Текст книги "Слеза дождя (СИ)"
Автор книги: Анна Ветер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Когда за столом больше двух, говорят вслух! – зло посмотрела на него ведьма, отодвигая пустую тарелку.
– Вам еще? – слащаво улыбнулся мужик, отступая от стола.
– Нет. На ночь много есть вредно… для фигуры. Мне еще замуж выходить. – она вдруг хихикнула. – Дважды!
Хозяина как ветром сдуло.
– Пойдем, прогуляемся? – неожиданно предложил Ник.
– Сдурел? Там же ливень!
– Туча прошла. Воздух сейчас чистый…
– Там сыро, мокро и холодно. Давай еще выпьем! О, третий тост! За любовь! Пьем за любовь!
– Пьем и идем гулять.
– Как скажешь. Как там? Пусть сдохнет тот, кто нас не захотел, пусть поторопится – кто нас еще не встретил!
Наморщив нос, ведьма влила в себя тот минимум, что налил в ее кружку Ник и шумно брякнула посудой об стол. Дверь распахнулась и в гостиницу вошли двое. Один из них окинул зал взглядом и прямой наводкой направился к столику. Но стоило ему открыть рот, чтобы что—то спросить, Вилентина прищурилась и уставилась на незнакомца.
– Кто ты, блин такой? – спросила она.
– Я хотел задать вопрос… – обратился незнакомец к Никклафу, явно игнорируя ведьму.
– Нет, ты посмотри, а мы значит ему по горизонту! – сразу оскорбилась Виль. – Ну, умора старичок! Ты даму совсем за человека не считаешь? Типа неуважение. Могу оскорбится!
Ник, пользуясь тем, что ведьма смотрит не на него, развел руками, как бы извиняясь за спутницу и, легко подхватив ее пол локоть, потащил на улицу.
– Мы с тобой хотели погулять, помнишь? – нарочито громко сказал он. – Звезды там посмотреть…
– А—а—а… Звезды.
Дверь за ними захлопнулась. Никклаф быстро отвел Вилентину метров на сто от гостиницы.
– Ну ты… чё? Тут везде мокро! А звезды везде одинаковые.
– Нам нужно немного прийти в себя. – ровным трезвым голосом, словно и не пил трех полных кружек, сказал колдун. – Нас вроде ищут.
– Ктооо? – протянула Виль, фокусируя взгляд на колдуне.
– Видела, в гостиницу приехали двое? Они спрашивали мальчишку—конюха про ведьму. Тебе это ни о чем не говорит?
– Не—а! Даже не шепчет!
– Скорее всего – это судьи. Нам лучше не высовываться. Глядишь и пройдут мимо. Хозяин им сказал, что мы просто молодожены. Ты пьешь для храбрости.
– Молодожены? Для храбрости? Что—то я плохо соображаю. Но верю! Всему! – она важно кивнула. – Хорошо, высовываться не будем! Будем петь! Я запеваю, а ты поддерживаешь!
– Стой спокойно! Глазом не успеешь моргнуть, схватят и посадят на вязанку хвороста.
– С тобою? Никогда! Да у тебя ведь амулет имеется. Щас спою! – и, прижав руки к груди, она обрушила на безмолвную равнину совершенно немелодичные вопли. – Во—от, кто—о– то—о с го—орочки—и—и спу—устился, наве—ерно—о—о ми—илый мой иде—ет…
– Еще слово – и ОНИ изумятся до неприличия! – колдун зло усмехнулся. – Потому что получат от меня ведьму без борьбы.
– Ты чё пургу гонишь? Получат они… А что, сейчас и получат. Чё ты там говорил? Магия слова? Щазз организуем! – она протянула руки к гостинице. – Как там? Швилли капитонэ…
– Это что еще? – насторожился Ник.
– Это? Да, так… Для затравки. Я вообще—то ни одного заклинания не помню. – она спокойно пожала плечами. – Но ведь экспериментировать никто не запрещал. Значитца, так. – ведьма нахмурила брови и начала махать руками, словно брызгала водой.
– Кто мне там желает зла,
Кто марает мою тень,
Пусть забудет все дела,
Пусть забудет этот день.
Э… Хочешь ты увидеть мир!
Хочешь к морю улететь!
Про меня совсем забыл!
Хочешь ты лишь жить и петь!
– Что это было? – нахмурился Никклаф.
– Понятия не имею! – покачала головой Виль. – Экспромт. Понравился?
– Экспромт? А ты не ощутила, сколько энергии понеслось к гостинице? Лететь, увидеть мир, петь?!! Если это сработает…
– А нечего им охреневать по наглому! Вот и довыдрыгивались. Больше не будут за мной следить! Ведьму им подавай. Чёй—то мне не хорошо… – ведьма посмотрела по сторонам и резко потрусила к кустикам, откуда тут же раздались малоприятные звуки.
– Тебе плохо? – решил проявить участие колдун.
– Не—а, мне уже хорошо. А вот моему желудку… – ее снова начало рвать. – Вот закончу и еще спою.
Через пару минут все стихло и раздался глухой шлепок о мокрую землю. Колдун метнулся на звук и уставился на лежащую на земле ведьму.
– Ты представляешь, она меня уронила. – сообщила та, хлопая по мокрой траве. – А я даже и не против. Голову на звезды задирать не нужно. И так всё видно.
– Тебе пора спать. Пошли в гостиницу.
– Не—по—лу—чит—ся! Я же говорю, меня земля роняет и роняет. Так. – она подняла руки и начал ими водить в разные стороны. – Качь—качь, качь—качь, качь—качь. – последнюю фразу она произнесла совсем тихо и прикрыла глаза.
– Тогда поехали. – вздохнул колдун, нагибаясь и поднимая сонную ведьмочку на руки.
По пути до выделенной им комнаты колдуну никто не встретился, чему можно было только радоваться. Уложив бесчувственное тело ведьмы на неожиданно широкую кровать, Ник установил по периметру несколько оповещающих заклинаний и защитный контур на дверь и окно. Только после этого немного расслабился, снял куртку, ремень и посмотрел на тазик, одиноко стоящий с медным ковшом, наполненным водой. На его лице появилась улыбка облегчения – хорошо, что Виль этого не видит!
Воду было решено оставить на утро. Ник сбросил сапоги и лег на край кровати, пытаясь осторожно прощупать мысли колдунов, искавших ведьму. Вдруг он уловил движение слева и резко повернулся. Невесть как пробудившаяся ведьма стояла на четвереньках на своей половине кровати и изучала Никклафа. На ее губах появилась улыбка.
– Я тебя съем, серый волк! – заявила она, подползая к нему и плотоядно облизываясь.
– Подавишься, – спокойно пообещал он.
– Не—а! Не надейся. – Виль принялась прикидывать, что первое стянуть с колдуна.
– Сними свою куртку. – предложил ей тот.
– Ле—егко! – куртка была резко отброшена на пол.
– Спокойной ночи. – колдун провел у нее по голове и ведьма почувствовала всю тяжесть алкоголя у себя на веках.
– Тру—ус. – зевнула она и рухнула на подушку.
– Еще какой. – кивнул Никклаф уже спящей девушке. – Очень знаешь не хочется утром выслушивать обвинение в совращении. – он подложил локоть под голову, повернувшись на бок и всматриваясь в мирно сопящую ведьму. – Хотя, может быть и стоило рискнуть? – задумчиво проговорил он. – Уши можно было и заткнуть… Зачем же нас соединили древние? – его глаза тоже начали наливаться свинцом. – Всему свое время…
Двери кабинета Верховного колдуна за сегодняшний день встречали уже третьего посетителя.
– Господин?
– Говори. – Хамамелис недовольно отложил в сторону кольцо с большим синим камнем и посмотрел на своего советника.
– Вы просили докладывать. Мои сыщики днем сообщили, что вышли на след ведьмы.
– Да? Хорошо. – взгляд колдуна переместился на окно – на дворе уже стояла ночь.
– Но вечером они не вышли на связь. Я пытался их вызвать… Запрос натолкнулся на защитную стену с просьбой не беспокоить. Причем сразу у обоих.
– Причина? – распрямил плечи верховный колдун.
– Предполагаю, что они натолкнулись на какую—то магию и забыли о своем задании. – четко проговорил слуга и опустил голову.
– Забыли? Магия? Но у них ведь мощная защита от всего! Что—то часто в твоей работе стали случатся проколы. – вздохнул Хамамелис, заставив советника напрячься. – Думаю, мне пора тебя заменить. Да и сын Лифера заждался, я ведь обещал его отцу… – верховный колдун произнес короткую фразу и его советник упал на пол, как подкошенный.
Хамамелис равнодушно посмотрел на труп, выдвинул верхний ящик стола и достал оттуда небольшой кусок картона. Фотография юной ведьмы по—прежнему улыбалась.
– Я могу сделать, чтобы ты страдала, но… Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью… рядом со мной. – медленно проговорил он, глядя на фото.
Его рука задела серебристую нить – где—то вдалеке звякнул колокольчик, предвосхитив появление слуги ровно на полминуты.
– Убери мусор из моего кабинета. – встал с кресла колдун, направляясь к выходу. – И пригласи ко мне сына Лифера. Как его там? Узнай его имя. – у порога он на мгновение задержался. – Да, и мне нужны самые лучшие ищейки.
Одна из трех
Искать и не сдаваться!
Найти и… перепрятать!
Солнце, словно натерпевшись гнета туч и облаков за предшествующий день, встало ни свет ни заря, и теперь щедро одаривало своими лучами всё, куда могло дотянуться. Один из лучей уже несколько минут упорно продвигался к спящей ведьме. Наконец, ему удалось достигнуть цели, и он принялся «поглаживать» ее по глазам. Виль не оставалось ничего другого, как проснуться. Первое, что она почувствовала, приоткрыв газа, это резкую боль, начинающуюся от висков, распространяющуюся по лбу и короткими импульсами бьющую по затылку. От такой боли хотелось выть и лезть на стену.
– Что, пробудилась? – послышался бодрый голос колдуна.
Он же тоже пил! Наверное хорошее лекарство знает.
– Голова болит, жуть! – прохрипела Виль. – Лекарство какое—нибудь не подскажешь?
– Гильотина, говорят, хорошо помогает…
– Тогда, накапай мне ее немного. – жалобно попросила ведьма. – А лучше побольше. Нет, давай стакан.
Никклаф посмотрел на нее с жалостью.
– Возьми кружку на тумбочке. – посоветовал он. – Как полегчает, спускайся к завтраку.
Дверь комнаты закрылась и ведьма начала собирать свою волю в кулак, чтобы добраться до тумбочки. Придерживая голову, чтобы та не отвалилась и проклиная всё на свете, в том числе и безжалостных колдунов, которые могли бы и подать лекарство, Виль перевалилась к краю и схватила драгоценное питье. В нос шибануло противными едкими градусами, заставляя несчастный желудок сжаться от плохого предчувствия. Но Вилентина была стрелянным воробьем (или подстреленным?), она знала, что именно такой гадостью лечились ее одногруппники в студенческие годы. Храбро зажав нос, выпила всё содержимое кружки. Желудок конвульсивно дернулся, собираясь расстаться с жизнью, но, помедлив всего несколько секунд, пришел к мнению, что жизнь—то налаживается…
Полежав немного, приведя внутренности в надлежащее состояние (именно лежащее, подниматься они категорически отказывались), Виль осторожно села и поискала глазами котеныша мантикоры, опасаясь, что пока она спала, колдун мог того придушить. Реальность оказалась более печальной. Котеныш как раз доедал из миски молоко, следовательно, придется благодарить Никклафа, а это полностью лишало ее права обижаться. Тяжело вздохнув, Виль решила не пугать зеркало, и отправилась вниз, надеясь выбраться на воздух.
Внизу противно пахло всякой едой и было солнечно до рези в глазах. Голова противно екнула, послав предупреждающий сигнал и запустила «часовой механизм», обещая взрыв в черепушке, если обладательница этой головы не уберется от всех раздражителей. Раздражитель номер один поджидал ее за столиком с нагло—сочувственным выражением лица. Виль прикинула, что до «взрыва» вполне может выпить чаю, поэтому опустилась на соседнюю скамью рядом.
«Язык мой – враг мой» поняла она через минуту. Какого черта она спросила у колдуна, что вызвало у нее такую головную боль?!! Будто нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – перепила! Второй раз… Нет, третий раз в жизни! И сейчас была вынуждена слушать в кратко—сдержанной форме, что вчера:
а) выпила полторы кружки самогона;
б) нахамила двум судьям;
в) чтобы не было последствий с судьями, стерла у них память каким-то идиотским заклинанием в стихах, благодаря которому два здоровых мужика сегодня утром пошли искать дракона, чтобы полететь к морю! Конный переезд их уже совершенно не устраивал. При этом они пели дурацкие веселые песни и радовались, как дети;
г) обблевала растительность вокруг гостиницы и улеглась спать в лужу, утверждая, что решила полюбоваться звездами.
Ведьма подозревала, что было что—то еще, но колдун умолчал, а спрашивать о своих дальнейших похождениях у ведьмы не было никакого желания. Ну абсолютно не было! Принесли чай и ведьмочка с жадностью припала к кружке. В голове неожиданно появились светлые пятна, а противные часы перестали тикать. Колдун сам поднялся в комнату, собрал вещи (благо их никто и не разбирал), забрал котенка и распорядился о припасах и свежем молоке. Заказы принесли бвстро, словно хозяин только и ждал, что мы их сделаем.
– А если вы нам расскажете, куда делась деревня Крашень, то получите еще монету. – пообещала подобревшая от чая ведьма.
– Крашень? Да она сгорела. Точнее ее сожгли. – улыбнулся хозяин, довольный тем, что может заработать еще. – Новую деревню начали строить ближе к реке, когда ее русло поменялось. Когда все дома отстроили, старую деревню сожгли, чтобы нечисть какая, аль болезнь не поселилась. Вы по тракту—то скачите дальше и после обеда аккурат к Крашень и прибудете. Я—то вот гостиницу для таких людей, как вы и открыл. Кто на Крашень рассчитывает, да не знает, что она теперь дальше Когда они выехали на дорогу и легкой трусцой достигли тени деревьев, благодушие ведьмы поднялось на высоту «жить хорошо» или даже «как прекрасен этот мир, посмотри!»
– Ты помнишь, как вчера пела? – неожиданно спросил колдун, после нескольких часов спокойного приятного молчания.
– Я? Пела? – подавилась улыбкой Вилья.
– Еще как! Репертуар напомнить?
– Пожалуй, не стоит. Хотя…
Откуда—то справа послышались девичьи голоса, затягивающие что-то зауныло—тягучее, но очень красиво и дружно.
– Вот это поют! – тут же одобрила Вилентина. – Поехали, глянем на певцов. – свернула она тему о своем сольном выступлении.
«Солистки», в количестве трех экземпляров, в белых длинных ночнушках, сидели на большом бревне у речной запруды и, оглашая окрестности своими голосами, усиленно переплетали косы. Неожиданно из густого кустарника выскочили трое парней и, с громким улюлюканьем, кинулись на девиц, загоняя тех в воду. Те перестали петь, слаженно взвизгнули, одна из них выдала что—то: «Ой… а как же вы нас нашли…» (оригинально, при таком оре на всю округу их действительно было сложно отыскать!) и принялись брызгать в нападавших. Спектакль для непосвященных…
– Девки в озере купались – их надежды оправдались, – прокомментировала увиденное Виль. – Я так полагаю, деревня совсем рядом? – Ник кивнул. – В таком случае, поспешим. Горячая вода и неменее горячий ужин меня уже заждались.
– Будем надеяться, не только они. – проговорил колдун, трогая коня.
– Ты ожидаешь кого—то там встретить? – вкинула брови ведьма.
– Мы, вроде как, туда отправились за нитью к нашим поискам. Или нет?
– Или да. Но прежде – ванна и поесть.
Крашень выглядела симпатичной. Большие и маленькие дома, украшенные резными ставнями, добротные заборы и лавочки у ворот. Было ли это из—за того, что она относительно новая и ветхих домов еще не было или просто жители деревни были примером для подражания, оставалось загадкой, но селение выглядело, как образцово—показательное. На некоторых домах в своем мире Виль видела редкие, местами ржавые таблички «Дом образцового быта», именно такую табличку хотелось сейчас повесить при въезде в деревню.
Первый же попавшийся селянин, радостно сообщил, что в деревне нет гостиницы, так как всех клиентов всё равно «переманивает» хозяин постоялого двора, находящегося на старом месте. Но любой житель будет рад предоставить свой кров путникам… за плату конечно же. Никклаф оставил ведьму на небольшой площади у колодца и отправился на поиски старосты. Он отсутствовал чуть более получаса и вернулся несколько недовольный.
– Постоялого двора здесь действительно нет. – сообщил он. – У старосты места заняты. Но он проявил завидную выдержку и со своим сыном помог нам найти ночлег.
– Надеюсь, не под кустиком за деревней? – хмыкнула Вилентина.
– Нас приютит вдова с пятерыми детьми.
– Дети? Они нам поспать—то дадут?
– Не знаю. – задумчиво проговорил колдун, беря коня под уздцы и ведя его к одному из домов.
– А другие варианты?
– Других вариантов нет. Завтра за деревней будут жечь ведьму, поэтому ко всем родственники понаехали – зрелище смотреть.
– Что будут? Жечь ведьму? Когда? Какую? – вопросы посыпались из ведьмы, но колдун лишь пожал плечами и приоткрыл небольшую калитку, пропуская Виль во двор.
Эти же вопросы она повторила черноволосой женщине – матери пятерых сорванцов, носившихся по двору.
– Да я и не знаю. – пожала она плечами, лихо отлавливая и начиная переплетать маленькую девчушку. – Бабы что—то такое у колодца говорили. А мне некогда за новостями следить – вон у меня все новости. – она кивнула на детей. – Если нашу ведьму, то у Степана приемышем жила. Он их с матерью зимой в лесу подобрал, да и оставил жить у себя. Девчушке тогда едва ли годик был. А мать ее хорошей женщиной была – всем помогала, а уже Степан от нее только расцвел, а то жуткий нелюдим был. Да только умерла она быстро, Пероша—то. – женщина ловко переплетала дочь и, радуясь неожиданным свободным ушам, сыпала на постояльцев всей доступной информацией. – Как дочке ейной семь годочков стукнуло, представилась она. Степан горевал долго, а потом опять нелюдимым стал. Девчушка вроде и с ним, а как сиротой жила. Еще и Сила у ней появилась. У нас в деревне ведьм—то никогда не было – люди сперва пугались шибко, да только Степан падчерицу в обиду не давал. А потом девчушка подросла и стала помогать своим колдовством, люди ее полюбили.
– А почему вы тогда считаете, что ее могут сжечь? – растерялась Виль.
– Так она ж необразованная! Поди ж чего—то сделала не того, люди и осерчали.
– Мамка права, Зузалику будут жечь. – сообщила ее дочь и, ловко вывернувшись из материнских рук, понеслась в дом.
– Во народ! Помогает – хорошо. Ошиблась – на костер! – возмутилась ведьма. – А можно как-то узнать, где и когда будет это действо? – спросила она у хозяйки, ведущей их к кадке с водой.
– Я бы сбегала до наших баб, поспрашивала, да мне детей кормить, а потом укладывать нужно. – развела руками та. – Сейчас покормлю и потом…
– А хотите я их уложу? – предложила Вилентина. – А вы пока всё узнаете… Раз уж мы тут, не хотелось бы пропустить.
– Да вы не справитесь. – улыбнулась хозяйка, хотя уже одной ногой бежала сплетничать – нечасто такая возможность выпадает. – Разбаловал их отец. Пока жив был, только он их и укладывал. Я едва справляюсь.
– Попытка не пытка. – пожала плечами Виль и ахнула, увидев чудо—кадку.
Это было чудо деревенской помывочной. Приличная широкая кадка стояла в углу сарая, что делало ее недоступной для лишних глаз. Стояла на плотно уложенных камнях и имела слив – маленькую канавку, «убегающую» за пределы сарая. Хозяйка взяла из угла кожаную трубу, прицепила ее к желобку в стене и указала на ручку, до боли напоминающую насос.
– Вы пока себе воды накачайте. – улыбнулась она. – А как вода в ведре нагреется, я старшего сюда пошлю. Мне еще ужин готовить.
– Конечно—конечно. – растерялась Виалентина. – А что, это у вас у всех такое стоит? – она ткнула в «водопроводный кран».
– Да нет. Муж мой был изобретатель да сильно рукастый, вот и облегчал мне жизнь своими машинами. – она погрустнела. – Хотя в паре домов он такие машины еще устанавливал. Только ведь их можно сделать только домам у речки, как наш. Ладно, набирайте воды. Или супруга своего попросите. А как вода согреется… – женщина кивнула и поспешила в дом.
– Прогресс не стоит на месте. – довольно кивнула Виль, берясь за насос. – А мой—то дом тоже стоит у реки! Еще только придумать, как заставить его работать самостоятельно.
Минут через двадцать, колдун принес ведро с горячей водой, подивился чудо—машине, и ушел, плотно прикрыв дверь сарая. Виль с чувством глубокого удовлетворения наконец могла залезть в «ванну». Обмылок, который она брала с собой в поход, таял прямо на глазах, но ничто не могло прервать и омрачить удовольствия. Для полного удовлетворения не хватало лишь подогрева остывающей воды, да душа. А еще мешал появившийся стук… Ведьма выплыла из неги и посмотрела на дверь.
– Идем есть! – донесся оттуда голос колдуна, словно почувствовавшего ее взгляд. – Остынет.
Упрашивать Вилью не пришлось. После ванны, да ужина невероятно хотелось спать, но хозяйка начала убирать посуду и невзначай напомнила.
– Так вы посидите с моими детьми?
Вилентина бросила молящий взгляд на колдуна, но тот, словно не заметив этого, встал, подошел к стоящему на очаге ведру и, потрогав воду, сообщил:
– Пошел теперь я мыться.
Подхватив ведро и быстро вышел на улицу.
– Конечно посижу! – пришлось вынуждено согласиться ведьме.
– Вы не волнуйтесь. – обрадовалась хозяйка. – Я пока, если что, посуду помою. Всё равно еще бабы не собрались. Вон комната детей. – она кивнула на двери, откуда доносились шуршаще—писклявые звуки.
– Сейчас применим новые педагогические разработки и они будут сладко спать уже через несколько минут. – натянуто улыбнулась Виль и решительно шагнула в детскую.
На нее, замерев в самых разных местах, уставились пять пар глаз– только не рядом и уж тем более не на своих спальных местах. Оценив весь масштаб бедствия (сидела несколько раз с соседскими по площадке отпрысками), Вилентина встала посреди комнаты и сдвинула брови.
– Так детки, хочу вам сообщить, что я – ведьма. И не ваша добрая девочка Зузалика, а очень сильная и раздражительная. Когда меня кто—то не слушается, я их заколдовываю.
Ведьма прошлась по комнате.
– А вы не похоже на ведьму. – сообщил мальчишка в канапушках.
– Папа говорил, что ведьмы не злые. – добавил второй, похожий на первого, как две капли воды.
– Ой, а вы умеете делать каменных солдатиков? – спросила девочка лет двенадцати.
– Ну всё, сейчас я вас заколдую. – еще сильнее сдвинув брови, произнесла Валя, старательно копируя злодеев из кино. – Кошка сдохла, хвост облез, кто слово скажет, тот ее и съест!
Дети мгновенно замолчали. Самые младшие усиленно зажали рты ладошками и испуганно таращились на ведьму.
– Деревня… – тихо протянула та и уже громче добавила. – Заклинание снимается крепким сном. Так что, быстрее спать. Утром сможете болтать, сколько влезет.
Быстро закивав, подопечные Вилентины разбежались по своим лавкам и старательно прикрыли глаза.
– Хочу предупредить – это заклинание будет действовать каждый день. Поэтому когда ваша мама скажет, ложитесь спать, вы только сможете попросить ее о сказке, а потом… Ну вы меня поняли. А сейчас, чтобы вам лучше засыпалось, я расскажу вам сказку.
Виль немного подумала, какая сказка может подойти для местных условий. Колобок? Так бездарно разбрасываться продуктами питания! Кто это одобрит? Курочка ряба? Опасно, вдруг детки потом во всех курятниках будут искать злополучное золотое яичко⁈ Теремок? Животные—строители? Чушь! Перебрав в голове еще несколько вариантов, знакомых с детства, девушка наконец, сделала выбор.
– Итак, сказка будет называться «Золушка». Про трудолюбивую девочку, которой повезло в жизни встретить добрую ведьму. Жила—была…
Минут через двадцать ведьма вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь.
– Устали? – понимающе спросила хозяйка, как раз домывая посуду. – Да вы не волнуйтесь, сейчас пойду и их уложу. Сорванцы они у меня. А утром сбегаю…
– Да нет, не устала. Я им сказку рассказала и они уснули. – Челюсть хозяйки мгновенно отвисла в немыслимом удивлении, а руки, протирающие тарелку, замерли на месте. – Кстати, – как ни бывало, продолжила ведьмочка, – а ваши дети знают, что такое хрусталь? – женщина нахмурилась. – Ясно, – вздохнула Виль. – Так, на всякий случай, если они вас завтра спросят: хрусталь – это красивое стекло.
Колдун вернулся в дом, когда на улице уже совсем стемнело. Ожидавшая его Виль, хотела съязвить по поводу столь долгих банных процедур, но решила, что дело прежде всего, поэтому, стоило Никклафу прикрыть дверь, выпалила:
– Нужно спасти ведьму от сожжения.
– Нельзя этого делать – много народа, столица недалеко, нас будут искать. – тут же возразил он.
– И что? Дадим умереть невинному ребенку?
– С чего ты взяла, что это так? Может она человека убила!
– Ага, конечно. – заскрипела зубами ведьма, но быстро подумав, решила сменить тактику. – А давай я тебя поцелую? – подобралась к нему поближе и их глаза встретились. Чеееерттт! А ведь она действительно этого хочет! – Грех пропадать такой чистоте…
– Опять решила примерить меня в качестве мужа? – усмехнулся Ник и ведьма вспыхнула.
– А что, я по—твоему колдуну не ровня?
– Ты не понимаешь. – выдохнул он, беря ее за руку.
– От дурака слышу!
Выдернув ладонь, Вилентина схватила свой рюкзак и буквально выбежала на улицу. Услышав шаги позади, взглянула на крышу и легко воспарила, усаживаясь на конек. Колдун выбежал секунду спустя. Внимательно осмотрел весь двор, прошел к воротам и вернулся обратно в дом. На лице Виль появилась грустная усмешка – побоялся делать видимыми их путы, деревенские могут не так понять. Народ, близость столицы…
– Да мне и не нужен такой муж! – в сердцах заявила ведьма и заплакала.
И почему из всех колдунов, рыскающих по этому миру, ей попался именно этот – невозможный эгоист⁈ Другой бы давно ухлопал ее, чтоб не мучилась или женился, а этот… Нет, в дом она не вернется и ведьмочку от сожжения спасет! Всем на зло! Виль осмотрелась и увидела довольно широкий переход крыши около печной трубы, словно созданный для удобного времяпровождения. Устроившись там, она утерла слезы, достала прабабкину тетрадь, очертила вокруг себя отводящим взгляд заклинанием и, «повесив» энергетический шарик, принялась изобретать способ спасения ведьмочки.
Никклаф какое—то время лежал в кровати, ожидая, что Виль вернется, но вскоре понял, что она решила выпустить пар. Поворочавшись некоторое время с боку на бок, он встал, проверил содержимое своей сумки, принимая решение и, с чувством выполненного долга, уснул.
Вилья не появилась даже на завтрак. Голодная ведьма – это уже серьезно. Но что-то менять или откладывать уже было нельзя. Первым делом он расплатился с хозяйкой и уточнил у нее про отчима ведьмочки, было очень удивительно, что тот не вступился за падчерицу в очередной раз. Оказалось, что в этот раз тот был в очередном запое по случаю годовщины кончины жены. Запой должен был продлиться еще дня три. Никклаф вытащил из сумки три амулета. На один, испорченный Валей, наговорил несколько слов и отдал хозяйке с просьбой передать Степану, когда тот выйдет из запоя – воспроизводящий амулет был способен на еще одну трансляцию. Второй амулет, забранный из комнаты колдунов, решивших отправиться к морю, надел на шею, а третий, на всякий случай, положил в карман. После всех манипуляций, Никклаф взял коней и спешно покинул деревню. А через час в Крашень медленно вошел судья.
Как и положено судье, он чинно, распугивая народ одним своим видом, прошел к дому старосты. Толстяк с бегающими глазками как раз покидал двор, чтобы успеть присоединиться к казни маленькой ведьмочки. Увидев судью староста побледнел, его губы и пара лишних подбородков задрожали и он испугано поинтересовался приходом вершителя.
– Нам стало известно, что в этом селении хотят казнить ведьму. – отчеканил грозный голос судьи.
– Да—да. – подобострастно пролепетала местная власть. – Сжечь ее хотим.
– Почему о нахождении ведьмы в деревне не было известно в пункте регистрации?
– Так ей регистрироваться—то нужно в двадцать два, а ей еще и двадцати нет. – появился проблеск улыбки толстяк.
– Веди меня к месту казни! – велел судья и староста чуть ли не вприпрыжку поскакал за деревню, где был установлен столб.
Вокруг этого места, казалось, собралось не менее сотни человек, а то и больше. Кто—то смеялся, кто—то праздно обсуждал событие, кто—то зло поглядывал на столб. Завидев старосту вместе с судьей, народ расступался и старался отойти подальше – про гнев судей ходили страшные легенды. Как раз в этот момент два крепких мужика привязывали к столбу худенькую девчушку лет двенадцати. Девочка не выражала никакого протеста, в ее глазах не было страха, только легкое удивление и разочарование. Разочарование в людях, которым она помогала.
– Это ребенок. – пророкотал грозный голос судьи, сбросившего для пущего страха свой капюшон.
– Да. – закивал толстяк, стараясь не смотреть на зеленого монстра. – Она ведьма.
– Ведьма⁈ – две надбровные дуги судьи, не имевшие растительности, сдвинулись, делая его еще более страшным. – По—моему всем известно, что до двадцати лет наличие Силы не делает человека ни ведьмой, ни колдуном! – часть толпившегося неподалеку народа, одобрительно загудела – было понятно, что решение о сожжении принималось не всенародно.
– Но мы… Она… Понимаете. – залепетал староста.
Его бегающие глазки на мгновение кинулись к девочке и замерли, а без того бледное лицо, пошло пятнами. Судья тоже повернулся к месту казни. Вокруг столба с хворостом, ровным кругом, подымалась стена из земли и пыли, полностью скрывая привязанную ведьмочку от народа. Судья подавил едва заметную усмешку и посмотрел поверх земляной трубы – там, наверху, на фоне неба почти незримо колебался воздух…
Труба вилась вокруг столба несколько минут, раскидывая в стороны камни и грязь, а потом схлынула, словно ее и не было. Ведьмочки, привязанной к столбу на месте не оказалось. Люди ахнули и все, как один посмотрели на, начавшего сереть старосту и, рядом стоящего вершителя.
– Мало того, что ты превысил свои полномочия, распорядившись казнить девчонку, устроил из этого публичное шоу, так еще и потерял незарегистрированную ведьму, посредством неизвестного колдовства. – почти зарычал судья. – Вся ситуация будет доложена Верховному вершителю! И молись, чтобы после этого тебя не привязали так же к столбу с хворостом. – толстяк пал на колени, начиная заливаться слезами. – А отчиму девочки выплатишь полное годовое пособие, как потерю рабочих рук. И тебе очень повезет, если он пожелает заступиться за тебя.
Судья резко развернулся, хлестнув полами плаща старосту по лицу, и пошел к дороге. Множество пар глаз следили, как тот медленно идет в сторону леса, а потом растворяется в воздухе и исчезает. По толпе пролетел вздох облегчения.
Виль сидела на крыше самого крайнего дома, расположенного к месту казни и терпеливо выжидала время. Когда привели девочку, она очень удивилась, насколько ребенок мужественно переносит такой «подарок» судьбы – она не кричала, не плакала, не смотрела тупым взглядом, который так свойственен идущим на казнь (да—да, опять по фильмам!). Когда девочку заканчивали привязывать, Вилентина увеличила защиту от чужих глаз и медленно поплыла по воздуху. Подлетая к столбу она заметила волнение толпы, отхлынувшей в разные стороны. Судья! Откуда он здесь взялся? Медлить нельзя. Использовав заученное ночью заклинание, ведьма очертила его границы и подняла стену из земли, а пока плотный слой песка и дерна кружился по воздуху, плавно спикировала в его центр, сняла отведение глаз и принялась резать веревки.
