Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Упорный, сука!

Второй в это время наконец-то протиснулся мимо перегородившего проход подельника и атаковал сверху вниз палкой, целя мне в голову. Я отвёл удар единственным, что у меня было под рукой – станнером. Отвёл, проваливая противника на себя, заставляя его потерять равновесие, и прикладом всё того же станнера заехал ему в лоб, складывая одну скорость с другой. Противник отключился и повалился на пол, чуть не придавив меня и выпуская из рук свою палку, а я смог вернуться к ножевику.

Экземпляр мне попался что надо – комплекцией как раз почти с меня, и ростом тоже. Практически идеальный вариант для моего плана

Поэтому я, не отпуская захвата ногой, подхватил вторую маску, помеченную зелёным крестом и висящую у меня на шее, и надел её на противника. Оба патрона – и мой, и его, – уже давно висели у меня на поясе сзади, и оставалось только надеяться, что они не повредились за то время, что я тут катался по полу. Потому что, например, мой патрон даже если и повредился, я об этом не узнаю. Я просто стану таким же безвольным овощем, как мой противник… О чём тоже не узнаю.

Противник, кстати, попытался было сорвать с лица маску, но я схватил его за руки и удержал:

– Так, а ну тихо! Вот этого нам ещё не хватало! Дыши давай!

Услышав от меня «дыши» обдолбыш, будто нарочно, задержал дыхание, словно надеялся таким образом как-то меня уязвить, как-то нарушить мои планы. Нам обоим было очевидно, что долго он так не протянет, но лично у меня каждая секунда была на счету, поэтому я просто прописал ему короткий и даже не сильный удар по рёбрам.

Противник закашлялся, глубоко вдохнул и выдохнул, и снова вдохнул.

А я считал про себя секунды – восемь, девять, десять…

На двенадцатой противник наконец перестал пытаться освободиться от моего захвата. Он бросил попытки сорвать маску и даже дышать стал реже и ровнее, словно успокоился.

– Ну что, пришёл в себя?

– Угу, – промычал он. – Чёрт побери, что со мной? Всё в тумане. Я почти ничего не помню. Кто ты? Я испугался…

– Не бойся. Я друг, – я разжал захват, и противник тут же развернулся, глядя испуганными глазами будто не на меня, а куда-то сквозь. – Видишь меня?

Он медленно кивнул, стоя на четвереньках.

– Я тоже тебя вижу, – вздохнул я, поднимаясь. – Только давай не будем заниматься всякой херней типа там смотреть друг на друга, пока наши глаза не устанут. Моё время сильно ограничено.

– Л-ладно… – неуверенно протянул человек, глядя на свои руки. – А что… что тогда мы будем делать?

Может, его и отпустил газ подчинения, но на нормального он точно пока не тянул. Вероятно, долгое воздействие субмиссиона вот так запросто не отменить, и ему надо будет подольше подышать антидотом, чтобы вернуться в нормальное состояние… Но это уже не моё дело.

Моё дело другое.

– Мы не будем делать ничего, – отрезал я. – Делать буду я. А твоя задача – лишь ответить на вопросы. И я очень надеюсь, что ты знаешь на них ответы…

Глава 23

Мне не повезло. Стив, а именно так звали спасённого от субмиссиона, был обычным рядовым жителем Проксона, работал в шахтах, добывал металл и знал ответы только на некоторые вопросы.

И среди них, к сожалению, не было тех, что интересовали меня.

– Нет, откуда мне знать, где располагается управление зенитными батареями? – удивился Стив, когда я спросил его напрямую об этом. – Я даже не знал, что у нас эти батареи вообще есть! А они вообще… точно есть?

– Что, неужели ни разу не слышали, как они стреляют? – нахмурился я.

– Нет, не слышали… Наверное… – неуверенно пробормотал Стив. – Я не помню! Чёрт, в голове туман какой-то… Вообще мало что помню!

Его лицо перекосила гримаса боли. И судя по расширившимся зрачкам, он не притворялся. Хотя чего ему притворяться? Он действительно сейчас должен испытывать головные боли. Ну и под субмиссионом даже если и слышал залпы зениток, то ему и остальным жителям вполне могли приказать забыть. Ну или внушить, что это работают рабочие… Не знаю, дорогу строят…

Подумал про дорогу, и самому смешно стало. Видел я в каком они состоянии.

– Ладно, – решил я сменить тему. – А как думаешь, может ли управление располагаться во дворце Мартинеса?

– Во дворце? – Стив удивлённо посмотрел на меня.

– Ну то огромное здание, вычурное, красивое, – я помахал руками. – Где ваш лидер живёт!

– А, ты про это здание? Оно называется «резиденция».

– А по мне так вполне себе дворец. – хмыкнул я.

– Ну дворец так дворец, – легко согласился Стив, которому явно было не до споров. – Не знаю. Правда не знаю! Во дворце находится атмосферный процессор, а что насчёт батарей…

– Стой-стой! – я схватил Стива за плечо. – Что ты сказал? Во дворце находится атмосферный процессор? То есть, атмосфера планетоида производится прямо во дворце?

– Ну… Я так думаю, – смутился Стив. – Потому что Девид Мартинес в своих ежедневных речах постоянно повторял «Даже воздух, которым вы дышите, вам даю я. Вы обязаны мне всем своим существованием». Это я хорошо запомнил. А ещё… Ну, говоря совсем честно, я вообще не помню, чтобы у нас на Проксоне было что-то кроме шахт, этого городка и рези… Дворца.

Я задумался. Это действительно походило на правду сразу по нескольким причинам.

Первая – дворец, каким мы его видели снаружи, слишком большой для того, чтобы быть просто жильём. Даже если в нём живёт упивающийся властью тиран, всё равно – слишком большой. Никому не нужно строить махину размером с многоэтажный дом для того, чтобы в нём просто жить. По крайней мере, не на планетоиде общим населением в несколько тысяч, тем более, если эти несколько тысяч оболванены и всё равно не понимают всей роскоши стиля жизни своего правителя. Конечно, можно предположить, что у него там внутри десяток нулевых кубов, в которых по его воле бьются не на жизнь а на смерть жители Проксона, счастливые от того, что выполняют волю своего правителя… Но в это слабо верится, потому что в таком случае эти самые жители на планетоиде довольно быстро кончились бы.

Вторая причина – план «Шестой луны», который подразумевал, что Мартинес всё же получит посылку и сам, своими руками сунет антидот в атмосферный процессор, а это наиболее вероятно именно в том случае, если процессор у бывшего генерала всегда под рукой.

И третья причина – Мартинес слишком подозрителен и слишком крепко держится за власть и инструменты её насаждения. Он не позволит себе располагать важные для этого инструменты вне пределов прямой видимости.

Поэтому предположение, что атмосферный процессор, ответственный за распыление субмиссиона в воздух, находится прямо во дворце – выглядит вполне реалистичным.

И, если сложить вместе все эти причины, то окажется, что вероятность того, что процессор находится именно во дворце – почти стопроцентная.

А значит, и управление ПВО тоже, скорее всего, находится там же. Ведь это тоже своего рода инструмент насаждения всё той же власти.

– Ладно, Стив, – я хлопнул до сих пор не пришедшего в себя парня по плечу. – Спасибо за информацию.

– А можно… Я оставлю маску себе? – тоскливо спросил Стив, глядя на меня.

– А оно тебе надо? – я с сомнением покачал головой. – Понимаю, страшно снова возвращаться в подчинение какому-то газу… Но как ты теперь будешь жить, зная, что ты один тут нормально мыслишь? Может, проще было бы вернуться в то состояние, в котором ты и находился до этого? Подумай об этом.

Да, это было жестоко. Но маску отдать я не мог, она мне ещё пригодится. К тому же у Стива и не получилось бы её долго использовать, он махом словил бы передоз антидота.

Надежда в глазах Стива сменилась тревожной задумчивостью. Я ещё раз хлопнул его по плечу и принялся проверять своё оружие. Время от времени поглядывая на Стива – не хотелось бы получить сюрприз в спину. Кто его знает, к каким выводам он придёт.

Результаты ревизии были неутешительными. Станнер не выдержал контакта с черепом обезумевшего жителя Проксона и приказал долго жить. Пластиковый приклад треснул пополам, а шахта магазина, тоже пластиковая, вообще разлетелась в крошево, когда я заблокировал ею удар. Оно и не удивительно – станнеры и не задумывались как серьёзное оружие, так, чисто полицейское, им положено быть максимально компактными и лёгкими, пусть даже в ущерб прочности и надёжности. Так что нет ничего, в общем-то, удивительного, что он прослужил мне так недолго. Хоть сколько-то прослужил – и уже хорошо.

Ни у кого из тех, кого я выключил по пути сюда, не нашлось никакого оружия, кроме ножей и палок. Тоже ничего странного, в общем-то – наверняка тут настоящее смертоносное оружие выдают только в комплекте с дыхательными масками, защищающими от субмиссиона. И только строго определённым людям, само собой.

Я отбросил станнер в угол, и туда же швырнул перевязь с дополнительными магазинами – толку от них теперь никакого, только лишний вес. Закончив с приготовлениями, я подошёл к двери, ведущей на улицу, и, осторожно приоткрыв её, выглянул наружу через щель.

Несмотря на то, что корабль увёл за собой основную массу болванчиков, а оставшиеся позже от моих рук легли отдохнуть на лестнице, возле дома тоже ещё оставались живые и здоровые жители Проксона в количестве трёх человек. Они всё ещё стояли, задрав головы, словно ждали, что я снова появлюсь на крыше.

Проскользнуть мимо них незамеченным не было никакой возможности – стоит мне выйти из подъезда, тут же окажусь в их боковом зрении. Конечно, можно было бы войти в одну из квартир и вылезти через окно, но это лишняя трата времени. Особенно при условии, что прямо сейчас эти трое смотрели на крышу, а не на дверь подъезда.

– Удачи, Стив! – подмигнул я ошалевшему Стиву, распахнул дверь и выскочил наружу, замахиваясь шокером.

Размашистый удар по шее одному, тычок в грудь второму – и сразу двое валятся на бетон, задеревеневшие от мощнейшей судороги, как манекены. Надеюсь, судороги не убьют их, не хотелось бы лишних жертв.

Третий шарахнулся в сторону, и отмахнулся – охренеть! – кистенём! Или чем-то вроде того. Какой-то камень на верёвке, маленький, но увесистый даже на вид, вон как воздух загудел, когда камень рядом с моей рожей пронёсся!

Я отскочил назад, уходя от удара, потом ещё раз, от второго, от третьего толком увернуться не смог – слишком уж непривычные траектории были у этого оружия, – и закрылся согнутой рукой.

Камень вместо головы ударил в плечо, там что-то нехорошо хрустнуло, но, раньше, чем накатила боль, я поймал момент нового замаха и коротким тычком всадил наконечник шокера в грудь болванчика. Треснул разряд, житель вытянулся в струнку и упал к своим подельникам, образовав кривоватый штабель.

Я глубоко выдохнул, прибивая боль, и осторожно пошевелил рукой. Перелома не было, по крайней мере, полного – возможно, трещина. Рука двигалась, хоть и скованно, и в полной мере полагаться на неё явно не стоило.

Что ж, хорошо, что я взял всего один шокер с собой, а не два. А то второй пришлось бы сейчас бросить, как и станнер.

Пока привыкал к пульсирующей в руке боли, огляделся, соображая, в какую сторону идти. Отсюда, с высоты земли, не было видно даже крыш дворца Мартинеса, а азимут после свалки в доме я сохранял в голове весьма примерно.

И тут моих ушей коснулся неприятный звук. Знакомый – и именно поэтому неприятный.

Потому что прямо сейчас я не видел на улице ни единого транспортного средства. А это может означать только одно – простым жителям они не положены, а положены лишь только тем, кому также положены дыхательные маски и оружие.

А значит, вой двигателей приближающегося гравикара не сулит мне ничего хорошего…

Я повернул голову в сторону звука и губы сами собой сложились в тихое ругательство, столь любимое Кори:

– Шрап…

Гравикар действительно приближался, и приближался быстро. И что хуже всего – приближался прямо ко мне. Пока что меня с него не видно, я для них лишь крошечная недвижимая точка, потому что он и сам для меня – крошечная точка, но через тридцать секунд он уже будет тут. И бежать некуда, даже обратно в подъезд не получится – уж движение-то они точно заметят, даже если это будет движение всего лишь одной крошечной точки.

Я перевёл взгляд на кривой штабель тел под ногами и в голове тут же родилась идея. Я быстро присел, сорвал с лица дыхательную маску, и завалился спиной на отключённых болванчиков, постаравшись придать телу максимально естественное положение. Повреждённую руку положил на живот, чтобы её было хорошо видно, а вторую, с зажатым в ней шокером – вдоль ноги, скрывая от взгляда.

Если повезёт, все эти предосторожности будут лишними, и они просто проедут мимо.

Не повезло. Опять не повезло.

Гул гравикара приблизился и резко сменил тональность – водитель сбросил скорость. Я лежал, не поворачивая головы, чтобы не привлекать к себе внимания, и приходилось ориентироваться только на слух, но то, что я слышал, мне определённо не нравилось.

Гравикар подкрался совсем близком – буквально пять метров разделяли нас, – и тихий гул двигателей смолк окончательно. Значит, остановились и сели на грунт.

– Этот дом, что ли⁈ – раздалось от машины.

Голос был приглушён маской, что только подтвердило мои подозрения.

– Кажется, да! Смотри, тут и тела лежат какие-то! Точно этот!

Этот тоже в маске.

– Тогда высаживаемся! Прочесать тут всё! Ты – проверь тела! Мёртвые, живые – узнай!

– Есть проверить тела!

Следом за разговорами послышались глухие удары ног о бетон – прибывшие солдаты Мартинеса высаживались из гравикара. Пять человек, прыгают с высоты примерно пояса, значит, гравик не обычный гражданский, а что-то вроде пикапа… Шрап, если бы я мог повернуть голову и рассмотреть их, было бы намного проще. Но тогда и они бы могли рассмотреть, что мои зрачки постоянно двигаются, следя за всем происходящим. Не говоря уже о том, что мне, как ни крути, а нужно моргать, что тоже выдало бы меня с головой.

Судя по шагам, солдаты разошлись по округе, и только один из них направился в мою сторону – тот, кого отрядили проверить тела.

Шаги приближались и приближались, и, когда до противника оставалось два метра, я медленно вдохнул, задержал дыхание, открыл глаза и постарался придать им самый стеклянный вид, на какой только был способен.

Получилось или нет – сейчас и узнаем…

Противник, появившийся в поле моего зрения, ничем не отличался от тех, которых мы положили возле корабля. Такая же непонятная балахонистая накидка, под которой угадывалась броня среднего класса, такой же бластер в руках с такой же биометрической защитой, судя по горящему зелёным диоду. Такая же дыхательная маска на лице, шланг от которой уходил солдату за спину. И такие же хищные злобные глаза человека, готового на всё, что ему только ни прикажут. И не потому готового, что лёгкие заполнены газом подчинения, а потому, что он всей душой поддерживает своего хозяина, иначе его не назвать, и разделяет его цели и методы их достижения.

Говоря проще – фанатик. Не удивлюсь, если один из «личной гвардии» Мартинеса. Это не официальное название, конечно, оно скорее уничижительно-презрительное, и употреблялось обычно по отношению к тем, кто готов был доносить на своих командиров вышестоящему начальству, получая за это от них какие-то преференции. Такие «личные» солдаты были у многих высоких шишек в армейском руководстве Администрации. Это было даже забавно – видеть, как командиры у одного и того же отряда сменяются один за другим, вместе с личным составом, а один и тот же солдат (или несколько солдат) постоянно находится не у дел. Как только дело доходит до опасной операции так их сразу то вызывают куда-то, то в лазарет кладут, объявляя их небоеспособными, то ещё что-то происходит…

Что ж, теперь точно можно сказать, что Мартинес ушёл на покой не один, а забрал с собой в качестве телохранителей и в принципе охранителей свою личную «гвардию», своих лучших солдат, которых даже подчинять ничем не нужно – они и так готовы смотреть ему в рот и ловить любое его слово. Лучший выбор, ничего не скажешь, ведь запасы субмиссиона, сколь велики бы они ни были, рано или поздно кончатся, или просто с доставкой могут возникнуть сложности, как, например, сейчас. И тогда нужны будут лояльные люди. По-настоящему лояльные, а не внушённо-лояльные.

Солдат Мартинеса приблизился, держа приклад у плеча, а палец – возле спуска. Внимательно прошёлся взглядом по нашей куче, и двинулся вокруг, явно не спеша делать выводы, пока не осмотрит всё. И это правильные действия, ведь тела, даже живые (тем более, живые!) могут быть, например, заминированы.

Правильные, но для меня отнюдь не радостные. Если солдат так себя ведёт, значит, он понимает что-то в ведении боевых действий, а не просто представляет из себя самоходную подставку под бластер. Если та первая группа, которую мы уделали на посадочной площадке, была такой же, то нам крайне повезло, что мы вообще с ними справились. Тут явно стоит сказать спасибо тому, что они недооценили нас и явно были не готовы к сопротивлению, да ещё такому… «профессиональному», если можно так выразиться.

Солдат обошёл вокруг кучи, постоянно держа её перед лицом, и вернулся на ту же точку, с которой начал осмотр – точно передо мной. Я за это время успел несколько раз моргнуть, выдохнуть и снова вдохнуть, поэтому к его возвращению опять притворился отключённым и безвольным. Надеюсь, пара глубоких вдохов без маски не сделают из меня патриотичного болванчика…

– Чисто! Чисто! – раздалось из-за спины солдата, как только он остановился напротив меня. – Проверьте дом! Он не мог далеко уйти!

«Мой» солдат, не оглядываясь, спросил в воздух:

– Мне что делать?

Ему что-то ответили в комлинк.

– Есть продолжать осмотр.

Продолжая удерживать бластер правой, он убрал приклад под мышку, а сам потянулся левой рукой ко мне, намереваясь то ли проверить что-то, то ли просто потормошить меня. Я внутренне напрягся, готовый, как только он коснётся, атаковать его шокером, дёрнуть на себя, перевернуть, придавить сверху, вырывая из рук оружие, сорвать маску и вжать его головой в бесчувственные тела, гася предупредительный вопль…

Но солдат меня так и не коснулся. Его пальцы не достали до моего носа считанных сантиметров, как вдруг у него из-за спины раздались громкие крики в приказном тоне:

– Стоять! Кто такой⁈ Стоять я сказал! Руки вверх! Чтобы я их видел! Немедленно руки вверх, подонок, иначе мы тебя пристрелим!

Глава 24

Солдат, отправленный проверить тела, замер и повернул голову на вопли, которые, судя по всему, для него раздались так же неожиданно, как и для меня. Я, воспользовавшись ситуацией, тоже приподнялся, чтобы рассмотреть, что происходит, хотя и так уже знал, что увижу.

Четвёрка гвардейцев Мартинеса стояла дугой, наведя стволы на Стива. Он стоял, замерев на месте с руками, поднятыми так, чтобы их было хорошо видно, даже пальцы растопырил для верности. Гвардейцы Мартинеса не торопились стрелять, но и приближаться тоже не спешили – видимо предполагали, что он способен на какую-то гадость. Им же невдомёк было, что Стив – это не я. Они увидели, что он ведёт себя не так как остальные жители – значит, он чужой.

Да уж, Стив просто максимально невовремя решил вылезти из здания… Для себя самого – невовремя.

А вот для меня – как раз наоборот, идеально вовремя.

– Не стреляйте! – заорал Стив во всё горло. – Я житель! Я здесь живу!

– Заткнись! – велел один из гвардейцев, делая шаг вперёд. – Те, кто тут живёт, так резво не бегают! Кого ты пытаешься обмануть, кретин⁈ Быстро лёг на пол!

Что ответил ему Стив и ответил ли вообще, я не стал слушать. Время слушать прошло, настало время действовать.

«Мой» гвардеец ещё только поворачивал голову обратно, возвращаясь к своей задаче, а я уже толкнулся спиной от кучи тел, подаваясь вперёд, и шокер ткнулся контактами разрядника в шею противника – в узкую полоску кожи между маской и нагрудником.

Треснул разряд, гвардеец замер истуканом, и медленно повалился на меня, всё в том же положении, как и стоял – вытянув одну руку, а другой держа бластер с прикладом под мышкой.

Я ещё больше подался вперёд, на одно колено, аккуратно укладывая его на землю без шума и пыли. А ещё – без вероятности, что рукоять бластера вывернется из сведённой судорогой руки.

Не вывернулась. Биометрический сканер в рукояти всё так же светился зелёным огоньком, подтверждая готовность к ведению огня. Вот и отлично. Я проверил переводчик режимов огня, перевёл его с одиночного на очереди и кое-как просунул палец в спусковую скобу, положив его поверх задеревеневшего пальца гвардейца.

– Стив, в сторону! – крикнул я, поднатужился, преодолевая сопротивление сведённых судорогой мышц солдата, и зажал спуск.

Прицелиться я мог только весьма условно, потому что бластер до сих пор был зажат в одеревеневших руках солдата, и первые заряды хлестнули по бетону метрах в двух от гвардейцев. Я повёл стволом в сторону, пересекая шеренгу едва-едва начавших разворачиваться солдат, и надеясь, что Стив внял моим указаниям и хотя бы присел.

Предупредить его – это максимум, который я мог себе позволить в этой ситуации. Я и так сильно рисковал, что кто-то из гвардейцев среагирует на оклик и полоснёт очередью на развороте не глядя… И, возможно, даже попадёт.

Двое даже действительно успели развернуться – те двое, что получили причитающиеся им заряды последними. Из-за этого заряды угодили им не в спинную плиту, которая слабее, а в грудную. И гвардейцы выжили. Их лишь сбило с ног взрывами и отбросило на добрый метр назад.

А следом уже я отбросил опустевший бластер, резко, как мог, вскочил на ноги и в два быстрых прыжка перекрыл разделяющие нас десять метров. Шокер, который я, конечно же, не забыл, коротко ткнулся всё в то же уязвимое место, и первый противник застыл лежащей статуей.

А вот когда я развернулся ко второму, то оказалось, что он уже встал. Повреждённый взрывом бластер остался лежать на земле, слабо дымя, но гвардеец, не сводя с меня взгляда, полез рукой под свои тряпки за каким-то ещё оружием.

Не дожидаясь, когда он его извлечёт, я прыгнул вперёд, вытягивая перед собой шокер.

Гвардеец не стал отшагивать назад, как рефлекторно поступил бы на его месте любой другой. Он явно не был «любым другим» и две красные полосы на его маске, нанесённые по диагонали, буквально кричали об этом.

По ходу, я нарвался на командира отряда…

Гвардеец сломал комфортную для моего удара дистанцию, шагнув вперёд, я запоздало дёрнул шокер в сторону, пытаясь достать врага, но гвардеец закрылся от удара предплечьем. Вхолостую затрещала электрическая дуга, бессильно сжигая воздух, а гвардеец наконец извлёк из-под накидки то, за чем лез.

«Аспид». Небольшой плоский иглострел, почти полностью состоящий из ударопрочного пластика. Он почти что весь состоял из огромного круглого магазина на сто пятьдесят выстрелов, и рукояти. А блок электромагнитов в стволе разгонял стальные иглы диаметром в три миллиметра до трёх скоростей звука. Этого достаточно, чтобы пробивать даже среднюю броню, а незащищённую плоть иглы и вовсе проходят навылет, оставляя после себя крошечные дырочки.

Я дёрнул шокером «вокруг» руки гвардейца, словно пытался сделать его гибким и обмотать руку, как верёвкой, а потом уже отработанным на Кори движением ткнул контактами разрядника в подмышку – туда, где точно не будет брони. Гвардеец резко сбил шокер назад, себе за спину, ткнув прямо стволом «Аспида».

Я провалился, ухватился за противника повреждённой рукой (в плече опять заныло), и кое-как удержался на ногах. Буквально кожей чувствуя, как ствол «Аспида» приближается к моей голове, я ударил гвардейца под колено – торцом рукояти шокера, словно гвоздь пытался ею забить!

Колено подломилось, я дополнительно толкнул плечом, и, взмахнув руками, гвардеец повалился на спину, утягивая меня за собой! Я толкнулся ногами, превращая падение в половину переднего сальто, чтобы уберечь голову, и мы оба грохнулись спинами на бетон, ногами в разные стороны!

Мгновение передышки, чтобы успокоить сбитое падением дыхание, и, перевернув пальцами шокер в обратный хват, я воткнул его прямо в лицо противника!

И не достал.

В последний момент он вскинул скрещённые руки, блокируя удар. Шокер глухо встретился с «Аспидом», и мы замерли в клинче. Каждый давил в свою сторону, я – вниз, он – наверх. Я поднял травмированную левую руку и ударил сверху по рукояти шокера, пытаясь пробить защиту гвардейца – отдалось такой болью в плече, что из глаз чуть искры не посыпались!

Противник, кажется, это понял, и усилил давление, постепенно, потихоньку отводя шокер от своего лица и одновременно давая себе возможность довернуть кисть так, чтобы «Аспид» уставился стволом мне в голову.

Вот же с… ситуация!

– Держи! – внезапно раздалось откуда-то со стороны и по гладкому бетону, который тут устилал всё вокруг в пределах видимости, ко мне скользнул один из бластеров гвардейцев.

Ох, Стив, добрый ты парень… Жаль только не понимаешь, что мне этот лом сейчас бесполезен…

Хотя… Он же бесполезен именно как бластер! А вот как лом…

Я дотянулся ногой до бластера, зацепил ремень носком ботинка, подтянул к себе поближе, перехватил за ствол левой рукой, приподнял…

Гвардеец резко стрельнул глазами в сторону, пытаясь понять, что я такое делаю, но было уже поздно. Приклад уже летел ему в скулу со всей той силой, что могла обеспечить моя травмированная рука.

Сил было, мягко сказать, не ахти, но противнику хватило. Голова от удара мотнулась, блок резко ослаб, и шокер провалился вниз, практически достав контактами до лица гвардейца! Я ударил прикладом ещё раз, и ещё.

С каждым разом взгляд противника, который ничего не мог и не успевал противопоставить, становился всё менее и менее осмысленным, блок слабел всё больше, и, наконец полностью исчез.

Я с облегчением воткнул разрядник прямо в центр лба гвардейца и нажал на кнопку, отключая и его тоже. Теперь он долго не встанет, как-никак совсем рядом с мозгом треснуло, да и ладно. Даже если сдохнет – и ладно. Уж кого-кого, а этих уродов жалеть точно не следует. Знал бы, что Мартинес не ограничится только лишь жителями Проксона, а ещё и своих цепных псов натравит – прихватил бы с корабля ещё и нормальное оружие, кроме нелетального.

Впрочем, теперь оно у меня есть. Я насилу разжал сведённые судорогой пальцы гвардейца и забрал «Аспид». Покрутил его в руках, вытаскивая из памяти его характеристики и расположение органов управления. Сам никогда не пользовался таким, только в тире один раз стрелял, потому что каждый в отряде обязан был иметь представление о любом оружии, которое может встретиться во время выполнения задания. Единственное, что я помнил об ощущениях стрельбы из него – это почти полное отсутствие отдачи и приличная скорострельность, как раз то, что нужно для почти-однорукого меня.

У него есть ещё старшая сестра – «Мантикора», с более длинным стволом, вмещающим большее количество разгонных магнитов, и она уже спокойно пробивала даже тяжёлую броню, хоть и не с первого попадания, но при этом были и значительно тяжелее, и, конечно же, требовала обеих рук. А это для меня сейчас непозволительная роскошь. Так что мне несказанно повезло, что командир отряда гвардейцев решил, кроме основного оружия, завести себе ещё и личное, да ещё такое подходящее к моей ситуации.

Хотя, если подумать, возможно, везение тут и ни при чём… Возможно, командиру отряда «Аспид» был нужен не как дополнительное оружие на случай вроде того, что произошёл сейчас… А на случай, если, например, кто-то из его отряда выйдет из-под контроля и откажется выполнять приказы. Они же как раз все одеты в среднюю броню, которая выдержит попадание из бластера, но не выдержит – из «Аспида», тем более вблизи. Да и к тому же это очень похоже на Мартинеса – не доверять даже тем, кто думает, что ему доверяют…

Знал бы, обыскал первую группу гвардейцев, что осталась лежать на посадочной площадке, повнимательнее! И сейчас у меня было бы два «Аспида», хотя нахрена мне их два…

На поясе нашёлся ещё один дисковый магазин для иглострела, итого триста выстрелов. Хватит, чтобы устроить небольшую локальную войну, что я, собственно, и собирался сделать. Скрытное продвижение накрылось – это уже очевидно, и теперь единственное моё преимущество – скорость и непредсказуемость.

Мартинес знает, что противник высадился в город, но не знает, где именно. Вторая группа гвардейцев передала только своё местоположение, но ничего кроме. Даже то, что обнаружили меня – не передала. А значит, Мартинес до сих пор думает, что я где-то тут.

Что ж… Самое время удивить его.

Я перевёл взгляд на Стива, который мялся неподалёку, явно не понимая, что ему делать дальше. Он был жив и даже вроде бы невредим, что не могло не радовать.

– Эй! – я улыбнулся и помахал ему «Аспидом». – Как сам⁈

– Цел, – неуверенно ответил он.

– Молодец, что послушал моего совета, – кивнул я, поднимаясь на ноги.

– Какого совета? – Стив удивлённо вскинул брови.

– Ну, когда я сказал: «в сторону».

– Я… Не слышал, – Стив понурился. – Я просто испугался, когда раздались выстрелы, присел и зажмурился… И вот.

– Что ж, – я усмехнулся, подошёл и осторожно положил больную руку ему на плечо. – Значит, ты очень удачно присел и зажмурился. Всё равно молодец. И спасибо тебе. Если бы не ты…

Продолжать я не стал. Пусть сам думает, что там «если бы не он…» Мне об этом думать ни к чему – «если» не случилось, а значит и думать об этом нет смысла.

– Почему они хотели меня убить? – жалобно спросил Стив, глядя на гвардейцев.

– Потому что увидели, что ты ведёшь себя не так, как все, – ответил я, подходя к ближайшему гвардейцу.

– И поняли, что я уже неподвластен газу? – полным ужаса голосом спросил Стив.

Я пожал плечами, не отвечая ничего конкретного, поднял «Аспид», навёл его на голову обездвиженного противника и коротко выжал спуск. «Пш-пш-пш» сказал иглострел, гвардеец даже не дёрнулся, и внешне в нём будто ничего не изменилось – настолько малы были входные отверстия. Но теперь он точно не придёт в себя через полчаса и не сообщит куда надо о том, что я жив, относительно здоров и продолжаю выполнение своего плана.

– Что ты сделал⁈ – полным ужаса голосом спросил за спиной Стив. – Ты… Убил его⁈

– Если ты не заметил, пять минут назад он пытался убить нас обоих, – ответил я. – Если тебя это устраивает, то меня – увы, нет.

– Но он же пытался меня убить… Ты сам сказал, что он пытался меня убить из-за того, что я вёл себя не так как все! Из-за того, что они поняли, что на меня перестал действовать газ подчинения!

– Это что-то меняет? – я пожал плечами, подошёл ко второму гвардейцу и законтролил и его тоже.

– Всё! – Стив всплеснул руками. – Если бы я был как все, они бы не пытались меня убить! Зачем ты это сделал⁈ Зачем ты дал мне антидот⁈ Это ты виноват, это всё на твоей совести!