Текст книги "Развод. Закон бумеранга (СИ)"
Автор книги: Анна Зубавина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 3
Утро выдалось нерадостным, по небу порывистый ветер гнал тяжелые серые облака.
Видимо, из-за непогоды дети никак не хотели просыпаться, и я решила дать им поспать подольше.
Но на кухне было тепло. Напевая под нос детскую песенку, начала готовить завтрак. На плите уютно шумел чайник.
В дверном проеме показался Артем, как всегда, благоухающий парфюмом, в отутюженной мною со вчерашнего дня рубашке и аккуратно завязанном галстуке в тон пиджаку.
Я слышала сквозь сон, как муж вернулся далеко заполночь. Но не стала прерывать свой сон и устраивать бессмысленный допрос.
Но сейчас могу и спросить. Дети еще в кроватках, нам никто не помешает.
– Как прошел корпоратив?
На удивление, Артем не рявкнул, как обычно, а мечтательно закатил глаза.
– Здорово повеселились! А какое меню… – начал вспоминать он, но резко оборвал восхищенные возгласы. – Заключили сделку века. Заслужили отдых. Не обеднял генеральный!
– Может, позавтракаешь дома? – предложила я. – У меня омлет и ветчина в нарезке.
– Нет, я в кафе, – отказался сердито. – Ты опять шикуешь?
Но я не дрогнула под осуждающим злым взглядом.
– Это не шик, Артем! Дети должны видеть на столе не только одну манную кашу, – ответила тоном, не терпящим возражений.
На удивление, Артем не продолжил изводить поучениями.
– Ну-ну, поступай как хочешь. Но повторяю, денег в ближайшее время не жди, – ядовито усмехнулся.
– Раз так, придется мне подумать о работе. И у тебя будет меньше поводов для упреков.
Артем заливисто рассмеялся.
– Да кто тебя возьмет? Ты себя в зеркале видела? Сразу поймут, что ты растяпа.
Усилием воли сдержалась от грубости.
– Я лингвист, переводчик с трех языков. И очень хороший, кстати. Особенно технических текстов. Это очень востребовано. Но если надо, и за художку возьмусь.
– Давай! Посмотрим, что у тебя получится, тоже мне… филолог.
Чудом не выпалила в самодовольное лицо мужа то, что я о нем на самом деле думаю.
Я бесшумно перевела дыхание и миролюбиво спросила:
– Ты сильно торопишься? Хотела с тобой обсудить кое-что, пока ты не ушел на работу.
Муж мельком взглянул на часы и недовольно буркнул:
– Что у тебя? Только быстро…
– Артем, можно я с мальчиками поживу несколько дней у мамы? – попросила я. – Она скучает по внукам, а к нам не наездишься, далеко. А потом, там парк рядом, лишний раз с детьми погуляю.
Он окинул меня пренебрежительным взглядом и демонстративно вздохнул.
– Поезжайте, ладно уж, – довольно произнес, даже и не думая скрывать радости. – На неделю отпущу.
– Спасибо, – потупила я взгляд. – А ты справишься?
– Справлюсь как-нибудь. Хоть нервы мои от детского визга отдохнут!
– Тогда мы прямо сегодня переберемся, к обеду!
– Решено, – Артем взглянул на часы и направился к двери. – Уехал я, – донесся его довольный голос. В тишине с сухим щелчком закрылся замок.
Я приложила заледеневшие ладони к пылавшему лицу. Дождалась, пока перестанет тяжело ухать сердце, и набрала номер мамы…
… Крошечная хрущевка встретила меня с детьми запахом фирменного маминого пирога с капустой и теплом уюта родительского дома.
Вот где было малышам раздолье! Они то с топотом носились по маленьким комнаткам, изображая табун диких мустангов, то тарахтели, представляя себя гоночными машинами на автокроссе.
После обеда утомившиеся мальчишки «отрубились» на бабушкиной кровати, крепко прижавшись друг к другу.
А мы с мамой уединились на кухне.
– Может, ты и права, – вздохнула мама, когда я поделилась с ней, что решила дать Артему отдохнуть от семейной жизни. – Это в нас, женщинах, терпение природой заложено, а мужики, они другие совсем.
– Я тоже так подумала, – оживилась я, чувствуя мамину поддержку. – Артюша целый день в коллективе, устает от людей. Да и должность ответственная. А дома – детки озоруют, тихо у них никак не получается. Да и наедине с ним почти не бываем, – я стыдливо отвела глаза. – Ночью еле до кровати доползаю и валюсь кулем.
– Конечно, – с пониманием кивнула мама. – Ты за день так измотаешься, что не до ласк с мужем, а потом, при детях не больно-то и понежничаешь.
В ответ я только печально вздохнула.
Мама, на мгновенье задумавшись, вдруг подняла на меня загоревшийся взгляд.
– Варюш, знаешь что… А давай-ка после ужина я тебя домой отпущу. До утра!
Почувствовала, как зажгло смущением щеки.
– Да ты что, мам! Как я на тебя мальчиков оставлю? А вдруг ночью меня звать начнут?
– Не начнут, – сразу отмела хлипкое возражение мама. – Они не грудные. Скажу, мама папу ушла проведать, утром придет. Хватит им такого объяснения, точно тебе говорю! А как проводишь Артюшу на работу, так и вернешься к нам сюда.
– Ты думаешь, не заплачут? – с сомнением уточнила я.
– Уверена!
Мама быстро вышла из комнаты и вернулась с солидной бумажной купюрой.
– Вот! У нас тут рядом салон красоты открыли. Стрижку модную сделаешь, маникюр… Успеешь до вечера. Собирайся!
Глава 4
Упрямо отвела мамину руку.
– У меня есть. На салон хватит и еще останется.
– Откуда?! Ты же с теми деньгами, что тебе муж на хозяйство дает, концы с концами не сводишь!
Я, помявшись, рассказала о звонке Филиппа Алексеевича, о его трогательной заботе о малышах и щедрой денежной помощи.
Мама расплакалась.
– Дай бог ему доброго здоровья, Варенька! – прошептала она, вытирая слезы. – И долгих лет жизни. Хоть кому-то ты небезразлична на этом свете, кроме меня и Кирюши с Дениской…
… Я стояла во дворе нашего с Артемом дома и с любопытством смотрела на вспыхивающие то тут, то там окна.
Скорее всего, муж еще не вернулся с работы. Но ничего, я пока сготовлю что-нибудь вкусненького. Как раз успею к его приходу.
С ума сойти, я уже и не помнила, когда мы с Артемом общались наедине за красиво накрытым столом!
Пусть у нас сегодня будет праздник! Чтобы глаза в глаза, как раньше… У меня даже где-то свечи декоративные сохранились…
Возможно, Артем посмотрит на меня другими глазами…
На мне классная кофточка, «забытая» года три назад в шкафу у мамы, но вновь модного в этом году фасона. Красиво промелированные волосы, салонная стрижка с укладкой. Неброский, но качественный маникюр. И я даже разрешила мастерам поколдовать над своим лицом…
Что сказать, я сегодня чувствовала себя по-настоящему привлекательной!
Наконец, вычислила окна кухни нашей квартиры. Охнула от неожиданности – они светились!
Значит, Артем дома! От предвкушения встречи часто забилось сердце.
Неужели мечты сбываются, и мы проведем с мужем вечер вдвоем?! Глаза в глаза, взявшись за руки… При мягком и загадочном мерцании свечей…
Я рвано выдохнула, как перед прыжком в воду, и заспешила к двери подъезда.
Отдышавшись на лестничной площадке, тихо зашла в квартиру.
Свет в прихожей не горел. Замерла, прислушиваясь. Тишина. Интересно, где же Артем? Обычно телевизор включен на всю громкость!
Отчетливо пахло женскими духами.
Сердце тревожно подскочило в груди.
Последние пять лет мне было точно не до духов. Не помнила, когда пользовалась ими последний раз!
Быстро скинула туфли и бесшумно пробежала по темному коридору. Свернула к спальне и остановилась…
Из чуть приоткрытой двери доносились приглушенные женские стоны, сдавленный шепот, еще какие-то странные звуки…
У меня перехватило дыхание. Муж явно там не один! Но с кем?!
Ногой резко толкнула дверь. От увиденного ужаса кровь бросилась мне в лицо.
Чужая женщина в нашей с Артемом супружеской постели!
– Ника?! – в узнавании чуть шевельнулись мои губы.
Руки мужа бесстыдно гуляли по обнаженному телу любовницы, из его горла вырывалось похотливое хриплое дыхание.
Я до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, не завыть от захлестнувшей меня боли и ярости.
Красотка бесстыдно выгибалась под ласками Артема, кусая в приступе страсти полные губы, с которых слетали стоны удовольствия.
– Артем! – с надрывом выкрикнула я. – Как ты посмел? Подонок!
Меня колотила нервная дрожь.
Муж даже не подумал прикрыться. Взглянул сквозь меня равнодушно.
– Ты пришла не вовремя. Сама виновата!
Меня затрясло.
– Я – виновата?! Я – твоя жена, мать твоих детей, виновата?! – мой голос хрипло срывался. – В чем?! В том, что ты притащил в нашу постель распутную коллегу?
– Я не просил тебя возвращаться. Предупреждать надо! – муж бросил на меня полный досады злой взгляд. – Ты сказала, что ушла с детьми на неделю.
От наглости Артема потемнело в глазах.
– Ты… Ты что себе позволяешь?
– Что я себе позволяю? – муж скривил рот в мерзкой ухмылке. – Что ты заслужила, то я себе и позволяю! Ты в кого превратилась? Ты же амеба, инфузория туфелька, поняла? Бесполое существо, вот ты кто! Ты уже давно не женщина, а так… барахло!
Шагнула к кровати, чтобы влепить мужу пощечину, но тут услышала смех. Злой, надменный, полный превосходства женский смех.
Я вздрогнула, рука безвольно опустилась.
Эта мразь, эта распутная гадина Вероника смеялась надо мной!
Я нашла в себе силы взглянуть на нее.
Любовница Артема стояла возле кровати абсолютно нагая. Казалось, что она специально выставляла совершенное, ухоженное тело, чтобы я не сомневалась в ее превосходстве надо мной.
Гибкая, длинноногая, с ниспадающей блестящей волной пшеничных волос…
– Мне жалко тебя, женушка-золушка, – ехидно улыбнулась Ника. – Что, променяла свое женское счастье на кастрюли и памперсы? Вот и кусай себе локти. Или забыла, что мужья любят глазами? А что в тебе глазами-то любить? Моль блеклая! Правда, ты сегодня еще ничего… На ночь любви, наверное, надеялась? А тут тебе такой облом! – Вероника заливисто рассмеялась.
На меня словно вылили ушат холодной воды.
– Оденься, имей стыд, – с ледяным спокойствием попросила нахалку. – И выметайся. Чтобы духу твоего здесь не было! А с мужем своим я разберусь.
Вероника демонстративно медленно обернулась покрывалом.
– Нет у тебя больше мужа, – надменно вздернула подбородок «коллега». – Мы с Артемом вместе уже давно. Поэтому не строй иллюзий и дай ему развод без скандалов.
– Ты… ты что себе позволяешь?! – задохнулась я от возмущения. – Шалава ты подзаборная… Пошла вон из квартиры…
В надежде, что Вероника просто злит меня, бросила умоляющий взгляд на Артема.
Он лениво надевал рубашку, как будто наш разговор с Вероникой его не касался.
– Все решено, Варь, неужели еще не осознала? Сохрани хотя бы остатки гордости, веди себя прилично, – процедил сквозь зубы Артем. – Мы с Вероникой вместе, она не соврала. Хотел подготовить тебя, чтобы как-то помягче сообщить о разводе. Но уж получилось как получилось… без подготовки!
– У нас двое детей! – я сорвалась на крик, не узнавая саму себя. – Ты с ума сошел?!
– Я нарожаю ему других, – снисходительно прокомментировала мою истерику Вероника. – У меня с этим проблем не будет, обещаю. И, знаешь что… Новая семья – новые дети. Намек поняла?
– Варя… – Артем подошел ко мне вплотную, его глаза кололи ледяным равнодушием. – Ты мне просто надоела. Вечно уставшая и недовольная жена! Я давно охладел к тебе как к женщине. Я устал. А с Вероникой я вновь испытал страсть и наслаждение. Это то, чего между нами давно уже нет, признайся! Ника живая, горячая…
– Это все, что ты можешь мне сказать?
– Еще не все. Ты не забыла, что квартира моя? Поэтому завтра собирай вещи и съезжай. На развод подам сам.
Мне показалось, что я сейчас взорвусь от унижения и безысходности.
– Козел ты, вот кто! Когда-нибудь ты сильно раскаешься, что был такой мразью. Все вернется к тебе, вот увидишь! Закон бумеранга никто не отменял.
– Уйдешь ты отсюда, наконец, убогая! – раздраженно прошипела мне Вероника.
На ватных ногах я вышла из спальни.
В груди бушевал пожар боли и непонятного стыда. Но глаза мои оставались сухими.
Я не помнила, как вышла во двор и понуро побрела к остановке.
«Все возвращается к нам, – как заведенная твердила я себе, глотая все же подступившие к горлу слезы. – И плохое, и хорошее – возвращается. Я уверена! Артем будет наказан. Обязательно будет. Закон бумеранга!»
Глава 5
С того ужасного вечера, когда Артем указал мне на дверь, прошел почти месяц.
Внешне я храбрилась, старалась не показывать боли от предательства. И только ночью, когда дети крепко засыпали, рыдала в подушку.
Угнетало, что меня променяли на длинноногую «коллегу». Бездушные слова Вероники стерли мою самооценку в пыль.
Я не представляла, как бы пережила подлость Артема, если бы не поддержка мамы и любимые сыночки.
Неделю после разрыва я не могла ни есть, ни пить, ни спать. Автоматом делала положенные дела по дому. Из меня словно вынули душу. Казалось, что меня больше нет…
Однажды, не выдержав, мама подошла к кровати, где я рыдала в подушку.
– Не смей себя так вести! – ее голос звенел от негодования. – Подумаешь, мужик бросил. Тоже мне, конец света!
– А что, что тогда конец света?! – я отчаянно заломила руки. От постоянного плача у меня уже саднило лицо.
Мама бросила на меня сердитый взгляд.
– Ты уходишь в депрессию, неужели не понимаешь?! Это страшная вещь! Так недолго и в больницу загреметь. И вот тут ты можешь потерять детей. Артем их заберет и не вернет. Не потому что они ему нужны, а по закону. Я старая, опеку над мальчиками мне не дадут. Да и как, если у них есть родной отец? Представила, что их ждет в семье отца и его новой жены? Вот это и будет для тебя концом света!
Я помертвела.
– Нет, только не это!
Мама обняла, погладила как маленькую по голове.
– Не плачь, дочка. Не пропадем. У меня пенсия. Да и у Артема должна совесть проснуться, денег сколько-нибудь на детей переведет… – она вздохнула. – Проживем…
– Мне надо искать работу, мам. Попробую по специальности. Ты же знаешь, меня на прежней работе всегда ценили…
Мама отошла к окну и, глядя на мрачный осенний пейзаж, долго молчала.
– Да, ты права, пожалуй, – наконец ответила она. – Так будет лучше. Вот прямо завтра и начинай искать! Кирюшу в детсад устроим, тут рядом, через дорогу. А я с Дениской на хозяйстве останусь.
– Спасибо, мамуль, – поблагодарила осипшим от волнения голосом. – Я пока в интернете пошарю, объявления в газетах посмотрю. Завтра с Кирюшей в поликлинику детскую сходим, справку в сад оформлять начнем. А уж с понедельника по собеседованиям ходить начну.
Мы с мамой посмотрели друг на друга и невесело улыбнулись. Как-то все сложится?
* * *
Две недели спустя я сидела за столом, уронив голову на руки. Свет включать не стала, мне хватало призрачного сияния луны, заглядывавшей в окно кухни.
Отопление пока не дали, но обещали со дня на день. Зябко передернула плечами и плотно запахнула полы старенькой маминой кофты.
Черная тоска накрыла меня с головой.
Хотелось крепко уснуть, и чтобы никто не тревожил. Смотреть яркие красочные сны, где я счастлива, где еще не превратился в монстра Артем, где папа еще жив, и далеко до сердечного приступа, унесшего его жизнь…
Но нельзя… нельзя спать. В квартире режим лазарета.
А как хорошо все начиналось! Я уже поверила, что удача на моей стороне.
В садик Кирюшу взяли без всяких проволочек. Ему нравилось там все: игрушки, еда, ребята в группе. У него даже появились друзья.
Мама наладила режим дня Дениске, у него улучшился аппетит, ребенок стал намного меньше капризничать. С удовольствием ходил в парк на прогулки.
Я же целыми днями носилась по собеседованиям, и везде мне обнадеживающе улыбались и просили перезвонить денька через два-три…
Я воспряла духом.
Ночами размышляла, какую работу лучше предпочесть: ближе к дому, но неинтересную и с хорошим окладом, или, как мечтала, но добираться придется на перекладных?
Какой же наивной я оказалась!
Позднее поняла, что раз тебя с улыбкой просят перезвонить и протягивают бумажку с наспех записанным телефоном– значит, тебе отказали.
Я прошла восемь собеседований. И столько же раз меня просили перезвонить и не отвечали на звонки.
От отчаяния начала соглашаться на любую работу, только чтобы с восьми до пяти. Но как только «хозяева» узнавали, что у меня двое малолетних детей, отказывали сразу.
Единственно, где мне не поставили никаких условий – это торговать овощами в палатке напротив дома у «гостей с юга», плохо говорящих по-русски. Но тут я отказалась сама.
Деньги Филиппа Алексеевича, как я ни экономила, давно закончились.
Пришлось растягивать на месяц мамину пенсию, что почти удалось.
Ключевое слово – «почти»…
Внезапно заболела мама. Слегла с высокой температурой и надсадным кашлем. Убедила меня, что простыла, пила какие-то таблетки… Но на третий день она потеряла сознание, и ее увезли на скорой. Диагностировали тяжелую пневмонию и поместили в палату реанимации. Три дня я сходила с ума от неизвестности и горя. Врачи не отходили от нее, она выжила, пришла в себя, но о выписке пока вопрос не стоял.
Я молилась и благодарила бога, что сохранил маме жизнь. Остальное можно преодолеть…
Но, как говорят, пришла беда – отворяй ворота.
Только мама пошла на поправку, заболел ветрянкой Кирюша.
Болезнь протекала тяжело, температура зашкаливала, сыпь по телу на глазах превращалась в гнойнички...
А вчера слег Дениска. Только к жару и сыпи добавился «ветряночный» стоматит…
…Я со стоном подняла голову, крепко растерла ладонями лицо.
Мне нельзя спать, нельзя…
Кажется, в комнате заплакал младшенький… Опрометью кинулась к детям.
Нагнулась над коечкой. Нет, показалось. Спит сыночек, правда, дышит хрипло.
Прилегла рядом. Меня сразу же утянуло в зыбкую трясину поверхностного сна.
«Ничего, как-нибудь… – слабыми искорками пролетали в голове короткие мысли. – Все поправятся обязательно. Все будет хорошо. Я выдержу, не сдамся… Ни за что…»
Глава 6
В реанимационном отделении висела беспокойная тишина. Медперсонал передвигался бесшумно, словно скользил. Только иногда раздавался мягкий скрип каталок с перевозимыми по коридору больными, и чуть слышное гудение каких-то приборов из открываемых в палаты дверей.
Растерянная, я сидела на кушетке возле кабинета заведующего и ждала, когда меня вызовут для разговора. Вид у меня еще тот – одноразовая накидка, бахилы, маска. Волосы плотно убраны под медицинскую шапочку. Ничего не поделаешь, таковы порядки.
В душе оседало тяжелое облако тревоги. Вчера позвонил лечащий врач и сказал, что маму выписывают. Но прежде, чем я увезу ее домой, со мной хотел бы поговорить заведующий отделением.
Я не знала, что и думать.
Неужели у мамы что-то такое, о чем лечащий врач не захотел сказать мне САМ?
От дурных предположений повлажнели ладони, меня накрыло волной горячего озноба.
Скорей бы уж вызвали, неизвестность хуже всего!
Наконец, дверь кабинета распахнулась. Строгая медсестра пропустила меня внутрь, а сама вышла, плотно прикрыв дверь.
За столом сидел худощавый седой мужчина в голубой медицинской пижаме со строгим взглядом темных глаз из-под нависших бровей.
«Заведующий отделением», – догадалась я.
– Присаживайтесь, – показал он подбородком на стул напротив.
На ватных ногах я подошла к столу.
Врач склонился над бумагами, беспокойно перебирая их пальцами и внимательно проглядывая.
Мне казалось, что сердце проломит грудную клетку. Ничего нет хуже ожидания!
Наконец, он откинулся на спинку стула и начал нервно крутить в руках авторучку.
– У мамы что-то… не так? – не выдержала я.
– Все так! Самого страшного удалось избежать. Понимаете, вашу маму доставили с начавшимся отеком легкого, – заведующий шумно выдохнул и устало продолжил: – Спасти таких больных удается крайне редко. Вашу маму мы вернули… почти с того света.
Я не смогла сдержать слез.
– Спасибо вам огромное! Я и не подозревала, что все так плохо… было, – прошептала, кусая губы, чтобы не зарыдать в голос.
Врач неожиданно тепло улыбнулся.
– Не плачьте, девушка! Все страшное позади.
– Как мне вас отблагодарить? – судорожно выдохнула, стараясь стереть слезы с лица бумажным платком.
Врач задумался.
– Знаете что? Сходите в церковь! Поставьте свечку за здоровье мамы и закажите благодарственный молебен. За то, что мы, грешные медики, справились. Не пустили вашу маму туда, куда уходить ей было еще не время. А то, знаете, ругать нас, врачей, это всегда пожалуйста, а вот поблагодарить… – он скупо улыбнулся, – обычно забывают.
– Спасибо, что подсказали! Завтра же в храм схожу. Он у нас напротив дома, через дорогу.
Врач согласно кивнул и сменил тему.
– Я вот зачем попросил вас зайти, – он пытливо заглянул мне в лицо. – За жизнь мамы можете не опасаться. А вот за здоровье и за качество жизни придется еще побороться, – и протянул мне несколько листков бумаги. – Вот назначения и рецепты. Лекарства очень действенные, но дорогие. Справитесь?
Не колебалась ни секунды.
– Справимся, не беспокойтесь! – вцепилась я в бумаги и быстро убрала их в сумку.
– Отлично. Через месяц придете, покажетесь.
Я попрощалась и выскочила из кабинета. Настроение резко взметнулось. С душибудто плита свалилась. Главное, у мамули нет того страшного, на что я подумала. А остальное преодолеем!
Нужны деньги на лекарства? Найду! Чего бы мне это ни стоило…
Дома мальчишки встретили бабушку криком команчей. Исхудалые бледные детские личики с чуть заметными следами пятнышек от зеленки светились искренней радостью.
– Перестаньте вопить, бабушке покой нужен, – строго прикрикнула на сорванцов, а у самой сердце замирало от умиления.
Наконец-то черная полоса болезней, кажется, осталась позади!
Мамуля дома, это ли не счастье?!
Через неделю Кирюшу можно уже в сад вести, а с Дениской справлюсь уж как-нибудь!
– Варвара, мне можно идти? – осторожно спросила меня няня по вызову, которую наняла посидеть с детьми, пока ездила за мамой.
Я спохватилась.
– Ой, простите! Посидите, пожалуйста, еще часик, я доплачу. Мне по делам нужно – за лекарствами в аптеку и в магазин заодно загляну.
– Да, конечно! – согласно кивнула няня. – Не волнуйтесь, я детей покормлю обедом и уложу спать. И маму вашу тоже накормлю. И это… – девчушка сочувственно заглянула мне в глаза, – не надо доплачивать. Я так останусь, без денег. Я понимаю…
У меня от так явно высказанной доброты перехватило спазмом горло.
– Спасибо огромное. Побегу… – прошептала я и сглотнула подступивший к горлу комок.
…После выхода из аптеки пересчитала оставшиеся от маминой пенсии деньги. На покупку лекарств, что выписал врач, ушли почти все деньги. Осталось несколько жалких бумажек. Я подержала их в замерзших пальцах, а потом аккуратно убрала во внутренний карман куртки.
На хлеб и молочную кашу нам пока хватит. А на остальное …
Я упрямо сжала губы.
«Будет у нас и на остальное… Обязательно будет!»
