Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Надоедливая вибрация тут же пропала, и я поспешил поднять глаза, чтобы увидеть, что за лобовиком.

А за лобовиком было… Что-то. Казалось, что мы подошли вплотную к космической станции, и она сейчас загораживала нам почти весь обзор, уходя за край…

Но за ней виднелась ещё одна такая же станция…

А за ней – ещё одна.

Как будто мы оказались в какой-то системе, в которой всё занял огромный стальной Кракен, опутав пространство металлическими щупальцами каждое в десяток километров в толщину…

И я знал, что это такое…

И не я один.

– Твою… ма-а-ать… – выдавила Кирсана, глядя в лобовик огромными глазами. – Вы… Вы в своём уме⁈ Это же Солнечная система!

Глава 18

Солнечная система. Колыбель человечества, из которой оно выползло, чтобы подмять под себя весь космос. Таинственная и окружённая тайнами, загадочная и манящая мечта всех космоплавателей, которые даже в мечтах не смели задуматься о том, чтобы сюда попасть.

А всё потому, что уже много веков это фактически закрытая система. Нет, не в том плане, что сюда невозможно попасть – спейсер здесь, как и везде, имеется, и он исправен и даже открыт для использования кем угодно, как завещал Тоши-Доши. Просто пользоваться им ни у кого давно уже нет желания, ведь корабли, которые останавливаются в Солнечной системе, чаще всего не возвращаются.

Но нет, хардспейс тут не причём – ни один из тех маршрутов, что пролегали через аномалию, не приводил к Солнечной системе. В этот раз причина была совсем в другом, и, если спросить капитана, в чём именно, он обязательно ответит – «Как всегда, когда происходит какая-то херня. Или корпораты, или администраты».

И будет совершенно прав.

Администрация началась с Солнечной системы, так что нет ничего удивительного, что именно она стала первой, в которой установилась её власть. Годы шли, а система из-под пяты Администрации, конечно же, не выходила. Даже наоборот – Администрация наращивала своё присутствие, сначала количественно, настроив рекордное для звёздной системы количество космических станций, а потом и качественно, начав соединять эти станции гигаметрами коридоров и вспомогательных структур. Год за годом, столетие за столетием Администрация занимала Солнечную систему, начав, конечно же, с Земли. Можно даже сказать, что именно Земля и стала первым промышленным миром, причём ещё и единственным в своём роде, потому что ППП на неё не распространялся…

И ещё потому, что это был единственный мир, который после полного и бесповоротного потрошения не выкинули за борт цивилизации, а оставили и даже худо-бедно «протезировали» для дальнейшего существования. Все, абсолютно все полезные ресурсы из планеты были извлечены и пущены на дело освоения космического пространства, а их место заняли казематы, бункеры и подземные цифровые крепости, набитые массивами накопителей данных плотнее, чем «серый» бар – забулдыгами.

Конечно же, строительство таких немыслимых масштабов не могло пройти без ошибок и форс-мажоров. Где-то что-то неправильно посчитали, где-то что-то своровали или сломали, и в итоге масса Земли за несколько столетий уменьшилась на одну десятую процента, а центр тяжести слегка сместился. Это всё грозило катастрофой планетарных, если не звёздных масштабов, и даже шли разговоры о том, чтобы всё-таки оставить Землю и Солнечную систему как есть, благо, к тому моменту космос освоили уже достаточно для того, чтобы не нуждаться в них… Но Администрация нашла выход из положения – такой же топорный, но при этом гениальный, как и все остальные.

Она просто построила на планете несколько гигантских двигателей, которые превратили её, по сути, в управляемый и корректируемый спутник. Строительство заняло почти двадцать лет, но в итоге поставленная цель была достигнута – планета «ушла» с траектории сваливания на Солнце и вернулась на свою орбиту.

Правда так повезло не всем планетам… И не-планетам тоже. Закончив с Землёй, Администрация перешла к другим планетам, потроша и их тоже. Меркурий стал прекрасным источником тугоплавких металлов вроде молибдена и вольфрама, которые там лежали практически на поверхности и которые можно было собирать чуть ли не лопатами. Венера, до которой добрались немного позже и условия на которой были немного суровее, одарила человечество торием и ураном, и это не говоря уже об атмосфере, которая оказалась просто кладезем ресурсов для химической промышленности. Железом и никелем поделился с человечеством Марс, хотя из всех перечисленных он оказался самым «жадным», что иронично, если вспомнить, как сильно человечество стремилось колонизировать именно его, считая, что он – буквально «почти готовая» Земля.

Юпитер почти целиком состоял из водорода и изотопов гелия, в том числе и гелия-3, который на заре создания маршевых двигателей современной конструкции ценился дороже любого драгоценного металла и вообще какого-либо другого материала в познанной вселенной.

Сатурн сам по себе мало чего мог предложить, однако, неожиданно помогли его кольца, почти что целиком состоящие из миллиардов тонн льда. Этот-то лёд и начали доставлять к Земле, скидывая в её атмосферу, поскольку из-за всего, что человечество с планетой сделало, о нормальной биосфере там уже и речи не шло, и планета буквально «высыхала», теряя по четверти процента воды в десятилетие.

На Уране тоже присутствовал лёд, но уже совсем другого типа – аммиачный и метановый, что тоже оказалось очень востребовано в химической промышленности. «Крошечное» по планетарным масштабам ядро планеты тоже кое-что содержало, и основную ценность для человечества представляли металлы группы платиноидов, такие как палладий и иридий, а когда нашли рений, практически в самородках, это и вовсе было открытием века! Ведь именно рений в тот момент был основным компонентом жаропрочных сплавов, столь необходимых для стремительно развивающейся космической промышленности.

А Нептун человечество освоить не успело. Из-за того, что все остальные небесные тела в Солнечной системе фактически перестали существовать, он лишился гравитационного равновесия, изменил орбиту и сбежал от людей куда-то в космические дали раньше, чем до него успели добраться и опустошить.

Вот так и получилось, что спустя много веков, когда человечество уже в большинстве своём разлетелось по различным уголкам вселенной в поисках лучшей жизни, Земля и вовсе осталась единственной планетой в Солнечной системе, да к тому же выпотрошенной практически до ядра. Такие катастрофические изменения, само собой, не могли остаться без последствий, и, даже несмотря на наличие двигателей, держащих планету на орбите, она начала страдать от проблем – внутренних проблем. Чрезвычайная тектоническая активность, перегрев и испарение атмосферы от работы двигателей, постоянно уменьшающееся магнитное поле, как следствие – всё растущее и растущее воздействий космической радиации… Всё это, разумеется, не добавляло здоровья ни планете в целом, ни её обитателям в частности, но поделать с этим уже ничего было нельзя… Или можно, но космически дорого. Поэтому те самые обитатели приняли единственное правильное решение – просто покинули планету.

Благо даже лететь далеко не понадобилось – ещё во время освоения планет Солнечной системы, Администрация настроила станций возле каждой из них, которые несли ту же функцию, что Рока-младшая для своей старшей сестры – были жильём и местом отдыха работяг, что потрошили планеты слой за слоем. Это оказалось проще и дешевле, чем придумывать, как люди могут жить на поверхности того же Юпитера, особенно, если учесть, что поверхности как таковой у него и не было. Ну а когда планеты начали постепенно исчезать из Солнечной системы, станции никто не утилизировал, даже наоборот – чтобы они оставались на своих местах, их начали расширять и достраивать, чётко рассчитывая новую конфигурацию так, чтобы она находилась в гравитационном равновесии с остальными, ещё существующими небесными телами. Этого, конечно, было недостаточно, но технология двигателей орбитальной коррекции уже была многими веками отработана и обкатана на Земле, поэтому установить малые копии этих двигателей на станции вовсе не составило никакого труда.

Так зародилась и начала расти металлическая «каракатица», как её назвали в среде простых людей, что сейчас опутывала своими щупальцами всю Солнечную систему. И это оказалось очень кстати, когда миллионы миллионов людей организованно (и не очень) покинули Землю – для них уже были приготовлены места на тех самых станциях, приросших огромными, но совсем никак не используемыми объёмами. До сих пор не известно, рассчитывала ли Администрация заранее на такое использование и такой исход, или так просто сложились обстоятельства, главное – что всё произошло именно так, как произошло. Многие километры пустующих объёмов космических станций заполнили вынужденные беженцы с Земли, для которых она теперь перестала быть местом обитания. Максимум – работы, и то только в случае, если человек был связан с Администрацией. Все остальные не стали задерживаться в Солнечной системе дольше необходимого, и, поняв, что здесь ловить больше нечего, отчалили в дальнейшее путешествие в глубины космоса. Туда, где хотя бы есть работа, и где нет хотя бы Администрации.

Вот и получилось, что вся Солнечная система стала не просто подконтрольна Администрации, она стала самой Администрацией. Уже давно окончательно развалилась Земля, не выдержавшая всех издевательств, что выпали на её долю, и её остатки упали на Солнце, а всё ценное, что на ней оставалось, было вывезено на станции, строительство которых не останавливалось и которые к тому моменту уже начали соединяться в единый конгломерат, кольцами опоясывающей звезду, как раньше это было с Сатурном. Станции невероятных размеров и немыслимых конфигураций, ресурсы для строительства которых уже давно привозили извне, из других систем, продолжали расти и шириться, даже несмотря на то, что, их некем, казалось, заполнить.

Но Администрация в очередной раз показала, что у неё есть план на любой случай, постоянное расширение стальной каракатицы, захватившей в свои щупальца всю Солнечную систему – вовсе не приступ необъяснимой мегаломании, а как раз один из таких случаев.

Администрация воспользовалась тем, что все, кто с ней не связан, покинули систему и объявила её своей основной базой. А с учётом того, что к тому моменту бунт Нейтроника и его армии уже был свершившимся фактом, и всех, кто не с Администрацией, или не работает на неё, априори признали пиратами, получалось, что этим действием они всё равно что закрыли систему для посещений извне! Ведь стоило кораблю выйти из спейсера под номером один, как тут же он попадал на радары Администрации. А если он попадал на радары Администрации и не являлся при этом кораблём Администрации, дальнейшая его судьба оказывалась в большинстве случаев предопределена. Поэтому, после того как несколько «серых» кораблей пропали без вести после прыжка сюда, все остальные прикинули, что к чему, и вообще забыли о существовании самого первого спейсера.

Тем более, что и делать в Солнечной системе, прямо скажем, было совершенно нечего. Его даже как перевалочную точку использовать было практически невозможно – это же первый спейсер, он задумывался как отправная точка для путешествий, самая первая. Ну, или самая последняя, но никак не промежуточная.

Конечно, ничего не мешало использовать его в таком качестве, но маршрутов, которые можно через него построить, кажется, существовало всего тринадцать, и каждый из них намного проще было построить через другие системы.

Так же в Солнечной системе не осталось никаких полезных ископаемых, никаких астероидных поясов, которые разобрали почти что на молекулы, используя в строительстве любую доступную песчинку, там вообще не осталось ничего, кроме пустоты, Солнца и огромной стальной каракатицы, что опутала своими щупальцами звезду и тянула понемногу из неё энергию. И люди. Миллионы людей, работающих в объёмах этой каракатицы на благо Администрации. На складах, в аналитических центрах, в кухнях, в системах жизнеобеспечения и энергетических блоках.

И, конечно, тут были пилоты. Как ни старалась Администрация, но после пропажи Нейтроника, после всех тех политических решений, что были приняты, количество желающих работать «в белую» стало прилично меньше, и темпы набора новых рекрутов сократились, так что и жилые объёмы никогда не переходили в состояние «заполнены».

Гигаметры щупалец стальной каракатицы остались не при делах, и, когда стало очевидно, что так и останется, их решили использовать хотя бы как-то. То есть – для тренировки пилотов. Целый огромный участок коридоров был вырезан из тела стальной каракатицы и расположен там, где никому не помешает – недалеко от спейсера. Размером почти что с Меркурий, этот комок коридоров и переходов представлял из себя сложнейший, но при этом – интереснейший тренажёр для полётов, и Администрация именно так его и использовала. Стажировку в Солнечной системе, на этом самом тренажёре, который так и назывался «каракатица» по аналогии с тем, от чего отпочковался, проходили только лучшие из лучших. Лучшие из лучших курсанты пилотской школы Администрации, которые чувствовали корабль как собственные руки. Шансы которых на то, что они разобьют учебный корабль и убьются сами, стремятся к нулю со световой скоростью.

Вот что такое Солнечная система, в которую мы каким-то невероятным образом попали.

Вот почему Кирсана таким истеричным тоном об этом говорит. Мы попали в самое логово врага, буквально вломились к нему домой, и теперь лишь вопрос времени, когда стальная каракатица обратит внимание на новую добычу и схватит её своими длинными щупальцами.

Весьма небольшого времени, надо сказать…

– Что я вам сделала… – простонала Кирсана, тоскливо глядя через лобовик на щупальца стальной каракатицы, что неподвижно висела прямо перед нами в пустоте космоса. – За что вы так со мной…

Занятно, она думает, что это мы из-за неё тут оказались. Видимо, полагает, что мы прилетели сюда, чтобы сдать её Администрации, и тем самым… не знаю, обелить себя, что ли? Выпросить для себя помилование? Глупая, ведь мы могли это сделать на любой базе Администрации и даже без базы – выйдя на связь с любым кораблём. Лететь для этого в Солнечную систему не было никакой нужды…

Впрочем, Кирсана явно была слишком напугана сейчас открывающимися перспективами, для того чтобы связно рассуждать. Всё, на что её хватило – это тоскливо смотреть на мегатонны металла и беззвучно шевелить губами, будто она молится.

– А что, собственно… – начал было Кайто, но я резко вскинул руку, обрывая его.

– Кори, разворот! – быстро скомандовал я. – Магнус, срочно проложи новый курс, самый быстрый!

– Это бесполезно… – прошептала Кирсана, в прострации качая головой. – Уже поздно…

И она была права.

– Уже поздно, – повторил за ней Магнус, и поднял голову от навигаторского поста. – В радарном поле появился корабль Администрации, эсминец «Фиолетовый пять», и… Дайте угадаю – мы в дерьме? Опять?

Глава 19

«Мы в дерьме» – это не самое подходящее выражение, чтобы описать наше положение.

По нашу душу уже летит военный корабль Администрации, и явно не для того, чтобы напоить меруанской текилой, пока наш тарантас чинится лучшими администратскими техниками. Перед нами – целая звёздная система, в которой, однако, невозможно спрятаться и невозможно куда-то пристыковаться так, чтобы это не стало известно Администрации. И даже нет возможности покинуть эту самую систему, по крайней мере сделать это быстро – маневровый двигатель у нас остался только один, а значит, и вращаться мы способны только в одну сторону, да причём так медленно, что перед прыжком сюда пришлось потратить целых пятнадцать минут на то, чтобы повернуться на тридцать два градуса, необходимые для того, чтобы лечь на нужный курс!

А тут – целый разворот на все сто восемьдесят! Да мы час будем разворачиваться!

Единственное, что у нас было – это чуть-чуть инерции, что корабль притащил с собой из системы отправления.

И, кажется, Кирсане этого было достаточно. До неё не сразу дошло, что мы так же удивлены тем, что оказались тут, как и она, и не желаем тут находиться так же, а то и сильнее, чем не желает она… Но зато, когда дошло, она сразу же начала действовать. Одним прыжком подскочила к Кори, моментально забыв о своём ранении, схватила её за куртку на плече и потянула:

– Дай рычаги!

– Охренела⁈ – моментально взвилась Кори, несмотря на всю ситуацию. – Сначала свой корабль угробила, теперь и мой тоже хочешь⁈

– Я!.. – начала было Кирсана, но резко оборвала сама себя и скрипнула зубами. – Тогда сама веди!

– Куда⁈ – простонала Кори, тем не менее на автомате подавая рычаг тяги от себя.

– Прямо! В «каракатицу»! Полная тяга!

Кори, конечно, не знала, что такое «каракатица», но быстро догадалась, тем более что «прямо» перед кораблём находился всего один объект. Даже ближайшие коридоры старшей сестры этой мини-каракатицы находились существенно дальше, настолько, что сказать про них «прямо» уже язык не поворачивался.

Поэтому Кори, сжав зубы и тихо матерясь через них о том, что видала она приказания всяких администратов в гробу, разгоняла корабль, насколько это вообще возможно.

А возможно это было едва ли. Корабль на последнем издыхании выдавливал из себя всю возможную энергию, направляя её в двигательный блок и стараясь хотя бы на ещё один метр в секунду за секунду увеличить это ускорение.

Но даже эта черепашья скорость была всё ещё многократно больше той, что мы могли бы развить, просто разворачиваясь на одном месте.

– Капитан! – осторожно позвал Кайто и глазами указал на приборную панель, где моргала лампочка вызова.

– Вижу! – сквозь зубы процедил капитан. – Не слепой! Кори, не отвечать!

– Они откроют огонь… – сквозь зубы процедила Кори, хотя и так было очевидно, что администраты именно так и поступят. Поэтому ей даже никто ничего не ответил – нечего было отвечать.

Но и «каракатица» тоже приближалась. Не знаю, какому гению пришло в голову расположить тренировочный объект для пилотов так близко к спейсеру, и не знаю, по какой причине он это сделал, но сейчас нам это было на руку. До железного клубка даже нам с нашими возможностями надо лететь всего лишь минут пять, не больше, и теперь главное – чтобы за эти пять минут администраты не вздумали…

– Выстрел! – нервным голосом доложил Магнус. – Траектория упредительная!

…открыть огонь! Шрап! Следующий будет уже в нас!

– Кайто, все системы на ноль! – велел я. – Жизнеобеспечение пятьдесят процентов, всю освободившуюся энергию в двигатели!

– Если мы отключим навигацию, мы не увидим, что в нас стреляют! – осторожно возразил Кайто, но, глянув в мои глаза, тут же отчеканил. – Есть все системы на ноль!

Вот и хорошо, что ему хватило одного лишь взгляда, чтобы понять, что спорить сейчас не стоит. Есть навигация, или нет навигации – нам это сейчас абсолютно всё равно. Даже если мы сможем засечь выстрел «Фиолетового», то сделать с этим ничего не сможем – катапульты для контрмер располагались возле двигательного блока и пострадали вместе с ним, да так, что теперь только менять целиком…

А о том, чтобы увернуться от выстрела и речи быть не может. Не с нашими маневровыми.

Вот и получается, что наличие навигации нам сейчас скорее мешает, чем помогает. Только лишняя нервотрёпка на темы, с которыми мы всё равно ничего не способны поделать. А в «каракатицу» мы и без навигации не промахнёмся – поди попробуй промахнись мимо этого железного клубка! Это только по сравнению со старшей сестрой она кроха, а в сравнении с нашим драндулетом – целый планетоид!

Вот только…

– Ну долетим мы, а дальше что⁈ – сквозь зубы прошипела Кори, когда Кайто перевёл всю энергию на двигатели, и мы действительно ускорились ещё процентов на тридцать. – Он же всё равно сможет пролететь за нами! А то и вовсе торпеду вслед пустит!

И Кори была права. «Каракатица», конечно, казалась клубком, но таким клубком, между «нитями» которого – километры пустого пространства. И «Фиолетовый» действительно сможет за нами туда пролезть! Очень тихо, очень медленно, очень аккуратно, но сможет! Если его пилоты сегодня не в первый раз сели за рычаги – сможет! Мы, конечно, пролетим «каракатицу» насквозь раньше, чем «Фиолетовый» дойдёт хотя бы до её середины, но дальше-то что? Мы же таким образом просто окажемся ещё дальше от спейсера! И ещё ближе к тем, к кому приближаться совершенно не хочется!

– Торпеду за нами они не пошлют, – спокойно проговорила Кирсана, прижимая руку к раненому боку – похоже, рана снова беспокоила. – А что насчёт «пролезть за нами»… Пусть лезет. Именно на это я и рассчитываю.

– Рассчитываешь⁈ – эхом отозвался капитан и даже приподнялся со своего места. – Можно рассказать поподробнее, какой у тебя план⁈

– План-дурман! – загадочно ответила Кирсана. – Не отвлекайтесь! Чем быстрее мы туда доберёмся, тем быстрее!..

Что именно «быстрее» – она договорить не успела. «Каракатица» придвинулась вплотную, и Кори ввела корабль между мёртвыми стальными щупальцами, ненадолго и не особо надёжно скрываясь от радаров эсминца.

– Так и держи! – велела Кирсана, и, чуть хромая, переместилась к правому углу лобовика. Неловко села задницей на приборную панель, заёрзала, пытаясь закинуть ноги, но тут же поморщилась и зашипела от боли. Кайто, который находился ближе всех к ней, осторожно, словно девушка была сделана из фарфора, протянул руку, ухватил Кирсану за ноги под коленями и помог ей забраться на приборку. За это он удостоился благодарного взгляда от неё и ненавидящего – от Кори.

Кирсане ненавидящий взгляд, конечно же, достался тоже. Как она вообще посмела залезть на панель её, кориного, корабля⁈ Да ещё и с ногами!

Кирсана правда этого взгляда даже не видела. Прижав голову к самому углу стекла, она явно пыталась рассмотреть что-то, едва видное с того места, где она находилась, и отчётливо шевелила губами, проговаривая про себя:

– Один… Два… Три…

Досчитав до пяти, она резко отлипла от лобовика, и обратилась к Кори:

– Через триста метров надо резко повернуть направо! Угол семьдесят!

– Ты охренела⁈ – снова взвилась Кори. – Какой семьдесят⁈ У нас маневровый столько не вытянет!

Кирсана мгновение подумала, не задавая лишних вопросов – отличное качество, которого иногда не хватает некоторым, не будем тыкать пальцами, и тут же выпалила:

– Тогда начинай поворачивать прямо сейчас!

– Места нет! Впечатаемся носом!

– Лучше так, чем попасть под выстрел «Фиолетового»! Ты выжить хочешь или нет⁈

Как иронично. Именно так и звучал первый вопрос, который я задал экипажу тогда ещё «Мечты». «Выжить хотите? Тогда спросите меня, как».

И они спросили.

И мы выжили.

Почему это не должно сработать сейчас?

– Кори, делай! – велел я, и она скрежетнула зубами в который раз – они у неё скоро треснут и изо рта посыплются неровными осколками!

– Да делаю! – процедила она, и резко рванула рычаги в сторону.

Рванула-то резко, да вот пошёл корабль за ними едва-едва – сказывались повреждения и проблемы с маневровыми двигателями.

Щупальца «каракатицы» медленно поползли в сторону, слишком медленно, недостаточно медленно! И было очевидно, что корабль никак не сможет выкружить себе правильную траекторию в этом переплетении стальных коридоров!

– По местам! – скомандовал капитан раньше, чем я успел набрать воздуха в грудь и скомандовать то же самое. – Всем пристегнуться и приготовиться к удару!

Пристегнулась даже Пиявка. Даже ей стало не по себе, когда она увидела, как на нас надвигается беспощадная стена стали, которой даже если столкновение и навредит – никто об этом не узнает. Потому что там внутри никого банально нет.

– Давай!.. – сжав зубы, процедила Кирсана, неотрывно глядя на приближающуюся стену. – Да что же он у вас такой толстожопый!..

Пальцы её неосознанно сжались, будто она тоже изо всех сил сжимала рычаги управления, а в голосе сквозила та же самая ярость, что обычно я слышу в словах Кори, когда она пилотирует на пределе своих возможностей и на пределе возможностей корабля…

И понимает, что даже этого недостаточно…

– Даю! – одним на двоих с Кирсаной тоном ответила Кори. – А за толстожопого ты полу!..

Бам!

Как мы ни готовились к удару, как ни всматривались в лобовик, пытаясь оценить расстояние до щупальца «каракатицы», это всё равно произошло внезапно. Торчащий вперёд кокпита нос корабля, который не видно через лобовик из-за того, что он слишком низко находится, встретился со стальной стеной на долю секунду раньше, чем мы все того ждали.

Хорошо, что все успели пристегнуться. Дёрнуло так, как не дёргало даже при приземлении на Маэль, а там мы, на секундочку, тормозили при помощи залпа плазмы! Мои ребра затрещали от впившихся в тело ремней безопасности, из горла вырвался непонятный звук, а со стороны Магнуса и вовсе раздался болезненный вопль!

А Кирсана, у которой не было «своего места» на корабле вообще слетела с приборной панели и упала прямо на колени Кайто! Упала и вцепилась в него, пристёгнутого, как в последнюю надежду в своей жизни! И он тоже вцепился в неё, изо всех сил стараясь не дать ей упасть!

Корабль заскрежетал и загудел от издевательств, которые в очередной раз выпали на его долю, но выдержал! Не развалился на куски, не попытался сложиться в металлический блинчик от нерасчётных нагрузок! Отскочил от стены, как камешек, пущенный «блинчиком», от воды, и неторопливо закрутился вокруг своей оси, подгоняемый все ещё работающим маневровым двигателем…

– Стабилизируйся! – завопила Кирсана, пытаясь выбраться из объятий Кайто, который настолько ошалел от произошедшего, что забыл расцепить руки.

– Сама знаю! – сквозь зубы ответила Кори. – Да чем стабилизироваться-то⁈

Стабилизироваться действительно было нечем. Эта же проблема настигла нас при последнем прыжке через спейсер – мы могли придать кораблю вращательный импульс последним маневровым, но не могли его остановить, потому что с противоположной стороны маневрового не осталось. Тогда мы решили проблему просто и банально – активировали прыжок в тот самый момент, когда вектор корабля совпал с нужным нам курсом, а сейчас…

А сейчас Кори резко подала вперёд рычаг тяги, отчего корабль снова загудел, ведь его заставили, по сути, начать разгоняться с нуля… И тут же рванула её обратно, врубая тягу на реверс! Это слегка «разбавило» момент инерции, но всё равно корабль ударился и хвостом тоже, отчего нас снова начало трепыхать в креслах, как выброшенных на берег рыбёшек.

– … м-мать! – закончила вслух Кори то, что начала проговаривать ещё про себя. – Чтоб мне!.. Провалиться!.. Шрап!..

– Всё, тормозим! Но это ещё не всё! – Кирсана наконец расцепила руки Кайто и соскочила с его коленей, не забыв, однако, одарить его благодарным взглядом. – Вырубайте все системы! Вообще все! Жизнеобеспечение тоже!

– Что⁈ – вскинулся Кайто, но я его моментально осадил:

– Кайто! Делай!

– Нельзя! – страдальчески ответил азиат. – Мы сдохнем нахрен! У нас пробоина в носовой части из-за этого столкновения! Прямо на самом носу! И изолировать не получается!

Я секунду обдумал, что он сказал, посмотрел на Кирсану, которая в замешательстве закусила нижнюю губу, и быстро велел:

– Капитан, Пиявка, со мной! Магнус, моё снаряжение! Кайто, когда скажу – вырубай всё! Быстро, быстро!

В носовую часть не подлезть изнутри, чтобы залить пробоину аварийной пеной, да и удар был таким, что вряд ли пена там вообще справится. А значит, придётся заваривать её снаружи.

В восемь рук мы надели на меня скафандр в рекордные сорок пять секунд, и ещё пятнадцать ушло на то, чтобы нацепить сбрую врекера, которую приволок Магнус, и в итоге через какую-то жалкую минуту я уже стоял в шлюзе, готовый отправиться в космос. Закрылись двери за спиной, открылись двери перед лицом, и, как только щель между створками стала достаточной, чтобы в неё пролез я даже в скафандре, я скомандовал в комлинк:

– Всё! Вырубай!

И Кайто вырубил. Погас свет в шлюзе, и даже двери замерли, так и не открывшись до конца – всего сантиметров пятнадцать не доползли до того, чтобы полностью скрыться в стенах. Я выскользнул наружу, уцепился за обшивку, и быстро огляделся, пытаясь найти глазами пробоину, и одновременно по привычке фиксируя обстановку вокруг.

Согласованный манёвр Кирсаны и Кори привёл корабль в небольшую… как это назвать? Пещеру? В общем, небольшой тупичок, крошечный по космическим меркам – только наша «Барракуда» и помещалась. Ну, она и ещё кучка обломков, то ли наших, то ли вырванных из «каракатицы», когда корабль бился об неё то носом, то хвостом. Кстати, мы так удачно припарковались в этом тупичке не в последнюю очередь благодаря этим ударам – именно они помогли в него пристроиться.

Кирсана явно знала, что делает. И создавалось такое ощущение, что она знает, что делает в силу того, что делает это отнюдь не в первый раз.

С этими мыслями, которым, конечно же, сейчас не найти ни подтверждения, ни опровержения, я притянул к себе захватом металлический обломок побольше, дрейфующий неподалёку, и с ним в руках направился к пробоине, которую наконец нашёл – действительно, у самого носа. И не просто пробоину, а целую рваную вмятину, настолько глубокую, что в неё можно было руку по локоть засунуть! Ну ничего, сейчас сверху наложим пару славных заплаток, прихватив их лазером как следует – лучше прежнего будет! Ну, не будет, конечно, но хотя бы экипаж не умрёт через полтора часа от того, что баланс между тем, что производит система регенерации кислорода и тем, что истекает ежесекундно в эту пробоину, окончательно сместится в сторону второго.

Добравшись до пробоины, я приладил плоский обломок к обшивке и принялся за работу, а в комлинке в это время раздался голос Кайто:

– А мы что вообще сейчас делаем?

Ему никто не ответил, потому что никто и не знал, что мы делаем. Однако это не помешало ему через несколько секунд подать голос снова:

– А это вообще возможно?

Насчёт «никто» я погорячился. Кирсана всё-таки знала, что мы делаем, и, судя по всему, именно она сейчас отвечала Кайто. Вслух, конечно, ведь к нашей комлинк-сети мы её так и не подключили.

– Чего⁈ – ужаснулся Кайто, и я не выдержал – открыл рот, чтобы тоже включиться в беседу и попросить хот бы пересказывать мне, что там говорит администратка…

Но не успел.

Слабенький, но кое-как проникающий в спутанный клубок стальных щупалец солнечный свет окончательно исчез, как будто его заслонили гигантский ладонью. Предчувствуя самое плохое, я отпустил спусковой крючок резака, оставив почти приваренную заплатку в покое, и медленно развернулся вокруг своей оси, чтобы увидеть, что происходит за спиной.