Текст книги "Развод. Закон бумеранга (СИ)"

Автор книги: Анна Зубавина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Филипп Алексеевич позвонил вечером накануне Рождества.

– Варенька, приглашаю завтра на обед! Всех привозите: Кирюшу с Денисом и маму, Татьяну Николаевну. Передайте ей, что возражений не приму.

– А ко скольки? – растерянно пролепетала я.

– Ох, извини, Варя, забыл время обозначить. Старость не радость, – притворно вздохнул он.

– Да вы еще совсем не старый! – возмутилась я.

Филипп Алексеевич польщено рассмеялся.

– Да нет, моя милая. Семьдесят – это солидно. Но я не сдаюсь! – и, спохватившись, уточнил: – К часу дня подам машину. Устроит?

– Самое то!

Следующее утро началось с суматохи.

Вчера, после звонка старого банкира, дети немедленно уселись готовить для дедушки, как они называли Филиппа Алексеевича, подарки.

Кирилл решил подарить ему гусеницу, сотворенную из бумаги и деревянной палочки, а Дениска уселся рисовать Деда Мороза с елкой на плече и мешком подарков. Получилось нечто абстрактное, но что-то мне подсказывало, что дедушка впадет в полный восторг.

Гусеницу я пришпилила на листок цветного картона и подписала: «Дедушке от Кирюши». На рисунке младшего нашла свободное от «ляпов» красок местечко и, обхватив детские пальчики с зажатым фломастером, своей рукой немного убористо и чуть кривовато вывела: «Дедушку с Новым годом и Рождеством поздравляю. Дениска».

Провозились почти до сумерек.

– Дочка, – подошла ко мне взволнованная мама с ярко рдеющим румянцем на щеках. – Я уж и не помню, когда в гости ходила. Да и тебе последние годы не до гостей.

Я перебила:

– Ты про наряды? Вот тоже думаю…

– А чего думать-то? – вдруг рассердилась мама. – Собирайся быстро да по этим своим… бутикам пробегись! Мне на глазок купишь, а себе примерь сначала, продавщицы посоветуют, что да как…

– А ты справишься с мальчишками? – окинула ее тревожным взглядом.

Мама, конечно, окрепла и чувствовала себя неплохо. Но не до такой степени, чтобы до ночи возиться с озорниками внуками.

– Справлюсь, – заверила она. – Осталось только ужином накормить да книжку перед сном почитать.

– Пусть мультики смотрят, включи им на подольше, – сделала я щедрый жест.

Обычно я на ночь читала детям только книжки. Но сегодня можно и исключение сделать!

Я заметалась по дому.

– Сертификаты не забудь! Да подальше убери в сумку-то! – напутствовала мама, озабоченно сдвинув брови.

Я в ответ рассмеялась, махнула рукой и пулей выскочила из квартиры.

* * *

Утро Рождества «порадовало» меня своей суетливостью.

Ехать в гости с пустыми руками мама категорически отказалась:

– Филипп Алексеевич деликатесов и сам купит, а вот пирога моего с капустой вряд ли где попробует.

Пришлось мне к «квашне» встать. Это мамуля так кастрюльку называла, где тесто вымешивалось и подходило.

Но к начинке она меня не подпустила.

Мальчики, наоборот, вели себя подозрительно тихо. Сели на стульчики и сложили руки на коленках. Даже переговаривались друг с другом шепотом.

Удивительно! Первый раз с ними такое.

Но после короткого раздумья поспешила на кухню.

– Детей не узнать, – пристально взглянула на маму. – Ты постаралась, мамуль?

– Запугала, – она и не думала отпираться. – Две попытки визга – по углам. Третья попытка – с собой не берем. Пригрозила няню вызвать и их дома оставить. И вообще, тесту тишина нужна. Иначе… – она многозначительно на меня покосилась. – Давай, иди собой занимайся. Не каждый день к олигархам в гости зовут.

Ровно в час дня автомобиль Филиппа Алексеевича стоял возле нашего подъезда. Кирюша с Дениской вели себя прилично, но забитыми не выглядели: тихо о чем-то интересовались у шофера, с любопытством прилипали носами к стеклам, разглядывая пробегающие мимо нарядные, в праздничной иллюминации, улицы.

Мама, никогда прежде не ездившая в автомобиле премиум-класса, растерялась и всю дорогу молчала, крепко прижимая к себе пирог в специальном контейнере.

Где-то минут через двадцать мы въехали на тихую, судя по всему, тупиковую улочку, застроенную кирпичными двухэтажными особняками.

Мальчики оживились. Ведь они бывали здесь не раз.

– Мама, дедушкин дом последний, – тыкали они в стекло пальчиками. – Там ворота! Большие! А еще там деревья! Дедушка называет их садом!

От восклицаний детей заложило уши.

Я вдруг разволновалась. Мамуля, судя по напряженной позе, тоже, хотя я и не видела ее лица.

Наконец, автомобиль остановился.

Шофер любезно впустил нас в тяжелую металлическую калитку, украшенную витым литьем, и повел к дому по широкой подъездной аллее, тщательно очищенной от снега.

Дом окружал заснеженный парк. Дорожки, выложенные брусчаткой, также тщательно очищенные, с рядами неоновых фонарей расходились от дома радиальными лучами.

Немного поодаль от подъездной аллеи сновали туда-сюда люди со скребками. Они явно очищали от снега лед. Интересно, это пруд или просто залитый каток? Но для кого? Вряд ли старый банкир рассекает на коньках и гоняет шайбу.

А рядом что такое?

Деревянные горки, карусельки, качели разных видов, пара навесов «грибочками»…

Похоже на детский городок…

Но вряд ли в доме Филиппа Алексеевича находится детсад.

А еще… фигурки из снега… а некоторые еще и раскрашенные!

Снеговики с яркими морковками вместо носа и угольками глаз, красавица Снегурочка….Ага, вон, кажется, баба Яга, а вон медведь… А еще… неужели лиса Алиса и кот Базилио из «Золотого ключика»?

У меня перехватило дыхание.

Для кого такое великолепие? Неужели… для моих мальчиков?!

Нелепое предположение тут же превратилось в уверенность. Но холодный рассудок отказывался это принимать. Я не сомневалась, что такое стоит дорого. Похоже, вообще дизайнерская работа.

Почувствовала прикосновение крепкой ладони к своему плечу.

– Не нужно пока привлекать внимание Кирюши с Дениской, – тихо попросил шофер Павел и весело улыбнулся. – Все по сценарию. Филипп Алексеевич аниматоров после обеда пригласил, чтобы они мальчишек развлекли.

– Хорошо, – согласилась я и подняла взгляд на особняк, к которому стремительно приближались.

Двухэтажный дом казался простым, и в то же время добротным.

Дом украшала декоративная кладка из розоватого кирпича. Высокая четырехскатная крыша покрыта красно-коричневого цвета металлочерепицей.

Удивили окна в деревянных рамах. Мы-то привыкли видеть пластик везде и повсюду.

Возле широкого крыльца с пандусом, держась за удобные перила, нас встречал радостный Филипп Алексеевич в коротком расстегнутом пуховике и с непокрытой головой.

При ярком свете морозного дня с легким румянцем на щеках и радостно блестевшими глазами, он действительно выглядел на свои законные семьдесят, а не на почти восемьдесят, каким показался мне в ресторане.

– Дедушка, мы приехали к тебе обедать, – мальчишки кинулись к нему с объятиями. – Не думай, мы не нахлебники! Мы с подарками, – бесхитростно выбалтывали они семейные тайны. – Бабушка с мамой пирог испекли тебе, а мы гусеницу сделали и рисунки нарисовали. Прикольно!

Услышав про «нахлебников», я чуть не провалилась от стыда сквозь землю.

Со значением покосилась на маму. Ну разве можно при детях такое выдавать?!

Но старый банкир в ответ только рассмеялся.

– Спасибо, что дедушку навестили, – крепко прижал сорванцов к себе. – Тоже для вас кое-что приготовил. Но сначала Рождественский обед, – он задорно подмигнул нам. – Прошу в дом!

Глава 12

Рождественский стол был великолепен!

Сверкающая посуда на белой скатерти, вышитые салфетки в серебряных кольцах… Огромное блюдо с запеченным, покрытым аппетитной корочкой, гусем. Салаты, закуски, фрукты… Морсы, компоты в прозрачных, искрящихся стеклянных кувшинах. А вот спиртным на столе и не пахло. Это мой глаз уловил сразу.

С облегчением выдохнула. Не переношу алкогольные напитки, даже слабые. Теряю сознание. Врачи только плечами пожимали. Но… откуда старый банкир узнал об этом? Или алкоголь не выставили на стол по другим причинам?

Я про себя улыбнулась. Да какая разница? Главное – не придется оправдываться что да почему. Маме, кстати, врачи категорически запретили даже прикасаться…

– Татьяна Николаевна, давайте сюда ваш фирменный пирог! – Филипп Алексеевич с улыбкой протянул руку. – Сейчас позовем Анну, она найдет ему на столе достойное место.

Старый банкир взял в руку золотистый колокольчик…

Через минуту в столовую вошла рослая сухопарая женщина. Приятное, но строгое лицо, голубые глаза смотрят приветливо. Темные волосы убраны в аккуратный пучок.

Сколько ей лет, интересно? Навскидку дала бы пятьдесят…

– Познакомьтесь! Хозяйка моего дома – Анна.

«Домработница, значит, – проскользнуло у меня в голове. – Да только не похожа Анна на домработницу…»

– Тетя Аня, тетя Аня, – завопили вдруг мальчишки, до этого молчавшие как партизаны. – Пойдешь с нами в сад сегодня? Ты обещала в прошлый раз…

Я опешила. Оказывается, мои детки хорошо ее знали! Иначе не вопили бы от радости при виде ее.

Лицо Анны засветилось улыбкой:

– Конечно. Как закончится обед, так и пойдем. Вас ждет кое-что интересное!

Глаза детей загорелись.

– Мы быстро… – мальчишки вскарабкались на стулья.

– От быстрой еды ничего хорошего. Ешьте, не торопитесь. Ни к чему огорчать маму с бабушкой.

Дети сникли, но подчинились.

Анна сдержанно улыбнулась, кивнула и забрала мамин пирог.

– Какой приятный аромат! – вдохнула она. – Сейчас выложу на блюдо, подогрею и принесу…

* * *

Наконец-то Рождественский обед закончился!

Все прошло отлично, хотя мама почему-то сильно волновалась и к концу обеда выглядела уставшей и бледной.

Наверное, не окрепла еще, да и переволновалась.

Кирюша с Дениской вели себя прилично, ели все, что я накладывала им на тарелки, и даже ухитрились не обляпаться соусом и не облиться компотом.

Наконец, подали чай, кофе и сладости.

Филипп Алексеевич внимательно взглянул на маму.

– Татьяна Николаевна, я вижу, вы устали, – с беспокойством произнес он. – Анна проводит вас в гостевую комнату, там никто не побеспокоит. Прилягте, отдохните.

– Не откажусь, спасибо, – кивнула мама и встала из-за стола.

Анна заботливо взяла ее под руку и увела из гостиной.

Старый банкир с улыбкой взглянул на мальчишек.

– Собирайтесь на прогулку!

– На каруселях кататься? – живо поинтересовался младший, Дениска.

Филипп Алексеевич рассмеялся.

– Да, будете кататься! Только не на каруселях.

– А на чем? – в глазах детей заплескался неуемный интерес.

– Сюрприз.

В столовую заглянул шофер Павел.

– Пойдемте, ребятки! Оденемся пока, а там и тетя Аня к нам присоединится.

Я сгорала от любопытства.

– На чем вы решили покатать их, Филипп Алексеевич? – спросила шепотом.

– Подожди немного, скоро узнаешь, – он приоткрыл дверь в коридор.

Наконец, возбужденные голоса детей стихли.

– Пойдем в холл, оттуда из окна все увидим, – он открыл передо мной дверь и пропустил вперед.

Я торопливо пересекла холл и, выглянув в окно, охнула.

На подъездной аллее, недалеко от входа в дом, стояли настоящие расписные сани, запряженные белой лошадью.

В санях сидела Анна в цветастой шали и вожжами в руках, а с обеих сторон от нее Павел удобно усаживал онемевших от восторга Кирюшу с Денисом.

– Хотел тройку, но белых лошадей больше не нашел поблизости. А в цирке мне отказали, – виновато выдохнул старый банкир. – Не каждую лошадь можно в упряжку…

– А она спокойная? В смысле, лошадь? С детьми ничего не случится? – забеспокоилась я. – Павел тоже с ними поедет кататься?

Филипп Алексеевич успокаивающе дотронулся до моего плеча.

– Анна прекрасно управляется с лошадьми! Не волнуйся, все хорошо будет. Она бы и с мустангом диким, наверное, справилась... Как-нибудь я расскажу тебе о ней.

От шока я не нашлась, что ответить.

Старый банкир вдруг сделался серьезным.

– Мне нужно с тобой поговорить, – задумчиво произнес он.

Я осмотрелась.

В небольшом холле было уютно. С потолка лился мягкий теплый свет встроенных ламп. Возле стен стояли кадки с зелеными растениями, несколько удобных мягких кресел, банкетки…

Филипп Алексеевич по-своему истолковал мое внимание к интерьеру.

– Нет, здесь не место для приватного разговора, Варенька. Пройдем, пожалуй, в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

Мы вышли из холла и через несколько шагов оказались перед кабиной лифта. Но не стеклянного и не сверкающего хромом, а с глухой, «замаскированной» под красное дерево дверью, и довольно громоздкого.

– Не удивляйся, так будет быстрее, – усмехнулся Филипп Алексеевич, заметив мою растерянность. – Лифт очень облегчает мне жизнь. Время от времени ноги отказываются мне подчиняться, и дело доходит до коляски. Но чаще я им пользуюсь, чтобы экономить время.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Ну почему жизнь так несправедлива к этому человеку?

– Не надо меня жалеть, Варенька, – строго заметил старый банкир. – И не отпирайся, у тебя на лице все написано.

– Не буду, – покаянно кивнула я.

– Ну и хорошо.

* * *

Кабинет старого банкира оказался на удивление просторным и современным. Ничего лишнего. На столе мощный компьютер, дорогое офисное кресло, шкаф для бумаг, ряд стульев. Все по-деловому. Кажется, это называется стилем хай-тек.

– Двигай стул поближе к столу, поговорим.

Филипп Алексеевич тяжело опустился в кресло и со вздохом вытянул ноги.

– Ночью выпадет снег. Много снега. И, скорее всего, поднимется метель.

Я удивленно вскинула брови.

– Да мороз же на улице! И солнце яркое весь день.

– После аварии раздробленные кости еще ни разу не обманули, – грустно усмехнулся он. – И что интересно, если просто пойдет снег – ломят терпимо. А если метель, – старый банкир страдальчески поморщился, – до темноты в глазах.

Он промокнул носовым платком выступивший на лбу пот и закинул в рот капсулу с лекарством.

Попыталась подняться со стула.

– Филипп Алексеевич, может, в следующий раз поговорим?

– Нет. Сейчас кости успокоятся. Не в первый раз.

Я принялась рассматривать развешанные по стенам картины. Всего семь небольших по размеру, без подрамников.

Уж не о них ли говорил Артем? Типа того, что стоят целое состояние…

Не, скорее всего, это не о них. Написаны, правда, масляными красками. Но не старинные, это точно. Но и не современные.

Присмотрелась. Похоже, времена, когда война давно закончилась. Шестидесятые годы прошлого века? Семидесятые?

Вот работницы в белых платочках выходят из ворот фабрики. Усталые, но довольные лица. А вот девушки поют песню под гитару. Вокруг буйно цветет сирень.

– Тебе нравятся? – заметил мой интерес старый банкир. Он подошел к одной из картин, коснулся пальцами.

– Не разбираюсь в картинах, – удрученно вздохнула.

– А я научился… Это соцреализм… Ушедшая эпоха, но такая близкая. Жизнь наших родителей, да и мы… застали. Меня привлекают жанровые полотна. Выдающихся жанристов не так уж и много.

Он вздохнул и подошел к окну. Потом вернулся в кресло.

– Времени для разговора у нас с тобой осталось мало. Поэтому начну с главного, – он замолчал, видимо, собираясь с силами. Начал перебирать какие-то документы, бумаги.

Я застыла на стуле. Сжала заледеневшие ладони в замок. Господи, что он хочет мне сказать? Что виделся с Артемом, и муж обвинил в развале семьи меня?

Неужели приходил к Филиппу Алексеевичу с Вероникой? Представил ее как любовь всей своей жизни? А меня, наверное, назвал досадной ошибкой!

Удушливая волна негодования захлестнула сознание, огненным румянцем выступила на лице и горячечным потом на спине…

– Хочу предложить тебе работу. Думаю, что это то, что нужно, – наконец, заговорил старый банкир и протянул визитку. – У моего старого приятеля имеется фирма. Довольно крупная, с дочерними предприятиями. А так как в мире все непросто, то руководство заинтересовано в укреплении экономических связей с Китаем, но языковый барьер никто не отменял. Специалистов найти нелегко. Я предложил тебя. Правда, есть один нюанс. Фирма юридически принадлежит приятелю, но всеми делами заправляет его сын.

Я опустила глаза на кусочек пластика:

«Роман Александрович Устинов.

Генеральный директор фирмы «Комета – Н»».

Сжала карточку холодными пальцами.

От значительности момента меня словно сковало.

«Вот оно. Вот оно», – выбивало в висках пульсом.

Китайский. Самый любимый из иностранных. И самый трудный.

Неужели это правда, и судьба повернулась ко мне лицом?

Филипп Алексеевич что-то озабоченно объяснял, но я почти ничего не понимала. Его слова доносились до меня словно сквозь вату.

Но я твердо знала одно – ни за что не откажусь от этого предложения. Какие бы условия мне ни ставили.

– Когда приступать? – спросила севшим голосом.

– Через два дня тебя ждут на собеседование.

Глава 13

– Так скоро? – я сглотнула пересохшим горлом.

– Тебя это удивляет? – старый банкир пристально взглянул мне в лицо. – Я почему-то думал, что чем раньше, тем лучше…

В его голосе уловила растерянность.

– Нет-нет, нормально все. Просто неожиданно…

Почувствовала, как меня охватило странное состояние. Ощущение нереальности происходящего, что ли…

Неужели мне предстоит работать в серьезной компании с выходом на мировой уровень?

Вот так, сразу… Нет, я не могла поверить в удачу. Что-то тут не то…

В голове шумело, туманилось, хотя я все воспринимала адекватно.

– Старый пень, – с досадой прихлопнул ладонью по столу банкир. – Такие известия требуют подготовки! А я сразу карты раскрыл. Не подумал, деточка… – проговорил он с расстроенным видом.

Меня словно облили холодной водой.

Какая мне, дуре истеричной, работа? Разнюнилась, как девчонка сопливая, вместо слов благодарности…

Решительно встала из-за стола и подошла к старику.

– Спасибо! – благодарно приобняла его за плечи. – Я даже не смела мечтать о таком. Ну да, растерялась немного – не ждала так быстро… – выдохнула прерывисто. – Честное слово, вам не придется за меня краснеть.

Филипп Алексеевич ободряюще погладил по руке.

– Пора спускаться в холл, Варенька. Сейчас Анна с Павлом приведут с прогулки мальчиков.

Дети вернулись радостные, со сверкающими глазами.

– Мама, лошадь зовут Хризантема! Тетя Аня сама рулила на Хризантеме, она умеет! – делились хором впечатлениями, перебивая друг друга.

– Не рулила, а правила, – механически поправила сорванцов, растерянно улыбаясь.

– Мы на сене в санях сидели! Сено это сухая травка, и Хризантема любит ее жевать, – важно разъяснил Дениска.

Кирюша тут же добавил:

– А еще мы кормили ее морковкой и сахаром! Такими сладкими твердыми кубиками. И Хризантема их смешно грызла! Она очень любит сахар!

Потом последовал восторженный рассказ про Деда Мороза и Снегурочку, и бабу Ягу с Кощеем, которых никто не боялся.

«Аниматоры, значит, мальчишек развлекали», – догадалась я.

Я заметила, как по лестнице в холл спускается мама.

– Ну вот, а я все проспала! – заявила она без тени сожаления. – Не представляешь, Варя, не успела к подушке прислонится, как все… Уплыла в страну Морфея!

С облегчением выдохнула. Зря я беспокоилась. Нужно просто дозировать мамуле нагрузку. Все хорошо в меру: и радость, и волнение, и возня с внуками или по дому.

Мне не терпелось добраться до дома и хорошенько обдумать предложение старого банкира.

Интересно, в фирме есть дресс-код для служащих? А если есть, то какой? Как я смогу добираться до работы? Интересно, во сколько рабочий день начинается?

Множество вопросов кометами проносились в голове. И хотя бы на некоторые нужно постараться найти ответ до собеседования.

У Филиппа Алексеевича решила ничего больше не уточнять. Если постараться, то почти всю интересующую информацию можно найти в интернете.

Старый банкир с мамой о чем-то оживленно разговаривали.

– Поедем-ка мы домой, Филипп Алексеевич. У мальчиков вагон впечатлений, боюсь, не уснут. Им нужно время успокоиться, – объявила я с улыбкой. – Спасибо огромное вам за все.

– О, нет! – сверкнул глазами старый банкир. – Пока не поужинаем, не отпущу.

Он поискал глазами Анну.

Она сидела с мальчишками на диванчике и, судя по зачарованному виду сорванцов, рассказывала что-то интересное.

– Сейчас Анна распорядится, чтобы накрывали стол в гостиной. А потом Павел отвезет вас, – он с грустью вздохнул. Уголки его губ растерянно опустились, между сведенных бровей залегла глубокая складка.

В груди что-то резко сжалось.

Я порывисто шагнула к нему.

– Приезжайте к нам в гости, Филипп Алексеевич! В любое время приезжайте. Когда только захотите…

– Спасибо, деточка… – его потухшие глаза оживились. – Обязательно навещу вас. Но… тоже хочу попросить тебя. Пусть дети навещают меня почаще. Разрешишь? Понимаю, у тебя заботы, и ты не сможешь сопровождать их каждый раз. Но я буду сам их забирать с твоего разрешения. Или с твоего согласия присылать Павла.

Его глаза замерли на моем лице. В них плескалась надежда.

– В любое время! Как только заскучаете, мои сорванцы в вашем распоряжении, – я сглотнула подступивший к горлу комок.

– Спасибо, Варенька, – с чувством выдохнул старый банкир. – Ты подарила мне счастье.