Текст книги "Контроль (СИ)"
Автор книги: Анна Одувалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
– Я… я… – теряется она. – Это Дашка рассказала?
– Не-ет, – передразниваю я ее. – Дашка ничего не сказала. Только вот я на корпоративе видел лишь взрослых и соображающих, что делают женщин, а не девственниц-студенток! Я не собирался спать с малолеткой, но, к сожалению, штамп с возрастом не ставят на лоб. А зря. И в этом виновата ты. Назови хоть одну причину, по которой я не должен тебя увольнять?
– Две, – тут же выдает она, выставляя перед собой руки в защитном жесте. Понимает, что перегнула палку и знает, что за ней самой косяк, поэтому тут же меняет тактику.
– Что две?
– Две причины. Первая – я никому ничего не скажу, вторая – я хороший работник.
– Ты – хороший работник, – соглашаюсь я. – Только эта причина имеет значение. И не суйся в мою жизнь. Она тебя не касается.
– Дашка. Меня касается Дашка, – говорит Наташа. – И в ее жизнь я совалась всегда.
– Ну и к чему это привело? – изгибаю бровь, а Наташа закатывает глаза.
– И Наташ, твоя сестра уже большая.
– Чтобы трахаться? Да. Чтобы думать о том, как будет больно, когда все закончится – нет, – говорит она и выходит, а я закрываю глаза. Кто сказал, что ситуация не может стать еще дерьмовее?
Глава 10
Даша
Нахожу Машку у стойки. Не знаю, как ей это удалось, но она уже пьяна. Видимо, все же указания начальства распространялись только на меня.
– Ты что? – удивленно спрашиваю я, а она поднимает на меня глаза, и я вижу в них слезы.
– Что случилось?
– А ты сама посмотри. – Она лениво кивает вправо, и я послушно перевожу взгляд. Первым я вижу Дэна, который обнимает сразу двух грудастых девиц, в коротких обтягивающих платьях. На это не очень приятно смотреть. Потому что одна девушка, словно акула напала на его рот и упоительно целует, а другая, не стесняясь, проводит, вверх-вниз рукой по его ширинке.
Но я понимаю, что Машку задело не это, когда перевожу взгляд от Дэна на другой диван и вижу Макса. Тоже не одного. У оседлавшей его девушки черные, блестящие волосы и хищная соблазнительная улыбка. Парень держит руки на ее ягодицах и очень характерно двигает на себя. Это еще не секс, но где-то очень близко. Люди вокруг, шум – это ничего не имеет значения. Если от Дэна я мгла такого ожидать, то Макс? Макс меня удивил. В Верещагино он был совсем другим.
– Чертовы Лисовецкие! – шиплю я и дергаю подругу за руку. – Пошли.
– Куда?
– Ну не выяснять же отношения, – огрызаюсь я. – Или ты хочешь лично услышать, что была лишь «приятным эпизодом»?
Машка отрицательно мотает головой и не спорит. Мы пробираемся через плотную пьяную толпу к выходу, когда натыкаемся на Алину. Приветливая улыбка сползает с губ, когда я вижу злость в ее прищуренных глазах.
– Я знала, что все так и закончится, – припечатывает она. – Только думала не настолько быстро. Просила же, Даша, не разбивать Нику сердце. Он единственный нормальный в этой долбанутой семейке!
Девушка неопределенно машет бокалом коктейля в сторону дивана, на котором сидят парни.
– Но я… – мямлю неуверенно, слишком уж внезапен ее наезд.
– Алин, ну если она поняла, что это не ее тип? – вмешивается Машка. – Что нужно было встречаться дальше, лишь бы мальчик не расстроился? Это бред!
– Мальчик разбил машину, так как въехал в столб. По твоей вине, – заявляет она мне, и я бледнею.
– Что случилось?
– Ты его бросила. Он нажрался и сел за руль…
– А его отец?
– Что его отец? – Алина вопросительно изгибает бровь идеальной формы. – При чем тут Саша?
– Он знает?
– Даш, ты странная. Конечно, он знает. Как ты думаешь, кто забирал пьяную задницу Ника с места аварии? Только ты задаешь неправильные вопросы. Мне кажется, ты должна была спросить, как там Ник. Ему повезло, что он выжил и не пострадал, а единственное, что тебя волнует, это получишь ты еще от его отца или нет. Это мелочно.
– Я не хотела, чтобы так вышло.
– Ну конечно! – фыркает Алина и уходит, а я не могу сдвинуться с места, понимая, что кошмар в моей жизни становится все глубже и глубже. И я просто не вижу выхода.
– Даш, ты не виновата… – припечатывает Машка, а я раздраженно дергаю головой и устремляюсь на выход. Нет. Я очень виновата. Виновата не в том, что Ник сел пьяным за руль, а в том, что я дрочила отцу, после того как сын натворил глупостей из-за того, что я его бросила. Наверное, в первый раз в жизни я чувствовала себя настоящей сукой.
Чтобы успокоить меня, Машка сама набирает Нику. Понимает, что я волнуюсь, но не могу позвонить сама. Это будет воспринято неправильно, что мне сейчас совсем не нужно.
– Успокойся и не накручивай себя, – говори подруга в такси, прекратив болтать по телефону. – Он разбил машину в хлам, но сам не пострадал. Я его разбудила. И он меня обругал за это. Он даже не в больнице, а дома.
Я с облегчением выдыхаю, но угрызения совести меня не отпускают.
– Даш, ну перестань, – говорит подруга. – Не кори себя так. Ты не виновата.
– Я чувствую себя виноватой не перед ним…
– А перед кем? Я что-то не знаю?
– Не забивай голову моими проблемами, ты сама расстроена из-за Макса.
– Да что расстраиваться из-за мудаков? – невесело хмыкает она. – Это неконструктивно.
– Если бы мы делали только конструктивное, – вздыхаю я и прислоняюсь к ее плечу.
Мы еще долго сидим с Машкой в комнате, не включая свет, и болтаем обо всем. Она все же плачет, потому что Лисовецкие заразы и умеют вороваться в сердце. Я с ней соглашаюсь, и усыпаем мы в обнимку под утро. Просыпаемся поздно и Машка ругается. Она опаздывает на экзамен, а я лежу и тихо хихикаю в подушку, так как уже все сдала. Но все же решаю выступить группой поддержки и еду с ней в универ.
У меня там тоже дела. Нужно сдать несколько книжек в библиотеку, проконсультироваться с преподавателем и подписать обходной лист. Пока Машка сдает, я бегаю с этажа на этаж по делам и замечаю, как народ толпится у окна. Не могу сдержать любопытство и тоже выглядываю на улицу. Сердце тут же подпрыгивает в груди. Вижу Ника, который идет по направлению к главному входу. На парне кепка, но она не может полностью скрыть повязку на голове и несколько синяков на лице. На руке я вижу тугую повязку.
Мне очень стыдно, но я понимаю, что идти и просить прощения мне не за что. Я поступила правильно. Это единственный выход в нашей ситуации. До конца дня я мучаюсь угрызениями совести. Даже когда гуляю с Машкой по улицам, сижу в кафе или начинаю вечером готовиться к следующему экзамену, который назначен на среду. Это очень иррациональное чувство.
Мне немного стыдно перед Ником, но еще больше перед его отцом. Я сама пришла к нему и запустила руку в штаны, после того как его сын едва не разбился, расстроенный моим отказом. Мысли об этом не дают покоя. И если Ника я избегаю без проблем. Я действительно не хочу его видеть, то вот мысль извиниться перед его отцом становится навязчивой, я даже озвучиваю ее подруге.
– Дашк, ты же понимаешь, какая это хрень? – спрашивает она, когда мы сидим в столовой после консультации.
– Маш, я повела себя как последняя… – не нахожу слов и качаю головой.
– Эй, ало! – Она щелкает перед моим носом пальцами. – Вообще-то, он взрослый мужик со своей башкой на плечах. Он мог тебя прогнать, но не стал.
– Не смог, – поправляю я, а подруга закатывает глаза. – Он был расстроен.
– И утешился за твоей счет. Мне кажется права Алина, Ник единственный нормальный Лисовецкий.
– Ничего не было. Он не стал со мной спать. Ну… – я краснею. – В полноценном смысле этого слова.
– Даш, что ты хочешь? Чтобы я сказала: «Молодец беги к отцу Ника просить прощения?» Прости, не могу. Раз между вами все так искрит, вы просто переспите при следующей встрече, раз сдержались при прошлой. А потом будете оба страдать.
– Нет. Этого не будет. – Я мотаю головой, отказываясь признавать правоту подруги. – Я просто попрошу прощения и все.
– Валяй, – отмахивается Маша. – Но потом не ной, особенно когда все вскроется и о вашем романе узнает Ник.
– Нет никакого романа, – упрямо заявляю я.
– Вот именно. И сделай ты все, чтобы и не было! Иначе будешь потом рыдать и мужиков своих рассоришь.
В тот разговор мы так и не приходим с Машкой к согласию. Я просто сворачиваю тему и приглашаю подругу в кино. Она легко соглашается, и до конца вечера мы больше не вспоминаем мужиков. Рыдаем над слезливой мелодрамой о большой и чистой любви, едим попкорн из большого ведра и потом неспешно бредем, домой поедая мороженое.
Я не признаюсь в том, что все для себя решила и хочу поставить точку в нашей с Александром истории, а не запятую. Меня жгут недосказанные слова. Возможно, их стоило бы сказать Нику. Отчасти он их даже больше заслужил. Но я знаю, что парень попытается меня вернуть. До сих пор я ловлю его обжигающие взгляды. Он ждет. Пытается застать меня с другим, но я одна и это внушает ему надежду. Я знаю Ника Лисовецкого. Он упрям и добивается своего. Просто слишком гордый чтобы подойти так сразу. Скорее, он будет ждать повода, когда судьба столкнет нас вместе снова. А ведь обязательно столкнет, мы учимся в одном вузе и часто пересекаемся во время лекций и семинаров. Ходим по одним коридорам, тусуемся в одной компании. Именно поэтому я сама не хочу создавать дополнительный повод, позволяющий продолжить общение. А вот с его отцом хочу встретиться хотя бы еще раз, убеждаю себя в том, что просто еду просить прощения. Хочется кинуться прямо на следующее утро, но я все же дожидаюсь сдачи последнего экзамена.
– Ты все-таки решила это сделать? – мрачно осведомляется Машка, пока я рисую стрелки перед зеркалом.
– С чего ты взяла? – спрашиваю я.
– Ну не знаю, может быть с того, что ты надела платье.
– У меня, вообще-то, экзамен, – обижаюсь я.
– Это тебе не мешало в прошлый раз прийти в джинсах, – парирует она.
– Ну а в этот раз хочу платье. Это что преступление?
– Ага, в красном, – припечатывает подруга. – Конечно, не преступление. Просто любовь к науке в чистом виде.
– Ну в красном. И что такого? – Я делаю вид, будто не понимаю. Платье у меня действительно красное, но не вызывающее. Обычное платье-футляр до колена, с коротким рукавом и скромным вырезом. Может быть, только обтягивает в некоторых местах сильнее, чем я ношу обычно. Но это не повод меня упрекать.
– Да уж хоть мне-то не ври!
– Ну хорошо. – Я поворачиваюсь. – Да, я решила сегодня съездить и попросить прощения.
– И куда поедешь? Ты знаешь, где он живет?
– Нет, – я морщусь. – Но знаю где офис.
– И ты рассчитываешь, что тебя так просто туда пустят? – хмыкает подруга и качает головой. – Отец Ника – крутая шишка, наивно полагать, что к нему так просто пройти.
– Придумаю что-нибудь, – сникаю я, мысленно признавая Машкину правоту, но сдаваться не собираюсь.
Экзамен сдаю без проблем. Впрочем, у меня всегда так. Я ответственная и быстро запоминаю материал. Поэтому всегда иду одной из самых первых, чтобы не тратить время. Ожидание хуже самого процесса, а когда выбегаю с зачеткой из кабинета буквально влетаю в коридоре в Ника. Он поддерживает меня за локоть и выдыхает.
– Ты такая красивая, Дашка.
Парень замирает рядом со мной и не торопится отступить в сторону, когда я пытаюсь высвободить руку из захвата. Наоборот, осторожно убирает другой рукой прядь с моего лица. Я заколола волосы сегодня в небрежный пучок на голове, и он немного растрепался.
– Спасибо за комплимент, – говорю я. – Но мне, правда, надо идти.
Ник стоит слишком близко. На нем уже нет повязки, но на лице все еще заметны следы той аварии, и в душе снова вспыхивает сожаление. Вот зачем он так? Ведь, действительно, мог пострадать!
– Зачем ты меня мучаешь? – хрипло спрашивает он, изучая меня с болью в синих глазах.
– Я тебя?
– Я не могу спать, – признается он. – Есть, я постоянно думаю о тебе. Я хочу тебя так, что сносит крышу.
– Ник… – умоляю я. – Не нужно… просто убери руку и разреши мне пройти. Я не хочу с тобой ссориться, номы все уже обсудили.
– Что мне сделать, чтобы ты была со мной? – спрашивает он, прежде чем отпустить.
– Ничего Ник. Я не буду с тобой никогда.
– Рано или поздно я пойму почему, – говорит он, притянув меня за руку к себе. Так близко, что я чувствую тепло его губ на губах.
– Я тебе все рассказала.
– Но ты все так же одна.
– Не здесь. – Указываю на сердце, потом все же вырываюсь и стремительно ухожу, чувствуя, что меня трясет. Никогда бы не подумала, что в этом парне может жить что-то такое агрессивное, темное и упрямое. Ну почему он не может понять короткое и категоричное «нет».
Это признание немного отрезвеет Ника и он, потрясенный моими словами замирает, а я успеваю сбежать от него и скрыться в толпе студентов. Но все равно чувствую спиной обжигающий взгляд, который провожает меня до лестницы. Почему я не могу любить тебя, парень? И почему судьба свела меня с твоим отцом. Это ведь неправильно.
Когда телефон начинает вибрировать в моих руках, я как раз ступаю на разгоряченный летним солнцем асфальт. Звонит мама. Они с отцом сегодня с утра вернулись с отдыха, и теперь ждут меня в гости, и я обещаю приехать. Нет вряд ли сегодня, но, вполне возможно, завтра.
Позволяю себе немного выдохнуть, я как взведенная пружина. Сначала экзамен, потом Ник, а сейчас вот попытка добраться до Александра, который засел «в башне из стекла и бетона». Я действительно знаю, где у него офис и заранее боюсь, что попасть туда нереально. Мысль о том, чтобы добраться до мужчины, который сводит меня с ума идиотская, но она меня не отпускает, а значит, я должна это сделать. Или, по крайней мере, попробовать. Вот только немного успокоюсь.
– Дашка! – орет кто-то от универа. – Пошли в «шоколадку».
Прерываю разговор и поворачиваюсь в сторону компании, спускающей по ступеням от главного входа. Там несколько знакомых девчонок, парни с нашего потока и Ник, который смотрит на меня с пытливым ожиданием.
– Не могу! – отвечаю я. – Дела.
– Знаем мы такие дела! – вопит незнакомая мне девчонка, и становится неуютно. Она красивая бойкая и с вызовом смотрит на Лисовецого. Вокруг него таких много. Даже странно, что он никогда не шел на поводу у подобных. – Несешься к своему папику на крутой тачке. Да? Это ты из-за него Ника бросила?
Черт! Я не отвечаю, отворачиваюсь, ускоряя шаг, чтобы нырнуть сначала в пешеходный переход, а потом в метро. Тут так много людей, что острее всего чувствуется одиночество, в которое я закутываюсь как в плащ.
Глава 11
Ник
Мое падение начинается в тот миг, когда Дашка не отвергает оскорбительные обвинения в наличии богатого папика, а просто пожимает плечами и спускается под землю, чтобы в очередной раз скрыться от меня. Неужели и правда есть другой? Я конечно, не папик, но с деньгами у меня все нормально. Дело не в них. Ее отказ, как кинжал в сердце. Я привык быть лучшим, и ни разу не сталкивался с отказами. Я нравлюсь девчонкам. Просто я не Дэн, не Глеб, и не Макс. Я скорее в отца. Мне неинтересны призывные улыбки, доступность на одну ночь, случайный секс. Нет, секс интересен, но он никогда не был самоцелью. Иногда я встречался с девчонками месяц, иногда два, в одиннадцатом классе даже почти целый год. Расставания проходили без взаимных упреков, когда все перегорало. Иногда спал без обязательств. Но это было только тогда, когда меня действительно цепляло. Пусть на короткий миг, но все же. Я каждую вспоминаю с теплом. Мне незнакома тоскливая брезгливость, когда наутро вспоминаешь, что трахал доступную, пусть и дорогую подстилку, каких всегда полно рядом с Дэном. Я не понимаю этих зарубок на кроватях, не понимаю резиновых кукол, таких как Майа, которая уже мысленно меня раздела и которая кричит в спину Дашке гадость, но сегодня во мне что-то ломается.
Сначала я сижу и смотрю в чашку американо, не участвую в общих разговорах и уже хочу уйти, когда Майа, присаживается ближе, льнет к боку и ее цепкие наманикюренные пальчики мягко пробегаются по майке у меня на животе.
– Не грусти Никитка, хочешь, я тебя утешу? – нежно шепчет она мне на ухо и прикусывает мочку уха, скользнув между губами языком.
– Что прямо тут? – лениво отзываюсь я, чувствуя еще не возбуждение, но уже злой и голодный азарт.
– Прямо тут очень много народа, но… – она стреляет глазами в сторону двери туалета, и я совершаю то, чего никогда не совершал раньше. Пожимаю плечами и покорно иду трахать случайную девчонку в туалете кафешки, заранее зная, что потом сделаю вид, будто с ней незнаком. И впервые мне ни капельки не стыдно, и ни капельки не жаль. Я наивно думаю, что это позволит унять боль в душе.
Кровь стучит в висках, когда я захлопываю за нами дверь туалета. Не лучшее место для романтики. Впрочем, нас сюда привела не любовь и даже не взаимная привязанность, а нечто совсем другое. Более грязное, яростное, но заставляющее от нетерпения двигаться быстрее. Толкаю Майу к стене, прижимаясь к ее узкой и гибкой спине, ведя горячей ладонью по стройному бедру от колена вверх к подолу короткого платья, где меня ждет приятный сюрприз. Настолько приятный, что желание простреливает в район крестца, перетекая плавно в область паха. Голова уже почти не соображает, разум уступил место инстинктам.
– М-м-м, чулки, – шепчу ей на ухо и целую в шею, пробуя девушку на вкус. Нежная кожа, сладкий аромат духов, и она такая послушная в моих объятиях – все это заводит. Особенно, когда хочется выкинуть из головы другую. Забыть ее запах и звук голоса. Но выкинуть не получается, зато получается подменить, представить, что это она трется упругими ягодицами о мой пах, вырисовывает восьмерки и призывно, словно кошка выгибается. Член напрягается сильнее, а яйца поджимаются. Одна короткая, как вспышка и яркая фантазия, и я готов кончить раньше, чем что-либо началось.
– Ты словно ждала меня, – замечаю, снова скользнув ладонью по кружеву на резинке чулок.
– Я всегда жду тебя, Лисовецкий, и не я одна. Неужели ты не знаешь? – хрипло смеется Майа, застав меня врасплох своим откровением.
– Как-то не задумывался. – Поглаживаю плоский живот и скольжу ладонью выше к молнии у нее на груди.
– Ты же Никита Лисовецкий, тебя хотят все, – простодушно признается она, пока я расстегаю молнию и сжимаю через тонкую кружевную чашечку лифчика ее сосок, и Майа оборачивается, чтобы поймать алыми губами мои губы. Так просто и без претензий. Признание «тебя хотят все», но получила она и это ей льстит. А мне льстит, что меня хотят?
Мне все равно, но удобно. Неужели, я превращаюсь в Дэна? Впрочем, насрать. Стискиваю сильнее плавящееся, как воск в руках тело, поднимаю подол и веду руками под тонкое кружево туда, где она уже влажная для меня. Желание пульсирует в висках и паху, кровь быстрее бежит по венам. Я отстраняюсь на секунду, чтобы расстегнуть и сдернуть вниз по бёдрам джинсы, и уложить Майу грудью на раковину. Я не привык, чтобы в сексе все было для меня, мне важен диалог, и я всегда готов давать не меньше, чем брать, но с Майей иначе, словно сам факт моего присутствия делает ее удовлетворенной. Она не хочет прелюдии и ласк, она хочет, чтобы я ее трахнул. А кто я такой, чтобы не учитывать желание девушки?
Медленно отвожу в сторону полоску трусиков и скольжу пальцами по гладкой промежности, чтобы удостовериться – девушка готова, а потом вхожу в узкое податливое лоно, сначала медленно и осторожно, проверяя, насколько она готова меня принять, но Майа сама дергает бедрами навстречу, до порочного хлопка. Я без слов ловлю заданный ей ритм, двигаюсь уверенно резко, вколачиваясь все глубже и глубже, чувствуя скручивающееся в спираль желание. Так хорошо, что мир перестает существовать. Есть только удовольствие, которое становится сильнее с каждым мигом, пока не разрывает мир, на сотни осколков. Майа бьется подо мной и пытается вскрикнуть, но я зажимаю ей рот ладонью и кончаю на округлые ягодицы, а потом какое-то время перевожу дыхание. Так ярко и оглушающе. Пожалуй, я не ожидал ничего подобного от спонтанного секса.
– Ты лучший, Ник, – шепчет она, когда отстраняюсь, чтобы привести в порядок одежду. А мне хочется спросить «Кто же тогда у тебя был до меня?», но вместо этого наклоняюсь и целую ее в щеку шепнув.
– Все для тебя детка. – Ловлю отражение в зеркале, самодовольную усмешку своих губах и понимаю, что вижу там не себя, а Дэна или Макса. Мы все отчасти похожи, а сейчас у меня еще и выражение лица, как у них.
– Ты ведь придешь сегодня в клуб? – заискивающе спрашивает она, когда я берусь за ручку двери.
– Непременно, малышка. – Ложь легко срывается с губ, и я выхожу в зал, чтобы под смешки одногруппников кинуть на стол деньги за кофе, подхватить ветровку и уйти.
– Что и Майу ждать не будешь? – кричит мне в спину Кир.
– А зачем? – спрашиваю я, изогнув бровь, и выхожу на улицу. Мне нужно домой. В душ.
Даша
Здание одной из высоток Москва-сити – огромное, роскошное и пафосное. Едва оказавшись в шумном современном холле с длинной стойкой, за которой сидит штук двадцать администраторов, выдающих временные пропуска, я сникаю, понимая, что зря сюда приперлась. Мне ни за что не найти в этом улье Александра. К тому же я уверена, что он, как житель Олимпа, забрался на самый верх. Куда уж дотянуться скромной девочке-студентке.
Я растерянно замираю. Кручу головой, не решаясь подойти к администраторам. Нет, я по-прежнему хочу поговорить с ним, но, похоже, не тут. Еще раз, с тоской посмотрев в сторону турникетов и понурив голову, отправляюсь на выход, когда слышу удивлённое.
– Даша?
Разворачиваюсь и вижу озадаченного Сашу. Он остановился в нескольких метрах от меня и, кажется, даже не замечает разделяющий нас поток офисных работников, снующих туда-сюда у входа.
Замираю и заворожено смотрю на него. Такого взрослого, красивого. Не принадлежащего к моему миру, и думаю, зачем я сюда вообще пришла.
– Я…
Хочу придумать какую-нибудь глупость и сбежать, но он уже рассекает людской поток, который расступается перед ним и решительно идет навстречу.
– Ты пришла ко мне?
Не могу понять по его голосу рад или нет? Озадачен?
– Хотела сказать…я не займу много времени.
– Пошли, – командует он и мягко, но настойчиво взяв меня под локоть, ведет за собой в сторону турникетов. – Она со мной, – коротко бросает охранникам и нас без вопросов пропускают.
– Мне, правда… – начинаю я, когда людской поток вносит нас в переполненный лифт. Никогда бы не подумала, что тут может быть так людно.
– Даш, сейчас у меня будет дело буквально на пять минут. Ты подождешь меня и скажешь что хотела. Хорошо?
– Да необязательно ждать, – совсем смущаясь, отзываюсь я. – Я могу и тут.
– Тебе не кажется, что это не лучшее место для разговора? – спокойно произносит он и смотрит мне в глаза. От его взгляда. От близости и воспоминаний начинают гореть щеки. – Любого разговора.
Я смотрю на толпу офисных работников и хмыкаю.
– Не думала, что большой босс ездит вместе со всеми.
– А что прикажешь, как пауку по стене снаружи здания? – Александр улыбается в ответ, и я замечаю, что он немного расслабляется. Уходит скованность, которая появилась, едва он увидел меня.
Народ по большей части выходит, и на самый верх мы едем вдвоем. Тут намного тише и пафоснее, это я понимаю, когда выходим в просторном коридоре с мраморным полом. Закрытые двери кабинетов и рабочая атмосфера. Очень дорогая рабочая атмосфера. Александр уверенно идет по светлому коридору, а я семеню следом все сильнее осознавая, в какую идиотскую ситуация попала. Между нами бездна. Статуса, возраста и непреодолимых обстоятельств. Так зачем же я проворачиваю уже воткнутый в грудь нож? И в чьей именно груди, в своей или Александра?
Мы заходим в приемную с кожаным диваном, стеклянным журнальным столиком и неприветливой немолодой женщиной за дубовой стойкой ресепшен. Тут красиво и лаконично. А еще очень дорого.
– Вы же только ушли? – недовольно заявляет женщина. – Опять без обеда.
– Нина Федоровна, проводите девушку ко мне в кабинет, и налейте ей кофе, пожалуйста. Я загляну к Валентину Георгиевичу и вернусь, – отвечает Саша, проигнорировав замечание.
– Не молода ли девушка-то? – слова секретарши заставляют сглотнуть и потупить взгляд. Я не знаю, какого оправдания она ждет от Александра. Не знаю, как реагировать на слова Нины Федоровны. Я вообще думала, в приемной будет сидеть не моя бабушка, а какая-нибудь длинноногая блондинка.
– Это подруга Ника, – ровно отвечает Александр и направляется к двери, а Нина Федоровна хмыкает.
– Ага, Ника. Как же! Поэтому с вами и приехала.
Ответом на ее язвительное замечание является хлопок двери. Я испуганно сжимаюсь, потому что боюсь услышать проповедь. Секретарша Александра пугает. Этакая смесь строгого преподавателя и генерала в отставке, даром, что в юбке.
Но обращается она вежливо, даже с какой-то материнской заботой. Вопрос о ком? Сильно сомневаюсь, что обо мне.
– Ну что, подруга Никиты, пошли, я тебя провожу. Кофе какой любишь со сливками или без?
– Спасибо, никакой не нужно, – тут же отказываюсь я, стремясь избежать излишнего внимания. Наверное, и правда, не стоило приезжать. Только вот отступать поздно. Вряд ли Саша обрадуется, если когда вернется, обнаружит, что я трусливо сбежала.
– «Никакой не нужно» такого варианта в перечне не было, – отзывается Нина Федоровна и приходится делать выбор.
– Со сливками.
– Вот и замечательно, – улыбается она и открывает передо мной дверь светлого современного кабинета, с минимумом мебели. – Сиди тут. Не скучай.
Выбор небольшой и я устраиваюсь в удобном лаконичном кресле напротив громоздкого стола, с наглухо закрытым фасадом. Даже если начальству придет в голову сидеть за ним босиком, этого никто не увидит. Как удобно.
Меня удивляет кристальная чистота на столе. Только закрытый тонкий ноутбук известного бренда и сверху на крышке ровная стопка бумаг. Видимо, на подписание. Интересно, это сам Саша такой аккуратист или спасибо надо сказать Нине Фёдоровне?
Мне интересно погрузиться в этот мир. Он мне совершенно незнаком. В первую очередь привлекает вид из окна. Оно огромное в пол и город за ним как на ладони. Даже при свете дня вид потрясающий. Интересно, как тут ночью, когда внизу отражают огни и обычная многокилометровая пробка светится ярко-оранжевой петляющей лентой? Я понимаю, что хочу сюда попасть снова, чтобы взглянуть на огни, отражающиеся в Москве-реке, величественные соседние башни и почувствовать себя песчинкой, которая парит над городом.
Отсюда даже высотки кажутся маленькими, я, как и предполагала, Александр забрался на самый верх, и взирает со своего кресла на остальной мир, словно тот игрушечный.
– Ваш кофе, – говорит Нина Федоровна и протягивает мне черную чашку с ароматным напитком с высокой плотной пенкой. Пахнет он божественно и я, принимая чашку из рук, с наслаждением вдыхаю аромат.
– Спасибо.
– Да на здоровье, – улыбается она и, хитро усмехнувшись, выходит, а я остаюсь ждать Сашу наедине со своими мыслями. Мне кажется, что немолодая и излишне дерзкая секретарша понимает и видит гораздо больше, даже чем видим мы сами и меня это настораживает. А вдруг сведения дойдут до Ника. Впрочем, я отбрасываю эти мысли. Глупо. Мне кажется, рядом с собой Саша будет держать только человека, которому всецело доверяет.
Я не сажусь обратно в кресло. Так и стою напротив окна, любуясь пейзажем. Ловлю себя на мысли, что мне в таком месте работать нельзя, я буду постоянно отвлекаться и зависать на открывающийся тут вид.
Кофе Нина Федоровна варит действительно очень вкусный, у него нежный сливочный аромат и легкие нотки корицы. Пожалуй, я бы даже не отказалась еще от одной чашечки, но просить неловко.
Хлопает дверь и на пороге появляется Александр. В отличие от меня, он в этом месте смотрится удивительно гармонично – подтянутый стройный с дорогими часами, выглядывающими из-под белоснежной манжеты сорочки. Темно-синий костюм сидит на нем как влитой, и, кажется, не доставляет дискомфорта. В моем мире редкие мужчины умеют носить костюмы. Папа тот вообще последний раз надевал на свадьбу. С тех пор так и висит в шкафу.
– Ты хотела поговорить, Даша? – произносит он и делает шаг навстречу. Я не могу рассмотреть на его лице эмоции и поэтому теряюсь.
– Не совсем. – Я качаю головой и опускаю глаза в пол, думая, что со стороны, вероятно, смотрюсь очень глупо. – Я хотела попросить прощения.
– За что? – удивляется Александр и я, собравшись с духом, все же отвечаю.
– За Ника. Я не думала, что мои слова приведут к таким последствиям.
– А-а-а, – устало отзывается он и проводит по идеально уложенным волосам рукой, в непроизвольном жесте. – Не стоит.
– Нет, стоит, – поджимаю я губы. – Он ведь пострадал из-за меня.
– Ты неправа, Даша. И мне не нравятся твои попытки найти вину там, где ее нет. Каким бы ни был Никита правильным и хорошим, – говорит Александр. – Он вырос с мыслью, что ему подвластно все и доступно все. Причем доступно даже раньше, чем он успел захотеть. Это наша общая беда. Он мажор, который всю жизнь получает то, что хочет. Ты стала исключением. Его это задело, у него сорвало крышу. Даш… – Голос Саши ласкает и сердце замирает. – Сколько бы ни было у тебя денег, нельзя получать в жизни все, что хочешь. Никита все равно бы однажды убедился в этом на собственной шкуре. Это жизнь. Его опекали все. Мои родители, братья, я. Раз не было матери, то мы старались сделать его жизнь идеальной. Чтобы не дай бог его не ждали разочарования. Неуверен, что это правильно. Ты – его первое столкновение с действительностью. Он должен пережить это сам.
– Он чуть не разбился.
Александр мрачнеет, видимо, отчасти признавая мою правоту.
– Ник неглупый парень и я верю, что это будет для него достаточным уроком, и больше он не сядет пьяным за руль. Никогда не чувствуй себя виноватой за то, что отказала, – наставительно говорит он. – Мы всегда отвечаем за свой выбор и только за свой. Ты не обязана быть с кем-то только потому, что он не может контролировать свои дурные эмоции.
– Саш, а если бы Ник пострадал, ты бы говорил так же?
– Неважно, что подвигло человека сесть пьяным за руль. Вина лежит на нем, а не на обстоятельствах. Он не умирающего друга в больницу вез, не выбирался из зоны военных действий. Нет, ему просто было в падлу взять личного водителя или добраться на такси. Это обычный заеб малолетнего идиота. И девушка, которая его бросила уж точно не виновата в отсутствии у него мозга.
– А я ведь даже не бросала его… – задумчиво тяну я. В целом Саша озвучил мою позицию. Но я рада, что в этом мы единодушны, а завести разговор про свое поведение после…нет, я не настолько смелая.
– В смысле?
– Между нами никогда и ничего не было, – поясняю я. – Общались дружески, он очень хотел большего. Там на даче я согласилась попробовать, встретила тебя, уехала. И потом отказала. Все. С Ником меня связывает один поцелуй и его желания.
