Текст книги "Сын империи. Чароплет. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Алексей Шурыгин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Развеяв свою косу, я сжал в руке крепкую, покрытую жёстким мехом шею мужика и на мгновение сконцентрировался на биении сердца, представил результат.

– Что… – попытался рыкнуть любитель плеваться, но получилось пискляво, и он рухнул на колени.

– Вот так гораздо лучше, – отпустил я его и присел на корточки, заглядывая в глаза, в которых сейчас плескался океан непонимания и страха. – Ты зачем мне мешаешь отдыхать? Зачем гадишь?

– Гррррр… – только и сумел выдавить он из парализованной глотки. И снова вместо грозного рыка прозвучал щенячий писк.

– Я вижу ты крепкий парень, боец! – насмешливо проговорил я. – Но извиниться перед отдыхающими и местной администрацией тебе придётся. И не просто откупом, а низким поклоном, с ударом лбом об пол, и искренними извинениями.

В этот момент из толпы в сопровождении молоденькой официантки и двух, судя по квадратным звероватым лицам, охранников-вышибал, появился широкоплечий и с внушительным мамоном седовласый мужчина в белоснежном фартуке.

– Я – хозяин сего достойного заведения, – заговорил мужик в халате. – Что здесь происходит?

– Да вот, – я брезгливо кивнул на покрасневшего от ярости здоровяка, – плюётся, отдыхать мешает уважаемым господам. Мне пришлось взять на себя его воспитание и привить культуру поведения в достойных заведениях.

– Да ты хоть знаешь с кем связался… – запищал нарушитель спокойствия.

– Это же Бурый, – приглядевшись к яростно пищащему, произнёс один из охранников хозяина таверны, – подчинённый Топтыгина.

– И правда он, – задумчиво произнёс хозяин, вглядываясь в искажённую яростью рожу, после чего протянул мне крепкую мозолистую ладонь. – Моё имя Домний.

– Алексей Николаевич, – ответил я на рукопожатие.

Тот на мгновение будто запнулся, видимо по имени отчеству тут редко обращались, и было ли у них в принципе такое понятие, как отчество, не известно.

Быстро справившись с удивлением, Домний сказал:

– Ребятки, утащите-ка его на задний двор, пусть Алексей… Николаевич разбирается с ним там. Не стоит портить гостям вечер.

– А как же прилюдное мытьё полов? – задумчиво разглядывая всё сильнее краснеющего Бурого, спросил я.

– Этот не станет, даже под страхом смерти.

– Вот как, – поднял я бровь. – Что ж, я сегодня победил превосходящего по силам противника, поэтому буду благодушным и…

Домний с опаской посмотрел на меня и спросил:

– Вы так говорите, будто есть способы.

– Конечно, есть! – я безмятежно улыбнулся. – Он испортил нам отдых, а это не должно остаться безнаказанным.

Тем временем парни схватили слабо сопротивляющуюся тушу и поволокли её на улицу, а я двинулся следом.

Мои волки так же поднялись со своих мест, как и Кикимор со своими парнями.

– А вы куда? – обратил я внимание на Кикимора и его команду.

– Он нам тоже испортил отдых, да и у него могут быть дружки на улице. Прикроем тебе спину, – у Кикимора вновь прорезались эмоции, видимо так было всегда, когда в его крови начинал играть адреналин.

– Добро, – кивнул я и вышел следом за унесённым телом.

Раздражение немного утихло, но не до конца, требуя выплеснуться на первопричину всей этой ситуации, а-ля девяностые.

Когда наша дружная компания вывалилась на вечерний воздух и обступила так и не справившегося с моим параличом Бурого, я спросил у Второго:

– Он ведь здесь явно не один. Где его подельников искать? Кому потом труп передавать.

От моих слов Бурый взвизгнул и замычал.

– Скорее всего на улице у центрального входа стоят.

– И не стали перекрывать чёрный выход? – восхитился я. – Так верят в своего предводителя?

– Банда Топтыгина крайне опасна, а Бурый один из отморозков, хотя и из самых слабых.

– А вы чего тогда так напряглись? – не понял я. – Вы же команда Лютого, а значит из верхнего эшелона точно.

Интересно, а как я вообще попал в их отряд? Ведь по ощущениям, несмотря на то что ребята сильно отставали по всем фронтам от Лютого, каждый отдельно был в несколько раз сильнее меня.

– Проблема в том, что они банда. И если тронешь одного, то получишь ворох проблем на голову, ещё и семье могут подгадить.

– И Волховец так просто спускает им это? – нахмурился я.

– Я не знаю, – пожал плечами Второй. – Не моего ума дело.

В целом, я с ним согласен, ведь Святой лес – это не моя территория, а потому и смысла наводить свои порядке здесь нет. И тем не менее…

– Ну, несмотря на это, они напрямую задели меня, – произнёс я, глядя сверху вниз на смертника. – А этого делать не стоило.

Честно говоря, до этого вечера я лишь шёл вперёд, следуя одной единственной и понятной цели – стать сильнее. Но в тот миг, когда этот упырь харкнул на пол, во мне что-то неуловимо поменялось. Даже сам не понимаю, что конкретно. Одно знаю точно: оставлять безнаказанным оскорбившего меня, я не собираюсь. Я и раньше-то не спускал такое на тормоза, но теперь точно требовалась показательная порка.

Более того, тот кто его послал, тоже должен ответить за действия своего подчинённого. Хотя пока не знаю, как именно я всё это проверну, но понимание, что обязательно сделаю это, появилось ясное.

Выдохнув, я разогнал по телу энергию, и усилив мышцы, схватил Бурого за жёсткую звериную шевелюру и поднял эту тушу так, чтобы наши глаза смотрели друг на друга.

– Слушай меня внимательно. Сейчас ты зайдёшь в зал и будешь просить прощение, биться об пол головой, а потом заплатишь хозяину и всем закажешь выпивку. Но это будет после того, как я накажу тебя за оскорбление.

Волна жизни, подстёгнутая злостью, будто сама вырвалась из руки и впиталась в голову Бурого. В тот же миг паралич с него спал, а на его место пришла боль. Даже не так, БОЛЬ!

Он страшно завопил, перейдя сначала на поросячий визг, а потом и вовсе на сдавленный писк. Из его глаз покатились крупные слезы.

Мужики, кроме Кикимора, скривились, но, как и положено, глаз не отвели от пускающего пену извивающегося на земле Бурого.

– Не перебор? – только и спросил Второй.

– Думаешь, можно иначе? – чуть более жёстко, чем следовало, произнёс я. – Такие выродки, особенно когда за спиной мелькает влиятельный босс, чувствуют себя как байкеры на трассе.

– Это как? – с внезапным любопытством поинтересовался Кикимор.

– Бессмертными, – хохотнул я.

Ещё один хлопок по корчащемуся телу, и Бурый резко обмякает, растёкшись по площадке заднего двора, будто жижа.

У меня был опыт работы в розыске, когда приходилось общаться с кончеными тварями, что давно позабыли понятие человечности. Поэтому я хорошо понимал, как нужно продолжить диалог.

Некоторое время я внимательно наблюдал за тем, как в глаза Бурого возвращалось осознание, после чего произнёс:

– Ты готов извиниться?

Тот затравленно посмотрел на меня и вдруг суетливо задёргался.

– Извините, у-уважаемый Алексей Николаевич, я был не прав и без всякого почтения отнёсся к вам, – на этом он со всей силы бахнулся головой об землю так, что у него в лоб впечаталось несколько мелких камешков. – Вот, прошу принять небольшую компенсацию, – и он дрожащими руками вытащил из кармана горсть блестящих монет.

– Не забудь оставить для хозяина таверны и гостей, которым ты испортил вечер.

Бурый шумно сглотнул, утерев пену со рта и повторно лихорадочно закивал.

– Теперь что касается твоего хозяина, – задумчиво глядя на Бурого, будто оценивая, подойдёт ли его туша на шашлык или нет, сказал я, отчего заставил бугая сжаться. – Передай ему, что я готов с ним встретится завтра, в этой таверне. В полдень. А теперь идём, будешь извиняться перед людьми.

Когда Бурый, всячески извинившись и оплатив всем выпивку, ушёл, бросая на меня опасливые взгляды, Второй, усаживаясь за столик рядом со мной, уважительно сказал:

– Алексей Николаевич, я и не знал, что так можно.

– Только так и нужно с такими тварями, и никак иначе, – покачал я головой. – Каждый их жест и шаг являются проверкой для окружающих.

– Какой?

– На дозволенность. Сначала он просто плюнет, потом сломает стол или стул, а если и это ему простят, то может замахнуться и на нечто большее, например избить официантку.

Я поискал взглядом ту самую красотку, что указала на меня Бурому, и поманил её пальцем.

Та, уже будучи бледной, стала и вовсе белой, и на подгибающихся конечностях неверной походкой подошла к нашему столику.

– Присаживайся, рассказывай, – с холодной улыбкой сказал я. – Кто? Зачем? И почему ты согласилась?

– Вы о чём, господин, – она с самым невинным видом похлопала красивыми ресницами.

– Я не стану калечить тебя, – я стёр с лица улыбку.

– Я, – пискнула она и замолчала.

– Тебе лучше всё рассказать как есть, – вступил в наш разговор Второй. – Ты же видела, как Бурый извинялся перед всеми и бился лбом об пол. Или ты считаешь себя более стойкой к боли?

В его голосе слышалась жёсткость и сила, а также ярость. Видимо он только сейчас понял, что девушка заслана кем-то специально. И не просто к кому-то, а к его командиру, который только что принёс победу их отряду.

– Я – Глаша, низшая Альва, работаю в гостинице «Светляк».

– Бизнес Топтыгина? – догадался я.

– Верно, господин, – кивнула она, после чего на её глаза навернулись слёзы, и она затараторила: – Бурый сегодня пришёл ко мне и сказал, чтобы я дежурила в этой таверне, и если вы придёте, тогда я должна соблазнить вас и подать ему сигнал.

– А что у вас бывает за измены супругам? – поднял я руку, прерывая её словесный поток.

– Ничего хорошего, – мрачно произнёс Второй. – Но здесь нужно чтобы либо человек сам сознался, либо были свидетели, которые рассказали бы об этом жене изменника.

– И что в наказание?

– Брачное проклятие. Уменьшение силы, ухудшение здоровья. Но это если не простили.

– Понятно, – кивнул я. – Значит, когда у тебя ничего не вышло, ты доложила об этом Бурому?

– Верно, – она опустила плечи и заревела.

Я поморщился. Вся эта сырость мне претила до глубины души.

– Давай, завязывай с этим. Если будешь нужна, я тебя найду.

Красотка ещё раз всхлипнула и, получив от меня салфетку, понуро покинула таверну.

– Не держи на неё зла, – с внезапным беспокойством в голосе произнёс Второй.

– Нет смысла, – пожал я плечами. – Разве можно злиться на меч в чужих руках? Только отобрать и пользоваться самому. Ладно, давайте выпьем, да я домой.

* * *

Одно из высочайших зданий Святого леса принадлежало единственному существу, что некогда было самым обыкновенным медведем. Он до сих пор с содроганием и яростью вспоминал, как однажды в поисках пищи вышел из лесной чащи и обнаружил странные, ранее невиданные им берлоги, из которых сверху выходил белый пар, какой обычно сам медведь испускал в лютый мороз.

До чуткого носа шатуна, что не успел набрать достаточной массы для спячки из-за голодного года, донёсся одуряющей запах мяса, и он, невзирая на страх перед другими непонятными ароматами, двинулся вперёд.

Внезапно, в одной из берлог что-то хлопнуло, и на белый снег вышло несколько живых существ, которых медведь никогда раньше не видел.

Они начали издавать звуки, совершенно непонятные:

– Богдан, ик, ты это видишь?

– Ага! Михал Потапыч! Вот это встреча посреди зимы! Ик.

Оба существа пошатывались так, будто на улице был сильный ветер, хотя на самом деле это было не так.

– Ну какой он Михал Потапыч⁈ Он ведь натуральный Топтыгин! Вон как затопал к нам! Наверное, познакомится хочет!

– Но так у нас не получится с ним выпить!

– Непорядок!

После чего одно из существ вспыхнуло изумрудным светом, ослепив медведя, что уже почти добрался до вожделенного источника мясного аромата.

– Вот так-то лучше, ик! – приглушённо, будто он нырнул в реку за рыбой, донеслось до медведя.

– Давай его внутрь, за это надо выпить!

В следующую секунду медведя, будто он только вчера родился, подняли и понесли на запах еды. Зрение пока не вернулось, но зверя это вовсе не беспокоило. Во рту образовалось целое озеро слюны, и он невольно открыл пасть.

– Да ты голодный, братец! – услышал он и в ужасе замер, позабыв даже о голоде, что никогда прежде с ним не случалось.

Вообще, с того мгновения, всё в жизни стало иначе.

– Ну, братец, налегай, не стесняйся! – его хлопнули по спине и в этот момент зрение вернулось.

Перед ним была еда, от запаха которой кружилась голова.

– Теперь ты человек, – сказал один из людей, и Топтыгин его прекрасно понял, чего не должно было случиться.

– В-вы… что… – попытался выдавить из себя медведь.

– Не переживай, братец, – с отчётливыми нотками радости, гордости и чего-то непонятного, сказал второй. – Человек – это звучит гордо!

– Ешь и не думай, – подбодрил медведя другой голос.

И тот послушно попытался залезть мордой в тарелку.

– Да не так, – рассмеялся второй и смачно икнув, сказал: – Смотри на меня и повторяй, Топтыгин.

Воспоминания о пьяном колдуне, который сделал из него человека, были прерваны робким стуком в дверь.

– Входи, – поморщился Топтыгин, но не от того, что его побеспокоили, а от самих воспоминаний.

Когда он был обычным медведем, всё в мире было просто и понятно, никаких желаний, кроме базовых инстинктов. А с получением человеческой сути Топтыгин заимел целую полноводную реку из эмоций, проблем и переживаний.

Дверь аккуратно, будто боясь, приоткрыли, и в образовавшейся щели появилась голова одного из его прихвостней.

– Шеуф, – робко, будто девушка во время первой брачной ночи, прошептал Бурый.

– Говори уже, не след тянуть кота за причинное место. Я всё равно узнаю, – проворчал Топтыгин, прекрасно понимая о чём именно свидетельствовало такое поведение подчинённого.

Тот тяжело вздохнул и, открыв дверь, прошёл по красному ковру-дорожке к массивному дубовому столу.

– Короче, я это… – невнятно начал Бурый.

– По делу, – придавил голосом Топтыгин.

Бурый затравленно посмотрел на своего начальника, и выдохнув, будто нырнул в омут с головой, начал рассказ о неудачной операции с зятем Волховеца.

Топтыгин слушал с каменным лицом. Не было ни единой эмоции на его жёсткой морде, отчего Бурый легко бы мог сменить имя на Бледный. Ведь он хорошо знал повадки своего начальника. Чрезмерное спокойствие было явным признаком затишья перед бурей, которая может закончится для Бурого сломанными конечностями. А если кто-то до этого уже подпортил настроение Топтыгину, то и вовсе смертью.

– Значит, – подытожил Топтыгин после того, как Бурый замолк и втянул голову в плечи, – этот зять, не зная кто я, назначил мне встречу на завтра?

– Так точно, шеуф, – активно закивал Бурый, отчего его челюсть несколько раз громко цокнула. – Он, кажется, одарённый жизнью. Очень сильный!

Бурый попытался сжаться сильнее.

Нахмурившись, Топтыгин угрожающе приподнялся со своего кресла. В его голове ещё не выветрился образ пьяного колдуна, который из счастливого медведя создал обозлённого на весь мир человека.

– Значит, он не теневик? – грозно глядя на подчинённого, прогремел Топтыгин.

– Я не знаю, – залепетал тот. – Он как-то мгновенно оказался у меня за спиной, я и понять ничего не успел.

– Хорошо, – кивнул Топтыгин, после чего одним движением схватил за воротник Бурого и прошипел в его бледное от ужаса лицо. – Ты идёшь на войну. Сейчас. В штрафную группу. И не на эти игрища… – последнее слово Топтыгин презрительно выплюнул. – Пойдёшь на настоящую войну!

Бурый шумно сглотнул, но не посмел и слова пропищать. Всем была известна слава штрафников, и никто не желал очутиться на поле брани, где только пролитая кровь, своя и чужая, могла искупить грехи, а лекари помогали лишь избранным выжившим.

– Если узнаю, что ослушался, – отпустил Бурого Топтыгин, – можешь рыть себе могилу. И ты знаешь, сбежать в другие леса не получится, у меня везде свои люди есть.

– Да-да, – заикаясь кивнул Бурый, и обречённо на негнущихся ногах заковылял на выход.

– И кстати, – Топтыгин окликнул его перед самыми дверями, отчего Бурый дёрнулся, как от мощной пощёчины, – эту девку, как её…

– Глашка, – безжизненным голосом проблеял Бурый, который при всех своих внушительных габаритах, выглядел жалко и забито.

– Её, – кивнул Топтыгин. – Ко мне, на ковёр. Быстро.

Глава 7

– Топтыгин? – нахмурилась Зевана. – Ты хоть понимаешь, с кем связался?

– И с кем же? – лёжа на кровати рядом с женой, с иронией спросил я. – С кем-то равным твоему отцу?

– Нет конечно, – приподнялась она, а её грудь призывно оголилась. – Но он очень опасен! И те трюки, которые ты проделывал раньше, тебя не спасут!

– Это не трюки, – посмотрел я в её янтарные глаза, в которых сейчас почему-то было больше изумруда, что таился в самых глубинах.

– Во-первых, он ненавидит одарённых жизнью, во-вторых, его уровень вплотную подошёл к божественному, а в-третьих, он искренне, всей своей сутью желает убить каждого человека на планете.

– А разве ваши лекари, что работают на войне, не являются одарёнными жизнью? – удивлённо спросил я.

– Нет, – покачала головой Зевана. – Они используют чистую энергию, которую потом изменяют на жизненную. То есть, без зелий и оберегов они не способны вылечить хоть что-то сложное.

– Понятно, – прикидывая, насколько я теперь востребован в этом мире, проговорил я. Ведь это какой горизонт возможностей! Лекарь, который может излечить любой недуг, просто хлопнув ладошкой по больному месту! Или рядом, если болячка срамная, конечно.

– Чему ты улыбаешься?

– Продумываю варианты огромных заработков, – не стал я таиться.

– Это да, – задумчиво произнесла она, а потом спохватилась, и с жаром продолжила: – Топтыгина когда-то очень давно одарили сутью человека, и с тех пор он ненавидит людской род и всех с даром жизни! А ещё он коварный преступник и сильный боец!

– Спасибо, – улыбнулся я и поцеловал жену в носик, отчего та заалела щеками.

Удивительно, но мы столько занимались любовью, а она краснеет от подобных вещей! Милашка, иных слов не подобрать.

– Всегда рада помочь. Значит, ты не пойдёшь с ним на встречу в одиночку, как планировал? – с улыбкой, полной надежды, спросила она.

– Наоборот, – притягивая к себе её пухлые губки, прошептал я. – Теперь я знаю, как его наказать за хамство.

– Но… – попыталась она возмутиться, но я уже занял её губы чем-то более правильным, чем пустые разговоры.

* * *

В таверну я прибыл раньше срока, потому как хотел пообщаться с хозяином.

– Доброго дня, Алексей Николаевич, – на этот раз он без заминки назвал моё отчество. – Чем обязан?

– Хотел узнать, были ли у вас проблемы после моей небольшой вчерашней стычки.

– Что вы! Топтыгин в некотором роде честный медведь, и поступает по-справедливости, пусть и в основном силовыми методами.

– Даже так, – удивился я.

– Многие грешат на него, что он зло воплоти. А как по мне, мы стали больше на людей похожи, чем на потомков богов и зверей.

– И зверей? Я слышал только про богов, – с любопытством поинтересовался я, ведь, по сути, я ничего не знал о внутренней кухне этого странного народа, что живёт в волшебных резервациях.

– Да, – уверенно кивнул он. – Есть те, кого боги наделили разумом, их называют потомками зверей, а есть и те, кто получил человечность от людских одарённых, как Топтыгин.

– Он известная личность?

– Конечно, – улыбнулся хозяин таверны, кажется его звали Домний. – Топтыгин один из немногих, получивших разум от людей. Вот только в отличие от тех же богов, человеки не смогли его сделать цивилизованным и полностью разделить зверя и человека.

– То есть, он, в отличие от остальных, не способен в полной мере контролировать себя? – действительно не зря я пришёл пораньше, как много любопытного.

– Верно, – кивнул Домний. – И этот факт сделал из него истинного лидера всех потомков зверей. Они, те, кто утратили истинную звериную суть, чувствуют в нём настоящего зверя, каким должны были быть сами.

В этот момент я вспомнил своё знакомство с Лютым. Ведь он только выглядит жутким, а на деле до глубины души благородный любитель творчества Цоя.

– Спасибо за интересную беседу, – улыбнулся я.

– Вам спасибо за то, что утихомирили Бурого. Напитки за счёт заведения, – улыбнулся Домний, поднимаясь со стула.

В этот момент двери таверны распахнулись настежь, и в помещение вошёл крупный мужчина не старше сорока лет, с лёгким налётом седины на висках и внимательным, жёстким взглядом.

Наши глаза встретились. Мои, горящие синевой. И его, с расширенными зрачками цвета ночного неба без единой звезды или облачка.

Несколько секунд он пытался сломать мою волю, на что я непроизвольно хмыкнул. Серьёзно? В гляделки решил поиграть? Он просто еще не понимает с кем связался.

От всей этой ситуации я начал заводится. А энергия, будто ощущая мои эмоции, тут же отозвалась и начала вместе с адреналином циркулировать по телу, с каждым мгновением набирая обороты.

А ведь Зевана мне рассказывала, что в этом мире волшебство никак не зависит от эмоций. То есть ты можешь вспылить и выжать чуть сильнее чем максимум, но и то, это скорее всего ты просто раньше никогда не пытался по-настоящему. Это как с бегом. У тебя есть лучшее время, и ты вроде выкладываешься по полной, но потом к делу подключается адреналин, и ты побиваешь свой личный рекорд. Но при этом, не сможешь обогнать профессионального спринтера. Хотя ходили истории о матерях, которые поднимали автобусы, когда их детям грозила опасность.

Вот только я лично привык доверять лишь проверенным фактам, а не слухам. А факты упрямо говорят, что адреналин не всесилен, хотя и заставляет выложиться так, как человек никогда и не помышлял в своей жизни.

– Зять Волховеца? – рыкнул вошедший и широкими шагами за секунду оказался рядом.

Его руки рухнули ладонями на стол, а лицо с густой черной с проседью бородой исказилось в яростном оскале, с верхними клыками наружу.

Я недолго думая мгновенно создал небольшие кинжалы и воткнул их в тыльные стороны ладоней Топтыгина, пригвоздив их к столу, а в следующий миг, схватил его за бороду и прошипел в искажённое яростью лицо:

– Ты, наверное, позабыл, на что способен человек, обладающий даром жизни? Так я напомню, он способен окончательно уничтожить твою медвежью суть! Как тебе идея? – и я кровожадно улыбнулся. – Это уже внутри тебя и, если со мной что-то случится, тебе никто не поможет. День за днём ты будешь всё дальше от медведя и всё ближе к людскому роду, – я говорил это, не убирая кровожадной улыбки.

Топтыгин целую секунду осознавал сказанное. После чего в его глазах появилось сначала понимание, а после и животный ужас.

Он видимо, думал задавить меня своей аурой. Магии у него и правда до самых небес, почти как у тестя, да ещё и двое охранников, что скрестили сейчас свои мечи у меня на шее.

– Стойте! – взревел Топтыгин. – Пошли вон!

И охранников как ветром сдуло.

– Вот и славно, – удовлетворённо кивнул я и, развеяв ножи, отпустил его бороду. – Теперь можем и поговорить. Мы люди, всё именно так решаем, – вполне дружелюбно произнёс я.

– Убери это из меня, – мрачно пробасил Топтыгин.

– Не так быстро, – я покачал головой. – Как говорил один очень мудрый человек: поспешишь, людей насмешишь.

– Чего ты хочешь?

– Во-первых, извинений, во-вторых, развёрнутого ответа на вопрос: что ты от меня вообще хотел? А в-третьих, я ещё не придумал. Это будет зависеть от первых двух ответов.

– Какого рода извинения тебя устроят?

– Ты мне скажи, – я позвал жестом официантку. – Что можешь предложить?

– У меня есть ресурсы для развития одарённого, – перешёл он на деловой тон. – Причём весьма дорогие и качественные.

– Этого мало, – поразмыслив, произнёс я. – Мне нужен полигон, спарринг партнёры, учитель по магии, причём самый лучший из возможных.

Выслушав меня, Топтыгин озадаченно посмотрел и спросил:

– Ты ведь зять Волховеца, у тебя это всё по умолчанию должно быть, разве нет?

– Изначально я планировал воспользоваться гостеприимством тестя, но сейчас понял, что это не мой путь.

– А какой твой путь? – с искренним любопытством спросил Топтыгин.

– Всё что будет у меня в жизни, будет достигнуто не по чьей-то доброй воле, а моими собственными руками. Иначе, мне никогда не достичь поставленной цели.

– И что за цель? – Топтыгин аж подался вперёд, с каким-то странным фанатичным светом в глазах ожидая ответ.

– Стать самым сильным в этом мире, – буднично произнёс я, не отводя взгляда.

Собственно, я никогда ни от кого не скрывал свои цели.

Топтыгин несколько секунд так и просидел, будто статуя, а потом резко откинулся назад и выдохнул:

– Достоин.

– Оно и так понятно, – хмыкнул я, с благодарностью принимая напиток от официантки. – Но хотелось бы больше конкретики.

– Достоин моей дружбы, – широко улыбнулся Топтыгин. – Ты не думай, я с человеками тоже дела веду, как и не охочусь на одарённых жизнью. Ведь если прижмёт, то придётся к ним обратиться.

– Тогда… – я приподнял бровь.

– Кто знает, что ты в меня подсадил? Я сейчас тебя пошлю или грохну, а оно как активируется, и останется от меня, – он поморщился, – лишь половина.

Вот оно как. Да он вполне адекватный, чего стоит оговорка о том, что человеческая часть не худшая из его сутей.

– Приятно слышать, – улыбнулся я. – Тогда давай выпьем за первый пункт.

Выпили, помолчали, а после Топтыгин заговорил:

– Хотел посмотреть на теневика, который открыто заявил о своей силе. А ещё узнать, что ты за человек, и можно ли с тобой иметь дело.

– То есть сделать из меня своего шпиона? – поднял я бровь, вспомнив как именно меня хотели пригласить на встречу. – Или чего похуже?

Топтыгин поморщился. Конечно, сейчас, когда я его держу за причинное место, ему крайне невыгодно раскрывать детали своего коварного плана.

– Думал, станешь работать на меня. Сначала бы припугнул, а после пообещал бы много ресурсов

– Понятно, – покачал головой я. Чисто бандитский подход, основанный на силе и только ей. Что ж, этот подход понятен и предсказуем, сработаемся. – Раз ты всё сам рассказал, то третье я пока придержу. Давай, составим вместе клятву, по которой ты не станешь мне вредить и будешь помогать в развитии всеми силами, а я в ответ освобожу тебя от моего небольшого подарка.

К слову, я не знал точно, смогу ли сделать из оборотня полноценного человека, но моя вера в свои силы и слова была крепка, и Топтыгин звериным чутьём почувствовал это, на что и был основной расчёт.

Официантка принесла нам ручку с бумагой, а я подумал, что слишком часто в этом мире я действую через силу и запугивания, а не цивилизованными способами взаимодействия. С другой страны, а как с ними иначе? На шею сядут!

Мы с Топтыгиным некоторое время обсуждали детали, и я поражался, насколько он сдержанный и собранный, что никак не соответствовало ни мнению Зеваны, которая являлась представительницей местных элит, ни твёрдой уверенности Домния в том, что Топтыгин являлся последним оплотом истинных зверей в человеческом обличии.

Обсудив все нюансы, он некоторое время молча смотрел на лист с получившейся клятвой и, подняв на меня глаза, восхищённо спросил:

– Как тебя нанять для составления подобных вещей⁈

От былого раздражения, что его всё это принуждают делать, не осталось и следа.

– Когда будет время, могу помогать, – кивнул я. – А об оплате договоримся.

– Договорились, – протянул он мне свою лапищу, которая была больше похожа на лопату, нежели на ладонь.

Скрепив наш союз клятвой, я вернулся к жене рассказать новости. С завтрашнего дня у меня начнутся усиленные тренировки, и нужно было хорошенько отдохнуть.

* * *

Утром у дворцовых дверей меня ожидал мальчишка лет пятнадцати, но это если не смотреть на лицо. Недетские черты и отросшая каштановая борода у него были таковыми, что меньше тридцати и не дашь. Но если обратить внимание на невыветрившуюся из глаз наивность, то понимаешь – пятнадцать, не больше.

– Шеуф вас ожидает, – ломающимся подростковым голосом произнёс он. – Идёмте к колеснице.

К слову, о местном транспорте. По широким и не очень улицам ездили разного калибра повозки, в которые были запряжены всевозможные лесные животные, а также магические конструкты, более всего напоминавшие громадных робо-псов из моего мира.

Но вот медведей в качестве тягловой силы я ещё не видел.

Мы подошли к роскошной покрытой глянцевым лаком резной карете, в которую был запряжён косолапый.

– Это что? – с удивлением спросил я, кивая на животное, что понуро опустило свою здоровенную башку.

– Один из штрафников шеуфа, – мальчишка открыл двери кареты, предлагая мне сесть внутрь.

– Интересно, – хмыкнул я методам воспитания подчинённых и залез в карету, обитую изнутри бархатом или чем-то очень на него похожим.

Парень не последовал моему примеру а, взобравшись на козлы, крикнул:

– Пшел к базе! – после чего свистом подтвердил свои слова.

– Р-а-у-у-у, – заревел медведь, и мы неспешно тронулись.

Спустя почти час езды, который я потратил на оттачивание управления аспектом жизни, меня наконец довезли до базы, где видимо находился полигон.

С удовольствием покинув сидячее, пусть и очень удобное место, я потянулся и размялся.

Нет, офисная работа точно не для меня, во всяком случае возвращаться к бумажной работе, которая составляла большую часть труда дознавателя, желания не было никакого. Лучше идти по пути силы и, возможно, власти. Всё же без последнего не добыть нужное количество ресурсов для возвышения.

За этими мыслями я не заметил, как мы дошли до высокой массивной двери.

– Шеуф вас ждёт, – сказал парень и ушёл.

Я же толкнул дверь и вошёл внутрь просторного кабинета с красной дорожкой-ковриком и массивным дубовым столом, и с не менее крупным хозяином.

– Приветствую, Алексей Николаевич, – с широкой улыбкой поднялся Топтыгин и, шагнув мне на встречу, протянул руку, которую я пожал.

– Интересно тебя твои подчинённые кличут, – улыбнулся я его крепкой хватке и чуть усилил тело. Ну, конечно, при каждом удобном случае обязательно нужно меня проверять, и это не смотря на уже принесённую клятву. Зверь, одно слово.

– Это они в каком-то фильме увидели и решили, что это будет наш корпоративный стиль общения, – хмыкнул он и добавил: – У вас и физическая сила на неплохом уровне. Обычно бояричи из знатных не видят смысла задерживаться на низких классах, развиваясь как воины.

– Высокомерие ещё никогда никого не делало ни сильнее, ни здоровее, – хмыкнул в ответ я, усаживаясь в приглянувшееся кресло перед столом и помечая в памяти, что нужно обязательно посмотреть это кино. Если это то самое, про которое я подумал, то будет весьма занятно увидеть имперскую версию.

– Есть такое, – вздохнул Топтыгин. – Борюсь с этой напастью много лет и даже исправляюсь, но не настолько быстро как хотелось бы.

– Дорогу осилит идущий, – одобряюще кивнул я. – А теперь рассказывай, что ты мне подготовил.

– Ваш наставник по магии сейчас на дальних рубежах сражается на полноценной войне, – так что его пока заменит Сильвестр, его ученик.

В этот момент в дверь негромко постучали.

– Входи, – повелительным басом приказал Топтыгин.

Дверь распахнулась и на пороге показался низенький человечек, на голове которого красовалась широкополая грибная шляпа мухоморной окраски.