Текст книги "Искатель, 2000 №2"

Автор книги: Анна Малышева

Соавторы: Анатолий Ковалев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Все кончилось за пять минут до боя курантов. Комбинация карт Заварзина оказалась самой удачной. Невысокий, коренастый шатен, похожий на бычка, распорядился распечатать ящик с шампанским, с самым дорогим, какое только отыщется в погребе казино. Кельнеры забегали, засуетились, принесли на выбор «Рюинэр», «Мартини», «Вдову Клико» и «Моет и Шандон». Константин крикнул ей через весь зал, потому что все еще стоял в окружении толпы, поздравляющей то ли с Новым годом, то ли с выигрышем:

– Какое ты любишь?

– «Вдову»! – крикнула она.

– «Вдову»! – с восторгом поддержали все, и мужчины тут же принялись за дело.

Пробок двадцать разом ударили в подвесной потолок, и начался кураж. На эстраду выскочили полуголые девицы и принялись отплясывать канкан. Еще в программе значилась поп-звезда из Москвы и местная стриптизерша.

– Отвези меня домой, – с мольбой в голосе попросила Дениса Татьяна. В глазах у нее стояли слезы.

– Что ты, дурочка! Не принимай близко к сердцу! Сегодня праздник – надо веселиться! Выпей лучше шампанского или виски.

– Она меня обобрала подчистую!

– Что ты болтаешь! Во-первых, никто тебя не принуждал делать ставку! Зачем ты выскочила? А во-вторых, у тебя есть папины квартиры, машины, счета в банке!

– Ты забываешь про опекунский совет, который платит мне каждый месяц какие-то мизерные дивиденды с папиных счетов! Очередную подачку я получу после Рождества, а что я буду жрать целую неделю?

– Подумаешь, трагедия! Возьми у меня в долг. На вот двести баксов! – Он сунул ей в руку мятые долларовые купюры. – И не хнычь! Если мало, дам еще. Через неделю вернешь.

– Я всегда знала, что ты настоящий друг! – Она поспешно спрятала деньги в сумочку. – Аидка, думаю, тоже не поскупится, подкинет. Зря я на нее набросилась.

– Конечно, зря.

– А ловко у нее получилось, с этим парнем!

– С каким парнем? – насторожился Ден.

– Ну, с этим, счастливчиком. Они, пожалуй, заработали себе на свадебное путешествие! И все за каких-то полчаса!

– По-моему, ты ревнуешь ее к Заварзину! – рассмеялся он. – Давай я тебя отвезу, пока в состоянии держать руль.

– Я передумала, – заявила вдруг Татьяна. – Посмотрю, чем кончится очередной ее роман!

– Он, кажется, только начинается…

Заварзин не отходил от Аиды ни на шаг. «Ты больше не играй сегодня», – посоветовала она. Совместный триумф подтолкнул их перейти сразу на «ты».

– Да, у нас сильный повод для знакомства, – констатировал Константин, смакуя очередной бокал «Вдовы Клико». Вино приятно щекотало небо и оставляло во рту легкий виноградный аромат. – У тебя неплохой вкус. Я вообще-то не любитель шампанских вин и прочих шипучек. Это больше – для женщин. Я предпочитаю крепкие напитки, но оценить могу все что угодно. Не все дорогое шампанское так хорошо. Например, «Мартини» я на дух не переношу! У него какая-то мыльная пена! А это – совсем другое дело. Я о нем впервые слышу. Видно, редко встречается в подобных заведениях. Ты где его впервые попробовала?

Его вопрос ей не понравился. Этот «бычок», этот «король покера», как его сегодня прозвали, был совсем не глуп и, кажется, что-то заподозрил.

– Спроси что-нибудь полегче. Я не запоминаю таких вещей.

Не могла же она, на самом деле, сознаться в том, что никогда в жизни не пробовала этого чудесного напитка, а только читала в художественной литературе про то, как пробовали его другие. Покер закончился, но игра-то продолжается. И это будет только ее игра.

– Тогда – вопрос полегче. – Внешне он выказывал полное добродушие, но она уже чувствовала, что внутри у него происходит жесточайшая борьба. – Ты пришла сюда с Кулешовым или с Бампером?

– Какой бампер? – удивилась Аида.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – возмутилась она. – Ты можешь говорить без загадок? Или у нас викторина?

– Бампер – это один из моих партнеров за карточным столом. Догадываешься, кто?

Выбирать было не из кого. Заварзин говорил о незнакомце-весельчаке в мешковатом смокинге.

– Ну, да. А он, что немец? – Она знала, что лучший способ не вызвать подозрения в подобной ситуации – прикидываться дурочкой.

– Нет, – усмехнулся Константин, давая понять, что разгадал ее маневр. – Василий Спиридонович – достаточно русский человек. Бампер – это кличка. Он вообще-то директор фирмы, торгующей автомобилями.

– А эта девушка в жемчугах – его дочка?

– Племянница. Сирота. Бампер – большой оригинал. Трахает собственную племянницу.

– Какой кошмар!

– А ты подружка Кулешова? – Заварзин не собирался отходить от темы.

– Это что, допрос? Ты случайно не из ФБР? Или в разведке служил?

– Скорее второе, чем первое, – без тени иронии сказал он.

– Хорошо. Мне от тебя скрывать нечего. Я – подружка Тани Патрикеевой, невесты Дена.

– Ты, кажется, собиралась замуж за ее отца?

– Оп-па! Да ты и в самом деле разведчик!

– А патрикеевским банком, после смерти банкира, завладел Семен Ильич Сперанский. Ты знакома со Сперанским?

– Немного.

Это начинало ее раздражать. Похоже, игра в самом разгаре, а она до сих пор вне игры. И Сперанский – игрок никудышный.

– Думаю, наша встреча в этом клубе не случайна, – предположил Константин.

– Ты имеешь в виду божий промысел? – пыталась она ухватиться за соломинку.

Вместо ответа он щелкнул зажигалкой и прикурил.

Публика отдыхала душой и телом. На эстраде бесновалась столичная попсня. Безголосая певица нервно дергала конечностями, приводила в раж подвыпивших нуворишей, их жен, подруг и племянниц.

– А ты, наверно, любишь рок? Все твои ровесники любят рок. – Ей хотелось увести его, как можно дальше от тягостного разговора, который рано или поздно все равно произойдет, но не здесь и не сейчас. – В семидесятые годы была настоящая рок-музыка. «Лед Зеппелин», «Слейд», «Дип Пэпл», Атис Купер – одно только перечисление вызывает дрожь в конечностях…

– Ты любишь Алиса Купера? – загадочно улыбнулся Заварзин. – Он же сатанист, а ты – девушка набожная.

Аида вздрогнула. Свою любимую, расхожую фразу она при нем не упоминала, она вообще, после разрыва с отцом Олегом, ее ни разу не произнесла. Оказывается, этот «бычок», этот патологический картежник, знает о ней куда больше, чем положено знать для случайного знакомства.

– Алис Купер – прежде всего великий комедиант, – как ни в чем не бывало продолжала Аида. – Он взял себе имя знаменитой ведьмы и, по-моему, прекрасно справился со своей ролью.

– Я вообще не люблю рок, – сделал неожиданное признание Заварзин, – а в семидесятые был примерным пионером и комсомольцем. Я люблю старый русский романс. Люблю Вертинского, Виноградова, Изабеллу Юрьеву… Эти имена тебе о чем-нибудь говорят?

– Почему нет? Вертинского я тоже люблю.

– Тогда у меня созрело предложение. Поедем ко мне, и остаток ночи будем слушать романсы. При свечах. А запасы коньяка у меня не хуже тамошних…

Она прекрасно знала его машину, новенький, черный «Опель». Знала, что живет он на улице Белинского. На этом ее знания заканчивались. В основном ее пичкали сведениями об отце Константина.

Ей бы отказаться от этой поездки, сказать, что пришла в казино с друзьями и с ними же уйдет. А наутро вызвонить Сперанского, где бы он ни находился, сообщить, что игра проиграна, что ее раскусили, прежде чем она открыла рот, и поэтому возвращает деньги и делает дяде ручкой. Она бы непременно так поступила, если бы играла партию Сперанского, но Аида начала свою игру, рискованную, с хрупкой надеждой на успех.

Сев за руль, Заварзин включил радио и замкнулся. По радио передавали праздничную лабуду, с плоскими шутками, приторными мотивчиками, фальшивыми голосами.

Она тоже молчала и беспрерывно курила. Нет, денег Сперанский обратно не получит! Деньги ей пригодятся. Да и какой дурак отказывается от денег? Возможно, ей понадобится убежище. И скорее всего в другом городе. А значит, придется покупать квартиру. Голову особенно ломать не стоит. Она ведь обещала Родиону помочь с покупкой квартиры. Надо поторопиться. Перевести деньги в Питер. Пусть ищет варианты.

– Вот и приехали, – без тени улыбки сообщил Заварзин, затормозив у одного из подъездов пятиэтажного, кирпичного дома. – Я живу на третьем этаже. Ты поднимайся, пока я тут…

Он не договорил, но Аида все поняла. Ему надо с кем-то переговорить по телефону. И желательно без ее присутствия.

Она вышла из машины, но в подъезд не попала, так как на двери был код, о чем Константин, вероятно, забыл. Первую часть разговора ей удалось подслушать. Он звонил отцу, поздравил его с Новым годом. Потом стал говорить тихо, почти шепотом, и Аида ничего не разобрала, хотя понимала, что речь идет о ней.

– Держишь меня на морозе, – упрекнула она Заварзина, когда он приблизился к ней, – а я довольно легко оделась. Денис обещал подвезти…

– Твой Денис уже лыка не вяжет! – грубо заметил Константин.

В его речах и поведении многое изменилось. Он с ней не церемонился.

Заварзин жил в обычной, двухкомнатной «хрущобе». Обстановка и сама квартира не указывали на наличие больших денег у хозяина. Даже дверь была обычная, деревянная, и никакой сигнализации. Она вспомнила, что дом его отца, расположенный на бедняцкой окраине, выглядит, как предназначенный на снос. Сперанский ей показывал фотоснимок и при этом надрывал животик: «Конспирация! Пыль пускает в глаза! Но меня не проведешь!»

Он предложил ей кресло, коньяк, интимный свет старого, выцветшего абажура.

– Ну, с чего начнем? – спросил он, ухмыльнувшись. В этой ухмылке читалась самодовольная мысль: «Попалась, детка! Теперь ты мне выложишь все, что знаешь!»

– Во всяком случае, не с романсов, – предложила она.

– Я рад, что тебе не требуются лишние объяснения. Ведь моя квартира не самое плохое место, в котором ты могла сегодня оказаться.

– Что ты имеешь в виду? Покосившуюся хибару своего папаши, с сортиром во дворе?

Это был вызов. Она видела, как Заварзин изменился в лице при упоминании об отчем доме. Она дала понять, что тоже достаточно информирована.

– Будем откровенны, Костя, – сменила она тон на более теплый. – Что нам ходить вокруг да около? Я вижу в тебе сильного противника, а хотелось бы иметь такого союзника.

– Хотелось бы тебе? Да кто ты такая? Что ты вообще значишь в этом мире? Пустое место! Приманка!

– Вот тут ты ошибаешься, дорогой! Я значу для Сперанского куда больше, чем ты для своего любимого папочки, сделавшего из тебя приманку! Ведь ты только приманка и больше ничего!

– Заткнись, дура!

– Заткнуться? Тогда зачем ты меня сюда привез? Я предпочла бы оказаться сейчас на Химмаше, в раздолбанной хате твоего папочки. Там, по крайней мере, мне оказали бы должный прием. Ведь я уполномочена вести переговоры с боссом, а не со всякого рода шестерками!

Аида резко поднялась, дернула плечом и направилась в коридор.

– Куда ты пошла, уполномоченная? – съязвил он.

– Слушай свои романсы, без меня!

– А по морде не хочешь?!

Он догнал ее у самого порога, схватил за плечи и развернул к себе лицом. В следующий миг он замахнулся кулаком, но прежде чем ударить, почувствовал острую боль в паху. Девушка опередила его с ударом. Заварзин согнулся в три погибели, выпустив целую обойму матерных слов, а когда поднял голову, в переносицу ему уткнулось дуло пистолета.

– Не надо так со мной обращаться, – как можно спокойнее поучала Аида. – Я все-таки девушка. Разве папа с мамой тебя не научили, как надо обращаться с девушками?

Ей ничего не стоило пустить ему пулю в лоб. С недавних пор она ненавидела весь род мужской, за исключением одного рыжебородого врача.

– Хороший праздник у нас получился, – прохрипел Константин. – Может, поговорим, а?

– О чем?

– О деле.

– О каком деле? – Она явно издевалась, изображая полную неосведомленность.

– О деле моего отца, – сдался Заварзин.

Ко второй попытке переговоров они приступили, когда он сварил кофе и по ее просьбе поставил романсы. «Музыка облагораживает», – заметила девушка.

– Что ты говорила о приманке? – начал он с вопроса.

– Ты в течение двух месяцев изображал страстного картежника. Проиграл фантастическую сумму денег и моментально расплатился с кредиторами. Очень тонкий расчет. Сам придумал или отец подсказал?

– Продолжай! – попросил Константин. – Нам некогда останавливаться на мелочах.

– Твоей персоной сразу заинтересовались. Стали наводить справки. Кое-что ты сам выболтал по пьяной лавочке. Меня сразу удивило, с какой легкостью люди Сперанского получали информацию о тайне дома Заварзиных. Закралось подозрение. А не сам ли глава семейства снабжает этих недоумков информацией? Не сам ли Заварзин-старший хочет союза со Сперанским и только вынуждает того сделать первый шаг?

– А ты не плохо во всем разобралась, – оценил он. – Ты поделилась своими мыслями со Сперанским?

– Нет.

– Почему?

– Тогда бы он мог обойтись без моего участия. И без твоего тоже. Они бы просто нас сбросили со счетов.

– Ну, мой-то отец меня вряд ли сбросит со счетов! – возмутился Заварзин. – Я, как-никак, главный наследник.

Чем глубже они проникали в дебри заговора (или сговора), тем больше он запутывался и меньше всего понимал роль, которая отводилась этой девице (или которую она сама себе отводила).

– Хорошо. – Его растерянность вызвала у нее улыбку. – Прикинем варианты. Я звоню Семену и говорю, что дальнейшая игра не имеет смысла. Игнат Заварзин готов к союзу и давно уже сделал первый шаг. И это действительно так. Вот только понравится такой вариант твоему отцу?

Константин сделал отрицательный жест.

– Правильно. Ему надо, чтобы первым был Сперанский, тогда при заключении союза можно что-нибудь выгадать, приговаривая: «Ты сам ко мне пришел. Я не просил об этом». Сперанский тоже хочет быть вторым. Что делать? – Она сделала паузу в ожидании ответа.

– Откуда я знаю, что делать?

– Вот видишь, – усмехнулась Аида, – без моего участия тут никак не обойтись. Необходимо, чтобы все шло по сценарию Сперанского. При этом твой отец будет полностью в него посвящен.

– Это тоже входит в планы Сперанского?

– Нет, это входит в мои планы.

– Ты не слишком много на себя берешь?

Несмотря на полный мрак за окном, уже наступило утро. Хозяин квартиры предпочитал лазерным дискам винил. Со старой, заезженной пластинки, под аккомпанемент гитары пели тенор и бас. Причем бас вторил тенору. А потом тенор накладывался на бас. Получалось довольно странно и в то же время необычайно красиво. Теперь уже так не поют.

– Я должна привести твоего отца к Сперанскому. Им нужны посредники. – Она выделила последнее слово. – Мы и будем этими посредниками. Никому, кроме меня, Сперанский не поверит. Я целиком и полностью отвечаю за операцию.

В припеве голоса неожиданно сливались:

Когда еще я не пил слез

Из чаши бытия,

Зачем тогда в венке из роз

К теням не отбыл я?^[6]

Ее разбудил телефонный звонок. На часах было восемь, и она никак не могла сообразить, утро это или вечер.

Звонила Татьяна.

– Спишь? Наверно, весело погуляла со своим картежником? – Потому как она заливисто смеялась, Аида поняла, что девушка пьяна. – Он крутой? Чего молчишь? Тачка у него крутая!

– Не обратила внимания.

– Ладно тебе! Не хочешь делиться приятными воспоминаниями, не надо. Только что звонил Сперанский. Он зовет нас к себе в гости.

– Когда?

– Прямо сейчас. Он попросил, чтобы мы за тобой заехали. Семен обещал скромный китайский ужин. – Татьяна снова залилась смехом, вдруг перешедшим в рыдания.

– Ну-ну, – пыталась успокоить ее Аида, хотя знала, что это бесполезно. – Давай никуда не поедем, – предложила она. – Пусть он подавится своим китайским ужином!

В трубке раздалось еще несколько всхлипов, а потом совсем детское:

– Нет, я хочу! Я давно не ела вкусненького!

Апартаменты старого «адмирала» прежде всего поражали своими просторами, а во вторую очередь собранием картин и антикварной мебели. Сперанский провел их по всем комнатам, как по музею. Рассказал, где ампир, а где викторианский стиль. Показал подлинники Вламинка и Танги, «и даже Домье, и даже…». Он подносил палец к губам и вместо фамилии художника говорил: «Числится в розыске аж с девятьсот тринадцатого года!» Почему-то предпочитал живопись французскую, а кухню китайскую.

– Для кого вся эта роскошь? – пожала плечами Татьяна, когда они с Аидой спустились на этаж ниже, чтобы покурить. – Собрался жить двести лет?

– А что, детей у него нет? – поинтересовалась Аида.

– Не знаю. Если есть, то он держится от них на приличном расстоянии.

– А Хуан Жэня мы сегодня увидим? – осторожно спросила несостоявшаяся даосская монахиня.

– Вряд ли.

– А кто же будет подавать на стол?

– Ты ничего не знаешь? – в глазах Татьяны то ли мелькнула хитринка, то ли прорвалось прошлогоднее озорство. – Семен еще не успел похвастаться? Он готовит для тебя сюрприз.

– Какой? – насторожилась Аида.

– Увидишь за столом. Это просто отпад! Такая штука была только у Петра Первого, а теперь вот у Сперанского.

– Какая штука была у Петра Первого?

– Нет! Нет! – захохотала Татьяна. – Совсем не то, что ты подумала! По этой части Семен давно вышел в отставку! Еще когда одолжил моему отцу Марину! – Истеричный смех оборвался на самой высокой ноте. Губы задрожали. – А знаешь, убийцу Марины так и не нашли. Я звонила ее родителям, справлялась о здоровье малыша.

– Какое тебе дело до ее ребенка?

Татьяна горько усмехнулась и произнесла:

– Мы ведь оба теперь круглые сироты. Будто кто-то специально подстроил…

Она не договорила. Ее задумчивый взгляд был абсолютно трезв.

– Что подстроил?

– Да так. Кстати, по прошествии времени малыш вспомнил, что убийца был не один. Ему помогала какая-то женщина. Правда, описать внешность не смог. Совсем еще маленький.

Татьяна теперь смотрела немигающим взглядом, и Аиде даже показалось, что она ждет каких-то объяснений с ее стороны. Тягостное молчание нарушил голос Сперанского. Он звал к столу. Он по-стариковски манерничал и пытался иронизировать. Дуэль взглядов закончилась ничем, обошлось без кровопролития.

– Пойдем, – улыбнулась дочь Патрикеева, снова превратившись в веселую, озорную девчонку, которая с первого взгляда влюбилась в незнакомку и сравнивала ее с Нефертити. – Тебя ждет сюрприз! – шепотом напомнила она Аиде, нежно коснувшись щекой ее щеки.

– Я готова к любым сюрпризам! – так же шепотом ответила лжеегиптянка.

«Не может быть! Показалось! – кричал ее внутренний голос. – Эта дура не способна на серьезное подозрение! Ей не свойственна работа ума! Ей недоступна логика!»

– Смотри-ка, как милуются! – призвал Семен Ильич в свидетели Дениса. – О чем шепчетесь, красавицы? Почему я не могу сбросить годков эдак двадцать?

– Двадцать? Фи! – скорчила гримасу Татьяна. – Если уж вам сбрасывать, дядя Семен, так уж лет пятьдесят!

– Какое хамство! – наигранно возмутился старик. – Не знаешь ты, деточка, каким я был еще двадцать лет назад!

– Ой, любите вы все хвастаться победами на любовном фронте! Особенно когда уже хвастаться нечем!

– Откуда такое знание жизни, Танюха?

– А я вот люблю мужчин постарше, – призналась Аида.

– И правильно делаешь, милочка! – поддержал ее Семен Ильич. – Слушай подругу, Танюха! Она девушка умная. Дурного не посоветует. Мужик в возрасте, что наливное яблоко. То есть в самом соку!

– Это перед климаксом, что ли?

– Тьфу! Вот ведь язва!

Денис за время полушутливой перебранки не проронил ни слова. Аида заметила, что при Сперанском он вообще предпочитает молчать.

Она сразу обратила внимание, что круглый стол, за который они уселись, необычен. Во-первых, сервирован на двенадцать персон, когда их всего четверо, а во-вторых, тарелки странным образом немного утоплены в глубь стола.

– Мой повар приготовил для нас семь прекраснейших блюд…

Перед ней лежало меню. Она уже обо всем догадалась, хотя и не знала, что у Петра Первого была такая же «штука».

– Выбираете любое из блюд, пишете на клочке бумажки название и бросаете ее на дно тарелки…

«Прекрасный способ договориться с Хуан Жэнем о свидании! – быстро соображала она. – Но ведь он не бельмеса по-русски!»

– Чудеса, да и только! Дядя Семен, вы что, с печки пали?! Хуан Жэнь ни черта не поймет! Или вы за полгода обучили его русской грамматике?

– С русским у него действительно проблемы, хотя я нанял ему учителя. Но не стоит так беспокоиться, детка. Ведь у него тоже есть меню. И напротив каждого русского названия стоят китайские иероглифы…

Иероглифы! Их знание – вот что ей сейчас необходимо! Но китайской грамматике ее никто не обучал. С некоторыми иероглифами приходилось сталкиваться раньше, опять же в художественной литературе, но зрительной памятью она не могла похвастаться.

– Аидушка, не задерживайте нас, а то оцэнь кусать хоцца…

Она вспомнила лишь иероглиф «цзинь» – «золото». Этот иероглиф стоит в начале названия самого фривольного китайского романа^[7]. Но при чем здесь золото? Он решит, что в гости к хозяину пришла сумасшедшая! Но сумасшедшая, знающая немного по-китайски. Он должен понять, что она ищет с ним встречи.

Аида быстро нарисовала иероглиф, поставила завтрашнее число, послеобеденное время, когда повар обычно свободен, и еще написала по-русски «кафе «Пилот». Оно здесь рядом, в двух шагах. Он не мог его не заметить.

– Трудно что-то выбрать, – оправдывалась она, опуская свою бумажку на дно тарелки. – Блюда мне совсем неизвестные.

Сперанский хлопнул три раза в ладоши. Где-то внутри стола сработал механизм, и тарелки с записками, подобно маленьким лифтам, начали опускаться вниз, оставляя за собой глубокие, черные колодцы.

– Клево! Здоровски! – восхищалась Танюха. – Правда, класс? – искала она поддержки у Аиды.

– Действительно! – откликнулась та, завороженно глядя на исчезающую тарелку. – Прямо чудо!

– Петруша был горазд на выдумки! – начал экскурс в историю Сперанский. – Такой точно стол находится в Петергофе, в небольшом двухэтажном домике, с громким названием «Эрмитаж». Только он не фурычит. Фрицы во время войны сломали механизм. И никто до сих пор не восстановил. Там еще когда-то имелось подъемное кресло. Гость садился в кресло, и оно поднималось на второй этаж. Петр запретил в этом домике делать лестницу, и все пользовались креслом. Это продолжалось недолго, пока не взошел на престол Павел. Наш самый психованный император как-то застрял в этом кресле, повиснув между первым и вторым этажом. После чего приказал кресло уничтожить и сделать обычную, деревянную лестницу. Увы, все в этом мире подвержено тлену. Даже самое прекрасное. Я, слава Богу, еще тяну лямку, и чудо-стол мой, как видите, работает.

Заказанные блюда медленно, но верно поднимались к гостям.

– Кто же повторил петровское чудо? – поинтересовалась Аида, больше для того, чтобы отвлечься от мыслей и унять дрожь в членах.

– Не перевелись еще на Руси мастера!

– А почему бы вам, дядя Семен, не снарядить этих мастеров в Петергоф? Пусть сделают доброе дело, восстановят петровский стол.

– А платить им кто будет? Или прикажешь заняться благотворительностью? Вот где у меня эта благотворительность! – Он провел ребром ладони по кадыку. – Все разворуют в два счета! Нет уж, спасибо! Сыт по горло! Вы кушайте, кушайте, а то разошелся, старый хрен! Не обращайте внимания… О, Аидочка, у вас отменный вкус! «Золотые монеты У-Суна, царя обезьян» – изысканное блюдо! В общем-то, это баклажаны в меду, но как выглядят! Как приготовлены!

Вот как Хуан Жэнь отреагировал на иероглиф «цзинь»! Так понял он что-нибудь или нет?

– А это что за фигня? – сморщила нос Татьяна, когда в центре стола выплыл большой фарфоровый чайник, с дымящимся носиком. – Чай, что ли?

– Вино, Танюха. Горячее вино. У нас сегодня – все по-китайски!

– Лучше бы виски со льдом…

– Не очень-то увлекайся виски, детка! Твой отец не любил…

– Оставьте в покое моего отца! – вспылила девушка.

За столом установилось тягостное молчание. Аида второй раз за сегодняшний вечер была неприятно удивлена.

– Папка много чего не любил, – хихикнула Татьяна, тем самым разрядив обстановку, – но ни разу пальцем меня не тронул!

– И зря, между прочим, – гнул свою линию Семен Ильич, но гнул по-отечески ласково, разливая в пиалы вино.

Потом старик опять впал в историю, рассказывая о старинном французском сервизе, из которого они изволили кушать. Татьяна позевывала. Денис олицетворял одну из статуй, которых в доме Сперанского имелось немало. От вина статуя раскраснелась, а глаза потеряли свой цвет. Во время очередного заказа блюд Аида в записке уточнила число и время. На этот раз Хуан Жэнь ответил ей «Букетом хризантем». Желтая, белая и красная, они были искусно вырезаны из тушек трех разных рыб. Она без труда разгадала символику блюд. Хризантемы намекали на свидание.

Старуху пришлось долго уговаривать. Аида употребила самые ласковые венгерские слова, какие только знала. С годами прабабка стала еще упрямей.

– Бывают моменты, дорогая, когда нельзя гадать!

– Но сегодня не суббота, – возражала правнучка, – и даже не канун субботы!

– Что с того? Я не желаю, а значит, карта будет врать!

– Отговорки!

Весь вечер не умолкал телефон. Патимат брала трубку и всем отвечала одно и то же: «Ее нет дома». Определитель высвечивал номера звонивших. Денис, Сперанский, Заварзин-сын. Ни с кем из них она говорить не собиралась, пока… Пока старуха не разложила пасьянс.

Ровно в полночь в дверь ее комнаты кто-то поскребся.

На пороге стояла цыганка, с колодой карт в руке.

– Ну? Ты готова? – Старуха любила напустить на себя важность и показать, какое непосильное одолжение она делает.

– Бабулечка, ты – золото!

– Не надо радоваться! – насупилась старая Аида. Ее выцветшие глаза обжигали холодом. – Неизвестно, что покажут карты.

– Что бы ни показали, я верю в твое гадание.

– Это правильно. Без веры ничего не получится. Без веры карты врут!

Старуха уселась за письменный стол, над настольной лампой, и положила в центре стола трефовую даму.

– Сядь рядом! Не стой! – приказала она правнучке, и та повиновалась.

Прабабка поднесла к губам колоду и начала что-то шептать. Потом положила ее перед Аидой.

– Сними левой рукой!

Карты медленно ложились одна за другой. Трефовая дама начала обрастать событиями. В основном преобладали бубновая и трефовая масти.

Закончив, старуха вздохнула и произнесла:

– Нечего было волноваться!

– Расскажи!

– Вокруг тебя крутится много мужчин и много денег, – начала старая Аида. – Получение денег – раз! Получение денег – два! Получение денег – три! Да ты у нас богачка! – Старуха усмехнулась. – А вот рядом с тобой находится человек сомнительной нравственности. Держись от него подальше. Впрочем, зла он тебе не причинит. Еще имеется какая-то дамочка. Ее намерения пока не ясны. Похоже, она сама не знает, чего хочет. А вот это странно. – Прабабка выпятила нижнюю губу.

– Что там? – забеспокоилась Аида.

– Очень странно. С чего бы это?

– Да говори же!

– Тяжелая болезнь и выздоровление. Какая в твои годы может быть тяжелая болезнь? – пожала плечами старуха.

– Мало ли! – возразила девушка. – Например, воспаление легких. Кто от этого застрахован.

– Типун тебе на язык!

– Ты мне еще не расшифровала две комбинации, – вернула ее к картам Аида.

– Есть какой-то очень влиятельный человек, – продолжила старуха, – расположенный к тебе. По-моему, это ключевая фигура. От него исходит защита от неприятностей. Только он где-то далеко.

– Как это понять?

– Вот так и понимай! Ни фамилии, ни адреса дать не могу!

– Ну, что ты кричишь на меня, бабуля?

– Бестолковая – вот и кричу!

– Потерпи еще немножко, – умоляла правнучка. – Что там еще осталось?

– Полный успех в делах. А в исполнении желаний – дальняя дорога. Опять, наверно, умотаешь на семь лет! Цыганское отродье! Ведь предупреждала тогда, начнешь бродяжничать – не остановишься!

– Остановилась, как видишь.

– Ай, это ненадолго! – махнула она рукой.

Аида не стала ее переубеждать, и та, пожелав правнучке «спокойной ночи», удалилась.

Нельзя сказать, чтобы девушка целиком и полностью доверяла магии карт. Одна она знала наверняка, что дело не в картах, а в человеке, который гадает. В магию же своей бабки верила беспрекословно. Расшифровка комбинаций, выпавших на долю трефовой дамы, давала пищу для ума. И правнучка, названная в запале «бестолковой», едва старуха переступила порог ее комнаты, одушевила карты и занялась дальнейшей расшифровкой. Ей открылось почти все. Она даже знала, какая тяжелая болезнь ее ждет. Ускользала лишь ключевая фигура. Влиятельный человек, расположенный к ней и находившийся где-то далеко. Но и с этим вопросом было покончено к утру, когда ее разбудил громовой, междугородний звонок.

– Доброе утро! Вы уже проснулись? – густой баритон в трубке очень четко выговаривал каждое слово. Ей это показалось немного странным.

– Не совсем.

Определитель показывал семизначный номер, с московским кодом. Аида тут же переписала его на лист бумаги, который всегда был под рукой.

– Извините, что побеспокоил…

– Кто вы?

– Я не хотел бы вам представляться в телефонном разговоре. Когда-нибудь мы познакомимся с вами поближе.

– Как же мне вас называть? Аноним?

– Если это так необходимо, зовите Доном.

– А меня – Волгой, – пошутила она, и он ответил смешком на ее шутку.

– Хорошо, Волга. Я думаю, мы найдем общий язык.

По голосу очень трудно определить возраст, но она для себя решила, что мужчине едва перевалило за тридцать.

– Вам дорого обойдется этот разговор.

– В каком смысле? – не уловил он иронию в ее словах.

– Звоните-то по межгороду.

– Пустяки! – В трубке снова раздался смешок. – Я не предполагал, что вы, кроме всего прочего, еще и остроумны. Только я прошу вас быть чуть-чуть посерьезнее.

– Кажется, я проснулась, – зевнув, сообщила Аида.

– Вот и замечательно. Не обижайтесь Аида, но ваш разговор с Константином в новогоднюю ночь записан у меня на кассете. Из него я сделал вывод, что наши интересы совпадают. Я понял, как вы ненавидите Сперанского. Мне даже показалось, что тут присутствует чувство мести. В общем, мы нужны друг другу. А чтобы заслужить ваше доверие, я за ценой не постою!

– Что вы хотите, Дон?

– На первом этапе наши со Сперанским цели совпадают. Мне нужны его подписи на некоторых бумагах, которые уже наготове у Заварзина-старшего.

– А кто будет ставить подписи на бумагах Сперанского?

– Отличный вопрос! Конечно же, Заварзин. О втором этапе мы еще успеем поговорить. До него пока далеко. Одно вы должны себе уяснить, в этой игре будут только два победителя: я и вы. Третьего не дано…

Игнат Александрович Заварзин совсем был не похож на своего старшего сына, хотя и в его облике присутствовало что-то телячье. Заплывший жиром, он с трудом передвигался. Его плешивая голова казалась плохо припаянной к туловищу, потому что то и дело клонилась к животу, отчего взгляд у Игната Александровича был всегда исподлобья, но взгляд не злобливый, а скорее просящий. Как у Иудушки Головлева.

Она ни в какую не согласилась ехать на Химмаш, в дом Заварзина-старшего, хотя ей клялись в полной безопасности. Для встречи она выбрала квартиру Константина на улице Белинского. Ведь там установлена прослушивающая аппаратура. Пусть покровитель будет в курсе. Так разложились карты.