Текст книги "Львиное Сердце"

Автор книги: Антон Первушин

Соавторы: Елена Первушина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10
Но плохо за часами наблюдали счастливые…

1

– Что тут пхроисходит?

Виктор едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Они с Тропником все еще отсиживались за экскаватором, дожидаясь, когда Ханкилдеев с «долговцами» отконвоируют членов экспедиции «Норд Ривер» на достаточное расстояние, и совсем забыли о Ким. Впрочем, сегодня многие в Зоне стали забывчивы. Плюмбум ожидал, что сотник обыщет лагерь и уже приготовился к длительным переговорам, даже придумал, чем сможет выкупить свою свободу у Роте – но Ханкилдеев пренебрег всеми элементарными предосторожностями и просто погнал ученых в Припять. Похоже, он спешил и считал, что патрулирование местности важнее обыска лагеря ученых. А это в свою очередь наводило на мысль, что «долговцы» в кои-то веки столкнулись с сильным врагом и теперь всерьез озабочены, опасаясь нового нападения.

Но кто этот враг?.. И не с ним ли связаны падение «Длани» и введение военными плана «Карантин»? Вопрос оставался открытым.

– Что происходит, Виктор? – Ким так разволновалась, что вновь утратила акцент. – Где наши люди?

Глаза шведки покраснели, на ее лице все еще были грязные разводы от слез, но выглядела она такой рассерженной и решительной, что Плюмбум не рискнул предложить ей носовой платок.

Тропник тихонько отодвинулся. Было ясно, что перспектива объясняться со свирепой профессоршей его совсем не привлекает.

– Их взял в плен патруль, – объяснил Плюмбум. – Полагаю, это были «долговцы».

– «Долговцы»? Абсурд! Это не их зона интересов.

– Полагаю, им лучше знать, где их зона интересов. Со слов патруля я понял, что на аномальных территориях начинается новая война. Что подозрительно совпадает с введением карантина военными. Похоже, грядет большой передел. Можно сказать, «долговцы» сделали нам одолжение, обеспечив защиту членам экспедиции.

– Но мы еще не закончили работу здесь!

– Сожалею, но очевидно, что закончили. Сейсмическая активность подождет. Насколько я понял, «Долг» обосновался в Припяти. Советую вам присоединиться к ним.

– Но это… это невозможно…

– Думаю, если вы хорошо взвесите свои шансы, то вы поймете, что это самый лучший выход.

– А вы?

– У меня, как я уже вам докладывал, срочные дела на юге. Могу немного проводить вас. Но дальше вы пойдете с Тропником, а я – своей дорогой.

– Но оборудование? Мы так и бросим его здесь?

– Есть более интересные предложения?

«Иди ты к своему немцу, крошка, – подумал Плюмбум. – Он будет рад. И слезки вытрет, и молодость вспомнить поможет. А мне тобой больше недосуг заниматься».

Кажется, его внушение достигло сознания Ким. А может, ее собственный здравый смысл подсказал верное решение.

– Ну хорошо, – сказала она. – Сейчас я иду в Припять. Но мы должны будем сюда вернуться.

«Это уж как вам будет угодно, дамочка, – ответил ей Плюмбум мысленно. – Но только без меня».

2

Идти по дороге все же было гораздо легче, чем по болоту, а поля аномалий, которых прежде опасалась Алина, после встречи с зомби и Припять-крокодилом казались сущей ерундой. Тем более что Артур продемонстрировал класс – прихрамывая, шел чуть впереди и периодически разбрасывал болты, выявляя одну молодую «карусель» за другой. И впрямь сталкер-яманал! А местоположение старых аномалий было помечено «долговцами», заботливо расставившими указатели и предупреждающие знаки.

Не прошло часа, как молодые люди заметили впереди здания Мастерских. Они ускорили шаг, вдохновленные увиденным – ведь еще совсем немного, и они будут если не среди друзей, то по крайней мере среди людей, которые накормят и защитят. И Артур, и Алина уже донельзя устали от своего «автономного плаванья», даром что оно проходило относительно благополучно. Оба прекрасно понимали, что пока им по большому счету везло, и что это везение не будет длиться вечно.

Однако чем ближе они подходили, тем сильнее росла их неуверенность. День уже подходил к концу, но солнце еще светило, и рядом с Мастерскими должны были находиться люди. Однако не было никого. Над зданиями висела гнетущая тишина, и территория казалась совершенно необитаемой.

Наконец Алина и Артур приблизились к импровизированному блокпосту – к стенке из мешков с песком, за которыми был установлен танковый двуствольный пулемет. На блокпосту было пусто, и это внушало тревогу. Притихшие молодые люди, крадучись, вошли на территорию Мастерских. Подойдя к одному из ближайших кирпичных домиков, над крышей которого возвышался большой бак, они осторожно заглянули в окно, потом в приоткрытую дверь.

– Есть кто-нибудь? – осторожно спросила Алина.

Ответа не последовало.

– Заходим? – спросила девушка у Артура.

Тот пожал плечами.

– А что остается?

Молодые люди зашли в дом. Им открылась странная картина: на накрытом клеенкой столе в центре комнаты расположились тарелки, чайник, стаканы, лежал окорок в пластиковой упаковке, рядом с ним – нож и нетронутая буханка хлеба. В стороне, на табурете, была разложена деревянная шахматная доска с незаконченной партией.

Артур притронулся к чайнику.

– Холодный, – сказал он с зачарованным видом.

Стулья были отодвинуты от стола. Покрывало на одной из кроватей, стоящих вдоль стен, смято. На вешалках не было одежды, на полу – обуви. Словом все выглядело так, словно люди собрались перекусить, но потом внезапно встали и покинули помещение.

Артур щелкнул переключателем, но лампочка, висевшая над столом, не засветилась.

– Похоже, перегорела, – предположил молодой человек. – Хотя… она же светодиодная. Наверное, пробки вылетели.

Алина бросилась к столу, вскрыла упаковку окорока, понюхала:

– Свежий! Налетай!

– Подожди ты! Сначала нужно тут все осмотреть. Люди не могли уйти просто так.

– Ты осматривай, если хочешь. А я умираю от голода.

И она, отрезав лежавшим тут же ножом огромный сочный кусок мяса, аппетитно зачавкала. Артур колебался ровно секунду, прежде чем присоединиться к ней.

Утолив голод, молодые люди принялись осматривать помещение. Нигде им не удалось найти ни намека на то, куда делись «долговцы», еще недавно жившие здесь. На газовой плитке стояла сковородка с жареной картошкой – приготовлена, судя по виду, совсем недавно. Кладовая была забита ящиками с провизией, упаковками с чаем, растворимым кофе, галетами. В другой кладовой обнаружился душ, только вода из крана шла холодная – очевидно, электронагреватель вырубился вместе со светом. В шкафу лежало чистое постельное белье, полотенца, рубахи, штаны. В кухонном шкафчике Алина нашла свечи и спички. Артур зажег свечу, открыл крышку на распределительном щите и осмотрел пробки.

– Странно, все в порядке. Все-таки тока нет.

Алина нахмурилась.

– Насколько я помню, у Роте была собственная электростанция на железнодорожной платформе. И вспомогательные дизель-генераторы. Если ток вырубился, значит, что-то случилось на самой Базе «Долга»… Ладно, мы можем переночевать и здесь – забаррикадируем дверь, опустим жалюзи. Будем сидеть тихо. А с утра пойдем на Базу – узнаем, что там стряслось. – Она набрала в чайник воды из-под крана, включила плитку. – Поможешь мне вымыться?

У Артура, несмотря на тревожность ситуации, мгновенно пересохло в горле.

– Помогу тебе… что? – еле выговорил он, сглотнув комок.

– Воду на волосы польешь. Иначе не промыть будет, там такая корка налипла. А потом я тебе…

– А… конечно, конечно.

Они зашли в душевую. Алина скинула грязную одежду, оставшись в трусиках и майке, взяла кусок мыла, залезла с коленями на стул, свесила голову над душевым поддоном.

– Ну… давай!

Артур налил в кастрюлю горячей и холодной воды, потрогал пальцем, размешал.

– Лью.

У корней ее волосы были светлее, чем у кончиков, и от этого у Артура сжималось сердце. Алина безжалостно терла голову куском хозяйственного мыла, взбила на волосах крепкую пену.

– Теперь смывай.

Молодой физик поливал ее голову нежно и осторожно, и один раз осмелился прикоснуться к шелковистым волосам:

– Вот тут еще мыло.

– Спасибо.

Алина обмотала голову полотенцем на манер тюрбана.

– Буду теперь хозяйственным мылом пахнуть.

Артур осмелился сострить:

– Ничего, тебе пойдет. Сразу будет видно: хорошая хозяйка.

Алина хмыкнула:

– Вообще-то плохая. Ладно, набери еще воды и можешь идти, потом я тебя позову.

Пока она мылась, Артур перестилал кровати и разогревал приготовленный прежними хозяевами барака ужин, прислушиваясь к плеску воды за стеной, чертыханиям и тихим постанываниям Алины – несмотря на походные условия, она явно наслаждалась купанием. Потом он тоже помылся, и они переоделись в чистую одежду, поужинали при свечах, запивая жареную картошку и окорок горячим сладким чаем. Потом Алина собрала посуду со стола, составила в мойку и включила воду.

– Ты мыть ее собралась? – удивился Артур. – В холодной воде? Мы же завтра уходим.

– Ну и что? Все равно не по-людски как-то будет: вломились, сожрали, что нашли, оставили свинарник.

– А говоришь, плохая хозяйка. – Артур посмеялся. – Ладно, ложись, я помою.

– Ты точно этого хочешь?

– Ты мне жизнь сегодня спасла. Могу я сделать для тебя хоть такую малость?

– Ладно, – Алина не стала больше спорить, скользнула под одеяло. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Артур помыл посуду – чего он никогда не делал дома и очень редко в общежитии, предпочитая одноразовые тарелки. Алина уже уснула. Молодой физик задул свечу, но прежде чем раздеться и лечь, постоял немного у ее кровати, послушал глубокое ровное дыхание.

– Спокойной ночи, дорогая, – шепнул он.

3

Казалось, Зона вымерла. Только ветер качал голые ветви деревьев, да хорошо знакомые Никите аномалии парили над самой землей. Временами из набегавших на солнце облаков начинал накрапывать дождь, но потом облако относило в сторону и дождь прекращался.

Хотя пейзаж казался сугубо мирным, Никита ловил себя на том, что чем дальше он идет, тем страшнее ему становится. Почти так же страшно, как в те часы, когда он сидел на вышке, а внизу чередой проходили адские твари. И что самое удивительное, Никите это странным вовсе не казалось – словно его мозг немного повредился от пережитых потрясений.

А может быть, все было проще: на вышке опасность была прямо перед ним, то есть под ним, он мог видеть ее, наблюдать за ней, оценить, насколько она близка к нему. Теперь же его больше всего пугало как раз то, что вокруг не было ничего пугающего. Ведь если ты не видишь врага, он может застать тебя врасплох.

Поэтому, а может просто потому, что устал и соскучился по человеческой компании, увидев вдали знакомый бронетранспортер, Никита бросился к нему со всех ног, забыв сталкерские правила. Но, пробежав метров сто, перешел на шаг. Ему не понравилось, что машина не двигается. Он, конечно, был очень рад, что генерал Роте не забыл о его просьбе и прислал помощь, и даже мог понять, почему он сделал это не сразу и «долговцы» еще не успели добраться до Свалки, но… почему они остановились в дороге? Или, вернее сказать, что их остановило?

Никиту прошиб холодный пот. Он упал на землю и пополз к БТР по-пластунски, сам толком не понимая, от чего прячется. Однако дополз без происшествий – ничто не двинулось на холмах, не грянул гром, не выскочил из-за машины новый жуткий мутант. Никита поднялся на ноги, потом вспрыгнул на броню и оцепенел – люки с бронетранспортера были сорваны, а внутри, в креслах, сидели два обезглавленных тела.

Глава 11
Торопили время, понукали крикливые…

1

По уму, нужно было переночевать в лагере и только потом выдвигаться на юг. Но Плюмбум уже понял, что ситуация в Зоне вышла из-под контроля, и от нового утра ничего хорошего ждать не приходится. Поэтому он решил выйти прямо сейчас, чтобы до заката отыграть хотя бы несколько километров. Ким и Тропник спорить не стали – понимали, что бесполезно.

Они быстро собрали рюкзаки и зашагали к холмам. По пути Виктор снова связался с Алексом и Борей:

– Как там Алина?

– Алину мы пока не нашли. Но носитель ПДА обходит Янтарь с юга. Если это она, то с ней все в порядке.

– Млин! Надеюсь, это все-таки не она. Поговорить с… э-э-э… носителем ПДА можете?

– Пока нет. Вояки заглушили Базу, Янтарь и «Росток» в первую очередь. И глушат до сих пор. Зато скоро сбросим тебе на ПДА новую карту. Она не идеальна, но какую смогли на коленке состряпать, такую и вышлем…

– Хм, а когда это ваши карты были идеальными? Я чего-то такого и не припомню.

– Тебе просто не везло.

– Плохому танцору… Ладно, это все не важно. Жду вашу карту. До связи.

– До связи.

Плюмбум вел свою небольшую группу к Затону. Когда-то здесь было оживленное место. Сюда трансформирующие силы Зоны стащили старые суда, ржавевшие в речном порту Чернобыля. И когда закончилась война за Припять, место облюбовали вольные сталкеры и бандиты. В сухогрузе «Скадовск» появилось нечто вроде гостиницы с баром, рынком, мастерскими и даже с рулеткой. Сухогруз на многие годы стал прибежищем для тех, кому было заказано появляться на Базе. Понятно, что здесь ошивались исключительные подонки, и долго эта вольница просуществовать не могла. Бандиты и наемники прессовали вольных, и им это сходило с рук, но однажды случайно подрезали «шишку» – то ли миллионера, который хотел острых ощущений и допрыгался, то ли генерала-миротворца, прибывшего на Затон инкогнито. В итоге в одну прекрасную ночь на Затоне высадился десант военсталов и устроил кровавую баню, не разбирая, так сказать, ни эллина, ни иудея. А в «Скадовск» заложили тротил, и на этом история базы вольных сталкеров завершилась.

На повороте к Затону Плюмбум собирался расстаться с Райкой и Тропником. Но, как всегда, в планы вмешалась Зона. По дороге Ким вдруг охнула и остановилась.

– Что опять? – спросил Плюмбум недовольно.

– Я, кажется, опять слышу, – сказала Ким, поднимая руки и потирая виски.

– Кого?

– Там! Это там! – Райка вытянула руку в сторону холма, поросшего невысоким кустарником.

Виктор вытащил бинокль, взглянул и увидел, как по склону указанного холма мелькнула какая-то тень. Он повел биноклем вслед за ней и успел заметить показавшуюся на секунду отвратительную морду с длинной зубастой пастью и маленькими свинячьими глазами. Потом морда скрылась, и еще через какое-то время тварь показалась целиком – длинное тело на кривых ногах, серо-зеленоватая шерсть, пушистый собачий хвост, короткие уши.

– Это еще что за дрянь? – удивился Плюмбум. – Никогда таких не видел.

– Зато сейчас увидите больше, чем достаточно, – отозвалась шведка. – Взгляните вон туда, на двенадцать часов.

Виктор глянул и обнаружил в низине левее холма не менее двенадцати таких же существ, крутившихся вокруг гигантской обезьяны с голым черепом вместо головы.

– А вот это я уже видел… – задумчиво протянул он, но тут же прикусил язык: нельзя было выдавать посторонним тайну путешествия по субпространствам.

Но у Ким, к сожалению, были отличный слух и отличная реакция.

– Где вы это видели, Виктор?

– Давно… Один раз… Мельком.

Ким вздохнула.

– Вы совсем не умеете врать, Виктор, – укоризненно сказала она. – Между прочим, нам сейчас предстоит встретиться с новым врагом. Поэтому вы обязаны сообщить нам все, что вам известно. От этого может зависеть наша жизнь. И, как следствие, жизнь вашей дочери.

Плюмбум опустил бинокль и спросил с резкостью:

– С чего вы решили, что от моих знаний зависит жизнь дочери? Что вы знаете о моей дочери?

– Многое, Виктор. Не нужно считать меня круглой дурой. Вы наводили справки обо мне. Я навела справки о вас. И знаю, что полгода назад вы ходили в Зону спасать научную экспедицию ФИАН, в которой участвовала Алина Пыхало. Именно эту девушку вы считаете своей биологической дочерью, не так ли?

– Ничего я не считаю! Она моя дочь, ясно? – Плюмбум готов был закипеть от возмущения. – Но кто вам сказал, что Алина сегодня нуждается в помощи?

– Я умею слушать, слышать и делать умозаключения. Виктор, неужели вы и впрямь думаете, что некто украл у вашей дочери ПДА и тут же отправился с ним в Зону? Примите правду, какой бы горькой она ни была! Судя по досье, ваша дочь та еще непоседа… в хорошем смысле… Один раз уже сорвалась, не спросив у родителей разрешения. Что ей могло помешать сорваться во второй раз?.. И вот представьте, она там одна – среди мутантов и оголодавших мужиков, среди аномалий…

Плюмбум сжал левую кисть в кулак так, что ему самому стало больно. В висках застучало. Но сталкер тут же отвесил себе мысленную затрещину.

Ну не дурак ли ты?! Ким Райка – опытный психолог, специально тебя заводит, чтобы поменять мотивацию, подчинить… Стерва!

– Вас проблемы моей дочери не касаются, – сказал Виктор сухо. – Это наше семейное дело.

– Вам, конечно, виднее. – Шведка покивала. – Но в любом случае, Виктор, вы идете в команде и должны показывать, что доверяете нам. Тогда мы будем доверять вам.

– Еще советы будут, мамочка?

– Не знаю, сынок. Зависит от того, как будешь себя вести. Ну так что? Скажете, чего нам ждать от этой обезьяны?

Виктор пожал плечами. На самом деле даже если он расскажет всю правду, она вряд ли поможет им в столкновении с чудовищами из субпространств. Плюмбум прекрасно помнил, как две экспедиции палили из всех стволов по таким же обезьянам, но этим монстрам стрельба в упор не причинила ни малейшего вреда. Оставалось надеяться, что в нормальном мире твари уязвимы так же, как и все прочие. Поэтому Виктор сказал только полуправду:

– Мы попали в пространственный карман. Знаете, что такое? Складка в пространстве-времени…

– Наслышана, – коротко отозвалась Ким. – Продолжайте.

– Там мы встретили этих чудовищных обезьян. Но они оказались неуязвимы для пуль. Нам пришлось бежать…

– Значит, нам не стоит связываться с этими чудовищами?

– Думаю, что не стоит.

– Вот видите, Виктор, – наставительно сказала шведка, – как легко и приятно говорить правду. Взаимное доверие – это очень важно. Я предлагаю вернуться назад, к энергоблоку.

– Поддерживаю! – тут же сказал притихший Тропник. – Солнце скоро сядет. Если не уберемся до заката, нам точно кранты… И про дочку не забудь, Плюмбум!

– Пошел ты! – огрызнулся Виктор.

Глянул еще раз в бинокль – просто на всякий случай, для очистки совести – и потерял дар речи. Холмы шевелились. Все пространство было покрыто страхолюдными монстрами, которые, разбившись на маленькие стаи, двигались на юго-восток – к Припяти. Во главе каждой стаи была обезьяна, ее сопровождали три-четыре крокодилопса и еще три-четыре гигантских паука с рачьими клешнями и хвостом. Опять старые знакомцы – два таких ракопаука преследовали вездеход с учеными в субпространстве Изумрудной Башни.

Плюмбум вспомнил, что когда «подключился» с помощью кольца-артефакта к комплексу, названному учеными Стоунхенджем, то к нему сразу пришло знание: и ракопауки, и обезьяны созданы в субпространствах, являются побочным продуктом, воплощением фантазий тех, кто проходит через транспортную систему альтов с кольцом. Обезьян породил Сашка Пыхало – он первым рискнул «подключиться», но не смог справится с темной стороной своей натуры. Кто-то породил ракопауков, кто-то – крокодилопсов. Существовать эти порождения фантазии могли только там же – в субпространствах. Как они оказались здесь? Кто привел их в реальность Зоны? Ответ может быть только один – альты. Получается, альты начали действовать, не дожидаясь, когда Плюмбум проникнет в их мир, а Алекс с Борей выработают меры противодействия… Что ж, это умно. Чертовски умно! Над миром альтов нависла угроза – их тайна стала известна аборигенам. Больше того, аборигены завладели кольцом и почти уже научились управлять субпространствами. Тут любые меры хороши. Например, взять и зачистить Зону. Убрать отсюда всех лишних и, может быть, возродить О-Сознание, построить Монолит, включить Радар, вернуть ситуацию в нулевые…

«Какие все-таки уроды! – ожесточенно подумал Виктор. – Что вам здесь надо, сволочи? Мало вам крови? Мало боли? Мало изломанных судеб и искалеченных душ? Вы только похожи на людей, а на самом деле вы снорки – звери, прикидывающиеся людьми… Алекс считает вас игроками. Дескать, походы в Зону для вас – игра, развлечение. Каким же черным выродком надо быть, чтобы получать удовольствие от чужой боли и смерти?..»

Плюмбум нутром чувствовал, что все эти рассуждения бесплодны. Он может сколько угодно проклинать альтов, но его проклятия не изменят ситуацию ни на йоту. Он должен сделать главное – любой ценой проникнуть в их мир и узнать, как уничтожить систему субпространств, породившую Зону. И он сделает это, но позже – когда путь освободится.

– Сейчас мы никуда не идем, – сказал Виктор вслух. – На холмах полно мутантов. Но они все движутся по главной дороге на Припять. Мы подождем темноты и попробуем обойти их с запада. Если будем осторожны, то думаю, прорвемся.

– Вы все еще собираетесь разделиться?

– Да, но только после встречи с Давидом Роте. Я собираюсь выяснить, что происходит в этой чертовой Зоне, а потом наведаюсь на Янтарь… Теперь вы мне доверяете? Я был предельно откровенен…

Ким победно улыбнулась.

– Теперь доверяю, – сказала она.

Виктор улыбнулся в ответ. В чем-то она несомненно права. Доверие – это очень важно. «Отмычки» должны доверять сталкеру…

Тронулись в путь в сумерках. Пока забирали к западу, совсем стемнело, и Виктор приказал надеть приборы ночного видения. К сожалению, в них хорошо были видны только «жарки» и «электры» – остальные приходилось выявлять гаечками. Поэтому продвигались рывками с вынужденными остановками.

Вот и сейчас они застряли у небольшой ложбинки. Где-то впереди, судя по писку детектора «Сварог», притаился новорожденный и голодный «трамплин», но «Длань» не могла точно обозначить аномалию, ей не хватало данных. Обходить по бровкам Виктору тоже не хотелось – возрастает риск попасться на глаза врагу.

Сняв перчатки, Плюмбум долго согревал гайки в руке, потом разбросал полдюжины в разные стороны, пока одна из них не подскочила и не закружилась в воздухе. Виктор наблюдал в прибор ночного видения за бледно-зеленым танцующим светляком. На то, чтобы очертить границы аномалии, ушло еще пять гаек. Затем Плюмбум бросил шестую и велел Тропнику:

– Иван, давай потихоньку – восемь шагов на два часа.

Тропник хмыкнул – давненько он не ходил в «отмычках» – потом бросил на всякий случай один болт из собственного комплекта и медленно двинулся вперед. И только Плюмбум собрался вздохнуть с облегчением, как увидел, что Иван возвращается, причем почему-то пятится спиной вперед. Ким еле успела уклониться от столкновения.

– Что такое? – спросил Плюмбум раздраженно. – Ты что творишь, чайник?

Впрочем, объяснение такому странному поведению проводника нашлось быстро. Следом за Тропником из лощины показались три крокодилопса.

Ким выстрелила первой. Секунду спустя застрочил и автомат Виктора. Один из псов с воем упал на землю и забился в судорогах. Два других ретировались в темноту, но далеко не ушли – в окуляр инфракрасного прибора Плюмбум видел, как на границе восприятия снуют бледно-зеленые подвижные тени, и с каждой секундой их становилось все больше. Вляпались! Затем в отдалении возник еще один силуэт – двуногий и прямоходящий, но в два человеческих роста высотой. Ким поменяла магазин у автомата, отбросив опустевший. Плюмбум вытащил из разгрузки гранату и рванул чеку. Тропник тихо молился.

Из тьмы вынырнула гигантская обезьяна и, не обращая внимания на выстрелы Ким, молниеносно схватила Виктора за кисть, вывернула ему руку, так, что сталкер выпустил гранату.

Ким вскрикнула. Тропник упал на землю, закрывая голову руками.

Обезьяна небрежно поддела гранату ногой и зашвырнула ее подальше в темноту. Взрыв оглушил людей, но не причинил им ни малейшего вреда. Чудовище, не выпуская руку Плюмбума, легким точным движением закинула сталкера себе за спину, как куклу и, повернувшись широченной спиной к оставшимся двоим, зашагала прочь.

Давно уже Плюмбум не чувствовал себя так паршиво. Проклятая тварь воняла, как мокрый пес и мокрый козел одновременно. Виктор едва не задохнулся, пытался отвернуть лицо и гадал, от чего его стошнит скорее – от запаха или от качки, которая у кого угодно вызвала бы морскую болезнь. Кроме того, в шерсти мутанта резвились какие-то паразиты, и, похоже, они были не прочь отведать новый деликатес.

Короче, когда обезьяна наконец сгрузила его на землю, Плюмбум был уверен, что как бы дальше ни сложилось, хуже уже не будет. Он отряхнулся, провел рукой по загривку под шлемом, вычесывая паразитов, и только тогда осмотрелся.

Обезьяна притащила его на заброшенный хутор. Вдали смутно белела хатка. У покосившегося плетня был разложен костер, на вертеле жарился кабаний окорок. Рядом с костром сидел сталкер в элитном экзоскелете и внимательно наблюдал за Плюмбумом. Заметив, что пленник успокоился, он провернул окорок над огнем и сказал:

– Здравствуй, брат сталкер. Я тот, кого называют Стрелком.

Обезьяна шумно вздохнула и утопала во тьму.

– Привет, давно не виделись, – Плюмбум не знал, какой тон будет правильным в этой опасной беседе, а потому начал изображать дурачка.

Он присел у огня, достал из контейнера стандартизованную «душу», приложил к руке, которая отчаянно болела после контакта с обезьяной. Подождал, когда боль утихнет, и спрятал артефакт.

Стрелок молча отрезал от окорока кусок сочащегося жиром и скворчащего мяса и, протянув его насаженным на нож Виктору, спросил:

– Водку пить будешь?

– Буду, – согласился Виктор.

– Ну вот и хорошо, брат сталкер, – усмехнулся Стрелок.

Достал из лежащего рядом рюкзака бутылку водки, стакан, открыл, налил, подал. Плюмбум выпил залпом, не поморщившись, и закусил мясом. Принялся энергично жевать. Мясо горчило, что не удивительно – Припять-кабан, мать его за ногу. Хотя о сталкерском меню ходят разные нелепые байки, на самом деле аборигены Зоны мясо мутантов в пищу не употребляют. Оно противно на вкус, и с гарантией потом будешь брюхом мучаться. И если не подохнешь, то на всю жизнь запомнишь и другим накажешь.

Стрелок терпеливо ждал, когда Плюмбум дожует и проглотит, после чего снова заговорил:

– Завтра, брат сталкер, мы пойдем в Припять. Там засели «Долг» и «Свобода». Ты будешь вести переговоры.

– «Долг» объединился со «Свободой»? – Плюмбум даже поперхнулся. – Крепко же ты их достал!

Стрелок пожал плечами – экзоскелет гипертрофированно воспроизвел движение.

– Ничего странного. Я велел им убираться из Зоны. Вместо этого они объединились. Завтра ты снова попробуешь их убедить.

Плюмбум рассмеялся.

– Ты сделал самый неудачный выбор, какой только мог, брат Стрелок. Меня одинаково ненавидят и «Долг», и «Свобода».

– Это не имеет значения, – сказал Стрелок равнодушно. – Ты будешь под моей защитой. Время людей в Зоне прошло. Хозяева желают очистить ее. Поэтому выбор прост: или люди уйдут, или люди умрут. Третьего не дано.

– Хозяева Зоны? – пользуясь случаем, Плюмбум решил выудить из легендарного Стрелка как можно больше информации. – Болотный Доктор, Скульптор, Потрошитель, Семецкий и… – Неожиданно на самой границе сознания забрезжило странное воспоминание. – И еще этот… Как его?.. Парень у реки…

Стрелок покачал головой.

– Нет, настоящие Хозяева Зоны. Те, кто ее создал. Они…

Он не успел договорить. Грохнул выстрел, и легендарный Стрелок ткнулся лицом в костер. Запах паленого волоса смешался с запахом окорока.

Из темноты вынырнула Ким, в отставленной руке она держала «ЗИГ-Зауэр».

– Добро пожаловать! – приветствовал женщину Плюмбум, его голос даже не дрогнул.

События сменяли друг друга с такой калейдоскопической быстротой, что Виктор ощутил даже некое отрешение от происходящего. И перестал удивляться. Он спокойно встал, вытащил тело из огня, бросил его на землю. Человеку, называвшему себя Стрелком, снесло полчерепа. Лицо обгорело до костей.

И тут в пляшущем свете костра Плюмбум увидел, что глаза Стрелка широко открылись.

– Млять! Ким, он еще жив!

– Отлично! – профессорша склонилась над поверженным сталкером.

Плюмбум отшатнулся, решив, что лучше не вставать на пути разъяренной валькирии.

– Ты убил мою мать, ублюдок! – четко выговаривая слова, произнесла Ким. – А теперь гори в аду.

Она приложила дуло пистолета ко лбу сталкера и спустила курок. Пуля пробила череп насквозь, выхватив огромный кусок мозжечка. Невероятно, но даже после «контрольного» выстрела Стрелок был еще жив.

– Я вернусь, – прошептал он. – Вы ничего не можете с этим сделать. И я не могу…

Загадочный сталкер наконец-то смежил веки и затих.

– Давай, Ким, сматываемся! – Плюмбум схватил шведку за руку и оглянулся. – Ага, прячемся сюда!

Он заскочил в хатку, затащил туда Райку и хлопнул дверью. Внутри царили грязь и запустение. В углах были навалены кучи мусора, по стенам поднималась плесень. Запах, стоявший в хатке, не вызывал никаких сомнений в том, для чего ее использовали проходившие мимо сталкеры.

– Может, эти твари разбегутся, увидев, что ты грохнула их предводителя? – понадеялся Плюмбум. – Но будем держать в уме наихудший сценарий. Кстати, спасибо за помощь! Успела как раз вовремя.

– Не думай, что ради тебя, – сказала Ким, придвигая к дверям разваливающийся стол. – У меня с этим мерзавцем старые счеты.

– А как же доверие? – Плюмбум осторожно выглянул в окно, в котором каким-то чудом уцелели стекла.

– Доверие тут ни при чем. Разные вещи.

– Ладно, договорились. Где Тропник?

– Не пошел со мной. Сбежал.

– Пускай бежит. Как говорится, баба с возу, кобыле легче.

– Шовинист. Что там видно?

– Собаченьки кружат… Мясо чуют собаченьки… Ага, а вот и Кинг-Конг пожаловал.

В стену домика словно ударил тяжелый чугунный молот.

«Черт дери! – подумал Виктор. – Похоже, мы сами загнали себя в ловушку».

– Оружие? – требовательно спросил он.

– Только пистолет, – ответила Ким, показывая ему «ЗИГ-Зауэр». – И ножи, конечно.

– Плохо дело. Кинг-Конга этим не возьмешь.

– Смотрите, Виктор, что это?

Ким показала ему черно-белую фотографию – двое в шлюпке на озере. Плюмбум сразу понял, что удивило профессоршу – среди общей грязи и хлама фотокарточка выглядела подозрительно чистой – глянцевая, белая с изнанки, будто только что из закрепителя. Явная аномалия!

Однако Виктор все еще думал, что они зря теряют время, пока не перевернул фото и не увидел надпись синими чернилами: «На память Леночке от Антона. Правое – навались! Левое – табань!»

Плюмбум застыл. Совсем недавно он уже слышал подобную фразу. «Левое – табань!» Именно это сказал ему неизвестный абонент, позвонивший в Киеве. Какова вероятность, что бессмысленная фраза случайно всплыла несколько дней спустя? Никакой. А значит, фото попало сюда неслучайно, и тот абонент вовсе не ошибся номером.

Возможно, при других обстоятельствах Плюмбум менее охотно поверил бы в чудо, но когда в стену дома колотится огромная обезьяна, а вокруг бегают крокодилопсы – это очень помогает вере. Но в самой фотографии ничего особенного нет. Просто парочка решила покататься по озеру. Значит, должно быть что-то особенное в обстоятельствах, при которых ее нашли.