Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

За всю жизнь мне ни разу не доводилось бывать в гибернации, даже забавно. Фридайвить – доводилось, и не раз, и не два, что называется. Гореть в повреждённом бронескафе, который отказывался открываться – доводилось. Почти неделю после этого жить в антикиниторе, в озере агностической среды, не дающей ожогам заживать, пока медики Администрации из моих же донорских клеток выращивают для них новую кожу – доводилось. Много чего доводилось такого, чего обычные нормальные люди даже представить себе не могут и о существовании чего даже не подозревают.

А вот в гибернации побывать как-то не довелось. Просто не попадали корабли, на которых я находился, в такую ситуацию, чтобы понадобилось срочно прыгать в спасательную капсулу, да ещё и активировать режим гибернации. А наш личный «Спектр» вообще не был оборудован подобной системой – её там банально некуда было разместить и уничтожение всего бота вместе с экипажем рассматривалось как вполне себе приемлемый вариант развития событий.

А так как в гибернации я ни разу не был, то и как из неё выходят, тоже не знал. Только слыхал рассказы других – тяжело, мол, выходят. Очень тяжело и очень муторно.

И, судя по тому, что я сейчас видел, дела обстояли именно так.

Сначала Кирсана начала нормально дышать, но при этом – с каким-то присвистом, словно в момент взрыва на корабле ко всему прочему она заработала ещё и пневмоторакс. Но нет – буквально через несколько секунд её дыхание стабилизировалось, и она открыла глаза.

Ну… Начала открывать. С первого раза у неё это не получилось – веки чуть приподнялись, и тут же смежились обратно. Кирсана медленно и глубоко вдохнула, будто перед прыжком в ледяную прорубь, и предприняла ещё одну попытку.

Во второй раз она даже смогла поднять веки полностью, но и этого было мало. Глазные яблоки её оказались закачены наверх, как у человека в фазе глубокого сна – ну да, собственно, гибернация это и была та самая фаза глубокого сна, только ещё и усиленная в тысячи раз.

– Это нормально? – шёпотом спросил Кайто у Пиявки, глядя на абсолютно белые глаза Кирсаны.

– Понятия не имею, – так же шёпотом ответила она. – Никогда не интересовалась гибернацией. Наверное, да!

Глаза Кирсаны несколько раз дёрнулись, будто какой-то заклинивший механизм, демонстрируя кусками зрачки, а потом всё же провернулись и заняли продиктованное им природой место. И Кирсана Блок, командир эсминца «Чёрный-три» увидела своих… спасителей.

– Ну, сейчас начнётся… – пробормотал Магнус, опуская взгляд.

И, судя по лицам остальных членов экипажа, они тоже ожидали, что «сейчас начнётся». Что Кирсана, присмотревшись, узнает тех, с кем относительно не так давно общалась по видеосвязи. Из-за кого её корабль тогда превратился в бесполезную груду металла и всё, что она могла – это бессильно наблюдать, как добыча уходит у неё прямо из-под носа.

Впрочем, про то, что в порче корабля виноваты тоже мы, она вполне себе могла до сих пор не знать. Но и упущенной добычи достаточно для того, чтобы администратка крепко на нас взъелась. Её точно по голове не погладили, когда она сообщила, что держала на прицеле самых настоящих преступников, и в итоге они ускользнули неведомо как и неизвестно куда.

Увидев нас, администратка открыла рот, но единственное, что мы услышали – негромкий, будто из последних сил, стон. Параллельно с этим женщина попыталась поднять к голове руку, но и она тоже едва двигалась – дёргано, рвано, нервно. Как будто её поразил какой-то вирус, что ухудшил проводимость нейронов и заставил синаптические сигналы частично теряться на пути от мозга к конечностям.

Да, собственно, почти так оно и было…

Вторая попытка заговорить далась женщине успешнее. По крайней мере, из горла раздалось сипение, которое быстро сменилось на кашель, когда не успевшие разогреться голосовые связки не выдержали нагрузки. Кирсана затряслась в приступе кашля внутри своей капсулы, да так интенсивно, что Пиявка неосознанно потянулась к своей подвязке со всяким медицинским инструментом… Да так и застыла на половине пути.

И правильно. Кодекс не разрешает напрямую игнорировать сигнал «мейдей». А про то, чтобы разводить потом шашни со спасёнными и тем более – тратить на них свои медикаменты, – в кодексе ничего нет.

Кирсана наконец прокашлялась, закрыла глаза на несколько секунд, явно собираясь с силами, и наконец выдохнула, будто на последнем издыхании:

– Где… я?..

Два коротких слова будто бы вынули из неё всю душу, и она снова прикрыла глаза, тяжело дыша. На лбу у неё выступила отчётливая испарина, будто температура тела моментально подскочила до сорока.

Мы переглянулись, и я слегка кивнул капитану, намекая на то, что честь отвечать на вопросы предоставлена ему. Он тоже мне кивнул, показывая, что всё понял, и негромко заговорил:

– Корабль «Затерянные звёзды». А если интересуют космические координаты…

– Нет, – Кирсана отчётливо поморщилась. – Я… Помню. Сколько… прошло?..

Она выдыхала фразы короткими порциями, и после каждой порции чуть морщилась. Словно слова были колючими и на выходе больно царапали горло, не позволяя сказать за один раз всё, что хочется.

– Сколько прошло… времени с момента включения режима гибернации? – уточнил капитан.

– Да…

– Восемнадцать часов и двенадцать минут. – отчеканил Кайто даже раньше, чем капитан вопросительно посмотрел на него.

– Так… мало. – Кирсана с трудом сглотнула. – Так быстро… Могла прибыть… Только Администрация… Они знали о нашей… ситуации.

С каждым новым словом её будто бы задеревеневшие голосовые связки всё больше и больше разминались, и возвращались в нормальное состояние. Паузы между словами становились всё меньше и меньше, а морщиться она и вовсе перестала.

– Но вы… не из Администрации, – подметила Кирсана, что явно дало понять, что с глазами, а главное – с мышлением – у неё полный порядок. – Кто вы?

Тут уже капитан не выдержал и коротко переглянулся с остальными членами экипажа. На его лице чётко читалась некоторая растерянность в ситуации, в которой он не планировал оказаться, да и у остальных тоже. Магнус даже пожал плечами, а Пиявка приложила к щеке ладошки, изображая сон, потом скорчила мордашку, и покрутила возле виска пальцем. Короткая пантомима удалась ей не очень хорошо, но общий смысл читался даже в таком профанском исполнении – мол, гибернация повредила девочке голову, и та теперь не узнает своих врагов.

Вот только Пиявка ошибалась. Точнее, возможно, она и не ошибалась, и администратке действительно частично отшибло память, но намного вероятнее, что причина того, что Кирсана нас не узнаёт, крылась совершенно в другом.

Она банально нас не помнила! Она не помнила Кори, Пиявку, Магнуса, Кайто и капитана, а меня, кого даже не видела в момент первого и единственного разговора – вообще не знала! В тот момент я для неё вообще был лишь строчкой в архивах досье корпорации «Линкс», а экипаж «Мечты» – обычными рядовыми преступниками, каких миллионы и миллионы во всём обжитом космосе. Каждого запоминать – никакой памяти не хватит. И, если на борту её эсминца была обширная база данных по всем протокольным рожам, с распознаванием лица, и привязкой к конкретным кораблям и самым часто посещаемым местам космоса, то сейчас-то её под рукой не было!

После всего того, что мы успели натворить, экипажу «Затерянных звёзд» могло казаться, что они, то есть, мы – самые разыскиваемые типы во всём космосе, и это, говоря прямо, было небезосновательно – мы действительно таковыми и являлись! Нас действительно искали все, кому мы успели перейти дорогу (то есть, можно считать, что почти все), и Администрация – в первых рядах!

Вот только был один момент, который ломал эту логику и одновременно обеспечивал нам наше выживание.

Никто не знал, что мы – это мы. Никто не знал, что «Затерянные звёзды» – это тот самый корабль и те самые люди, что угнали «Алый» и вскрыли «Тартар», взломали штаб-квартиру «Кракена» и их секретный объект, на котором они хранили всю информацию, захерачили весь клан Макоди и фактически вывели Даллаксию из зоны влияния Администрации…

Ну, почти никто. Некоторые всё же знали, просто им эта информация не давала никакого преимущества.

Кирсана явно не относилась к этим «некоторым» и явно не помнила никого из нас в лицо. Да к тому же, говоря до конца честно, даже если бы помнила – всё равно не узнала бы. Очень уж изменились эти лица, эти люди за то время, что я с ними. Очень уж через многое им пришлось пройти, и это не могло не отразиться на них.

Даже Кайто, вечно улыбающийся чудаковатой наивной улыбкой, после происшествия на Мандарине, после того как раскрыл тайну, что носил в себе почти половину жизни, стал серьёзным и собранным парнем. Чудаковатость и наивность, конечно, никуда не делись, но теперь азиат уже не производил впечатление человечка, которому можно задурить голову парой-тройкой правильно сказанных слов, и вить из него после этого верёвки.

Но даже если и это не брать в расчёт, всё равно было мало шансов на то, что Кирсана вспомнит каких-то мелких уголовников, которых она встречает по дюжине в неделю. Точно не без помощи бортовой базы данных корабля.

– Мы простые космоплаватели, – ответил я прежде, чем кто-нибудь из экипажа ляпнул что-то необдуманное. – Курьеры, если будет так проще. Мотаемся туда-сюда, доставляем всякое-разное.

И ведь я, по сути, даже не соврал администратке. Мы действительно были курьерами, и действительно доставляли всякое-разное, в том числе и не совсем законное. Ну, или вернее будет сказать, что этим мы занимались раньше, а сейчас мы… Временно сменили профиль работы. Можно вообще сказать, что мы взяли бессрочный отпуск, который решили потратить на деятельность совершенно иного формата – поиск хардспейса, подрыв гегемонии Администрации и прочие сомнительные делишки.

Это же не отменяет того, что в основе своей «Затерянные звёзды» – это корабль контрабандистов. То есть, курьеров.

Кетрин Винтерс подтвердит.

– И здесь мы тоже оказались случайно, – продолжил я, оглядывая экипаж внимательным взглядом, в котором они могли бы прочесть настоятельную просьбу не лезть сейчас и не портить ситуацию. – Двигались по одному из заказов, вышли из спейсера, а тут… Побоище. И сигнал бедствия.

Если бы Кирсана знала, в каком состоянии находится наш корабль, у неё, конечно, возникли бы вопросы к этой наспех придуманной версии, но она, к счастью, не знала. Да её и не должно было это интересовать сейчас, есть вещи и поважнее. Что на корабле есть свет и воздух, есть пространство, не ограниченное стенами железного гробика, и главное – есть люди, с которыми можно просто поговорить.

Ну, для меня бы именно это и было важно, если бы я был на месте Кирсаны.

Но я не был на её месте, а её саму явно интересовало кое-что другое.

– Побоище? – эхом отозвалась она. – Что вы имеете в виду?

– Ну… – я слегка замялся, подбирая слова. – Я имею в виду именно то, что сказал. За бортом – настоящее побоище. Огромное количество обломков кораблей, от мала до велика, рассеянных по системе ровным слоем. Как будто тут была новая битва с Джонни Нейтроником, только в этот раз победил он.

– Только не это… – простонала Кирсана. – Вы хотите сказать… А ещё выжившие есть?

– Увы, – я развёл руками. – Сигнал о помощи был только один.

– Не может быть… – прошептала Кирсана, прикрывая глаза. – Неужели никто больше не выжил… Невозможно…

Она говорила «невозможно», но даже по её тону было слышно, что она сама не верит в то, что говорит. Одна часть её сознания действительно не верила в то, что может существовать противник, способный уничтожить сразу целое боевое звено Администрации, да так, что выживших всё равно что не останется…

А другая часть её сознания охотно принимала эту версию, ведь Кирсана своими собственными глазами видела, как это происходит. Как огромные корабли разваливаются на куски под ударами, энергию которых можно сравнивать с энергией звёздного протуберанца. Как крошечные москиты, которых, кажется, можно подавить одной-единственной массовой радиальной волной электромагнитного импульса, уничтожают фрегаты, эсминцы и целые линкоры, сразу же уходя от ответного воздействия. Как экипажи кораблей не успевают даже перейти к применению мер, направленных на спасение личного состава, как того требует регламент и устав.

Она всё это видела своими глазами. И всё равно до сих пор отказывалась поверить в то, что это действительно было. Что ей всё это не показалось.

Администратка несколько секунд собиралась с духом, а когда снова открыла глаза – в них уже читалась решимость и даже что-то похожее на холодный разум. Она явно с каждой секундой чувствовала себя всё лучше и лучше – даже руки уже начали слегка двигаться, хотя она явно всё ещё этого не замечала.

– А какие-то другие корабли не попадались? – спросила она, пытливо всматриваясь в наши лица. – Любые. Может, видели что-то, что не похоже вообще ни на что?

– Например? – ляпнул, не подумав, Кайто, но Кори быстро дёрнула его за рукав, и азиат, округлив глаза, заткнулся.

– Других кораблей здесь нет, – я покачал головой. – Мы единственные.

– Ну логично, иначе меня бы подобрал кто-то другой… – пробормотала Кирсана будто бы сама для себя. – Так… Ладно. Ещё не всё потеряно.

Она снова подняла взгляд, и обратилась к нам совсем другим тоном – таким же, какой он был, когда она разговаривала с нами в первый раз, с борта своего корабля через видеоканал:

– Моё имя – Кирсана Блок, личный идентификатор танго дельта восемь восемь зулу два четыре танго, и я – капитан боевого корабля Администрации под названием «Чёрный-три».

С её места не было видно, что Кайто уже покопался в капсуле и вытащил оттуда всю нужную нам информацию, да ещё и скомпоновал её так, что… что Кирсана не обрадуется, прямо скажем, когда всё это увидит.

Но сейчас она всё ещё считала себя представителем военного подразделения Администрации, и официально говорила от её лица:

– Именем Администрации я уполномочена выразить вам благодарность за моё спасение. Вы поступили как настоящие почётные граждане, и ваши старания, ваша ответственность не будут забыты. Доставьте меня на любую ближайшую структуру, с которой я смогу связаться с Администрацией, чтобы они меня забрали, и вы обязательно получите щедрую компенсацию за потраченное время.

В этот раз мы переглянулись уже все. Магнус невесело усмехнулся, а Кайто чуть приподнял руку с терминалом, словно предлагал мне его взять.

И я взял. Протянул руку, взял терминал и отмотал видео назад, в самое начало. До тех самых слов, с которых Кирсана начала своё официальное представление.

– Вот насчёт этого я не уверен, – вздохнул я, опуская терминал и снова обращаясь к администратке. – Ну, насчёт компенсации. Впрочем, насчёт всего остального тоже.

– Как это понимать? – Кирсана снова нахмурилась. – Вы отказываетесь подчиниться указанием старшего офицера Администрации? Вы знаете, что это может быть расценено, как бунт?

– И что ты нам сделаешь? – Кори ехидно подбоченилась. – Заплюёшь слюнями от злости?

– Кори! – я сурово посмотрел на неё, она мне показала язык и отвернулась, а я снова обратился к Кирсане. – Мы не отказываемся подчиниться, как минимум потому, что мы не подчиняемся Администрации в принципе.

– Вы – серые⁈ – догадалась Кирсана. – Что ж, если вы будете сотрудничать, я помогу сделать так, чтобы…

– Мы не будем сотрудничать, – я снова покачал головой. – И можешь даже не продолжать, расписывая вкусные условия – это не имеет смысла, нам не нужно ничего из того, что ты могла бы предложить. Единственная причина, по которой мы можем сохранить тебе жизнь и тем более, доставить тебя куда-то, это если мы захотим это сделать. Но тут есть один… тонкий момент, скажем так.

– Отсутствие желания, верно? – сухо осведомилась Кирсана. – Оно вам мешает?

– Оно мешает не нам, – я улыбнулся. – Оно мешает тебе.

– Опять какие-то загадки! Что вы имеете в виду?

Вместо ответа я запустил видео и протянул ей терминал.

– Посмотри это и всё поймёшь. Наверное…

Глава 4

Администрация – это мощная структура, объединяющая весь обжитой космос… Ну, или хотя бы пытающаяся его объединить. Это десятки планет, сотни космических станций, и, без преувеличения – тысячи кораблей. Администрация – это титан, власть которого за последние несколько веков не то что не пошатнулась, а даже наоборот – постоянно укреплялась, пусть и только лишь за счёт постоянного приращения территорий, и, как следствие – сфер влияния.

Но одновременно с этим Администрация это люди. Даже в первую очередь – Администрация – это люди. Люди, что создали эту организацию, люди, что привели организацию к её нынешнему величию… И, конечно же, люди, которые поддерживают это величие сейчас.

А люди – они же все разные. Нет единого стандарта, под который было бы возможно подогнать всех работников, хотя Администрация очень и очень старалась. Стандарты устанавливались не для всей структуры разом, а для её отделов, и носили скорее рекомендательный характер, чем обязательный. Скажем так, среди двух техников выбрали бы того, кто более стрессоустойчив, даже если бы его технические компетенции оказались чуть ниже второго соискателя. А из двух кандидатов в военное подразделение выбрали бы того, кто умеет быстрее принимать решения, даже если в остальном в отношении военного дела он дуб дубом.

Впрочем, военное подразделение Администрации – это отдельный вопрос. Туда обычно требуется больше людей, чем способны предоставить рекрутёры, поэтому берут всех без разбора.

Разумеется, это касается только линейного состава, самых низких званий, или даже скорее – тех, кто не имеет званий вовсе. Но при этом нельзя забывать и о том, что некоторые обладатели красивых погон и личных многосложных идентификаторов выросли из точно такого же линейного состава. Из тех, кого брали «без разбора». Из тех, кто мог быть лишён, полностью или частично, тех качеств, которые приветствуются у людей на подобных должностях. Тех качеств, что принесли в жертву массовости и выполнению плана.

Поэтому Кирсана Блок, личный идентификатор танго дельта восемь восемь зулу два четыре танго, капитан целого огромного эсминца «Чёрный-три», строгая блондинка с ледяным взглядом и стальным голосом, сейчас плакала.

Да, до этого она пересмотрела видео, которое смонтировала Вики, пять раз.

Да, первые три раза она решительно отказывалась верить в его правдивость, и Кайто пришлось снова подключаться к капсуле и вытаскивать из неё сырые данные, чтобы Кирсана убедилась, что информация никак не искажена и не подана под неприятным углом.

Да, в четвёртый раз она смотрела видео так внимательно, словно пыталась разглядеть на экране терминала космических китов, флотилию Джонни Нейтроника или стаю антиматериальных торпед – в общем, хоть что-то, что могло бы оправдать поведение администратов! И, конечно же, ничего из этого не увидела…

Зато в пятый раз она просто смотрела на движущиеся на экране картинки пустым взглядом, словно и не пыталась ничего разглядеть, и вообще не была заинтересована в происходящем. И тем не менее, когда видео закончилось, она неуверенно ткнула в экран пальцем, оттянула ползунок на самое начало, и запустила по новой. В шестой раз.

А потом опустила голову и заплакала. Тихо и бессильно, как маленькая девочка, оказавшаяся на пустой космической станции в полном одиночестве. Осознавшая, что она оказалась в полном одиночестве. Что мама и папа больше ни придут. Никогда.

К тому моменту Кирсана уже настолько пришла в себя, что даже смогла выбраться из капсулы гибернации, но ей это не сильно помогло. Бессильные слёзы сделали бессильным и её тело тоже, поэтому Кирсана прислонилась спиной к капсуле, сползла по ней, безжалостно пачкая белоснежную форму, и села на пол, подтянув к себе колени и прикрыв глаза одной рукой.

Терминал выпал из бессильных пальцев и чуть не упал на пол – Кайто едва успел подхватить его, и отойти назад, упихивая в нагрудный карман любопытную Вики, высунувшую наружу камеру. Его явно железки интересовали больше, чем плачущая Кирсана.

А вот остальные не могли похвастаться тем же самым. Плачущая женщина – это одно, с этим мы все имели представление как обращаться, в той или иной степени. Пиявка могла бы вколоть какой-нибудь препарат, Кори – просто обнять и поговорить по душам, Магнус – принести вкусной еды или какого-то алкоголя, капитан вообще в силу возраста мог сойти за отца…

Но вот что делать с плачущим капитаном администратского эсминца – вот это, без преувеличения, вопрос года.

С одной стороны, она была администратом. И, может, врагом, её напрямую никто бы не назвал, даже после того, как она чуть не сожгла корабль в нашу первую встречу, но всё равно добрых чувств к ней никто из нас не питал – это факт.

С другой стороны, она сейчас меньше всего на свете была похожа на администрата. На винтик огромной, всеобъемлющей машины, или даже скорее – смазку, что обеспечивает работу этой машины.

Сейчас она была больше всего похожа на простого человека, которого одели в форму Администрации. И не просто человека, а человека сломленного. Человека, который только что утратил какую-то важную часть жизни. Часть, без которой этот человек, или Кирсана в нашем случае, этой самой жизни уже не мыслила.

И это явно был не «Чёрный-три». И даже не его экипаж. Это состояние Кирсаны явно было вызвано именно тем, как Администрация поступила уже после того, как эсминец погиб в неравном бою. Тем, что её оставили болтаться в пустом космосе, с высокой долей вероятности обрекая всё равно что на гибель.

И казалось бы – это же администратка, она должна понимать, частью чего она является. Никогда для Администрации отдельные люди не были приоритетом. Даже много людей не были приоритетом, Администрация вообще никогда не существовала для людей. Разве что в то время, когда в её названии были ещё другие слова и с космосом она была связана постольку-поскольку.

Не мог человек на такой должности, как Кирсана Блок, не понимать этого. Но, видимо, она всё равно не понимала.

Она плакала долго. Казалось, она не плакала всю жизнь, и специально всё копила в себе для этого момента, который мог никогда не наступить, но всё же наступил. Под конец в ней уже даже слёз не осталось, она лишь сидела на полу и всхлипывала. И каждый всхлип отзывался в её теле нервной судорогой.

– Да идите вы… – внезапно вздохнула Пиявка, подошла к Кирсане, присела рядом и положила руку ей на плечо.

Просто положила руку на плечо, молча, не сказав ни единого слова, но Кирсане этого словно бы было достаточно. Она резко притихла, как-то вся сжалась, словно боялась, что Пиявка её ударит, и из-под руки взглянула на неё. Затравленно, нервно.

– Пиявка… – непонятным упавшим тоном протянула Кори, но Магнус дёрнул её за руку, и, когда она посмотрела на него, покачал головой – не надо, мол. Не сейчас.

– Хочешь, я дам тебе седативное? – негромко спросила Пиявка, глядя на Кирсану таким взглядом, какой я у неё ещё ни разу не видел. Взглядом, каким смотрела бы мать на своего ребёнка, наверное… Более правильного сравнения даже в голову не приходит.

– За… зачем? – едва слышно прошептала Кирсана, глядя на Пиявку покрасневшими от слёз глазами.

– Успокоишься хотя бы, – Пиявка непонятно повела плечом. – Увы, больше ничего я тебе предложить не могу.

Кирсана несколько секунд смотрела на Пиявку, а потом едва заметно улыбнулась:

– Нет… не надо. Я… Нормально.

– А с виду и не скажешь, – Пиявка покачала головой.

– Я… правда нормально, – Кирсана вздохнула. – Сейчас…

Она принялась торопливо вытирать рукавами капитанской формы слёзы с лица, словно внезапно устыдилась своих эмоций, и через тридцать секунд действительно пришла практически в норму. Красные глаза, конечно, никуда не делись, но по крайней мере Кирсана стала похожа на себя – на ту себя, которую я помнил ещё по первой «встрече». Хотя и сняла с лица это выражение мрачной отрешённости, словно пыталась сравниться по степени холодности с ледяной кометой, последний раз пролетавшей возле какой-то звезды годы и годы тому назад.

И я внезапно понял, что она, чёрт возьми, красива! Без этой протокольной маски, характерной для всех более или менее высоких чинов Администрации, с распущенными и подпаленными волосами, с покрасневшими глазами, Кирсана была действительно красива.

Странная ситуация, к которой она совершенно точно не была готова и которую она никогда в жизни даже не представляла себе, превратила её из «представителя Администрации» в живую, настоящую женщину. «Смазку системы» – в человека.

А ещё до меня только сейчас дошло, что Кирсана на самом деле молода. До этого момента, в виде капитана «Чёрного», она представлялась мне как человек без возраста, как это обычно и бывают с людьми её уровня и должности. Какой-то возраст у таких людей, конечно, есть, но при взгляде со стороны он всегда плавает между двадцатью и шестьюдесятью.

Сейчас же стало ясно, что Кирсана если и перешагнула порог тридцати, то прямо одной ногой и буквально вчера. Скорее всего, ей даже меньше и тем удивительнее, что в таком юном возрасте она уже стала капитаном целого эсминца.

Может, именно это стало причиной её бурной реакции на поведение Администрации? Не напрямую, конечно, а через цепочку каких-то фактов, о которых я не знаю, и, скорее всего, никогда не узнаю… Но других вариантов у меня просто нет.

– Нормально, – уже твёрдым голосом повторила Кирсана, и обвела нас взглядом. – Ещё раз спасибо за то, что не прошли мимо, как…

Она прервалась на полуслове и не стала заканчивать, но все и так поняли, что она имела в виду.

– Просто спасибо! – торопливо повторила она. – Уже не от Администрации, а лично от меня. Как от человека. Человеческое вам спасибо.

– Пожалуйста, не за что, – вздохнул капитан. – Но делать-то теперь с тобой что, девочка?

Он явно пришёл к тем же выводам, что и я, насчёт возраста Кирсана, и сам не заметил, как с его языка сорвалось это «девочка». Ведь Кирсана, по сути, ровесница Кори, а для капитана это и есть – «девочка».

– Ничего делать не нужно, – Кирсана слегка улыбнулась. – Я сойду на первой попавшейся по пути структуре. Никого оповещать не нужно, я всё… сделаю сама.

– Мы можем высадить тебя прямо на Маэли, – напомнил капитан. – Спустимся, и…

Он резко прервался, и перевёл взгляд на Кайто, который требовательно дёргал его за рукав. Азиат поймал взгляд капитана и очень медленно покачал головой, явно пытаясь дать понять, что нет – мы не спустимся. И не высадим Кирсану на Маэли.

И я его прекрасно понимал. Капитан – нет, а я – да. Это же я бегал по всему кораблю, запенивая проблемные места, которые вскрылись после взлёта.

Капитан, может, и понимал, что корабль нынче не в лучшем состоянии, но он явно не понимал, насколько именно всё плохо. И ещё одного спуска в атмосферу Маэли мы не выдержим. Заплатки сорвёт воздушными потоками, аварийная пена прогорит от дикой температуры, и, вероятнее всего, мы развалимся ещё на высоте километров так двадцать. И никуда, конечно же, не сядем.

А если вдруг случится чудо, и не развалимся, и пена не прогорит, то всё равно взлететь уже потом не сможем. Маловероятно, что шахтёры устроили свою колонию на таком же удобном обрыве, как тот, с которого мы стартовали. А других людей на планете больше нет – мы-то улетели.

– Да, действительно, – капитан вздохнул, за секунду поняв всё, что ему пытался взглядом сказать Кайто. – Поправка – на Маэль мы сесть не можем. Поэтому доставим тебя до ближайшей станции, и потом наши пути разойдутся.

Кирсана только молча кивнула. Она не стала спрашивать, почему мы не можем сесть на Маэль, не стала спрашивать, что это будет за станция, на которой мы разбежимся, ничего не стала спрашивать. И это было хорошо, конечно… Но странно.

Следующие три дня мы провели в напряжении. В таком напряжении, в каком не были даже тогда, когда пытались нащупать радарами «Навуходоносор», идя практически вслепую. Впервые за всё время мы не ощущали себя на своём же собственном корабле как дома… Вернее, впервые это случилось, когда на борт проникла банда Ватроса, а сейчас второй такой случай…

Но первый, когда «лишнего» на борту человека не хочется уничтожить.

Тем более, что Кирсана и поводов не подавала. Всё это время она провела в каюте, которую ей выделили на борту корабля, выходя наружу только в гальюн и то – под конвоем кого-то из экипажа. На самом деле, это была каюта Кори, но она её уступила даже без особого недовольства – всё равно все, включая её саму, уже давно настроились, что она переедет ко мне. Просто теперь это пришлось сделать пораньше и слегка суетливо.

Кстати, как оказалось, жить вдвоём с женщиной в одной каюте не так плохо и неудобно, как думалось изначально. Возможно, дело в том, что Кори вопреки моим опасениям, не притащила с собой тонну одежды и полторы тонны косметики, а возможно в том, что всё произошло так быстро, и нам пришлось, по сути, мириться с происходящим, ведь свободных кают на «Барракуде» больше не было – я в своё время занял последнюю.

Даже пищу Кирсана принимала в своей каюте, отдельно от всех – Магнус носил ей отдельную порцию и не отходил от двери, пока она не доест. Даже Пиявка в первый же час пребывания Кирсаны на борту проводила ей обследование там же, в каюте. Она была крайне недовольна тем, что ей придётся обходиться только минимумом инструментов и препаратов, но капитан, я, и Кори были непреклонны – в лазарет её пускать мы не собирались, это через половину корабля её придётся вести. Уговорились в итоге на том, что если экспресс-анализы покажут что-то серьёзное, что потребует лечения в лазарете – усыпим её и перенесём туда. Всё равно «что-то серьёзное» почти наверняка потребует наркоза, что так, что эдак.

Однако, оказалось, что Кирсана практически в порядке, мелкие пост-сиптомы вынужденного фридайва Пиявка способна была вылечить и прямо в каюте. Вот в итоге и получилось, что Кирсана провела в четырёх стенах все эти дни, причём никто даже не мог точно сказать, чем она там занималась, ведь там буквально ничего не было. Кори вынесла из каюты всё, включая стационарный терминал, и правильно сделала – мало ли, вдруг администратка попытается связаться со своими через него! Конечно, всегда ещё оставался комлинк, но через комлинк, к счастью, наш сигнал не запеленговать, Кирсана же не Жи, у которого эта функция имеется в базе в силу его специфики.

Несколько раз мы засылали Вики проверить, что там делает Кирсана, но ответ всегда был один и тот же – или спит, или лежит на кровати, глядя в потолок невидящим взором, словно на самом деле она смотрит куда-то глубоко внутрь себя. Ещё два раза Вики заставала её за физическими упражнениями – скинув верх от капитанского комбинезона (а другой одежды для неё у нас не было), она отжималась, приседала, и делала другие вещи, которые позволяла делать площадь каюты.