Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

И увидел.

И медленно, неторопливо и негромко произнёс в комлинк:

– А вот сейчас все заткнулись. Ни звука. Ни движения. И лучше даже не дышите.

Мимо тупичка, в который мы то ли спрятались, то ли оказались загнаны, величественно и неумолимо проплывал огромный белоснежный эсминец Администрации.

Глава 20

Эсминец двигался медленно, как ему и положено двигаться в пространстве, в котором он зажат, как суслик в норе. Не место ему здесь, в этом спутанном клубке щупалец стальной каракатицы, не предназначено это пространство для таких огромных кораблей. Но эсминцу было плевать. Он уже влез сюда, влез за добычей, и теперь не намеревался её упускать. Для этого придётся сбросить скорость до такой, что её смело можно будет охарактеризовать как «ползком», но это ничего, это мелочи. Зато будет больше времени на то, чтобы отрабатывать траекторию многочисленными маневровыми двигателями, не переживая о том, что столкнёшься с каким-то препятствием.

А даже если и столкнёшься – ему наплевать! Это же боевой эсминец, а не какая-то там полуразрушенная скорлупка, на которой в космос-то выходить страшно! Даже если на его обшивке из композита, верхний слой которого – толстенная броневая сталь, – появится пара царапин, вмятин или даже пробоин, это его не остановит. Такие мелочи его только раззадорят и заставят ещё активнее искать добычу, чтобы отыграться на ней и за это тоже!

Я молча наблюдал, как мимо протягивается небоскрёб, который кто-то додумался положить набок, покрасить в белый и облепить орудийными башнями, и в голове вертелась только одна мысль…

Шрап, какой же он огромный! Просто бесконечно огромный!

Это не «Санджи», на котором летала Кирсана, это «Аллигатор», самый большой из серийных эсминцев. Ещё чуть-чуть, и он бы вовсе вышел из этого класса, переместившись в более высокую лигу, но не хватило буквально пары десятков тонн веса.

И теперь этот почти-линкор медленно, бесконечно медленно тянулся мимо нашего убежища. Было отлично видно, как поворачиваются антенны радарных каскадов, пытаясь нащупать нас сканирующим излучением, как вместе с ними движутся орудийные башни, у каждой из которых больше огневой мощи, чем у всего нашего корабля, даже если приплюсовать возможности экипажа… И все это могло означать только одно. Если на экране радарного поста появится засветка нашего корабля, все пушки моментально повернутся в эту сторону и произведут слаженный залп.

«Если».

Судя по тому, что до сих пор эсминец не стрелял, хотя я, казалось, могу разглядеть в его иллюминаторах перемещающихся по коридорам людей, если выкручу масштаб на максимум, он нас не видел. Мы его видели, а он нас – нет. Слишком много вокруг нас сейчас было металла, слишком близко он располагался к корпусу корабля, чтобы наш корабль можно было обнаружить как-то ещё, кроме как визуально. Учитывая, что мы ещё и все системы выключили, по которым нас можно было бы вычислить, на радарах «Фиолетового» мы сейчас должны быть лишь ещё одним куском «каракатицы»… И остаётся лишь надеяться, что капитан эсминца не излетал в своё время каждый кубический сантиметр этого тренажёра, не запомнил его как свои пять пальцев и сейчас не обратит внимания на то, что какой-то кусок совсем на себя не похож.

В комлинке раздался тихий сдавленный стон, как будто кого-то прижали в слишком сильных объятиях, и я предупредил ещё раз:

– Ни звука!

Конечно, эсминец никаким образом не мог определить наше местонахождение по звуку. Даже если бы в космосе не было вакуума, а был вместо него… да хоть тот же воздух, мы всё равно находились слишком далеко для того, чтобы даже самые чуткие звуковые сенсоры уловили этот сдавленный стон. Метров пятьдесят разделяло нас и эсминец, и, пусть по космическим меркам это абсолютное ничто, почти что математическая точка, на самом деле это приличное расстояние.

Но даже при всём при этом лучше сохранять молчание. Услышат нас на эсминце или нет – это не столь важно. Намного важнее сейчас сохранять спокойствие, если не каждому члену экипажа по отдельности, то хотя бы – всему экипажу как общности. И при таких вводных пусть уж лучше все сидят наедине со своими мыслями, придумывают себе всякие бояки, главное, что не транслируют их в окружающее пространство. А то когда помимо своих собственных страхов начинаешь и чужих тоже бояться, все это суммируется и умножается, пока не превратится в настоящую бесконтрольную панику. А паника – это всегда плохо.

Особенно когда на расстоянии вытянутой руки от тебя – вражеский эсминец, который только и ждёт, когда же кто-нибудь допустит ошибку и через это позволит нас обнаружить. Например, в панике начнёт задыхаться и решит, что надо срочно вернуть в работу систему жизнеобеспечения, что неминуемо отзовётся электрической активностью. Или, тем более, решит кто-то, что сидя здесь, в этой норе, мы сами себя убьём, и единственный способ выжить – попытаться на полной тяге полететь туда, откуда эсминец прилетел, в надежде на то, что он не способен развернуться в этом стеснённом пространстве…

Даже самые безобидные, на первый взгляд, вещи, в такой ситуации могут оказаться ошибкой. Фатальной ошибкой. И единственное, что радует – то, что пока что никто этих ошибок не допускал.

Эсминец скользил мимо невозможно долго. Просто невообразимо долго – казалось, не меньше часа. Уже было очевидно, что он нас не видит, потому что иначе он бы, даже не останавливаясь, влепил пару залпов в нашу нору и на этом вся история бы закончилась. Он нас не видел, но я всё равно не мог заставить себя оторвать глаз от белоснежного бесконечного небоскрёба, будто лишь только мой взгляд удерживал это хрупкое состояние неведения.

И вот наконец эсминец закончился. Протянулись мимо блоки двигателей, тут и там перемигивающихся короткими импульсами активности, и «Фиолетовый» полностью скрылся за краем стального коридора. Я медленно и вдумчиво выдохнул, потом так же медленно и вдумчиво вдохнул, и вернулся к привариванию заплатки на место пробоины.

А в комлинке висела всё та же тишина. То ли все, кто остался на мостике ещё не поняли, что опасность миновала, то ли слишком буквально восприняли мои слова и не смели произнести ни звука, пока не поступит обратного указания. Так оно даже и лучше – хоть отвлекать от работы не будут.

С заплаткой я покончил быстро – пять минут и всё готово. Воздух нигде больше не травил, а значит, какое-то время мы продержимся. Да, последние несколько дней эта фраза вообще стала нашим девизом по жизни, и «какое-то время» незаметно переросло во «всё время», но будем надеяться, что эта чёрная полоса наконец закончилась. Вот сейчас выберемся из Солнечной системы и наконец-то починимся нормально.

– Кайто, я закончил, – доложил я в комлинк. – Включайте системы и открывайте шлюз. Я возвращаюсь.

Пока я полз до шлюза, корабль уже полностью проснулся – загорелись приборы внешнего освещения, шевельнулись уцелевшие назло всем перипетиям антенны, и главное – когда я добрался до шлюза, он оказался открыт и ярко освещён. Вот и славно.

Возле шлюза меня никто не встречал, поэтому пришлось снимать снаряжение и скафандр самостоятельно. Мысленно пожурив лентяев, которым лень даже встретить того, кто только что спас их жизни (в очередной раз) я разделся, оставил всё в шлюзе и прошёл прямиком на мостик.

На мостике царила тишина. Я уже привык, что она – самое частое агрегатное состояние этого корабля, и даже присутствие нового человека не нарушало этого устоявшегося порядка. Я встал в дверях, привалившись к косяку, обвёл всех взглядом, и остановил его на Кирсане:

– Объяснишься?

Она отвела взгляд и безразлично повела плечом:

– Что именно тебе нужно объяснить?

– Желательно, всё, – я не сходил с места и не менял тона. – С самого начала.

– Ну, началось всё на планете Сайла. Мама и папа встретились и… – с ухмылкой начала Кирсана, но я её оборвал, подняв ладонь:

– Не паясничай. Ты меня прекрасно поняла.

Кирсана вздохнула, глядя в сторону, и наконец перевела взгляд на меня:

– Что конкретно ты хочешь услышать? Когда мы оказались тут, в Солнечной системе, я решила, что вы привезли меня сюда, чтобы сдать Администрации.

– Мы могли это сделать в любом другом месте, – я покачал головой. – Для этого нет нужды лезть в самое логово.

– Это верно, – Кирсана кивнула. – И это стало второй мыслью, которая пришла мне в голову. А значит, мы в Солнечную систему попали случайно. Поэтому я тут же начала думать о том, как нам спастись.

– А вот с этого момента поподробнее! – подал голос капитан. – Тебе пришло в голову, что спастись возможно только лишь спрятавшись в этом… хм… месте?

– Да, конечно! – Кирсана снова повела плечом. – Я уже сто раз так делала.

– Так-так, что? – тут уже Кори заинтересовалась. – Ты уже сто раз пряталась от эсминца, преследующего тебя?

– Нет, я сто раз пряталась конкретно в этом месте, – пояснила Кирсана. – И не от эсминца, а от других… угроз, скажем так.

– Так, хватит метафор и аллегорий! – я покачал головой. – Рассказывай нормально.

– Да что тут рассказывать? – Кирсана пожала на сей раз обоими плечами. – Когда я ещё училась в пилотской академии Администрации, мы в этой мини-каракатице проводили тренировочные полёты. Сначала обычные, потом – групповые, а потом перешли на имитацию боя в сложной среде. Командный бой, смешанные команды, каждый сам за себя – совершенно разные сценарии, в общем. Лёгкие одноместные истребители и пушки-имитаторы, заглушающие корабль противника на пять минут, если было зафиксировано попадание. Ну и пилота ещё электротоком шибало, чтоб не расслаблялся.

– Продолжай! – подбодрил я, чтобы её не увело на другую тему.

– А нечего продолжать, – Кирсана чуть улыбнулась. – Так я и обнаружила это место. Ещё в то время, когда отрабатывала одиночные полёты. Сначала обнаружила, а потом начала использовать во время «боевых», если их можно так назвать, вылетов. Постоянно пряталась сюда, пропускала мимо противника, и атаковала его с хвоста. А он и понять не мог, откуда я там взялась.

– О, как благородно и достойно, – ехидно произнесла Кори, но Кирсана посмотрела на неё совершенно спокойным взглядом:

– За благородство мне Администрация не платила. Она платила мне за результат, и я его им предоставляла.

На это Кори ответить уже было нечего, поэтому она замолчала, но смерила администратку таким взглядом, что сразу стало понятно – ничего ещё не закончено.

– Ладно, одной тайной меньше, – произнёс капитан. – Но откуда ты знала, что эсминец нас тут не найдёт? Что его капитан не знает об этом месте тоже? В «каракатицу» он полез вполне уверенно!

– Она, – поправила Кирсана. – Потому что капитан «Фиолетового» у нас кто?

– Кто? – эхом отозвался Кайто, не сводя глаз с Кирсаны.

Она удивлённо посмотрела на него, и открыла было рот, но тут же улыбнулась:

– Ну да, действительно… Откуда вам знать. Капитан «Фиолетового» – Фарида Малик, командир всего «Фиолетового» звена. Моя однокурсница во время обучения в академии, и моя вечная соперница на протяжении всего этого обучения.

Командир фиолетового звена… теперь понятно, почему она командует огромным «Аллигатором» – потому что это флагман, главный корабль всего формирования, что носит название «Фиолетовый». А Фарида Малик, стало быть, командир всего этого фиолетового звена, действительно важная шишка в иерархии военного отделения Администрации. Нет ничего странного в том, что Кирсана так удивилась тому, что Кайто её не знает. Для неё это такое же важное имя, как… ну почти как Джонни Нейтроник для пиратов, пожалуй.

Но я-то это понимал потому, что сам когда-то был цепным псом Администрации. И был достаточно долго для того, чтобы по верхам нахвататься всякой разной информации, включая и ту, что мне, по-хорошему, не полагалось знать. У всех остальных такого опыта за плечами не было, поэтому и трепетать перед званием капитана «Фиолетового» они не собирались.

– Вот прямо соперницы… – недоверчиво спросила вместо этого Кори.

– О, ещё как! – усмехнулась Кирсана. – Чуть ли не до драк доходило… Но в пилотировании я всегда её уделывала, хотя и не без труда.

– Тогда почему командиром звена стала она, а не ты? – улыбнулся я.

– Тебе официальную версию или мою? – тоже улыбнулась она, но уже совсем не весело.

– Коррупция?

Кирсана отвела взгляд и снова пожала плечами с лёгкой улыбкой – мол, понимай как знаешь.

А я-то знал. Я очень даже хорошо знал, что такое коррупция, тем более в военном блоке Администрации. Когда всякие богатеи отваливали порой просто неприличные суммы за то, чтобы их детишки оказались пристроены на хорошие, а главное – статусные, – места. Командование моего отряда на три четверти состояло из таких вот «детишек», и, говорят, с тех пор ситуация не улучшилась, а очень даже наоборот.

– А с чего ты решила, что Фарида не знает об этом месте? – не унималась Кори, которую интересовали более приземлённые вопросы.

– Когда мы учились, она не знала. Я постоянно использовала его для атаки на неё или на её группу, но она никогда не могла понять, как и почему это происходит. До самого выпуска бесилась, даже хотела на выпускном снова подраться со мной из-за этого.

– Но за все эти годы она могла узнать о его существовании! – продолжала наседать Кори. – Как я поняла, вы не то чтобы лучшие подруги, и вряд ли общались после выпуска! Откуда ты знала, что тут всё ещё безопасно?

– Я не знала, – Кирсана пожала плечами. – Откуда я могла знать?

– То есть мы летели сюда… наобум⁈ – взвилась Кори.

– Мы летели сюда потому, что иных вариантов ни у кого не было! – хладнокровно возразила Кирсана. – А здесь шансы на выживание были хоть какие-то… Всяко больше, чем разворачивать вашу древнюю, едва дышащую «Барракуду» прямо перед носом эсминца!

Повисло недолгое молчание, а потом Кайто осторожно спросил:

– А откуда ты знаешь, что это «Барракуда»? Ты же не видела корабль снаружи!

– Да вы свой лобовик вообще видели? – усмехнулась она. – Такая форма, да ещё и молекулярная сварка вместо нормальной вклейки – такое только на «Барракуде» бывает! Ещё на «Еже», конечно, но у вас-то точно не «Ёж»!

Надо же, а девочка действительно разбирается в кораблях на весьма приличном уровне. Обучение в академии явно не прошло даром, и Администрация, говоря откровенно, в лице Кирсаны потеряла очень серьёзный ресурс…

И нам это на руку. Потеря любого ресурса Администрацией нам на руку, и, чем он серьёзнее, тем лучше для нас.

– Всё, хватит! – сказал я, видя, что Кори собирается что-то ответить Кирсане, продолжая перепалку. – Мы живы, это главное! Что теперь предлагаешь делать?

– Лететь обратно к спейсеру, – ответила Кирсана. – Пока «Фиолетовый» ищет нас впереди, мы окажемся у него за кормой. Развернуться он не сможет, подстрелить нас – тоже, ему для этого придётся повернуться как минимум на двадцать градусов. Поэтому со всех дюз летим к спейсеру и делам отсюда ноги, пока не прибыла подмога.

– А она прибудет? – я внимательно посмотрел на Кирсану.

– Всенепременно! – она ответила мне таким же серьёзным взглядом. – И это произойдёт быстрее, чем хотелось бы. Поэтому лучше бы нам поторапливаться.

Так как маневровые нам всё ещё никто не починил, и мы всё ещё могли поворачивать только в одном направлении, выбираться из «норы» пришлось по-хитрому – сначала вылетев до угла, а потом крутанув вокруг своей оси на целых двести семьдесят градусов вместо нормальных девяноста.

Корабельная эквилибристика всё же принесла свои плоды, и мы медленно начали продвигаться к выходу из тупичка, спасшего нам жизнь…

Но лишь только для того, чтобы узнать, что мы слишком рано обрадовались.

– Стоять! – одновременно закричали мы с Кирсаной, кидаясь к Кори. – Назад! Самый полный назад!

Прямо за углом поворота в нашу «нору», в каких-то пятнадцати метрах от лобовика нашего корабля, висела наша смерть. Одна на всех.

Глава 21

Сначала в космосе не было никаких боевых кораблей, даже у Администрации.

Потом, практически в одночасье, все корабли стали «боевыми», ну или по крайней мере захотели такими казаться. И для того, чтобы взять этот хаос под хотя бы какой-то контроль, инженеры и конструкторы Администрации спроектировали и наладили выпуск по-настоящему боевых кораблей, у которых была только одна задача – доставлять тяжёлые средства огневого поражения туда, где они нужны, и наносить это самое огневое поражение. И поначалу все боевые корабли были похожи друг на друга как однояйцевые близнецы – огромные бронированные коробки, усеянные орудийными башнями, как Тантал-3 рудниками.

Однако, чем дальше заходило развитие космических технологий, особенно оружия, тем очевиднее становилось, что так продолжаться не может. Появление новых двигателей, нового оружия, новых материалов корпусов и самое главное – силовых щитов, – заставили Администрацию пересмотреть подход к созданию боевых кораблей и уйти от универсальности к старой доброй специализации. И, когда видов боевых кораблей стало так много, что отрицать необходимость их классификации стало уже невозможно, в Администрации решили не морочить себе голову, и взять уже готовую. Классификацию земных кораблей, тех, что по морю плавали. Слегка переделали её требования, чтобы подогнать их под космические реалии, и готово.

Так и появились в космосе катера, которые переименовали в рейдеры, корветы, фрегаты, эсминцы, крейсера, линкоры и, конечно, авианосцы, которые теперь назывались «ульями».

И, как и в случае с морским флотом, роль основной ударной силы, «рабочей лошадки», так сказать, выпала эсминцам. Или вернее будет сказать, что эсминцами уже постфактум назвали тот тип кораблей, который оказался недостаточно большим для того, чтобы получить звание крейсера, но уже способным худо-бедно вести самостоятельный бой без поддержки со стороны. Как и его морской собрат.

Правда был момент, когда какой-то светлой (некоторые даже шутили, что «солнечной») голове в Администрации вспомнилось, что само по себе слово «эсминец» на самом деле является сокращением, собранным сразу из двух слов – «эскадренный миноносец». И плевать, что мины подразумевались самоходные, то есть, торпеды – за это слово уже уцепились и остановить технический гений было невозможно.

Так эсминцы обзавелись возможностью устанавливать космические мины… Даже несмотря на всю абсурдность этой затеи. Ведь в минировании космоса примерно столько же смысла, сколько в добавлении одного атома урана в Тихий океан в надежде на то, что после этого вся вода станет радиоактивной.

И тем не менее какое-то время эта разработка казалась перспективной. Особенно когда выяснилось, что пусковые установки для космических мин можно использовать и для других целей тоже – собственно, так и появились катапульты для контрмер, которые уже не раз спасали наши шкуры, а один раз даже использовались не по назначению. По сути своей, они представляли модифицированные, и, конечно же, уменьшенные копии тех установок, что стоят на эсминцах, и не способны кидать огромный тяжёлые мины. Зато сами эсминцы легко могут и контрмерами отбиваться, и перебрасывать друг другу различные грузы, без необходимости сближаться и стыковаться, и конечно же, минировать пространство, если понадобится.

Правда никому это было не нужно. Много лет инженеры Администрации пытались придумать как заставить минирование исполнять возложенные на него функции, но эффективность всех их задумок была, мягко говоря, такая себе, поэтому на долгие годы в Администрации позабыли про подобную функцию, используя пусковые установки только во вторичных целях, которые нежданно-негаданно превратились в основные.

Великий Патч изменил всё. Роботы, бесстыдно пользуясь своим основным преимуществом – свободным доступом ко всему, что создало и придумало за всю свою историю человечество, – взяли то, что люди уже окончательно сочли бесперспективным направлением развития, доработали на свой лад и превратили в ужасающее оружие.

Нет, роботы, конечно, много какого оружия использовали во время Великого Патча – от личного до группового и корабельного. Но именно их мины, а где-то – и целые минные поля, – отражались на существовании человечества даже сейчас, ведь их никто не деактивировал и уж тем более не уничтожал, и они продолжали висеть в космосе в режиме боевого дежурства.

Тогда, во время Великого Патча, для триумфального возвращения космических мин сложились все условия, основным из которых стала плотная застройка космического пространства. Структур, в том числе и полностью искусственных, стало столько, что космос официально утратил звание «пустого» и стал «обжитым». Это, конечно, было на руку людям, но одновременно с этим было и на руку, вернее, на манипулятор, роботам. Потому что там, где много космических структур, много и маршрутов, что их связывают. А там, где много маршрутов, там, что логично, много кораблей, по этим маршрутам летающих.

А где много кораблей – там можно поставить много мин. И это будет эффективно.

Роботы принялись устраивать блокады космическим станциям людей, за считанные часы засеивая всё пространство вокруг них дешёвыми и простыми в производстве минами. Представляющие из себя по сути круглые маленькие корабли, набитые взрывчаткой и пилотируемые искусственным интеллектом, они повисали возле станции и пропускали лишь тех, кто отвечал на их собственные роботические позывные. А кто не отвечал – того брали в прицел, разгонялись и впечатывались куда придётся, погибая в мощном взрыве!

Само собой, мины пытались уничтожать, но они по космическим меркам были такие крошечные, что не каждый радар их засекал, а попасть по ним – и вовсе та ещё задача, особенно без радарной фиксации на цели. Скорее уж в станцию попадёшь, чем отстрелишь висящую возле неё мину.

Необходимость снимать подобные минные блокады со станций стало настоящей головной болью для людей, ведь это занимало уйму времени и было сопряжено с определённым риском… А роботы и не думали останавливаться на достигнутом – они стали минировать астероидные пояса, через которые нередко летали человеческие корабли, как военные, так и мирные.

А когда выяснилось, что основные, давно известные маршруты заминированы, и корабли стали искать среди астероидов новые, безопасные, оказалось, что их не существует. Роботы заминировали и их тоже.

Люди победили в войне против роботов, но, конечно, что-то сделать с миллионами, а то и миллиардами мин, которые те успели рассеять по космосу, было просто невозможно. Даже надеяться на то, что они за эти годы столкнутся с какими-то космическими телами или упадут на ближайшую планету или звезду – не приходилось. Мины с искусственным интеллектом отлично умели держать собственную позицию и отрабатывать микро-импульсами двигателей все её изменения. Запаса их топлива хватило бы на несколько сотен лет такого «висения» в одной точке плюс-минус метр в каждой плоскости.

Поэтому даже сейчас, столько десятилетий спустя, люди всё ещё натыкались на минные поля роботов. Да что там – даже мой экипаж натыкался на них, Кори рассказывала о том, как они едва ноги унесли! Жи ведь именно из-за этого и ходил на базу роботов на Вите, чтобы поискать на ней коды системы «свой-чужой» для того, чтобы эта ситуация больше не повторилась!

Да, люди победили в войне против роботов… И сделали выводы из своей победы.

Одни изобретения людей использовали другие изобретения людей и умудрились через это выпить немало крови, и Администрация усвоила этот урок. Мины вернулись на эсминцы, и начали использоваться по своему основному назначению – то есть, точно так, как это делали роботы. С той лишь разницей, конечно, что мины людей лишены искусственного интеллекта – его ведь запретили разрабатывать, во всяком случае, официально. Поэтому человеческие мины не имели двигателей, не умели разгоняться и настигать корабль-жертву самостоятельно. Всё, что они умели – это висеть на одном месте, желательно где-нибудь, где не развернуться, и ждать, когда корабль-жертва сам с ней столкнётся.

И малая «каракатица» в Солнечной системе была отличным местом, просто идеальным местом для того, чтобы его заминировать.

Именно это мы и увидели, едва только вырулили за угол своего тупичка. Мину, висящую в пространстве в каких-то пятидесяти метрах от нас, хорошо видимую в свете внешних прожекторов, ведь мины Администрация тоже красила в белый, как и всё остальное.

А ещё чуть подальше – ещё одну. И ещё, кажется, одну… А там дальше уже не разглядеть, но что-то мне подсказывало, что там мы увидим всё то же самое.

Пятьдесят метров – буквально предельное расстояние, на котором мина ещё не срабатывает. Кори успела затормозить буквально на самой границе безопасной зоны, но, к сожалению, это всё, что она могла сделать в такой ситуации. «Фиолетовый» насрал минами с тонким расчётом – чтобы они висели точно посередине свободного пространства в «каракатице», полностью перекрывая его.

Возможно, где-то возле самых стен и найдётся метр-другой мёртвой зоны, которую датчики мины не покрывали, но даже они не сделают нам погоды. Коснёшься зоны, которую беспрерывно обследуют сенсоры – и мина тут же повернётся к тебе рабочей частью, и взорвётся, выстреливая плазменно-кумулятивную струю на добрых полторы сотни метров. Принцип действия точно такой же, как у тех гранат, с помощью которых мы выводили из строя турели на базе Валдиса Дарта, только мина побольше раз в семьсот и настолько же мощнее. А значит – может себе позволить формировать струю в семьсот раз длиннее.

А для нас в нашем нынешнем состоянии была бы смертельна и простая граната…

На мостике воцарилось молчание, уже ставшее практически официальной атмосферой этой части корабля. Кори медленно, будто заворожённая, потянулась к панели и переключилась на кормовые камеры, но там нас ждала та же самая картина. Мина.

Кори перевела взгляд на Кирсану и серьёзно спросила:

– Она тебя вот прямо настолько не любит, да?

– Что? – не поняла Кирсана. – Кто? Кого?

– Ну, эта… – Кори покрутила рукой. – Фарида. Тебя. Не любит.

– С чего ты взяла?

– Ну… – Кори перевела взгляд на лобовик. – Действительно, с чего бы… Даже не знаю.

– Полагаю, Кори хочет сказать, – внезапно влез Кайто, – что действия капитана «Фиолетового» продиктованы её личной неприязнью к тебе. Предположим, что она знала, что ты на борту нашего корабля…

– Откуда⁈ – Кирсана распахнула глаза.

– Полагаю, что после всего того, что с нами случилось, это уже не секрет, – Кайто развёл руками. – И наш позывной, и наши регистрационные знаки, теперь официально на прицеле Администрации, а вместе с ними – и ты. Или вернее будет сказать, что вместе с тобой – и мы, потому что для Администрации сейчас ты – приоритетная цель, а мы так… В комплекте поставляемся.

Тут Кайто совершенно прав, впрочем, как и всегда. Если Администрация действительно решила ликвидировать Кирсану, а всё выглядит именно так, хоть и непонятно за что именно, то она сейчас – цель номер один. Наш корабль это просто её транспорт, и, если понадобится, он может быть ликвидирован тоже, вместе с экипажем. В Администрации это называется «сопутствующие жертвы» и является абсолютной нормой, просто ещё парой строчек в отчёте.

И Кайто прав во второй раз, насчёт того, что Администрация, даже несмотря на то, что мы для них – мелкие сошки, – всё равно взяла нас на карандаш. Внесла наши позывные во все базы данных, и теперь в любой точке космоса, где есть администратский корабль, его экипаж будет знать, что нас можно уничтожить.

А до тех пор, пока на нашем борту Кирсана – нужно. И, видимо, Фарида Малик восприняла это «нужно» буквально, как руководство к действию. И, возможно, Кори права тоже: капитан «Фиолетового» действовала, в том числе, из личных побуждений. Обрадовалась, что её вечная соперница сама залетела к ней в лапы, и теперь готова была пуститься во все тяжкие, лишь бы её прикончить. Две цели одним выстрелом – и похвалу от начальства получишь, и наконец окончательно поставишь точку в вопросе, кто же из вас двоих лучше. Подсказка – не тот, кто умер.

– Кто ей вообще разрешил минировать… тут? – хмуро спросил Магнус, глядя на мину так внимательно, словно ожидал, что она от этого взгляда резко провалится в спейс, расчищая нам дорогу.

– Скорее всего, никто, – Кирсана покачала головой. – Не представляю, чтобы командование разрешило кому-то пойти на такой шаг. Даже командиру целого звена.

– Думаешь, она пошла против приказа? – капитан с интересом посмотрел на администратку.

– Думаю, что она просто не спрашивала, – серьёзно ответила Кирсана. – Доложила что-то из серии «Веду преследование противника, враг будет уничтожен любой ценой» и понимай это как хочешь. Это же Фарида. Она привыкла к тому, что события всегда складываются так, как нужно ей, а любые её решения не требуют нести никакой ответственности. «Победителей не судят» – вот её девиз, и он очень хорошо подходит для той, кто всегда – победитель. Даже если её собственной заслуги в этом – чуть.

В голосе Кирсаны проскользнула боль. Хорошо скрытая, но всё же заметная, особенно заметная тому, кто прошёл схожим с ней путём. Может, у меня и не было вечного соперника, любые действия которого не имели никаких последствий, потому что эти последствия засыпались деньгами богатеньких предков, зато у меня были офицеры Администрации, один другого дурнее, но при этом считающие, что каждый из них умнее всех остальных вместе взятых. И да, их решения зачастую тоже не имели никаких последствий, даже если приводили к результатам… далёким от идеала, мягко выражаясь.

– А ты точно уверена, что Фарида всё ещё не знает об этой норе, в которой мы прятались? – снова спросил Магнус. – Эта мина. Так близко стоит.

– Если бы знала, она бы не стала ставить ещё одну мину, – возразил Кайто, тыкая в лобовик, во вторую мину, едва-едва виднеющуюся за первой. – Это бессмысленно. Да и эту она бы поставила прямо на выходе из тупика, чтобы заблокировать нас внутри. Нет никакого смысла ставить её в стороне, пусть даже совсем чуть-чуть.

– А ведь верно! – согласилась с ним Кори. – На «Фиолетовом» явно не поняли, куда мы делись, и предположили, что мы просто пролетели дальше.

– Однако, мысли о том, что мы могли куда-то прятаться, всё же имелись в голове у капитана, – дополнил капитан. – Поэтому она решила ещё и заминировать всё окружение. Для подстраховки.

– Точно! – согласилась Кори. – Чтобы наверняка.

– Кошмар, как вы можете так спокойно обо всём этом говорить⁈ – Кирсана на мгновение вышла из образа холодной администратки и возбуждённо всплеснула руками. – Не об этом надо говорить, совсем не об этом! Надо придумывать, как нам выбираться отсюда! Расстрелять мину, ну хоть что-то сделать!

– Если расстреляем мину, то, во-первых, дадим понять «Фиолетовому» где мы. – Кори зевнула, прикрывая рот рукой.