Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Но вместо этого выдавил из себя всего два слова:

– Простите… Что?

Глава 24

Сказать, что мой план был хорошим – значило, соврать, причём соврать совершенно бессовестно.

Он был идеальным. Идеальным в своём безумии и главное – в своей невозможности воплощения. Никому другому не пришло бы в голову, что такое вообще можно провернуть, потому что никто другой даже подозревать не мог о том, что где-то в одном месте соберётся такое количество маловероятных факторов, что это станет возможным.

Загибаем пальцы.

У нас есть эсминец Администрации. У него нет половины боекомплекта, но у него всё ещё есть отличный и очень выносливый щит, который способен выдержать миллиард попаданий.

У нас есть десяток более мелких кораблей «Шестой луны», которые могут быть на подхвате или там, например, использоваться для отвлечения внимания.

У нас есть гений программирования Кайто, который на моих глазах уже однажды послал в пешее эротическое путешествие всех разработчиков самого защищённого программного обеспечения в мире, причём потратил на это не больше семи минут.

У нас есть врекерское снаряжение и тот, кто умеет с ним работать как никто другой. То есть, я.

По отдельности все эти факторы, конечно, могли встречаться в обжитом космосе – и гений программирования, и астероиды, и даже, чем чёрт не шутит, эсминец Администрации в руках «Шестой луны» – ну а вдруг? Даже в различных сочетаниях все эти факторы могли бы иметь место быть. Но никак не все одновременно, да ещё и в одном месте собранные. Даже легендарная команда Джонни Нейтроника вряд ли могла похвастаться подобным.

А ещё у нас есть большая, просто невообразимо огромная куча астероидов от мала до велика вокруг базы, которые просто некуда девать и которые больше мешают, чем помогают.

Так почему бы не использовать их себе во благо?

Верно – ни почему. Мало того – это даже прямое руководство к тому, чтобы использовать их! Ведь это буквально бесплатные ресурсы, которые только и ждут, чтобы их применили по назначению.

Единственная проблема, которая вставала – придумать это самое назначение. Но для нас, для экипажа «Затерянных звёзд», для кучки изгоев, каждый из которых настолько же уникален, насколько не нужен обычному обществу, это не было проблемой.

Это было возможностью.

Целой кучей возможностей, которые ранее никто не использовал. Как минимум – потому, что не додумывался до них. Как максимум – додумывался, но переводил их в разряд «самые оригинальные способы самоубийства за всю историю существования человечества».

В этом списке одно из первых мест по праву могло бы занять мероприятие под названием «прицепившись к крошечному астероиду размером буквально с космическую яхту, лететь по кривой траектории, проходящей в опасной близости к тюремному планетоиду».

И дело даже не в том, что траектория или начальный импульс движения могли оказаться неправильными – их рассчитывал Жи, а он ошибок не допускает, он допускает только вероятности. И даже не в том дело, что наши скафандры могли отказать или в них могли закончиться ресурсы – они были заряжены на полную и снабжены дополнительными комплектами жизнеобеспечения, так что мы могли часа четыре, не меньше, провести в вакууме, ни в чём себе не отказывая и чувствуя себя почти как на курорте.

Дело было во всём остальном… Во всём, что не касалось непосредственно нас непосредственно сейчас.

Где-то там вдалеке, на расстоянии сотен километров, прямо сейчас, параллельно с крошечным астероидом, засвечивался на радарах «Тартара» эсминец. Тот самый «Алый-один», который несколько дней назад Администрация утеряла и который она теперь с большим рвением попытается вернуть или хотя бы уничтожить.

Конечно, тюрьма на планетоиде – это даже не боевая станция, и её защитных функций хватит лишь на то, чтобы отбивать опасные астероиды или сжигать несанкционированные корабли, вошедшие в зону ответственности, и эсминцу, по сути, они сделать ничего не могли… Но на это и был расчёт.

Ведь то, что они ничего не способны сделать кораблю, не означает, что они не попытаются. Ещё как попытаются, параллельно запрашивая подкрепление и сосредоточив все своё внимание именно на «Алом», оставив противоастероидную защиту на откуп автоматике.

А именно это нам и нужно было.

«Нас» было всего лишь трое – я, Магнус и Кайто. Говоря откровенно, нас было двое с половиной – я и Магнус, а Кайто, с его космофобией, болтался у нас на привязи в полной отключке. Пиявка снова расщедрилась на тетрамион, и, конечно же, пирацетам, заряженный аж сразу в три одноразовых инъектора – два у меня, и один, запасной, у Магнуса. Чтобы наверняка, чтобы ситуация, возникшая на «Василиске-33» уж точно не повторилась.

Кайто сначала ни в какую не соглашался на участие в нашем плане, и даже бесстрастная аналитика Жи, которую можно сократить до «Полезай в скафандр, Кайто» в кои-то веки не убедила техника. Только заставила его уйти в свою каюту и запереться там в явном нежелании ничего ни с кем не обсуждать.

Так длилось целых пятнадцать минут.

А потом Кайто вышел и сумрачно согласился на наш план. Правда предупредил, что если мы его потеряем в открытом космосе, то он сам по себе проснётся, преодолеет свою космофобию, построит из космической пыли и звёздного вещества собственный корабль, вернётся и сделает так, что мы обо всём этом пожалеем.

Мы его терять, конечно же, не собирались – что мы будем без него делать? Группа для выполнения плана была подобрана скрупулёзно, и потеря всего одного её члена ставила под угрозу весь план, и я прекрасно это понимал… Но по-другому было никак. Я просто не знал никого из представителей «Шестой луны» и не был уверен не просто в их способностях, но даже банально не был уверен в том, что они вообще не сдрейфят в самый ответственный момент и не станут бесполезным балластом. Полагаться я мог только на свою собственную команду, на их навыки и черты личности, о которых уже успел узнать и в которых успел убедиться.

К тому же, чем меньше людей, тем меньше нужен астероид, чтобы их скрыть. А чем меньше астероид – тем меньше шансов, что система автоматической обороны вообще сможет его заметить. А даже если заметит – нет никакой гарантии, что сможет его отследить. Ведь астероид постоянно вращается, то и дело подставляя под лучи РЛС то одну плоскость, то другую. И каждая из них – своего размера и конфигурации.

Поэтому нас было всего трое. Все с оружием, но применять его планировалось только в самом крайнем случае. В идеале, миссия должна была пройти в режиме полнейшей незаметности, и до самой последней секунды, до момента, когда заключённые окажутся на свободе, никто не должен был знать, что в тюрьме находятся посторонние.

Я протянул руку и стукнул перчаткой по визору скафандра Магнуса:

– Ты нормально?

Мы находились на астероиде уже три часа, и уже спустя первые тридцать минут здоровяк начал клевать носом от скукоты и ничегонеделанья. Космос не вселял в него, как в Кайто, иррациональный неконтролируемый ужас, но явно угнетал по-своему. Здесь даже посмотреть было не на что, поэтому не умеющий ждать и наблюдать Магнус то и дело отключался, то ли засыпая с открытыми глазами, то ли просто уходя в глубины своего разума, и в себя приходя лишь только после того, как я обращался к нему напрямую.

Вот и сейчас он чуть дёрнулся, когда я постучал по его визору, и недовольно ответил:

– Я в порядке. Лучше за Кайто следи. Если с ним что-то случится, я тебе башку оторву.

– Не переживай, слежу! – усмехнулся я, переводя взгляд на дополнительный экранчик на визоре – состояние ведомого скафандра. Базовая функция каждого скафандра, позволяющая астронавтам оказывать друг другу помощь даже если в данный момент один из них лишён сознания, очень пригодилась в таком необычном и щекотливом деле, как наше.

Ох, знали бы создатели этих скафандров, как мы используем все их возможности и функции – в гробу бы перевернулись. Рассказали бы им, что в этих самых скафандрах, которые были предназначены для работ недалеко от обитаемой зоны, мы намереваемся пролететь пятнадцать тысяч километров чистого открытого космоса – сели бы в своих гробах, лишь бы только посмотреть на нас, на «этих идиотов».

А если бы они знали, что при всём этом мы намеренно экранируем сигналы аварийных маяков, завернувшись в мелкоячеистую стальную сетку – вздохнули бы и мирно легли в свои гробы обратно, придя к выводу, что нас уже не спасти.

Но нас спасать и не нужно было. Даже наоборот – пока что все шло по нашему плану. Надёжно прибитая геологическими анкерами к астероиду сетка держала не только нас, не только Кайто, но ещё и свёрнутый в один огромный тюк атмосферный экзо-купол. Очередное изобретение, которое мы решили использовать не по назначению.

«Атмосферный» – это потому, что в комплекте к нему шёл баллон с воздухом, сжатым до такой степени, что он превратился в жидкость. «Экзо» – потому что его установка предполагалась снаружи какой-нибудь космической структуры. Экзо-купол это, по сути, был некий аналог спасательной шлюпки далёкого прошлого, только не для корабля, а для космических станций и планетоидов, на которых царствовали добывающие компании. При наступлении неблагоприятных условий, например, разгерметизации станции, которую невозможно было быстро ликвидировать, персоналу надлежало раскрыть этот купол, который автоматически наполнялся пригодной для дыхания атмосферой и забуриться в него, дожидаясь помощи. Система аж целых трёх мягких шлюзовых дверей, представляющих из себя просто наложенные друг на друга карманы плотной, не пропускающей воздух, ткани обеспечивали ему герметичность, а запас воздуха был рассчитан на существование двадцати человек в течение двух суток.

Заключённых предварительно насчитали пятьдесят человек. Но нам и двух суток не нужно было. Всё, что нам нужно было – это буквально десять минут, за которые выведенные на поверхность астероида заключённые перегрузятся на корабли «Шестой луны». Будет тесновато, но, думаю, лучше, чем в камере.

Уж точно лучше, чем в конуре врекерского буя, во всяком случае.

Один лишь минус был у этих куполов – слишком они огромные и тяжёлые. Один такой весит двести пятьдесят килограммов, и если в космосе с ним никаких проблем не возникнет, то вот на поверхности планетоида правила резко поменяются. Своей гравитации у него, конечно, нет, но есть искусственная, созданная генератором. А у него, как всегда, за пределами рабочей конфигурации гравитационного поля оно не пропадает полностью, а лишь начинает ослабевать в квадрате от расстояния, как любое излучение. Поэтому на поверхности «Тартара» купол, конечно, будет весить намного меньше, чем при нормальной гравитации, но килограммов пятьдесят, думаю, нам обеспечены. А значит, нужен кто-то, кто эти пятьдесят килограммов сможет дотащить до нужного места и умудрится справиться с установкой купола в целом.

Магнус даже не был против этого плана. Правда, «за» он не был тоже, но, по крайней мере, никаких конкретных возражений я не услышал. Поэтому всё, что нам оставалось – это взойти на борт «Алого», дождаться достижения нужной нам точки, усыпить Кайто инъекцией тетрамиона (Пиявка даже успела поворчать, что бедный мальчик дурачком станет с такой интенсивностью применения такого сильного препарата), надеть на него скафандр, одеться самим, высадиться на астероид, который эсминец прихватил своим гравитационным лучом ещё возле базы роботов и тащил с собой всю дорогу, накрыться сеткой… И ждать.

Момент, когда «Алый» раскрутил нас и, как из пращи, швырнул в глубины космоса по нужной траектории, отключив захват в нужный момент, я вовсе упустил. Просто в один момент над нами висело бесконечное белое брюхо, а потом раз – и нет его. И только в комлинке раздаётся наигранно-беспечный, но плохо маскирующий волнение, голос Кори:

– Счастливого пути! Пишите письма!

И вот мы уже сколько времени без движения лежим на крошечном астероиде, размером в половину «Барракуды» и летим в глубину космоса.

Осталось совсем чуть-чуть, буквально пять минут, и мы узнаем, пошло ли всё по плану. Если да – то планетоид «Тартара» на целых семь секунд окажется от нас на расстоянии буквально пятидесяти метров, и мы приступим ко второму этапу нашего плана.

Если же нет… То лучше об этом даже не думать. Ведь мы уже удалились от всех ближайших к нам кораблей настолько, что они нас не догонят и не запеленгуют, даже если со всех дюз кинутся следом прямо сейчас. А если и запеленгуют – ничего не смогут с этим поделать, ведь у них нет систем гравитационного захвата. Короче, уж проще открыть визор и вдохнуть вакуума.

– Вот скажи, – внезапно подал голос Магнус, когда я уже в очередной раз решил, что он задремал. – Почему ты всё это делаешь?

– Почему я делаю что? – я повернулся к нему всем телом, потому что в скафандре поворотом одной только головы хрен чего добьёшься.

– Всё это! – по-прежнему глядя перед собой, непонятно уточнил Магнус. – Всё то, что ты делаешь. Ты… Не знаю, как сказать… Мутишь воду? Устраиваешь бурю в стакане? Сложно слова подобрать.

– Да ты вообще не из тех, кто слова подбирает, как я понял, – хмыкнул я. – Что думаешь, то и говоришь обычно.

– Есть такое, – неожиданно согласился Магнус. – Но речь сейчас не обо мне, а о тебе. С тех пор, как ты появился, у нас ни одной недели спокойной не выдалось. Постоянно влезаем в какую-то задницу и вылезаем из неё лишь только для того, чтобы влезть в следующую. Ты как будто… Генерируешь что-то.

– Что-то?

– Ну, неприятностями это не назвать, ведь мы получаем с этого какую-то выгоду. – буднично ответил Магнус. – Проблемами тоже, потому что на них всегда находится какое-то решение. Так что не знаю… Приключения, что ли? Как называется то, что ты генерируешь?

– Знаешь, что я тебе скажу… – довольно ухмыльнулся я, накидывая на визор оптическое увеличение. – Когда ты большую часть жизни живёшь одной лишь единственной вещью, одним девизом, думаешь, что у тебя в жизни есть только лишь одно-единственное предназначение, когда тебе все вокруг об этом твердят… Тогда живётся очень просто. Ты знаешь и видишь дорогу, и тебе остаётся по ней только идти, никуда не сворачивая и ни о чём не думая. Но когда в один прекрасный момент ты замечаешь, что эта дорога… Скажем так, не та, по которой ты хотел бы идти, всё меняется. Когда ты перестаёшь идти по этой широкой мощёной дороге, останавливаешься и оглядываешься, ты замечаешь то, чего не замечал раньше – множество других путей. Сотни узеньких тропинок, которые где-то вливаются в твой путь, где-то пересекают его поперёк, а где-то и вовсе идут параллельно ему и им не суждено встретиться никогда в жизни. Видишь миллиарды возможностей, которые не видел раньше, потому что даже не подозревал об их существовании. Так что я тебе скажу так – я не генерирую, как ты сказал, приключения. Приключения генерируются вокруг меня сами. Вокруг всех нас. Ежеминутно генерируются. И всё, что остаётся – это разглядеть их. Ухватить их за хвост, ступить на узкую, едва заметную тропинку, и посмотреть, куда она тебя приведёт… Наверное, сложно и непонятно объяснил…

– Да нет! – внезапно перебил меня Магнус, даже не дав договорить. – Как раз наоборот. Всё просто. И крайне понятно.

– Ну и отлично! – улыбнулся я, хоть Магнус и не мог этого видеть. – Потому что всё равно объяснять я бы не стал – времени нет. «Тартар» на визоре, расстояние шестнадцать километров. Идеальная точка схода – через семь секунд. Готов?

– На все сто пять.

– Отлично. Тогда обратный отсчёт. Шесть, пять…

И, когда прозвучало «Ноль», мы одновременно толкнулись от астероида, скидывая с себя мелкую металлическую сетку!

Глава 25

Как только мы отделились от астероида, я протянул руку за спину и вытащил оттуда захват. До «Тартара» было ещё добрых двести метров, но импульс движения, который мы получили, оттолкнувшись от нашего «такси», помог подлететь ещё чуть ближе. Так что, когда я направил захват на планетоид и нажал кнопку активации, голубой луч исправно уцепился за поверхность.

– Ну, поехали… – тихо выдохнул я, перевёл бегунок регулировки мощности на один процент, и нажал вторую кнопку, активируя луч.

Даже с одним процентом мощности дёрнуло нас так, что мне чуть руку не вывернуло из сустава. Планетоид он только в масштабах космоса выглядит маленьким, а на самом деле у него есть какое-никакое гравитационное поле. И одного процента от него, вкупе с нашей собственной инерцией, полученной ещё от астероида-такси, оказалось достаточно, чтобы в глазах на мгновение потемнело, а сквозь зубы вырвалось болезненное шипение.

Меня хватило на четыре секунды, после чего я вынужденно отпустил кнопку, прекращая насилие над организмом. К тому же, продолжать его уже было и не нужно вовсе – прошедшего времени оказалось вполне достаточно, чтобы гравитация «Тартара» полностью погасила нашу инерцию и начала притягивать нас к поверхности.

Семь минут – и мы уже коснулись подошвами скафандров поверхности планетоида.

Серый, пыльный, каменистый, он на первый взгляд ничем не отличался от десятков и сотен других планетоидов, которыми наполнен космос, и, не зная, что тут находится особенно важный строго охраняемый секретный объект, ни за что об этом не догадаешься, пока не окажешься на поверхности. А когда окажешься, станет очевидно, что не всё тут так просто, и торчащие прямо из серых камней стволы турбоплазменных пушек, каждый из которых венчала параболическая антенна РЛС, были тому неоспоримым доказательством.

Одна из таких пушек торчала как раз перед нами, но была направлена в другую от нас сторону – в сторону приближающегося к планетоиду «Алого». У неё и без этого практически не было шансов засечь нашу крошечную по космическим меркам десантную группу, но это тот самый случай, когда лучше перестраховаться.

Мы, в общем-то, могли взорвать её прямо сейчас, благо, взрывчатка с собой имелась тоже, и в довольно приличном количестве, но смысла в этом не было никакого. Даже наоборот – один лишь вред, потому что потеря связи с пушкой заставит персонал «Тартара» немедленно выслать к ней ремонтников, а нам это не нужно. Нам очень даже наоборот – нужно, чтобы о нашем присутствии не знали как можно дольше, а в идеале не знали вообще до самого конца. До того момента, когда уже поздно будет что-то менять.

Поэтому взрывать пушку мы, конечно же, не стали. Она всё равно была занята намного более важным делом – стреляла куда-то в космос, практически вертикально задрав ствол. Куда-то туда, где сейчас над планетоидом висел «Алый один», ловя своим щитом заряды и тихонько хихикая от щекотки.

Ну что поделать, не рассчитаны здешние пушки на то, что придётся сражаться с настоящим эсминцем. Потому что по мнению создателей «Тартара» (небезосновательному, надо сказать), эсминцы могут быть только у Администрации, а ей на тюрьму нападать незачем.

Но отвлечение внимания – это не единственное, для чего нам нужен был «Алый». В конце концов, было бы неразумно использовать целый эсминец для одного только отвлекающего манёвра, так что даже если бы у нас не было в плане заложено дополнительной роли для эсминца, то её следовало бы придумать.

К счастью, в нашем плане такая роль присутствовала изначально. Даже две. И уже очень скоро первая должна была сыграть.

Поэтому я подтянул к себе поближе недвижимого Кайто, чтобы не болтался, как воздушный змей, и не таскал меня инерцией, и, постучав пальцами по визору шлема в нужных местах, где появлялись виртуальные кнопки, вызвал прямо на визор карту планетоида.

К сожалению, не существовало ни единого способа определить, где именно мы высадимся на планетоиде до того момента, пока наши подошвы не коснутся его поверхности. Даже Жи не был способен назвать точную зону вероятного десантирования, постоянно останавливаясь на окружности диаметром в километр. Но меня такой вариант не устраивал, поскольку нам-то нужна была конкретная определённая точка, и никакая другая.

Но и эта проблема имела своё решение. Прямо сейчас три корабля «Шестой луны» и один корабль, не принадлежащий им – наш корабль, – заняли позиции в четырёх вершинах трёхгранной пирамиды, центром которой был планетоид. Они ждали от меня лишь одного сигнала, и я его им предоставил, подняв вверх захват и на одно мгновение прижал кнопку фонарика, выставив максимальную мощность и прикрыв глаза.

Яркая вспышка обожгла даже через сомкнутые веки, словно я попытался посмотреть на взорвавшуюся сверхновую, и я тут же отпустил кнопку.

Этого короткого мгновения было вполне достаточно. Сейчас корабли, находящиеся за пределами радиолокационной системы «Тартара», зафиксировали эту вспышку и рассчитали расстояние до неё, ориентируясь на скорость света в вакууме. Полученные данные они передали на «Затерянные звёзды», где Жи, зная точное расстояние от одного корабля до другого, рассчитал наше точное местоположение на поверхности методом простейшей триангуляции и переслал данные прямо на скафандр.

По крайней мере, таким был план.

И загоревшаяся на поверхности голографического астероида красная точка как ничто другое подтверждала, что план сработал как надо.

– Отлично! – произнёс я, поворачиваясь к Магнусу. – До точки всего триста метров. Идём аккуратно, сильно не прыгаем, а то ещё улетим нахрен, гравитации почти что нет.

– Мне это не грозит, – усмехнулся тот, похлопав рукой по огромному, больше, чем сам Магнус, тюку с экзокуполом. – Двинулись!

И мы двинулись по астероиду короткими прыжками. «Короткими» – это по пять метров, меньше просто не получалось, настолько малой была внешняя гравитация этого крошечного планетоида.

Говоря строго, собственной гравитации у него не было вообще, а то, что мы испытывали сейчас – это остаточная напряжённость от работы генераторов гравитации где-то в глубине горной породы.

Под поверхностью, в замкнутых объёмах жилых помещений, под которые подстроена конфигурация поля, будет нормальная сила притяжения в один же, но, чтобы до неё добраться, предстоит сперва попрыгать по поверхности, рискуя при каждом слишком сильном прыжке просто оторваться от астероида и уже не вернуться на него.

Хорошо, что мы все трое связаны одним фалом… В случае чего, Магнус и его ноша будут для нас якорем.

Но «чего» не случилось, и мы, пропрыгав мимо стреляющей раз в четыре секунды пушки, добрались до того места, которое было нам нужно.

По сути, это было единственное условно слабое место тюрьмы. Сеть технических тоннелей, пронизывающих весь планетоид, здесь подходила максимально близко к поверхности. Настолько близко, что на голографической схеме этого «почти» вообще не было заметно – тонкая нитка тоннеля буквально касалась внешней границы, намекая на то, что разделяет их лишь тоненькая чешуйка каменной породы.

Но на самом деле эта «чешуйка», конечно, была толщиной добрых полметра. Такую «чешуйку» и взрывчаткой-то вот так запросто не пробить, а ведь каждая попытка подрыва неизбежно будет зафиксирована сейсмодатчиками «Тартара», о которых тоже говорилось в том посмертном сообщение агента «Шестой луны». Не мы одни такие умные, что увидели в этом месте слабую точку тюрьмы – кто бы там ни был главным на ней, он своё дело тоже знал хорошо. Настолько хорошо, что защитился вообще от всего.

От всего, что только мог предположить.

Но у нас было кое-что, чего он предположить не мог.

И для того, чтобы этот козырь вступил в игру, я снова поднял вверх захват и снова дал световой сигнал – на сей раз сдвоенный.

– Ох, мать моя… – прошептал Магнус, едва только я опустил захват. – Ох, что сейчас будет…

И я не мог с ним не согласится.

Сейчас действительно будет… «Что-то».

Пушка системы обороны рядом с нами внезапно прекратила стрельбу и просто замерла, уставившись в небо.

А потом на планетоид обрушились заряды плазмы. Словно отправленные по крутой навесной траектории выстрелы пушки вернулись бумерангом к ней же.

Конечно же, это было не так. Пушки «Тартара» если и имели какое-то отношение к обрушившемуся на планетоид плазменному дождю, то крайне косвенное – они просто вскрыли перед канонирами «Алого» свои позиции, и те сейчас радостно по ним отрабатывали со всех оружейных постов в отместку за потраченные единицы щита.

Это и была вторая, и даже третья роль эсминца в нашем плане – уничтожить пушки, чтобы позволить кораблям «Шестой луны» совершить посадку на планетоиде и забрать заключённых, а заодно создать сейсмический хаос, в котором вялые хлопки нашей взрывчатки останутся незамеченными.

Хотя что там «хаос» – это настоящий ужас! Первое же попадание плазмы в планетоид, даром что произошло не менее чем в пятистах метрах от нас, всколыхнуло поверхность так, что я чуть не улетел нахрен в космос! В последний момент успел ухватиться за тюк Магнуса и подтянуться обратно.

– Что-то я не ожидал, что всё будет настолько плохо, – заметил я, снова утверждаясь подошвами на поверхности и доставая взрывчатку. – Впрочем, в нашем случае «плохо» это значит «хорошо».

– Главное, чтобы нам не было плохо, – справедливо заметил Магнус, и мне осталось лишь молчаливо с ним согласиться.

Сперва я думал по старинке использовать врекерские мины, но их у меня оставалось прямо исчезающе мало, и для миссии точно не хватило бы. Хорошо, что «Шестая луна» нарыла у себя на складах уже готовые заряды взрывчатки, да не абы какой, а самой подходящей – горной, использующейся именно для дробления камней. Намного лучше мин, которые больше по металлу.

Я быстро установил заряды по периметру небольшой, всего полтора метра в диаметре, окружности, и отпрыгал к остальным. Встал рядом с Магнусом, держа в руке детонатор и глядя в небо в ожидании следующего прилёта плазмы.

Но следующий прилёт я не увидел, а почувствовал – видимо, прилетело в противоположную от нас сторону планетоида. Вздрогнула под ногами земля, словно у неё там внутри толкался каменными ножками маленький планетоидёнок, и я рефлекторно, даже не задумываясь, нажал кнопку.

Заряды пыхнули облачками серого бледного дыма, а спустя мгновение огромный кусок породы, весом тонны в четыре, никак не меньше, начал медленно подниматься над окружающей поверхностью, выталкиваемый снизу давлением внутренней атмосферы.

– Сработало! – восхищённо прошептал Магнус. Он явно не хотел, чтобы я его услышал, но забыл о том, что все наши скафандры перманентно подключены друг к другу контактными рациями, чтобы не тратить время и силы на вызов каждого по отдельности.

– Давай! – я толкнул его в плечо. – Шевелимся!

Утечку воздуха, конечно же, заметят в тюрьме тоже, но не раньше, чем давление упадёт до половины стандартного, а это немало времени. Вполне достаточно времени для того, чтобы два человека успели забраться внутрь и затащить за собой третьего.

Поэтому, подождав, когда пласт породы отойдёт настолько далеко, что в получившуюся щель уже можно будет пролезть, я подтянул к себе поближе Кайто, снова зацепив его карабин за свой пояс, повторил процедуру с Магнусом, по итогу объединив нас всех троих в единую шестиногую и шестирукую загогулину, и снова взялся за захват, нацеливая его прямо в полумрак открывшегося в проломе технического коридора.

Захвату вообще всё равно, за что хвататься. Если на пути луча окажется какая-то космическая пылинка, он и её радостно притянет в мгновение ока, после чего схлопнется с яркой вспышкой рассеянной энергии. Молодые врекеры в таких ситуациях очень часто не понимают, что произошло, и думают, что это какой-то сбой, но на самом деле никакого сбоя нет и не было. Просто захвату всё равно, что притягивать.

Поэтому, когда голубой луч коснулся ближайшей твёрдой поверхности где-то в глубине коридора, и я нажал на кнопку активации, опять же на одном проценте мощности, нас потащило внутрь с точно такой же силой, как когда мы десантировались с астероида. Ведь луч уцепился за что-то в коридоре, а коридор – это часть астероида.

Скафандры глухо простучали друг о друга и о пробитую взрывом породу, по которой нас нещадно протащило импульсом движения, но ткань выдержала все издевательства и спустя секунду, преодолевая сопротивление несущегося навстречу нам воздуха, мы влетели в технический тоннель тюрьмы.

– Давай! – крикнул я Магнусу, но он и без меня знал, что делать. Скинув с плеч лямки тюка с экзокуполом, он дёрнул за аварийную пряжку и тут же поднял конструкцию над головой на вытянутых руках. Где-то внутри сейчас зашипел выходящий из баллонов сжатый воздух, наполняя купол изнутри и заставляя его расправляться и принимать надлежащее положение.

Но так как Магнус продолжал его удерживать, нижняя часть купола не смогла расправиться полностью. Смятая прорезиненная ткань упёрлась в стены пробитой нами шахты, сыграв роль пробки, заткнувшей эту дыру. Поток воздуха, который всё это время пытался выбросить нас обратно в космос, тут же стих и только мелкие струйки посвистывали в особенно крупных щелях, продолжая утекать наружу.

– Вот так и держи! – велел я, отключая захват и берясь за баллон с аварийной пеной быстрого затвердевания. – Я быстро.

И я действительно справился быстро. За минуту запенил всю окружность, ликвидируя утечки воздуха везде, где они были, а ещё через минуту Магнус осторожно и медленно разжал пальцы, готовый в любой момент ухватить купол обратно.

Но пена держала. Купол остался на своём месте, и больше не стремился вылететь в космос, как пробка из бутылки тёплого шампанского. Оно, в общем-то, и не удивительно – я же потратил целый баллон пены, которая по идее предназначена для быстрой герметизации непредвиденных трещин в конструкции корабля при его резке. Стандартная вещь для врекера, которая, тем не менее, практически никогда не пригождается… Ну, если врекать с умом, разумеется.

Мой баллон был полон на сто процентов. Правда просрочен уже на две недели, но увы – других вариантов просто не было. Тут нигде не было торгового киоска «Линкс», где ты можешь ещё больше увеличить свой долг перед корпорацией, но зато взамен получить свежие расходники.

– Держит… – радостно прошептал Магнус, глядя на чудо-пену.

Ничего ему не отвечая, я достал из ножен нож – всё тот же, что мне Кайто отдал ещё на Вите, – и варварски пропорол нижнюю часть купола. Повёл лезвие в сторону, расширяя дыру и позволяя двум атмосферам – в куполе, и в тоннеле, – соединиться в одну. Теперь у нас есть готовый путь отхода для нас и заключённых, когда мы их освободим. И заодно – отличная затычка для тоннеля, которая не позволит барометрам поднять тревогу из-за чрезмерной утечки атмосферы.

– Фух… – Магнус упал на задницу рядом со мной, снял шлем и тряхнул хвостом своих дредов. – Не думал, что это будет так… Непросто.

– Непросто? – усмехнулся я. – Да это ещё была лёгкая часть плана.