Текст книги "Грани лучшего мира. Том 2. Ветры перемен (СИ)"

Автор книги: Антон Ханыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

На улице раздались крики и звуки борьбы. Аменир нервно дернулся и испуганно посмотрел на входную дверь, у которой уже затаился По-Тоно с кинжалом в руке. Она резко распахнулась и в комнату ворвалась темная фигура. Ачек среагировал моментально, он выскочил из засады и приставил к горлу вошедшего заточенное лезвие. Но незваный гость тут же растворился в черном дыму и материализовался уже посредине комнаты.

– Кретин, ты совсем спятил, что ли? – выругался Ранкир, потирая оцарапанную шею.

Кар так сильно устал после своих прогулок в ирреальное, что даже не смог толком удивиться способности школьного товарища. Впрочем, она как-то быстро затерялась на фоне остальных странных вещей, которые юному реаманту довелось увидеть и лично сотворить за время практики.

Лидер сектантов медленно выдохнул и опустил кинжал.

– Что там произошло? – спросил Ачек, проигнорировав возмущенную брань убийцы.

– Не знаю, – буркнул Мит. – Из домов вышли люди. Или не совсем люди. Глаза слепые, кожа белая, а кровь, кажется, вообще зеленая. Все как заведенные несут какую-то чушь о подчинении Маною или вроде того, что-то о новом порядке, идеальных людях, уничтожении. Я не вникал.

– Маною Сару? – переспросил Аменир. – Главе Академии?

– Вроде так. Можешь выйти и сам послушать, – огрызнулся убийца. – Пару домов они уже разнесли.

– Где Тормуна? – Ачек обеспокоенно подошел к окну и попытался найти сектантку в ночной темноте. – Она в порядке?

– Когда я уходил, была в порядке. Если не считать то, что у нее в голове полный бардак. Эта психопатка резала бледных и что-то пела, – пробормотал Ранкир. – Не переживай, она так просто не помрет. К сожалению...

По-Тоно нервно мерил комнату шагами и напряженно думал. Что происходит и как поступить? Весьма неожиданная ситуация. Касается ли она смертепоклонников? Непонятно.

– Аменир, неужели ветры купола добрались до Нового Крустока? – спросил Ачек.

– Нет, не похоже, – реамант озирался, словно пытался высмотреть странных бледнокожих людей в темных углах комнаты. – Я бы почувствовал поток ирреальной энергии, если бы купол вдруг...

– Тогда кто эти твари? – перебил его лидер сектантов. – Как с ними бороться? При чем тут Маной Сар?

– Я не знаю, – опешил Аменир. – Я ничего не знаю!

Шум на улице становился все громче и назойливей, уже можно было различить нестройный хор низких утробных голосов. Кем бы ни были эти существа, они приближались. И намерения у них явно нехорошие.

– Надо уходить, – небрежно произнес Ранкир. – Скоро они доберутся сюда, и даже твоя дурочка не сможет покромсать их всех.

Ачек согласно кивнул и направился к сидящему Амениру, на ходу бросив убийце:

– Приведи Тормуну сюда, вместе мы...

– Не хочу.

– Что? – лидер сектантов чуть не споткнулся.

– Не хочу никого никуда вести, – устало вздохнул Ранкир. – Не указывай мне как своим фанатикам.

Скрипнув зубами, По-Тоно обратился к реаманту:

– Где в Новом Крустоке сейчас безопасно? Мы должны отвести тебя туда.

– Смертепоклонник решил спасти кому-то жизнь, – наконец сумев взять себя в руки, Аменир нервно изобразил на лице улыбку.

– Хватит паясничать, – Ачек смерил его холодным взглядом. – Владыка пока решил не освобождать тебя ото лжи жизни. Значит, ты ему еще нужен, но не стоит испытывать мое терпение. Так где?

Реаманту стало не по себе от мертвенно-бледного блеска в глазах По-Тоно. Теперь он окончательно убедился, что навсегда потерял друга, которого хорошо знал и очень ценил.

– Думаю, во дворце наместника должно быть спокойно, – ответил Аменир. – Там городская стража и Тайный комитет.

– Хорошо, пошли.

Лидер сектантов и убийца направились к выходу.

– Постойте, – засуетился реамант. – Мы должны взять с собой мастера Этикоэла!

– Старик будет нас только тормозить, – возразил Ранкир и, даже не обернувшись, вышел наружу.

Но Ачек все же остановился и выжидающе посмотрел на Аменира, на лице которого одновременно читались и упрямость, и страх. В этот момент смертепоклонник вспомнил, как реамант исчез прямо у него на глазах, оставив в воздухе вмятину, и появился уже с новыми ссадинами и синяками на истерзанном теле. Чем бы Кар тогда ни занимался, он не отступал от своей цели, даже столкнувшись с болью и неудачами. Не отступит и сейчас.

– Я никуда не пойду без учителя.

– Знаю, – Ачек отвел взгляд. – Сходи за ним. Быстрее.

Пару минут спустя они вышли из домика реамантов втроем: два реаманта и сектант. Этикоэл кашлял и бранил ученика, разбудившего его посреди ночи, но, оказавшись на улице, старик посмотрел по сторонам и замолчал. По мостовой, нетвердо переставляя ноги, шла толпа бледнокожих слепых людей. Они выходили из подворотен и переулков, вламывались в дома, неожиданно ловко отлавливали убегающих горожан и буквально разрывали их на части, повторяя при этом: "Подчинитесь верховному правителю Маною Сару. Настал новый порядок. Пришла эра идеального человечества. Старая власть и несовершенные люди должны быть уничтожены".

– Маной Сар, мелкий паршивец, – прошипел Этикоэл. – Все-таки осмелился сделать фармагулов.

– Вы что-то знаете об этих существах? – удивился Аменир.

– Давным-давно у фармагиков была прихоть – напичкать людей таким количеством лекарств, чтобы они уже наверняка ничем не могли заболеть и жили долго и счастливо, – старик хрипло хихикнул. – Твари действительно получились живучие, но безвольные. В общем, эта идея была заброшена.

Тон замолчал и согнулся от приступа кашля.

– Значит, мастер Маной смог повторить эксперимент и подчинить их себе, – договорил за него ученик.

Старик отхаркнул кровь и кивнул:

– Умен гаденыш, этого у Сара не отнимешь.

– Они бессмертны? – спросил Ачек.

– Скорее, уже мертвы, – неопределенно пожал плечами пожилой реамант. – Так или иначе, тела у них человеческие, хотя они избавились от некоторых рамок своего существования. У них высочайший болевой порог, неплохая реакция, а раны, которые способны прикончить обычного человека, им практически не причинят вреда. Но убить или обездвижить их, конечно, можно. Правда, сложно.

Из ближайшего дома вывалилось огромное бледное тело, глядя незрячими глазами куда-то вбок и вверх. Из груди фармагула торчал кухонный нож, но это его ничуть не беспокоило. Руки существа были по локоть покрыты кровью, обычной алой кровью. Кажется, в этом доме "несовершенные люди" уже были мертвы. Повинуясь своим нечеловеческим инстинктам, бледнокожий бросился прямо на реамантов и Ачека, прохрипев низким голосом:

– Подчинитесь верховному правителю Ма...

Остальные слова застряли в горле, а мгновение спустя с негромким шипением и бульканьем вырвались из аккуратного среза шеи, обдав брызгами вязкой зеленоватой крови Ранкира, вышедшего из черного дыма за спиной фармагула.

– Вы долго, – буркнул убийца, вновь растворяясь во тьме. – Идите, я буду рядом.

– Какие у тебя интересные друзья, Аменир, – озабоченно пробормотал Этикоэл. – У одного от руки наносит ирреальным, другой вообще противоречит целому ряду аспектов действительности.

В ответ юный реамант лишь вздохнул. Лучше бы они оставались обычными людьми с обычными судьбами. Ранкира Мита поглотил мстительный убийца, а Ачека По-Тоно – кровожадный смертепоклонник. Действительно, интересные друзья.

– Новый порядок. Пришла эра идеального человечества, – из окна вывалилась бледная женщина и неловко упала на мостовую, с хрустом ударившись об нее головой.

Проигнорировав свое неудачное приземление, фармагул неспешно поднялся на ноги. Некогда миловидное женское лицо теперь с левой стороны было вмято внутрь головы, а из треснувшего черепа сочилась густая грязно-зеленая жидкость. На шее тоже было небольшое повреждение, если так можно назвать торчащий из нее обломок позвоночника. Тем не менее фармагул целенаправленно двинулся на беглецов, беззвучно разевая искривленный рот в повторении одних и тех же фраз.

– Так мы далеко не уйдем, – Ачек бросил недовольный взгляд на Этикоэла, еле переставляющего свои ноги, и приготовился отразить атаку бледнокожей твари.

"Где же Тормуна? Надеюсь, она цела", – обеспокоенно подумал мариец, сжимая рукоять кинжала в потной ладони. Ответом ему стал пронзительно-восторженный визг сектантки, свалившейся откуда-то сверху. С улюлюканьем и нечленораздельными выкриками она завертелась вокруг фармагула так быстро, что одурманенной женщине не помогали даже ускоренные формулой рефлексы. Кинжал плясал в руках Аны, оставляя за собой шлейф из разноцветных ленточек, а бледная кожа твари быстро покрывалась глубокими порезами, из которых выплескивалась отравленная кровь. Девчонка хохотала и крутилась в смертельной пляске, растягивая кровавое удовольствие и рискуя собственной жизнью.

– Хватит играться! – выкрикнул Ачек и бросился к ней, стягивая перчатку.

Он подскочил к фармагулу, поспешно оттеснив Тормуну, едва сумел увернуться от сокрушительного удара и прикоснулся к бледной коже своей омертвевшей рукой. В следующее мгновение он почувствовал, как жалобно заскрипели его ребра, воздух вырвался из легких, а ноги оторвались от земли. Таковы были последствия точного пинка фармагула. И если бы не сломанная шея и помятый череп, следующий удар пришелся бы точно в цель, оставив от головы распластанного на мостовой Ачека лишь кровавое месиво.

– Смотри, как надо, неуклюжий-неуклюжий! – взвизгнула Тормуна, заскочив фармагулу за спину. – Мелкая – настоящий хирург! Да-да, хирург!

Ловко вонзив кинжал-принцессу в разрыв на шее, из которого торчал обломок позвоночника, Ана легко запрыгнула на плечи бледной женщины и уже в падении, изогнувшись совершенно немыслимым образом, крутанулась вокруг нее, отделяя голову от тела.

– Вот так! Мелкая уделала свою соперницу! – заликовала щуплая сектантка, вскочив на ноги. – Ишь чего удумала, разлучница! Отбить у меня милого Ачека решила, а? Мелкая за своего папашу голову отрезать может, я за него голову отрезать могу! Это мой муж, понятно?! Или отец? Так, я опять запуталась...

Пока Тормуна бредила, Ачек с трудом поднялся, ощупывая ребра. Кажется, не сломаны. Но почему фармагул не обратился в прах от его прикосновения? Лидер сектантов подошел к обезглавленному телу, продолжавшему вяло шевелить руками и ногами. Место, до которого дотронулся своей рукой По-Тоно, почернело, бледная кожа вокруг него немного отслоилась, но на этом все и закончилось.

– Неправильно, – растерянно пробормотал Ачек. – Они действительно не живы. Но... это неправильная смерть. Владыка будет недоволен сумасбродством людишек, вздумавших играть с единственно истинным в жизни!

– А ты не говорил, что твой приятель смертепоклонник, – прокряхтел Этикоэл.

– Как вы догадались? – удивился Аменир.

– Я тебе что говорил насчет тупых вопросов?! Придурок, ты хоть знаешь, что... – взорвался старик, но, к счастью, приступ кашля прервал его гневную тираду.

Тормуна подскочила к По-Тоно, который до сих пор находился в прострации из-за человеческой наглости в игре со смертью, и осторожно потыкала его рукояткой кинжала в плечо. Лидер сектантов медленно повернул голову в ее сторону.

– А, Тормуна. Хорошо, что ты в порядке, – выдохнул мариец.

– Ты тут тако-о-е пропустил, – девчонка округлила глаза и принялась сбивчиво рассказывать о произошедшем, давясь собственными словами. – Ранкир такой, мол, люди стоят и не дышат, я думаю, ладно, бывает, дурачок совсем, ничего. А они потом пошли на улицу, все бледные, страшные, бормочут что-то себе под нос! Ну, Мелкая подумала, надо эти носы отрезать, чего они в них бормочут, может, там обидное что говорят. Режу им уши, значит, режу, а тут думаю, не умирают они, если им только дырки в теле делать, я тогда шеи резать стала вместо носов! Они тогда под нос себе бормотать больше не могли – без шеи это сложно сделать, а потом смотрю и вижу – ты идешь с пареньком и дедусей. И тут появляется она, моя соперница! У-у-у, разлучница поганая...

– Она мне нравится, – прокашлявшись, хрипло засмеялся Этикоэл. – А ты, Аменир, все равно придурок.

Молодой реамант практически тащил учителя на себе, а ведь после нескольких заходов в ирреальное это было невероятно тяжело, но напоминать о том, что сейчас он спасает старику жизнь все же не стал.

– Хватит ерундой заниматься, – пробормотал Кар. – Нам надо быстрее добраться до дворца наместника Евы, а мы топчемся на одном месте.

– Тут недалеко, балбес, расслабься, – прохрипел Этикоэл. – Дай мне насладиться компанией твоих интересных друзей. А то от тебя уже тошнит.

– Дедусь, а ты забавный! – подскочившая к ним Тормуна изобразила на лице нечто среднее между безумной улыбкой и кровожадным оскалом. – Давай дружить! Нет, лучше женись на мне! Мелкая заставит ревновать серьезного-серьезного Ачека! А он потом ворвется в наше семейное гнездышко и убьет тебя, нас, меня, себя, меня, его и себя! Всех убьет! А потом он простит меня, и мы будем жить долго и счастливо.

– Староват я для тебя, девочка, – демонстративно вздохнул пожилой реамант, рискуя вызвать новый приступ кашля.

– Да, действительно старый-старый, – сектантка озадаченно посмотрела на лысину, покрытое морщинами лицо и всклокоченную жиденькую бороденку. – Сам умрешь, наверное, скоро, да?

– Да, вот на днях уже собираюсь! – Этикоэл разразился хриплым хохотом, плавно переходящим в натужный кашель.

– Ачек, угомони ее, пока она учителя в могилу не свела, – взмолился Аменир. – И пойдемте уже быстрее, здесь очень опасно!

В этом он был прав. Несмотря на то, что Ранкир беззвучным черным дымом витал в темных переулках и на крышах домов, утаскивая во мрак одного фармагула за другим, численность бледнокожих существ только возрастала.

"Существование этих живых мертвых тварей – оскорбление владыке. Непростительно! Но Аменир нужен нам живым, он играет важную роль в замысле Нгахнаре. Его надо защитить. Ведь в итоге мы избавимся от всей пустой смерти", – подумал По-Тоно, сумев совладать с гневным возмущением по поводу кощунственных действий Маноя Сара.

– Быстро, все к дворцу, – скомандовал лидер сектантов, подставляя плечо Этикоэлу. – Тормуна, помоги Ранкиру прикрывать наш отход.

– Я не хочу-у-у помогать этому злюке, – захныкала сектантка. – Мелкая хочет резать бледненьких!

– Хорошо, не помогай, – терпеливо произнес Ачек. – Главное, не подпускай их к нам и не слишком увлекайся. В случае опасности – возвращайся. Поняла?

– Убить всех! Другое дело!

Тормуна весело подмигнула и с радостным визгом скрылась в переулке, откуда доносилось приглушенное утробное бормотание о подчинении Маною Сару, идеальном человечестве и уничтожении несовершенных людей.

– Бодрая девчушка, – заметил Этикоэл.

– Не то слово... – вздохнул Ачек. – Сумасшедшая.

"Я бы мог им помочь. Блуждания по ирреальному сделали меня значительно сильнее. Если бы не это проклятое измождение...", – огорченно вздохнул Аменир, слушая доносящиеся из подворотни возгласы счастья. Кажется, Тормуна неплохо справлялась и в одиночку, но юному реаманту хотелось применить свои знания и возможности в каком-нибудь действительно полезном деле. Он взмахнул рукой, и над ладонью повис куб, но его секции практически не вращались, а сияние было слишком бледным.

– Где ты умудрился растратить столько сил, идиот? Думай головой хоть немного! Что я тебе говорил насчет переутомления? Это летально, безмозглая ты макака! Игрушку нашел себе, что ли? – Этикоэл едва не задохнулся от возмущения, увидев состояние куба ученика.

– Я практиковался, – промямлил Аменир.

– В тебе же этой энергии немерено было! Куда ты ее дел? Там полгорода можно было перевернуть с ног на голову! Бездарь!

– Она же вернется, – растерянно возразил юный реамант.

– Сейчас-то конечно вернется. А если ты подохнешь, то куда она, по-твоему, возвращаться будет, кретин? В твое дохлое тельце, что ли? Червей подпитывать, что ли? Сопляк полоумный, рассчитывать надо свои возможности! Практиковался он! Я столько времени на тебя потратил, а ты решил угробить себя, неблагодарная скотина? Засунь свою практику...

"Просто он беспокоится обо мне, – успокаивал себя Кар, выслушивая ругань учителя. – Наверное". А старик кричал на него самозабвенно, не сдерживаясь в выражениях и вкладывая душу в каждое слово. Он даже смог подавить рвущийся из груди жуткий кашель в потоке брани. Амениру оставалось только помогать Этикоэлу идти вперед, выслушивать его и радоваться, что тот ничего не знал о его посещениях ирреального. Ачек, придерживающий старого реаманта с другой стороны, недовольно морщился от потока грязи, льющейся изо рта старика, но благоразумно помалкивал, чтобы не попасть под горячую руку. Оказывается, есть вещи способные смутить даже лидера смертепоклонников.

По мостовой заскользил черный дым. Мгновение спустя он собрался в густые клубы, из которых вышел Ранкир с искривленным от злобы лицом. Убийца, прихрамывая, приблизился к пожилому реаманту и без малейшей тени уважения схватил его за грудки.

– Не ори, – прошипел Мит ему прямо в лицо. – На твои вопли со всей округи сбегаются бледнокожие ублюдки. Не надо заставлять меня затыкать тебя насильно. Однажды я почти целиком забил свою руку в рот человеку. Намек понял?

Этикоэл взглянул в глаза убийце. Руки Ранкира разжались. Он озадаченно хмыкнул и растворился в черном дыму, оставив Кара и По-Тоно недоумевать по поводу странной сцены.

– Тебе бы капельку его дерзости, Аменир, – спокойно и серьезно произнес старый реамант. – Тогда ты смог бы отыскать единственный верный путь к созданию лучшего мира.

– Но я и так знаю...

– Твой друг прав, – Этикоэл, по своему обыкновению, перебил ученика. – Нам нужно вести себя тише.

Дальше они шли молча. В городе постепенно нарастал шум погрома, учиненного фармагулами. Центральный район Нового Крустока еще оставался более-менее спокойным, но со всех сторон все ближе слышались испуганные крики горожан, вопли беженцев и бессвязное бормотание несчастных людей, обреченных на идеальное существование без болезней и низменных человеческих чувств. К счастью, дворец наместника Евы был уже совсем близко, реаманты и сектант почти добрались до него. Изредка они слышали радостный смех Тормуны и видели в ночных тенях завитки черного дыма Ранкира. Одна истребляла фармагулов ради кровавого веселья, второй делал это, чтобы побыстрее избавиться от новой обузы в лице реамантов. Так или иначе, Аменир, Этикоэл и Ачек оказались у дворца, избежав неприятных встреч.

– Я вижу городскую стражу, – По-Тоно торопливо спрятался в тени. – Идите к ним, они проводят вас. Вас ведь знают в Комитете, не так ли?

– Вы не пойдете с нами? – спросил Аменир. – Мы бы замолвили за вас словечко, не обязательно упоминать о ваших связях с сектой и Синдикатом. Мастер Шеклоз смог бы найти применение вашим... талантам, раз уж вы решили помогать нам в борьбе с куполом.

– У нас свой путь и свои цели, которые твои комиты никогда не поддержат, – ухмыльнулся Ачек. – К тому же мои бывшие коллеги из Тайной канцелярии сразу заподозрят неладное, увидев меня. Не в том мы сейчас положении, чтобы шуметь без причины.

– Значит, вы отправляетесь в леса Евы?

– Что за чушь? – встрял Этикоэл. – В лесах Евы сейчас полным-полно самоубийц из культа Судьбы, порожденных ветрами уродцев и обезумевших людишек, чей мозг лопнул под давлением ирреальной энергии. Вы что, решили присоединиться к полоумному королю, который пытается отвратить неизбежное?

– У нас свой путь, – повторил лидер сектантов. – Но сперва я должен отомстить за оскорбление, нанесенное владыке Нгахнаре.

"И где носит Тормуну? – забеспокоился По-Тоно. – Она должна была уже догнать нас".

– Думаешь, ваш божок в багрово-черных тряпках недоволен существованием фармагулов? Нарушена концепция единственно истинного в жизни, так? – старик вновь продемонстрировал хорошую осведомленность в учении смертепоклонников.

– Они живы, но мертвы, – согласно кивнул Ачек. – Пустая смерть вызывает недовольство владыки. Я намерен это исправить.

– Убьете здесь всех – придут новые, – прокряхтел пожилой реамант, сплевывая кровь, скопившуюся в горле. – Уверен, Маной распространил эту дрянь не только в Новом Крустоке. Скоро к городским стенам со всей округи начнут стягиваться безмозглые марионетки фармагика. Вы просто оттягиваете свою смерть.

Даже не поблагодарив своих спасителей, Этикоэл отвернулся от лидера сектантов и побрел к стоявшим неподалеку стражникам. Амениру ничего иного не оставалось, кроме как пойти следом за ним, осторожно придерживая едва переставляющего ноги старика. Юный реамант обернулся, чтобы попрощаться с другом, но внезапно понял, что стоявший в тени человек с лицом Ачека По-Тоно был ему совершенно незнаком.

"Старик прав, сражение с фармагулами может затянуться на неопределенный срок, это отвлечет меня от основной задачи, – По-Тоно смотрел им вслед и напряженно думал, пытаясь понять стремительно меняющийся замысел владыки и свою роль в нем. – С другой стороны, Нгахнаре направил нас сюда, чтобы мы помогли Комитету уничтожить купол, веющий пустыми смертями. В принципе, пока что мои люди в лесах Евы могут справиться и сами. Тогда мы должны обезопасить город внутри стен. Но... я запутался. Этого ли хочет от меня владыка?"

– Чего застыл? – из сгустившегося мрака вышел Ранкир. – Реамантов до дворца довели, можем возвращаться в лагерь.

Мит хромал сильнее обычного. Такое случалось, когда он был очень зол. То есть достаточно часто.

– Нет, мы задержимся в Новом Крустоке, – решил лидер сектантов. – Будем истреблять фармагулов, пока не убедимся, что Комитет может самостоятельно защитить себя.

– Опять планы поменялись, – раздраженно проворчал убийца.

– Успокойся, тебе это только на руку.

– С чего вдруг?

– В городе беспорядки. Если главарь Синдиката действительно в Новом Крустоке, то он будет вынужден что-то предпринять, чем и выдаст себя, – пояснил Ачек. – Я встречусь с ищейками и дам им новые инструкции.

– Очередные пустые предположения и обещания, – скривился Ранкир.

Сверху послышалось нервное хихиканье. По-Тоно поднял голову и увидел свесившуюся с крыши Тормуну, которая корчила ему рожицы и косила глаза в сторону развевающихся на ветру разноцветных ленточек. Кажется, их стало больше. "Жива", – Ачек с облечением вздохнул.

– Ой, ну прям весь устал-устал, – заметила его вздох Ана. – Лучше посмотри, что Мелкая нашла! Красная ленточка! Она очень нравится принцессе. И синяя ленточка! Она нравится принцессе немного меньше. И зеленая ленточка! Она нравится принцессе больше, чем красная, но меньше, чем синяя. И вот еще одна, но она какого-то квадратного цвета. На-Резка не совсем понимает, как ей любить такую ленточку... Красиво-красиво, правда?

– Да, – улыбнулся мариец. – Ты их с фармагулов сняла?

– Кого?

– Бледнокожих людей.

– Да-да-да, с беленьких, да! – Тормуна активно закивала головой. – И с обычных тоже, у которых кожа как у поросят. Розовенькая такая, вот как ленточка! Они еще, мол, девочка там на улице страшно, ходят какие-то странные белые люди, а я говорю, что нет, не страшно, а они вдруг начали кричать, когда я увидела ленточки и стала их быстро убивать. Говорю, мол, владыка привел меня сюда, чтобы я даровала вам единственно истинное! А взамен Мелкая заберет ваши ленточки! Они кричали-кричали и умерли. А потом дали мне ленточки.

– Психопатка, – буркнул Ранкир. – Обычных людей необязательно было убивать.

– Как это? – изумилась сектантка.

В ответ убийца лишь раздраженно фыркнул.

– Ачек, что он такое сказал? Необязательно убивать людей? Что это? – девчонка ловко спрыгнула с крыши и принялась засыпать вопросами скрывающегося в тени лидера сектантов. – А если их не убивать, то как они умрут? А они вообще умирают, если их не убивать? От старости ведь умирают, да? Или это старость их убивает?

– Мы пожинаем урожай для багрово-черного владыки, – задумчиво ответил По-Тоно. – Нельзя упускать любую возможность даровать людям единственно истинное. Но ты не должна рисковать своей собственной жизнью. Нгахнаре сам решит, когда тебе надо пройти по пути Умирающего. А пока будь осторожна, пожалуйста. Прошу тебя.

Безумный блеск в глазах Тормуны померк, уступив место тяжелым мыслям. Ачек так заботился о ней, а она постоянно заставляла его волноваться. Хотелось как-то поблагодарить его, поговорить с ним, но слова путались в ее сумасшедшей голове. Попробует что-нибудь сказать – опять получится несносный бред, от которого ее саму уже воротило. Как же хорошо там, в теплом уголке счастливого безумия, где нет ни забот, ни беспокойства... ни этого теплого чувства, которое всегда возникало, когда По-Тоно был так добр к ней.

– Я слышала, мы остаемся в городе, да? – полушепотом спросила сектантка.

Сердце Ачека споткнулось от тона ее голоса. Он взглянул на нее и застыл. Перед ним стояла Тормуна, выбравшаяся из кокона сумасшествия. Настоящая Тормуна.

– Да. Можешь наслаждаться резней, – проворчал Ранкир.

– Вот и замечательно! – щупленькая девочка оскалилась как настоящая пантера. – На-Резка только-только разогрелась для настоящего танца! И Мелкая не собирается от нее отставать!

Она взглянула на По-Тоно, но мариец не успел уловить в ее глазах крик о помощи. Ана вернулась туда, где ее ничто не беспокоило, где внешнего мира вроде как и не существовало вовсе. Так будет лучше. Поэтому, боясь пошевелиться, Ачек мучительно наблюдал за тем, как таял образ настоящей Тормуны. Опять.

– Держимся вместе, – лидер сектантов отвел взгляд и медленно выдохнул, пытаясь избавиться от наваждения. – Избегаем встреч с городской стражей и Тайной канцелярией. Будем уничтожать фармагулов до тех пор, пока не убедимся, что Комитет в безопасности. Это тот редкий случай, когда в замысел владыки Нгахнаре входит спасение чужих жизней...

***

Ситуация в Новом Крустоке становилась только хуже. Повторяющие одни и те же фразы фармагулы беспорядочно крушили все на своем пути и убивали беззащитных людей. Безвольные существа со слепыми глазами, бледной кожей и сеточкой вздутых зеленоватых вен посреди ночи врывались в дома и ночлежки, беспощадно ломали кости и рвали голыми руками плоть мужчин, женщин и детей, следуя точной инструкции Маноя Сара, осмелившегося поспорить с самой природой. По мнению гениального фармагика, именно так должен выглядеть рассвет идеального человечества.

Городская стража патрулировала границы центрального района, внутри которого невидимыми тенями сновали агенты Тайной канцелярии, очищающие улицы от фармагулов. Власть и богачи были в относительной безопасности, остальным же горожанам и беженцам предлагалось выживать своими силами. Во всяком случае, до тех пор, пока Комитет не разработает план действий.

Аменир довел учителя до дворца. Стража чуть не выгнала их, посчитав обнаглевшими бродягами, ищущими укрытия не где-нибудь, а сразу в резиденции наместника Евы, но Этикоэл, жутко кашляя и брызжа слюной смешанной с кровью, разразился таким потоком ругани, что опешившие солдаты согласились пропустить их внутрь, лишь бы бешеный старик замолчал.

Реамант был совсем плох. Аменир чувствовал себя немногим лучше, но все же смог добраться до гостевых покоев, взвалив на себя учителя, который почти не дышал. Суета, беспокойство и ночное бегство чуть не убили Этикоэла. К счастью, во дворце их признала многочисленная прислуга, и Кару удалось определить старика в небольшую, но чистую и теплую гостевую комнату.

– Не волнуйтесь, мастер Аменир, мы позаботимся о нем, – услужливо произнесла полноватая, но миловидная служанка. – А вас, наверное, уже дожидаются в приемной. Комиты выглядят очень взволнованными, случилось что-то серьезное?

"Мастер Аменир, – мысленно повторил юноша. – А это приятно".

– Ничего особенного, – Кар изобразил на лице улыбку, которая, скорее всего, вышла кривой и фальшивой. – Небольшие волнения в городе.

"Сказал, что ничего особенного не произошло, а сам как будто с войны вернулся", – мысленно отругал он себя, вспомнив о своем забрызганном кровью тряпье и покрывающих тело ссадинах, кровоподтеках и пятнах, оставшихся от ирреальных ожогов. Переодевшись в чистую рубаху, принесенную той же внимательной служанкой, Аменир взглянул в заляпанное зеркало и вздохнул. На его исхудавшем теле любая одежда выглядела мешковато, но так хотя бы прикрывались последствия его путешествий за грань реальности.

"Дурак", – реамант хлопнул себя по лбу. Он вскинул руку, высвободив из ладони куб. Полностью его силы еще не восстановились, но на задуманное их практически не требовалось. Секции неспешно завертелись, сменяя друг друга, а древние символы мягко озарили золотистым светом комнату с хрипло дышащим во сне Этикоэлом. Нити и мельчайшие волокна рубахи стали сокращаться, несуразные складки разгладились, и вся лишняя ткань ушла в никуда. Стремясь к великой цели, Кар совсем позабыл об обыденных вещах, на которые способна реамантия. Теперь одежда сидела идеально. Правда, стала заметна нескладная фигура Аменира... В очередной раз обреченно вздохнув, юный реамант вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не потревожить и без того беспокойный сон учителя.

"Надо быстрее добраться до приемной, – подумал Кар, быстро шагая по темному коридору дворца. – Комиты, скорее всего, волнуются".

– Опаздываешь, – Шеклоз раздраженно взглянул на реаманта, вошедшего в зал.

– Нас чуть не убили, – возмутился Аменир.

– Но не убили же, – возразил главный шпион страны. – Кстати, почему?

– Они тоже из Академии! – выкрикнул Мирей, дрожа от ярости. – Им нельзя доверять!

– Успокойтесь, уважаемый комит колоний, – примирительным тоном произнес Касирой, который был уже или еще немного пьян, несмотря на глубокую ночь. – Это было бы крайне нелепо. Фармагики и реаманты объединились, чтобы установить свою диктатуру в стране? Бросьте, Маною они совсем не нужны.

Кроме трех комитов и Аменира в зале никого не было. Ером По-Геори заперся в своих покоях и выставил у дверей личную стражу. Безусловно, он был трусом, но очень хитрым трусом. Наместник Евы уже давно для себя решил, что ему надо выжить любой ценой. Переждать гражданскую войну, отсидеться в безопасном месте, куда не веют ветры купола, понадежнее спрятаться от фармагулов, успокоить народ обещаниями и вытерпеть другие невзгоды, принесенные чередой катастроф. А пока все вокруг грызутся друг с другом, Ером незаметно для них останется на прежнем месте или даже поднимется немножко выше в иерархии власти. Он выбрал беспроигрышную стратегию. Главное, не спешить и оставаться живым.

– Так почему же вас не убили? – повторил свой вопрос Шеклоз, подозрительно посмотрев на реаманта. – Вы ведь пришли с запада, так? Сейчас там полным-полно бледнокожих, а ты еще и тащил на себе мастера Этикоэла.

– Повезло, – Аменир помедлил с ответом, не зная, стоит ли упоминать друзей. – И нам помогли.