достаточно! – Аристарх Павлович почти сиял. – Получив твой генетический материал, я смогу продвинуться в исследованиях дальше, чем мог себе представить!

– Вот и славно, – улыбнулся я и направился к выходу, но остановился на полпути. – Кстати, я забираю у тебя Остапа. Теперь он будет служить только мне.

Профессор почесал затылок и пожал плечами:

– Да забирай. Проект «ОстаП» всё равно свёрнут из-за нехватки Слёз Мироздания.

– И ещё одно. Если придумаешь способ, как извлечь из моей ДНК доминанту химерической регенерации и вживить её взрослому человеку, клянусь, поставлю тебе памятник при жизни.

Преображенский усмехнулся:

– Да зачем мне памятник. Михаил Константинович, дай мне учёных и нормальное финансирование. Тогда я сверну ради рода горы.

Услышав это, я рассмеялся:

– Учёных и деньги ты получишь, обещаю. Главное – работай, не покладая рук.

– С радостью. Главное, больше не отрывайте мне эти самые руки, – улыбнулся Преображенский, впервые пошутив с момента нашего знакомства.

– Посмотрим на твоё поведение, – кивнул я и потянулся к мане, чтобы нанести на пол кабинета Преображенского рунические символы телепортационного круга.

– Ого. Вы даже такое умеете? – присвистнул профессор.

– Умею, – хмыкнул я. – Круг не стирать. Глупостей не творить. В любой момент могу нагрянуть с проверкой.

– Приходите. Я всегда здесь, – ответил Преображенский, запрыгнул на кресло и принялся изучать полученные образцы.

Уходя, я заметил, что на моём кителе имеется кровавый сгусток, который Преображенский выплюнул благодаря ударам моего колена. Замечательно. На досуге проверю, как работает новый модификатор «Коллекционер воспоминаний». Будет интересно забраться в черепную коробку этого яйцеголового. Уверен, там скрывается множество секретов.

Попрощавшись, я влил ману в телепортационную костяшку и спустя мгновение очутился в Кунгуре. Не теряя времени, я направился в нашу импровизированную темницу, где содержался Остап. Меня заметил Гаврилов и стал сыпать проклятия в мой адрес. Пришлось использовать доминанту «Громовержца» и на всех парах рвануть на подземную парковку супермаркета. Ну правда. Выяснять отношения нет никакого желания. Не сейчас уж точно.

Войдя в темницу, я увидел десяток гвардейцев, сторожащих камеры пленников. Распорядился открыть камеру Остапа и вошел внутрь. Он безвольно лежал на лавке и смотрел в потолок. Холодный, равнодушный ко всему на свете. Практически покойник.

– Вернулся? – спросил он, не удостоив меня даже взгляда.

– Я договорился с Преображенским. Теперь ты служишь под моим началом.

Остап безразлично усмехнулся.

– Через три года мой срок годности истечёт и я подохну. Так что мне плевать, кто командует. Отправь в пекло, из которого я не вернусь. Без разницы.

Я нахмурился и сел на край лавки.

– Слышь ты, тостер недоделанный, – с улыбкой произнёс я. – Считай, что ты попал в сервисный центр одного знаменитого кашевара и он поставит тебя на ноги. Но будет больно. Очень больно. Я тебе обещаю.

Остап уставился на меня, не понимая, что происходит, и нервно сглотнул.