Текст книги "Развод. Закон бумеранга (СИ)"

Автор книги: Анна Зубавина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38

С отчаянно бьющимся сердцем я подошла к дверям квартиры.

Руки дрожали от охватившего смятения.

Роман… Не надо было ему говорить мне последних слов! Их не произносят впопыхах. Слишком они важные. Или они важны только для меня? А может, я не правильно истолковала? И в этой фразе для Романа ключевое слово «ночь»?

Наконец, вставила в замок ключ и распахнула дверь. Руку приятно оттягивал пакет с «подарочными» конфетами.

– Почему никто не встречает? – крикнула в глубину квартиры.

Ответом мне была тишина. И тут я заметила, что свет горит только на кухне.

Вот, дура, раскричалась! Время-то уже позднее. Мальчиков мама, наверное, уложила, и сама прилегла.

А свет на кухне оставила для меня.

Не раздеваясь, прошла на кухню. Мама была там.

По ее глазам, полным тоски, поняла: – что-то произошло.

– Мам, ты чего какая? Плохо себя чувствуешь? – испуганно пробормотала я.

– Со мной все нормально, – произнесла мама тихо и опять замолчала.

– А Кирюша с Дениской уже спят?

Мама опустила голову.

– Их увел Артем.

От ужаса у меня поплыло перед глазами. Уцепившись за край стола, опустилась на табуретку. Удары сердца болезненно отдавались по всему телу.

Не раскисать, скомандовала себе.

– Давно увел, мам?

– Он забрал их из садика. Сегодня вечером.

– На каком основании их отдали неизвестному человеку без моего или твоего разрешения? – меня затрясло от негодования.

Мама тяжело вздохнула.

– Артем – отец. Как ему не отдадут детей из сада? Он предъявил документы. Пригрозил полицией, опекой. С ним еще какой-то адвокатишка приходил, заведующая сказала.

– А адвокат зачем? – удивилась я.

– Наверное, на завтра нанял.

– А что будет у него завтра? – вырвалось у меня. И вдруг, я вспомнила. Как вообще могла забыть?! Развод…

Завтра же суд! В десять утра…

Ладно, хоть успела вернуться.

– Но почему Артем не поставил меня в известность? Что за срочность такая накануне суда?

– Сказал, не дозвонился до тебя. Я и сама пыталась. Ничего не получилось. Вне зоны действия сети – один ответ.

Я задумалась. Сходить за мальчиками? Устроить там скандал?

– За детьми собралась? – словно прочитала мои мысли мама. – Ни к чему. Посмотри на часы – они спят уже. Завтра увидишь.

– А если они плачут, меня зовут? Они по мне соскучились, ждут, – я сглотнула колючий комок в горле, и до крови закусила губу, но не позволила себе завыть в голос от жалости и отчаяния. – Вот ведь сволочь, папаша недоделанный, как нарочно подгадал!

– Может и подгадал. Мы ему в голову и душу не влезем.

– Утром детей все равно заберу! – Я встала с табуретки и схватила со стола сотовый. – Пойду, попробую ему дозвониться.

– Он не велел. Сказал, утром детей сам в сад отвезет.

Я упрямо тряхнула головой и ушла в спальню.

Набрала Артема.

Гудки неслись в мертвую пустоту, бесследно в ней растворяясь. Механический голос сообщил, что абонент не может ответить…

Я нажала отбой. Бесполезно пытаться! Артем отключил телефон или заблокировал мой номер.

Сволочь. Какая же он сволочь!

Но мама права, он отец мальчикам и они, хоть и малыши, это понимают и радуются папе…

Ладно, он получит свое. А сейчас придется потерпеть.

И … мне нужно сделать еще один звонок.

Снова потянулась к смартфону. Ответили сразу же после первого гудка, словно ждали.

– Роман Александрович, не разбудила?

– Я поздно ложусь. Что-то случилось? – осторожно спросил генеральный.

– Мне нужен на завтра административный. Я могу рассчитывать?

– Это личное?

– Да.

– Не надо никакого заявления. И так отпущу.

– Спасибо. – Я отключилась.

А теперь спать!

Но сон решительно бежал от моего изголовья.

На душе было гадко. Жгло отчаяние и стыд.

Как я могла настолько забыться, что выпустила из-под контроля ситуацию с мальчиками? Знала, что от Артема можно ожидать любой пакости, любой выходки.

Он ничего не делал просто так. Явно что-то задумал. Но что?!

Почему не подумала, что он может беспрепятственно забрать детей? Почему не приняла меры?

Но что я могла сделать?!

Захотела бы, придумала! А я вместо этого утопала в плотских утехах. И мечтала черт знает о чем.

Поэтому и случилось то, что случилось. Это меня Бог наказал за распущенность.

Я поднялась с кровати, на цыпочках пробежала на кухню. Сняла с полки мамину икону Николая Угодника.

Поднесла к лицу, исступленно перекрестилась.

– Клянусь, я больше не буду грешить. И о Романе даже не вспомню. Только помоги мне с детьми! Я знаю, ты можешь.

Из моих глаз горячим потоком хлынули слезы.

Ткнулась солеными от слез губами в уголок иконы, поставила на место и, понурившись, вернулась в постель.

Глава 39

Ночь прошла в странном дремотном забытьи.

Из головы не шли беспокойные думы о мальчиках. Может, не спят, как и я? И тихо плачут под одеялом, от того что меня нет рядом? Сердце тоскливо сжималось.

Я не понимала, что задумал Артем. Но задумал, точно! И уверена, что из-за денег и наследства дяди. Артем просто помешался!

Филипп Алексеевич не скрывал, что не собирался прощать племяннику подлого предательства семьи. Осуждал и не понимал того, кому постарался дать все лучшее в этой жизни.

Старый банкир не принял Веронику. Не желал признавать ее, как племянник ни старался.

И тут Артем решил смягчить сердце дяди образом заботливого, любящего папы. Задумал театральную постановку.

Навестил старого банкира «новым» составом семейства.

Взял «на прокат» сыновей, Веронику, надевшую на себя маску заботливой мачехи малюток. А сам предстал этаким раскаивающимся грешником.

Не прокатило. Дядя, как у Пушкина в «Евгении Онегине» оказался старых правил.

Не впечатлила Филиппа Алексеевича Вероника. Не растопила его сердце красота чужой ему женщины – ни ее утонченность, ни умение себя преподнести, ни эрудированность…

И пропасть между старым банкиром и племянником только увеличилась.

В результате детишки остались при доме, а Артем с Вероникой были изгнаны, как Адам и Ева из рая…

И бывший муж обвинил во всем меня! Как только мог!

Я не просила у Филиппа Алексеевича никаких денег. Никогда. Если он и помогал, то только по доброй воле. И я не жаловалась дяде на Артема, на его необоснованные обвинения в притязаниях на наследство.

У меня и в мыслях не было просить Филиппа Алексеевича включить Кирюше с Денисом в завещание! Меня это не касалось.

Ну ладно, допустим, старый банкир включил мальчиков в завещание. Но Артем, как их родной отец, должен был бы радоваться!

Откуда в Артеме столько корысти и жадности, высокомерия и злобы?

А может судьба, наоборот, оказалась ко мне благосклонна, что избавила меня от этого мерзкого, но когда-то любимого человека…

Избавила, это да. Но не совсем.

Почему он забрал мальчишек вечером именно накануне суда? Зачем ему надо было, чтобы они у него переночевали?

Ни погулять с сыновьями не успел, ни пообщаться по-хорошему, ни сводить развлечься…

Но ведь какой-то смысл для Артема с Вероникой в этом был?

Что за игру они затеял накануне суда? И зачем он ходил в детсад с адвокатом?

Окончательно запутавшись в мыслях, взяла с прикроватной тумбочки мобильный. На экране высветилось полпятого утра.

Надо вставать и идти в ванную. Все равно уснуть уже не удастся.

Зеркало над раковиной отразило мое бледное помятое лицо с припухшими веками и синяками под глазами. Неопрятные слипшиеся пряди волос безжизненно спускались на плечи.

Нужно привести себя в порядок.

Контрастный душ, легкий макияж, маникюр... Уложить волосы в строгий пучок, надеть скромное платье.

Я знала, что внешность может быть мощным оружием, так же как спокойствие и рассудительность.

А то, что мне предстояла война, я не сомневалась. Только не догадывалась о ее цели.

Артем мне так и не позвонил. Наверное, хотел меня деморализовать. Ведь нет ничего хуже неизвестности.

Но я не стала звонить бывшему мужу. Просто к девяти утра я открывала дверь детсада.

Заведующая принесла извинения за то, что вынуждена была отпустить мальчиков с отцом.

Я не стала задавать ей вопросов. Только попросила разрешение пообщаться с детьми.

Мальчики кинулись навстречу и уткнулись мне в живот.

– Мамочка, ты больше не уедешь в командировку? Не уезжай!

– Не уеду, – твердо пообещала я, целуя родные личики сыновей, и осторожно спросила: – Как там папа? Он играл с вами?

– Нет. Он устал. Мы мультики смотрели.

– А тетя Вероника?

– Она сердитая.

– Что вы кушали?

– Вечером пиццу, а утром бутерброды с колбаской.

Я вздохнула.

Бутерброды с колбаской и пицца – самая «полезная» еда для детей дошколят!

Но вслух ничего не сказала. Потом разберусь.

– Мама, с тобой хотим, домой, – мальчики с трудом сдерживали слезы. – Мы не будем драться и кричать.

Я проглотила подступивший к горлу шершавый комок.

– Нет, мои дорогие. Но я обещаю вас забрать пораньше, сразу после сна.

Я передала их с рук на руки воспитателю, вызвала такси и заспешила в суд.

* * *

– Ваша честь, прошу рассмотреть ходатайство моего клиента о передаче ему опеки над несовершеннолетними детьми… – услышала слова к судье адвоката Артема.

Я оглохла от потрясения. Уши словно заложило ватой. Да как Артем смеет?!

Мне хотелось закричать, бросится к Артему с кулаками, вцепится в его самодовольную рожу…. Но все, что я себе позволила, это сжать кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.

– У вашего клиента есть основания? – вздернула брови судья, красивая, моложавая женщина бальзаковского возраста.

– Есть, – кивнул адвокат Артема. – И взял в руки стопку фотографий.

– Передайте, пожалуйста, сюда через секретаря судебного заседания.

Интересно, какой такой компромат на них запечатлен, что Артем решил предъявить его суду?

Судья просматривала фотографии, и лицо ее мрачнело.

Меня захлестнула паника. Да что это такое?! Хоть бы показали…

Судья будто прочитала мои мысли и попросила передать мне фотографии для ознакомления.

Я старалась сохранять спокойное выражение лица и следила за тем, чтобы не тряслись руки.

Так…

На первом фото разгромленная комната, страшный беспорядок… Мальчики с взъерошенными волосами и плаксивыми лицами, неодетые… А вот и я – неприбранная, в мятом заношенном халате. Отекшее лицо, набрякшие веки… Вид словно с тяжелого похмелья…

Еще одно фото: бардак на кухне, гора немытой посуды в раковине, смятое полотенце на полу, за столом плачущий Кирюшка в одной майке без трусиков…

Внутри нарастала волна протеста.

Артем специально подстроил «фотосессию»! Пришли с Вероникой, якобы забрать детей для прогулки. Я хорошо помнила этот день. Готовилась к переезду, все вытряхнула из шкафов. Маму увезли в больницу, было не до порядка… Вероника на сотовый снимала, не иначе. А Артем меня в это время расспросами отвлекал…

А вот фото с улыбающимися сыновьями на ультрасовременной кухне. Это в квартире Артема после ремонта. На столе торт, вазочка с конфетами. Вероника со счастливым лицом разливает по чашкам чай.

А вот тут мальчики в белоснежных пижамках раскинулись во сне на шикарной тахте. Над ними с умиротворенным лицом склонился Артем…

Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы дать суду пояснения, но тут взгляд упал на последние фото, и я заледенела от ужаса.

На обочине дороги, возле остановки, из лужи, стоя на четвереньках, старалась выползти молодая женщина. Лицо, волосы и светлое пальто в брызгах грязи… Она явно пьяна. И пьяна сильно. До такой степени, что могла только ползти. И в этой женщине я узнала себя.

Глава 40

– Гражданин Петровский, фото и видеосъемки не могут являться доказательством в суде.

– Ваша честь, но вы согласны, что мои претензии к бывшей супруге хотя бы обоснованы? – голосом, полным достоинства вещал Артем.

Судья иронически усмехнулась.

– Суду нужны весомые доказательства. Мы подключим отдел опеки и попечительства, дождемся их заключения. Ведение же вашей женой аморального образа жизни должны быть доказаны медицинскими справками или свидетельскими показаниями.

– Я понял, – кивнул Артем. – Предоставлю к следующему слушанию.

– А о детях вы подумали? – вдруг спросила судья. – Наверное, для вас и жены выгоднее заключить мировое соглашение, где вы определите место жительства детей. Настоятельно советую подумать, ведь дети совсем маленькие.

Артем занервничал.

– У нее даже жилья собственного нет! Вчетвером ютятся в тещиной хрущевке.

– Готовьте документы к следующему заседанию, – прервала его стенания судья.

– Хорошо, ваша честь, – кивнул Артем. – Я смогу доказать, что жене моей доверять сыновей нельзя.

Артем бросил в мою сторону злобный взгляд…

Когда нас выпустили из зала судебного заседания, я быстро собрадась и вышла на улицу.

С неба тихо падал снег. Вдохнула свежий, чуть влажноватый воздух.

Подняла голову, ловя пересохшими губами крупные хлопья снежинок.

И до меня вдруг дошла простая мысль.

Артем горел желанием меня уничтожить. Совсем! А если не получится, то смешать с грязью, растоптать.

И все для того, чтобы оправдать перед дядей предательство и измены! Убедить всех вокруг, что я недостойная мать, морально разложившаяся особа. Что к сыночкам меня и близко нельзя подпускать…

И даже то обстоятельство, что я устроила деток в элитный детский сад, уверена, он повернет против меня. Артем умел хорошее превращать в плохое. И как оказалось, извращать и подтасовывать факты тоже умел.

Интересно, у кого он раздобыл фото, где я выползала из лужи? Неудачное начало первого рабочего дня в фирме Романа…

Ведь совершенно безобидная ситуация! Я поскользнулась и кто-то поймал этот ракурс.

Да, я там в брызгах грязи, лицо перекошено… Но не потому что пьяна.

А потому, что грохнуться в лужу из дождя и мокрого снега очень неприятно и больно!

Выглядело же все так, что я возле остановки пьяной валялась, даже подняться не смогла!

Скотина. Сволочь мерзкая!

А дальше… Все так искусно перемешал на контрасте!

В маминой квартирке вещи навалены во время переезда – мне в минус! Я плохая хозяйка.

Детки в белых пижамках спят на шикарной кровати в спальне после евроремонта – ах, какие у папы жилищные условия… детки как в раю.

Но ведь это неправда, неправда!

Там нет любви, заботы, там мамы нет…

Я сжала пальцы в замок до хруста в суставах.

Артема не остановить. Он пойдет до конца.

Потому что добиться опеки над детьми, смешав меня с грязью – это для него единственный путь, чтобы не лишиться наследства.

Ему важно, убедить дядю и всех окружающих, что бывшая жена – никто и звать ее никак. Морально падшая женщина.

Только тогда Артем сможет оправдаться перед дядей за то, что оставил меня.

Якобы ради будущего своих детей.

А на самом деле рвался к опеке, которая давала ему доступ к наследству и деньгам.

Больше ничем объяснить наглое поведение Артема я не могла.

Мы подошли с ним к точке невозврата.

Ну что же… На войне как на войне.

И лучшая защита для меня – это нападение. Назад пути нет.

* * *

На следующий день в кабинете меня ждал сюрприз.

Динара, как ни в чем не бывало, сидела за своим рабочим столом.

– Доброе утро! Как здоровье? – поинтересовалась я.

– Спасибо, лучше, – кивнула она, перебирая бумаги. – Но глаз на меня так и не подняла.

Я решила не откладывать разговор с Динарой в долгий ящик. Работать вместе нам все равно придется.

– Ну и хорошо, что лучше. Я тебе сейчас на почту скину план работы на ближайшую неделю и папочки с материалами.

Динара удивленно распахнула глаза. Ее губы дрогнули.

– И ты… не будешь мне мстить? Не будешь наказывать «безработицей»?

– Как? – растерялась я. – Не слышала о таком…

– Это когда начальство устраивает тебе бойкот. Не дает заданий. А потом «чморит». Жалуется везде, что ты бездельница. Требует отчеты. А отчитываться не о чем!

– Даже так бывает… – протянула я.

– Варвара, не надо. Лучше сразу уволь. – В глазах Динары застыла тоска.

Я рассердилась.

– Что за глупости! С какой стати мне тебя увольнять? Заболеть может каждый…

– А ты поверила? Поверила в то, что я заболела?!

– Конечно, – ответила я и смутилась.

Я, действительно, поверила. А вот Роман… уверял меня, что Динара соврала.

Она усмехнулась.

– А он не поверил, я знаю.

– Это его проблемы, – ответила я.

В повисшем молчании ощущалась недоговоренность.

Я решилась:

– Ты зря тогда взбунтовалась. Я не была знакома с Романом до прихода на фирму. И планов никаких не строила.

– А сейчас? – спросила она прямо.

Я вздохнула.

– Динара, между вами сейчас что-то есть? Или закончилось? Он что-то обещал?

Я замерла, ожидая ответа. В висках шумными толчками забила кровь.

Динара нервно поправила роскошные волосы и начала нервно покусывать губы.

Я понимала, что говорить правду ей не хотелось. Но и врать, видимо, она не решалась.

– Мы с Романом давно в отношениях, – начала она. – Я все ждала предложения о свадьбе. Но он не торопился. Я изводила его намеками. Роман как будто не понимал. А за несколько дней, как взять на работу тебя начал попросту меня избегать. И что я должна была думать? Что?! – смуглую кожу щек Динары покрыл кирпичный румянец.

В ее глазах блеснули слезы, но она быстро справилась с собой.

– А к тебе подкатывал? – спросила она.

Мне не хотелось врать. Да и бесполезно. Все равно узнает. Но хотя бы моя совесть будет чиста.

– Подкатывал. Но замуж тоже не звал. Так что мы друзья по несчастью, – улыбнулась я.

В глазах Динары мелькнуло облегчение.

Она решила сменить тему разговора.

– Что у вас здесь нового? – поинтересовалась, взмахнув густыми ресницами.

– Работы полно! – пожаловалась я. – Еще с одной фирмой китайской договор подписали. Скоро делегация от них явится, на производство смотреть повезем. А ты говоришь «чморить» тебя! – я рассмеялась, до того смешным мне показалось слово.

Динара робко улыбнулась, сверкнув полоской белоснежных зубов.

– Я ведь вчера на работу вышла. А в кабинете никого нет. Лира сказала, ты сегодня придешь.

В груди защемило.

– Семейные обстоятельства. В суд ходила. Мы с мужем разводимся.

– Развели?

– Нет.

– Раздел имущества? Мне подруга рассказывала с этим обычно долго. Мужики каждую ложку пилить готовы.

– А моему дети понадобились… Отвоевать решил.

Я не выдержала и расплакалась.

Глава 41

– Не может быть. Суд всегда оставляет детей с матерью, – постаралась успокоить меня Динара.

– Есть исключения, – возразила я.

– Ну это да, у алкоголички или у беспутной мамаши могут и отобрать. Но с тобой же все нормально. Чего тебе боятся! Выбрось из головы.

– Выбросить из головы можно. Но проблема не исчезнет. Бывший активно собирает на меня компромат. Господи, как я могла выйти замуж за такое чудовище!

– Ну, какой еще компромат! О чем ты?

Я вытянула из сумки фото в файле и протянула Динаре.

– Это я. Упала в лужу у дороги возле остановки и пыталась из нее вылезти. Муж предъявил суду в качестве компромата.

Динара всмотрелась в фото и вдруг изменилась в лице. Молча, протянула фотографию назад.

– Скажи, ведь здесь очень легко принять меня за пьяную, правда? – Спросила я у нее. – Вот Артем и воспользовался, что бы у суда появились сомнения в моей моральной устойчивости.

Динара продолжала молчать, думая о чем-то своем.

«Наверное, надоело выслушивать про мои проблемы, – решила я. – Но мне и поделиться-то не с кем…»

Убрала злополучную фотографию в сумку и принялась за работу.

Перед обедом в кабинет заглянул Игорь Олегович.

– О, Динара, красавица наша вернулась, – улыбнулся он ей. – Обедать пойдешь? А то мы с Варварой вместе…

– Вместе? – удивленно вскинула она красивые брови. – Ох, смотри Игорь Олегович, приревнует тебя жена в очередной раз. Сам ведь повод даешь..

– Чего ты плетешь? – обиделся «маркетинг». – У нас с Варварой мир и дружба…

– Ага, и жвачка! – усмехнулась Динара. – Твою «дружбу» все знают.

– С коллегами дружить можно, – отрубил он. – Не хочешь, не ходи, мы с Варварой пойдем.

– Идите. Мне столовской пищи нельзя. Я на диете.

Когда мы вышли из столовой, он заметил:

– Не в себе Динарка. Может, и правда болеет.

* * *

Еще утром я наметила после полудня провернуть важное дело. В плане «боевых действий» против Артема оно значилось под номером один.

Я не знала, как долго буду отсутствовать, поэтому решила отпроситься у руководства.

– У себя? – уточнила у Лиры в приемной.

Секретарь кивнула.

– Заходи, Роман Александрович пока один. Вроде как в настроении…

Увидев меня, Роман порывисто поднялся со стула. Впился в меня взволнованным взглядом.

– Варя, я… рад тебя видеть.

Он впился в губы долгим поцелуем. Все произошло настолько быстро, что я не сумела ни отвернуться, ни что-то сказать.

Роман гладил мои волосы, прижимал к себе все крепче… И вот его пальцы уже умело расстегивали пуговицы на блузке…

Я чувствовала, как внутри меня разгоралось пламя желания, как слабели и подкашивались ноги, и вот уже мои губы сами ищут его ответного поцелуя и жадно раскрываются навстречу…

Инстинкт… проклятый инстинкт! Я же дала слово, поклялась…

– Роман, не надо! Давай прекратим… – я резко отступила.

– Но почему?! – он дышал тяжело, в его глазах еще бушевали отблески страсти. – Ты же тянешься ко мне, я же чувствую! Тогда почему нет?

– Это не я – мое тело! Так не должно быть. Без любви, понимаешь?!

– Да почему без любви?!

– Потому. Зачем я тебе? Я не игрушка. Постель – не главное.

– А что главное?

– Роман, ты просто увлекся мною! Так бывает. Да, нам хорошо друг с другом в постели. Но ты меня совсем не знаешь…

– И ты сделала вывод, что мы друг другу не подходим, – с горечью усмехнулся Роман.

– Ты меня почти не знаешь, – ровно сказала я, поправляя на себе одежду.

Роман усмехнулся:

– Мы даже каждый себя до конца не знаем.

Вздрогнула от его проницательности:

– Вот с этим соглашусь.

Роман подошел вплотную. Взял мое лицо в ладони.

– Хорошо, согласен подождать, раз для тебя это важно. Но не отступлюсь! Я знаю, ты свободна от отношений. Дети для меня не помеха. Я обожаю детей.

Я вздохнула.

– Дети требуют ответственности.

Он странно взглянул на меня.

– Дети требуют любви, понимаешь? Любви! В первую очередь.

Я нервно рассмеялась.

– У нас беспредметный разговор. А ты уверен, что сможешь полюбить чужих детей?

Он задумался, но только на секунду.

– Твоих – да. Если ты мне предоставишь шанс. Но ты сопротивляешься.

– Но в постель с тобой легла, не устояла.

Роман вскинулся.

– Ты жалеешь? – спросил глухо.

Его глаза потухли.

И… я не выдержала:

– Нет, я ни о чем не жалею! Я… влюбилась в тебя. Но…

Он не дал мне договорить.

Развернулся и пошел к двери. Вот и поговорили! Чувство вины захлестнуло меня.

– Роман, постой…

Прозвучал резкий звук защелкнутой двери.

Через секунду он сжал меня в объятиях.

– Ты не пускаешь меня в свою жизнь? Обещаю прорвать твою оборону, глупая упрямая ты девчонка, но… такая сладкая!

Он подхватил меня на руки и понес к столу.

Я закусила губу и глухо застонала. Чертовы бабочки в животе сделали свое черное дело. Я сдалась…

* * *

Я сидела у генерального директора на коленях и приводила в порядок его волосы.

– Классика жанра любовного романа. Босс и подчиненная, – вздохнула я. – Какая банальность!

– Для кого банальность, а для кого любимая женщина, – парировал он.

Встала с его колен.

– В чем дело? – взглянул удивленно.

– Мне нужно уйти. Впрочем, я за этим и шла – отпроситься.

– Это важно?

– Да. Очень.

– Конечно, иди.

– Спасибо.

Он жадно приник к моим губам.

– Роман, ты распоясался! Не приду в кабинет больше, – пригрозила, с трудом усмиряя сбившееся дыхание.

– Это слишком жестоко, – с улыбкой прошептал он, неохотно расцепил объятья и галантно распахнул передо мной дверь. – Отвезу тебя куда надо. Возражений не принимаю!