Текст книги "Невеста фараона (СИ)"

Автор книги: Анна Трефц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

– А как быть со мной, Саша? Мне тоже тебе не мешать?

Мое драматичное появление внесло коррективы в их разговор. Они просто замерли, хлопая на меня удивленными глазами. Не ждали! Да демоны же Дуата!

– Даша?

Нет ничего тупее чем произносить имя своей девушки, когда она застукала тебя с наложницей. И этот парень ревновал меня к картонной кукле?!

– То есть я для тебя просто кино?

Наложница Олеся открыла было рот, но я сунула руку в карман джинсов, и она тут же передумала мне возражать. Замерла, вцепившись в локоть моего парня. Только мне от этого стало еще больнее. В груди пекло, а горло вдруг сжал горячий спазм.

– Ну что ты, детка!

Сашка попытался спихнуть с себя Олесю. Но девчонка оказалась стойкой. Уважаю! Вместе с ней он шагнул ко мне, но я, мотнув головой, по большей части чтобы не разреветься, выскочила в коридор. Только бы уйти отсюда подальше. Самое ужасное осознавать, что доверилась такому мелкому человеку. Ведь даже Даша, не искушенная в дворцовых интригах, была абсолютно права на его счет. А я… которая управляла целым городом почти год. Я, которой приходилось лавировать между вельможами и которая умудрилась счастливо избежать трех навязанных разными коалициями городской знати браков, вдруг прониклась симпатией и уважением к такому мелкому и никчемному человеку. Ведь суть его интриги не добиться успеха, не получить власть и даже не обрести богатство. Все, что ему нужно, все, что сделает его самодостаточным и счастливым, так это унизить какую-то там девчонку. Не известную, не достойную, чтобы потом гордиться, и хвастаться перед дружками, а просто девчонку. Самую обычную. Слишком мелкая цель для достойного человека! А я-то надеялась, что он поможет мне вернуться в мою жизнь. Собачье дерьмо!

– Даша!

Неужели! Ему удалось оторвать от себя наложницу! Романов выскочил за мной следом и хотел было схватить за руку. Но я резко развернулась и уперлась в него тем самым взглядом, от которого даже нападающий воин замирает. Романов ожидаемо тут же застыл на месте. Только воздух ртом хватал. Это не магия, как таковая. Такой взгляд натренировать любой в состоянии. А у обиженной женщины он и без всяких тренировок очень хорошо получается. С первого раза.

– Ты все не так поняла. Давай поговорим, – ну да, он еще и сипит. У него же в горле пересохло. Нормальная реакция, когда тебя уличили в подлости, – Только не здесь. Я все объясню.

– Ты, Романов попроси свою наложницу рассказать, как я умею останавливать людей. А потом подумай, стоит ли тебе ко мне подходить. Я тебе больше не друг. Ты понял?

Он хлопнул глазами.

– Надеюсь, это положительный ответ. В следующий раз так близко я тебя к себе не подпущу.

Я многозначительно похлопала ладонью по карману джинсов, хотя у меня там ничего и не было. Расслабилась в последнее время. После того, как Олеся с моей помощью остолбенела в женском туалете никто и не пытался меня задирать. Наоборот, улыбались всем институтом. Даже те, кто ненавидели, вроде Олеси и ее подружек. Эти-то особенно щедро, во все белые зубы. Но теперь, похоже, стоит наварить зелья ведра три. Времена впереди намечаются непростые.

Я развернулась и, сохраняя достоинство, медленно двинулась от Романова по коридору.

– Даша! Черт! Даша!

Кажется, он даже ногой топнул от бессилия. Как ребенок, у которого игрушку отобрали. Маленький, испорченный мальчик, возомнивший себя взрослым мужчиной. Не на ту глаз положил, дурачок. Мальчикам достаются девочки. А царицам нужны цари. Я вскинула подбородок, расправила плечи и пошла так, чтобы каждым шагом давить как тараканов чувства, которые, увы, все еще терзали мое сердце: ярость, ненависть, обиду и любовь.

Глава 22. Даша.

Пока нахал Ахмес хлестал вино из горла огромной бутыли, я юркнула в гардеробную и нацепила на себя платье. Схватила наугад, хорошо, что попалось простое, почти домашнее. Без всяких завязок и подтяжек, с которыми без служанки и без шедеха фиг разберешься(шедех – древнеегипетская водка из гранатовых корок). Этот гад, соблазняя меня, еще и парик умудрился снять. Так что пришлось плюхнуть на голую макушку что-то объемное из чужих волос. И вот так я сочла возможным вернуться в комнату. Искренне надеясь, что мой незваный посетитель устыдился и ушел. Но нет, все стоял и продолжал пить. У него не желудок, а пятилитровая канистра, честное слово! Не отрываясь от горла, он скосил на меня глаза и одобрительно хмыкнул.

Зато уже поднявшаяся на ноги, но все еще опасливо жмущаяся к стене Неша округлила глаза и запричитала:

– О, прекрасная госпожа! Нельзя в таком виде из спальни выходить! Вы ж на демона похожа!

Все-таки отдам ее Ахмесу. Пусть его комплиментами радует.

– Точно! – кивнул почти новый хозяин моей служанки, – Не глаза, а две дыры в Дуат. И парик что-то как-то не так сел.

– Заткнись и выметайся! – возмутилась я, – Что ты вообще забыл в покоях супруги царской?

– Точно, – он икнул и недвусмысленно пошатнулся. Наклюкался. У меня в комнате. Просто замечательно, – Ты у нас теперь эта… как ее…

– Супруга царская, – еще раз напомнила я для тех, кто в танке.

– Не… – он скривился как от кислого молока и отрицательно помотал головой, – Супругой царской ты станешь, если выживешь. А пока ты отличная мишень. Живая и очень аппетитная.

Сказав это, Ахмес прищурился и оглядел меня, словно оценивал, насколько я аппетитная мишень. Я сглотнула. Не понравился мне поворот в нашем разговоре. Что еще за мишень?

– Ну как, – продолжал развивать свою дурную мысль нетрезвый Ахмес, – Ты ведь теперь как заноза в этом…

Тут он красноречиво похлопал себя по заду и заржал.

– Ты пьян, – я села на кровать, но поймав его мгновенно потемневший взгляд, тут же с нее соскочила.

– Точно. Но это не мешает мне трезво мыслить. Подумай сама, сколько у тебя сейчас врагов?

Чего там думать. Достаточно вспомнить всех тех недобро смотрящих на меня вельмож во дворце. За сегодняшний день у меня рекорд. Человек сто сейчас желают меня разорвать на части. Без анестезии. А в моем мире у меня был только Романов. И я думала, что живу в постоянном стрессе.

– А у тебя даже двери нет, – голосом инспектора пожарной охраны, который являлся к папе в мастерскую каждые полгода и проверял срок годности огнетушителя, сообщил мне Ахмес.

Он прав. Если кому-то из обиженных мною придворных захочется надавать мне по башке, преград на своем пути он не встретит.

Слава богу, что такая мысль пришла не только в голову Ахмесу. В коридоре мы услыхали тревожное топанье. Неша тихо взвыла у стены. Ужасно нервная девица. Ахмес подобрался и снова икнул. Защитник, блин. Я же, оглядев пространство, схватила первое, что попалось под руку. Ну да, опахало не лучшее оружие. Но это все-таки больше, чем ничего. Оглянувшись на меня, Ахмес неприлично заржал. И снова икнул. Тоже мне, критик! У него в руке, между прочим, вообще бутыль. Топанье приблизилось к моей двери и затихло. Пришлось признать, эти кто-то в количестве не менее взвода явились по мою душу. Амонемусхет решил отомстить? Или сама матушка царская?

– Смотритель царских зернохранилищ, начальник песцов царского хозяйства, главный надзиратель за ловлей рыбы для царского хозяйства, хранитель царских сандалий, оценщик и хранитель всех поступающих ко двору даров, господин Джахутимесу сын Птахмеса спрашивает аудиенции у супруги царской.

Мы с Ахмесом синхронно моргнули, оцифровывая все перечисленное. А Неша прикрыла рот ладошкой, чтобы не взвыть. Тут полог откинулся и в комнату заглянул Джи-Джи. Я предусмотрительно откинула опахало. Негоже встречать такого знатного человека с оружием.

– Фу ты, Птах чудотворец! – выдохнул Ахмес, – Нельзя же так пугать людей. Когда это ты стал смотрителем царских сандалий?

– Хранителем, – мой кузен полностью зашел в комнату и огляделся. А потом удивленно вскинул бровь. Левую, – Тебя разместили хуже служанки служанки служанки подружки матери царской. Даже двери нет.

Ахмес показательно развел руками, как бы восклицая, а что я говорил?!

– Где твои воины? – Джи-Джи посмотрел на меня так, словно я их в кармане прячу.

Воины… Где воины Танеферт? В самом деле, не босой же она за обозом в столицу притопала. Наверняка у нее и свита есть. Она же ИО губера во втором городе государства. Или я чего-то не понимаю?

Оба парня смотрели на меня с интересом.

– Ну… это…

Я забылась и почесала парик. И тут же брезгливо затрясла рукой, потому что пальцы погрузились в липкий жир. Что за гадость эти их парики! Вот отращу себе волосы и буду ходить как нормальный человек.

– Так они ж лагерь разбили у города, – помощь пришла с неожиданной стороны. От Неши, которая вдруг передумала пугаться до смерти.

– Да, – кивнула я, хотя понятия не имела, сколько там человек, и почему они за городом, а не рядом со мной.

– Надо за ними послать немедленно. Танеферт, ты не нищенка. У тебя должен быть статус. А статуса без силы не бывает.

Ахмес снова развел руками. Хотя гад этот мне ни слова не сказал о том, что у меня вообще есть воины.

– Ладно, завтра же тебя разместят согласно твоему положению. Но эту ночь надо как-то пережить.

Второй мужчина пророчит мне неприятности. Это уже чересчур.

– В каком смысле?

Сердце пропустило удар. Потом еще два на всякий случай. Вдруг опасность действительно велика.

– В каком смысле, – передразнил меня Ахмес, – Зуб даю, ты выбесила весь двор, включая своего дядюшку и саму мать царскую.

– Что?! Я?! – выбесила, конечно, но не признаваться же.

Мой кузен хмыкнул, давя улыбку.

– Скажешь нет? – Ахмес снова пьяно икнул.

Вот да, самое время завести серьезный разговор. Я мотнула головой, сцепила руки на груди, но по озадаченным лицам моих гостей поняла, что до этого жеста эволюция еще не развилась. Поэтому я опустила руки и глаза потупила, на всякий случай.

– Скажи-ка, Джи-Джи, на сколько она разозлила придворных, скажем, по десятибалльной шкале? – настаивал неугомонный Ахмес.

– По меньшей мере на двенадцать, – и вот что обидно, ответил же, не раздумывая. А еще другом прикидывался. Эх, кузен!

– Если притащится сам мелкий Амонемусхет, приколите его как муху к стене, – Ахмес поставил пустую бутыль на пол и двинулся к выходу.

– В смысле приколите?! – я сочла своим долгом возмутиться. Кажется, этот гад собрался бросить меня на произвол судьбы. В любви же клялся полчаса назад, – А ты? Ты куда?

– Что он вообще тут делал? – запоздало озадачился мой кузен и глянул на Ахмеса с подозрением.

Тот опять икнул. Совершенно невинно. Потом расслабленно помахал мне рукой и заявил:

– Кто защитит тебя лучше, чем смотритель царских сандалий!

– Хранитель! – буркнул смотритель, то есть хранитель.

– Точно, – Ахмес погрозил ему пальцем, – Ему сам царь свою обувь доверяет. Да будет он жив, здрав и все такое…

– Богохульник, – возмутился мой кузен.

– Не то слово, – не стал спорить с ним Ахмес и подмигнул мне, – Держись за этого парня. С ним не пропадешь. К тому же с ним, судя по топоту в коридоре, с десяток охранников. Можешь спать спокойно сестра.

– Она тебе не сестра, – снова возмутился кузен, – Она царю сестра!

(В Древнем Египте обращение сестра имело значение «возлюбленная»).

Ахмес замахал на него руками, мол, он же не против. Царю, так царю.

– Эй! Ты же не оставишь меня?! – нет, ну что за гад! Почему он меня бросает!

– А я к Тамит. Мне, знаешь ли, разрядка нужна! – тут он подмигнул Джихутимесу и поинтересовался, – Как там сегодня? Много девок красивых?

Кузен тут же пошел красными пятнами. И прошипел:

– Я в такие двери не захожу.

– Ну, и дурак. Многое упускаешь в этой жизни. Красотки, конечно, не заменят ту единственную, которую хочет твое сердце, но тело-то ублажат.

С этим многозначительным замечанием он выкатился вон, оставив нас с Джи-Джи в размышлениях.

– Ужасный тип, – выдвинул кузен, когда неровная поступь Ахмеса затихла вдали коридора.

Я кивнула. Настроение мое из боевого упало в пучину темного отчаяния. И вот с чего бы? Подумаешь, какой-то там подлец отправился искать себе венерические приключения. Ему же хуже, в конце концов. В прямом смысле этого выражения, между прочим.

Но несмотря на отсутствие оптимизма нужно было как-то жить дальше. Я глянула на Нешу, все еще жавшуюся к стене:

– Ты больше не можешь ходить в одних фиалках. Возьми какое-нибудь мое платье. Попроще, ты все-таки служанка, а не госпожа.

– Ты хочешь, чтобы эта девочка стала твоей главной служанкой? – тут же спросил Джи-Джи.

Я оценивающе оглядела недоразумение, которое и опахалом-то владела далеко не виртуозно. И все же… в ту ночь Ренепет, когда Танеферт пряталась в комнате, а в коридорах дворца повстанцы убивали ее защитников, рядом с ней была именно она. Насмерть перепуганная, но не сломленная. Я помню ее огромные глаза в темноте под столом. Мы сидели там, держась за руки. А потому сейчас я уверенно кивнула. Пусть Неша и дурная, зато своя в доску. Не предаст.

– В таком случае тебе следует выделить ей бюджет и комнату в твоем новом доме, – посоветовал царедворец, – У девицы должна быть прислуга, рабыни и все такое. Она же теперь главная служанка супруги царской.

Я кивнула. Неша отползла в мою гардеробную, неожиданно почувствовав желание одеться как человек.

Полночи мы обсуждали с Джи-Джи наши планы. Как мне устроиться во дворце, с кем стоит дружить, а кого опасаться. Он рассказал много познавательного. А когда я уже настолько устала, что воспринимала его как голограмму, он откланялся:

– Мои воины будут охранять тебя, пока Неша не приведет твой отряд. Но и потом, они явятся на твою защиту по первому зову. Не волнуйся, эту ночь можешь спать спокойно.

Он поклонился, прижав правую руку к сердцу и вышел. Вот что значит достойный человек. Не зачаровывает, не пытается изнасиловать и не тащится к шлюхам тешить свое либидо. А говорят, при дворе нет достойных мужчин!

Глава 23. Даша.

Мое утро началось… ну да, опять с Неши. Ее маленькая ручка настойчиво тормошила мое плечо, а тоненький голосок врезался в мозг:

– Проснитесь, госпожа, проснитесь!

В конце концов пришлось проснуться.

– Какого хрена!

Судя по замешательству, я опять ляпнула что-то не то. Ну да, так и есть. Хрен на кухне и даже в медицине тут присутствует, но вот до того, как он станет ругательством еще долгие тысячи лет.

Я моргнула, потом еще раз, фокусируя зрение и пытаясь понять, кого вижу перед собой. Кажется, в гостях у Неши побывала фея. Или толпа стилистов с визажистами. В даме, которая сидела на краешке моей кровати, я с трудом узнала свою нерадивую служанку, еще вчера сверкающую во все стороны голыми телесами. Неша преобразилась. Во-первых, на голове ее высился парик. И не какой-то там обычный парик, а парик с большой буквы «П», который увеличивал ее черепушку раза в три. Прибавлял ей весомости, как будто она от мозгов пухнет. И никаких пожухлых фиалок, смею заметить. Каждая косица парика была закреплена золотым колечком. Во-вторых, тело Неши теперь прикрывало платье. Белое, легкое, в меру элегантное, со множеством мягких складок, с пышными рукавами и широким золотым поясом, больше похожим на фартук. И кстати, о золоте. Это, в-третьих. На Неше было до фига золотых побрякушек: кольца, серьги, браслеты, широкое ожерелье, которое тут называют «Усех».

– Ты ограбила золотую лавку?

– Что вы госпожа! – она честно округлила глаза, – Вы мне все это дарили!

Я отмахнулась:

– Забей!

Конечно, она не врет. Чтобы врать, нужно уметь думать. Хоть чуть-чуть. А это точно не про Нешу.

– Тебе все это очень идет! – я ей улыбнулась.

Девчонка тут же расцвела. Но спустя миг, уже снова преисполнилась чувством долга:

– Матушка царская, да будут они с царем живы, здоровы и невредимы, прислала за вами секретаря. Она ждет вас к завтраку. Это через час.

Я села на кровати. Через час мне предстоит разговор, от которого зависит моя жизнь!

– Ах, госпожа, повода для беспокойства нет. Царь Небмаатра, да будет он жив, здрав и невредим, проснулся час назад и первое о ком спросил, о вас! Он требует вас явиться к нему после утренних занятий. Конечно, матушка его и злонамеренный Амонемусхет постарались его отвлечь. И даже, – тут она округлила глаза, – посмели заявить, что вы спешно уехали по неотложным делам. Но великий царь Небмаатра, да будет он жив, здрав и невредим, впал в такую ярость, что приказал тут же бить Амонемусхета и нескольких приближенных палками до тех пор, пока те не сознаются, кто отправил его любимую супругу за горизонт. Во как!

Она сделала трагическую паузу и хлопнула пару раз совсем уже круглыми глазами. А потом глубоко вдохнула и продолжила тараторить на полушепоте:

– Тут матушка Мутамуйя пала перед сыном на колени и умоляла его не мучить придворных. Потом кто-то доложил, что супруга царская никуда не уезжала, а мирно отдыхает в своих покоях. Царь, да будет он жив, здрав и невредим перестал плакать и заявил, что хочет вас видеть после утренних занятий. А коли вы не явитесь в полном здравии и хорошем расположении духа, то он прикажет бить палками всех, кто попадется на его пути. Кроме его доброго друга Аменхотепа, сына его учителя Хапу.

– Откуда? – только и смогла выдавить я.

Неша била все рекорды в моих глазах. Вчера еще бегала с голой задницей, а сегодня настоящая придворная дама, держащая руку на пульсе. Как это возможно?

Она мне лукаво подмигнула. Не вру! Это Неша-то!

– Птички в клювиках принесли!

Нет, в этом мире магия все-таки существует. Потому что, если преображение Неши произошло без участия феи, я просто отказываюсь что-либо понимать. Так не бывает! Не может простая девчонка за одну ночь превратиться в светскую львицу. Это противоестественно. А значит, без магии не обошлось. Но я не стала спорить с судьбой. Если та пожелала из недоразумения состряпать мне хорошую помощницу, я не против.

– А что ты скажешь о матери царской?

Неша задумалась на секунду, а потом выдала:

– Неуверенная, напуганная, а потому очень злая. Сын – это все, что у нее есть. И она будет за него сражаться как разъяренная бегемотиха.

Я удивленно уставилась на нее. Неужели это действительно та самая доходяга Неша? А потом я решила проверить:

– И как мне с ней говорить?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Я могу только сплетни по дворцу собрать. А как их использовать господское дело.

Нет, Неша, все та же Неша. Только в платье и парике.

– Вот что… – я глянула на нее очень серьезно. Даже сурово, – С этой минуты ты моя главная служанка. И выполняешь только мои поручения. Поняла?

– Да, госпожа!

– Это значит, что ты не бежишь, если тебя посылает Ахмес. Или кто-то другой. Ты ждешь моего слова.

– Но, если вашей жизни будет угрожать опасность?

– Ты ждешь моего слова! Это не обсуждается!

Она подумала. Ну, или сделала вид, что подумала. А потом с чувством кивнула. Но я все-таки решила подстраховаться:

– Еще раз исполнишь приказ Ахмеса или кого-то еще без моего дозволения, и я скормлю тебя крокодилам. Мне нужна служанка, которая на моей стороне. Это понятно?

Она снова кивнула. Теперь куда с большим чувством. Наверное, осознала свою вчерашнюю ошибку, когда побежала за треклятой бутылкой по поручению Ахмеса.

***

Завтрак у матери царской проходил в атмосфере еле скрытой под натянутыми улыбками враждебности. Эта дамочка категорически отказывалась принять тот факт, что ее восьмилетний сын променял ее на другую женщину. Нет, ее, конечно, можно понять. Материнская ревность и все такое. Если бы в дело не была замешана власть. Всякий раз сталкиваясь взглядом с Мутемуйей, я видела нас в финале игры «Чей стул?». Трон у нас только один, а мы вдвоем бегаем вокруг него под музыку и ждем момента, когда она прервется, чтобы первой опустить попу на вожделенный приз. Такая вот тупая игра. В этой ситуации больше всего мне было жаль мальчика-царя, который стал разменной монетой во взрослых играх. И еще неизвестно, что с ним дальше случится. Как судьба ему уготовлена? Историю Древнего Египта я знала только в рамках таких фильмов как Мумия и Боги Египта. И еще немного из Клуба Романтики. Там про заговоры против малолетних правителей вроде бы ни слова не сказано. Однако из курса истории, которую я краем уха слушала в школе и по которой сдала три зачета в институте я четко уяснила, что ребенок во дворце всегда заложник интересов взрослых. И прирезать его могут в любой момент. В этом случае Мутемуйя для Небмаатра, конечно, гарантия безопасности. Она ж все-таки мать. А я? Смогу ли я его защитить?

Сейчас мы с матерью царской сидели друг напротив друга за низкими золотыми столиками, на низких стульях с мягкими подушками. На большом столе в центре зала высились тарелки с разнообразными закусками. Судя по их количеству наш завтрак мог вполне перерасти в трехдневный пир. Только вот никто не ел. На столиках у нас стояли только красивые кубки. Из тонкого камня, оплетенного золотой паутинкой. С водой. Позади Мутемуйи замерла внушительная группа поддержки человек из двадцати, в которую входил и мой дядюшка Птахмес, и мелкий пакостник Амонемусхет. Все они разглядывали меня насупившись, сдвинув брови, поджив губы и прищурив густо подведенные глаза. У некоторых пожилых модников, а в свите Мутамуйи из молодежи был только Амонемесхет, стрелки буквально улетали под парик. То еще зрелище. Моя группа поддержки состояла из змейки Мефит, которая ворочалась в сумочке, привязанной к поясу. Без нее на завтрак к матери царя я пойти не решилась. Но змейка вела себя на удивление спокойно. Как будто меня тут и правда никто не желал травить. Только испепелить взглядами.

– Достойнейшая Танеферт, дочь безвременно покинувшего нас благославного царского сына в Инбу-Хедж Птахемхета. Спокойна ли ты?

– Великая матушка царская, достойнейшая из достойных, хранительница Маат на земле, благая защитница и покровительница народа Земли Хемит, прекрасная сердцем, ликом и делами Мутемуйя, да будешь ты здорова, жива и невредима…

Бла-бла-бла… Эту речевку мы еще с Джи-Джи ночью заготовили. И он заставил меня зазубрить, так чтобы барабанной дробью от зубов отскакивало. Я даже испугалась немного, когда голос мой стал звонкий, как у чтеца на детском утреннике. Однако общество внимало благосклонно. Некоторые даже головами начали в такт покачивать. Я воодушевилась и завела речь еще минуты на три, где восхваляла все, что видела и что могла себе вообразить. Когда у меня уже пересохло во рту от важности момента, я заметила, что мать царская сидит напротив меня с красными пятнами на лице, и глазами не смотрит, а недобро на меня зыркает. Так я поняла, что пора закругляться с приветствием.

Потом мы немного обсудили как обстоят дела в Инбу-Хедж. Ну как обсудили. О чем могут говорить две дамы, одна из которых понятия не имеет о сути вопроса, и ни одного отчета не видела. А второй на все это вообще плевать. Зато вельможи за спиной Мутемуйи встрепенулись, опять закивали. Я залезла глубоко в память Танеферт и выудила оттуда какие-то цифры из отчета о последнем урожае. Видимо они здорово впечатлили собрание.

– Я знаю, как тяжело юной девушке справляться с целым септом, – Мутемуйя посмотрела на меня с отеческой заботой.

Вообще-то это выглядело странно, потому что она была старше меня от силы лет на пять. Ну, может на шесть. Но я сделала вид, что вспомнила о бремени ответственности на своих плечах и слегка пригорюнилась. Это здорово воодушевило Мутемуйю, которая продолжила все в той же высокомерной манере:

– Я так же знаю, как важно девушке в твоем положении выбрать мужа, который стал бы тебе не только братом, но и союзником. Сохранил для тебя власть и преумножил твои богатства.

Позади нее вельможи зашептались, но она вскинула руку, и все замерли на полуслове. Даже побелели лицами, явно из желания прикинуться статуями. Вот она сила царской власти. Неужели, когда Танеферт так делала в своем дворце в Инбу-Хедж, ее свита тоже каменела на глазах?

– Я дам тебе совет по кандидатам, но ты можешь взять в мужья любого достойного мужчину, которого выберет твое сердце. Я приму любой твой выбор.

Иными словами, она предлагала мне принца на белом коне по моему выбору и часть королевства в придачу. Очень щедро.

– Ты ведь за этим и приехала, не так ли?

Она слегка склонила голову. Ровно настолько, чтобы не уронить объемную конструкцию из огромного парика и массивной золотой фиговины, похожей на табуретку с бубенцами. Это у них корона тут такая.

Я сглотнула. Танеферт действительно приехала именно за тем, чтобы заручиться поддержкой царя, а вернее аппарата управления в лице его матери и прочих сановников. И вот она добилась своей цели. Но я не Танеферт. Могу ли я принимать решение от своего имени? Имею ли я на это право? Мое молчание Мутемуйя приняла за согласие и, улыбнувшись одними губами, продолжила:

– Визирь Птахмес подготовил бумагу, согласно которой мы нарекаем твоего супруга царским сыном в септе Инбу-Хедж, и освобождаем его от налогов на три года. Нужно только вписать его имя. Мы так же обещаем защиту армией царя от посягательств на права вашей семьи.

Н-да… предложение, от которого все труднее отказаться. Проблема лишь в том, что мне придется выйти замуж. За кого-то… Кого мне милостиво посоветуют. Или за того, кого выберет мое сердце. Но все равно, свадьбы-то не избежать.

Я так задумалась, что не сразу поняла, что тишина вокруг меня густеет с каждой секундой. Мутемуйя ждала ответа.

– Э…

Наш препод по риторике краснел и плевался пеной, когда кто-то из студентов начинал мямлить и заикаться. Сейчас я поняла, что во мгновение ока довела мать царскую приблизительно до той же кондиции. Она снова покраснела и закусила губу. До чего же нетерпеливая особа.

– Но ведь царь Небмаатра, да будет он жив, здрав и невредим, назвал меня своей супругой. Разве я могу ослушаться?

Тут все общество разом разочарованно выдохнуло. Звук был как будто сдулся огромный очень расстроенный воздушный шар. Амонемусхет даже топнул ножкой в раздражении. Кто-то опечалился, кто-то развел руками, мол, а что я говорил, не прокатит. Мать царская слегка усмехнулась. Она была готова к такому ответу. Ну, он же закономерный в конце концов. Нельзя заявить царю, мол, дорогой, я полюбила режиссера Якина и улетаю с ним в Гагры. Тут нужен особый подход.(отсылка к знаменитой фразе из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию» реж. Л.И. Гайдай)

– Мы это обсудим, – она снова растянула губы в улыбке, – Мой сын желает видеть тебя после занятий. Развлекай, радуй его и не перечь. Амонемусхет будет рядом и не даст вам заскучать.

Поганец тут же отвесил своей благодетельнице поклон. Я же стиснула зубы. Вот как значит. Ко мне еще и шпиона приставили. Не даст он нам заскучать. Да рядом с этим весельчаком молоко киснет!

***

– Как все прошло? – Джи-Джи поджидал меня за колонной в соседнем зале и, судя по взволнованному виду, очень за меня переживал.

Я пожала плечами:

– Не прибили и то хорошо.

– А хотели? – он оглядел меня с ног до головы, и вроде бы остался доволен. Вполне возможно тем, что просто видит меня живой.

– Не знаю. Мать царская предложила мне выйти замуж. И вернуться в Инбу-Хедж в статусе жены наместница царя.

– За кого?

– Выбор за мной.

– Хорошая сделка, – оценил мой кузен и сдвинул брови, – Ты же не согласилась?

– А у меня был выбор? У нее пирамида на голове с бубенцами и двадцать разъяренных старцев за спиной. И карлик еще в придачу. А у меня только змея в поясной сумке.

Джи-Джи вдруг рассмеялся, а потом приобнял меня и сообщил:

– Ты забавная девица, Фриш!

Как будто я сама не знаю. Тоже мне новость! Только вот сейчас я шучу у края пропасти. И вовсе не от избытка позитива, а как раз наоборот. От отчаяния.

– Главное не выходи пока замуж, сестра. Тяни время, – он повел меня в сад, все еще держа за талию.

– Знать бы еще за кого!

– Ни за кого! Вообще, забудь о замужестве. Дом, дети, хозяйство, – все это не для тебя. Ты рождена править страной. Разве нет?

– Ну… – я задумалась.

Так-то посудить, меня родили вообще не для этого. В лучшем случае я рождена, чтобы собрать миллион просмотров в тик-токе. Это, так сказать, план максимум. А обычный план – закончить институт и пристроиться где-нибудь. Желательно на телеке или в театре. А вот так, чтобы страной управлять? Нет, к этому меня точно не готовили. Ни морально, ни даже физически. Это ведь работа адская. Все правители выглядят как люди, из которых вырезали радость нестерильным скальпелем. А у женщин так еще и макияж по ходу смыли. Нет, это не для меня. Но это в нашем мире. А в этом… еще и золотую этажерку на голове таскать. Наверное, с утра до вечера. Жуть!

– Ты сразу не отказывайся, – посоветовал Джи-Джи, – Идем, познакомлю с твоими людьми. Всем им я доверяю. Это молодые чиновники при дворе. Все из знатных семей, наделены силой и богатством. И все они нам нужны в союзниках.

Мы вышли в сад, он взял меня за руку и повел по дорожке меж благоухающих зарослей розовых кустов.

– Когда наш прежний царь Менхеперура безвременно ушел за горизонт, выбора особенно не было. Кроме семилетнего мальчишки, его сына других наследников не нашлось. Все важные сановники понеслись к Мутемуйе, расталкивая друг друга локтями. И так быстро сколотили вокруг нее правительство, расхватали все самые жирные должности, что никому из молодежи и близко не удалось подойти. Так что теперь бедняжка Мутемуйя в кольце влиятельных старцев. Вынуждена послушно выполнять их приказы. Она же сама по себе мало кто есть. Младшая жена царя. Он ее и видел-то раза два всего. Она даже при дворе не появлялась. Так что она как кукла в руках своих помощников. Думать ей и вовсе не позволяют. И так будет еще очень долго. Пока царь Небмаатра не вырастит. Если ему вообще дадут вырасти. Или воспитают разнеженным вельможей, которому не захочется взять власть в свои руки.

– Как я понимаю, все эти старцы – ваши отцы и деды. И они готовы передать власть по наследству.

– Ждать слишком долго, – пояснил Джи-Джи, – К тому же отцы наши передадут нам то, что сами создадут. А нам хочется не унаследовать их ошибки, а уже сейчас сделать все, чтобы этих ошибок не было.

– Если я стану супругой царской, то вы возьмете в кольцо меня. И не Мутемуйя, а я стану новой заложницей чужих игр.

Я уперлась пятками в дорожку и остановила не только себя, но и Джи-Джи. Ему пришлось выпустить мою руку. Он оглянулся, усмехнулся и пояснил:

– Фриш, ты же не безмозглая младшая жена, которую выдали замуж в четырнадцать лет. Из полезных навыков она только на лютне умеет играть. А ты прочла больше книг, чем все придворные в этом дворце, ты целый год сама управляла богатейшим септом страны, в твоем городе самый крупный порт нашего государства, ты свободно говоришь на пятнадцати языках и вела не только торговую, но и политическую переписку даже при живом отце. И ты отстояла свою власть в смуте. Кто посмеет с тобой играть, тот рискует лишиться не только состояния, но и жизни!