Текст книги "Контроль (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Привет! – нежно воркует она, обращаясь к Саше. Кажется то, что он не один девушку не волнует. Интересно, сколько ей? С одинаковым успехом может быть и двадцать пять и тридцать. – Какая неожиданная встреча. Особенно неожиданно, что…

– Что я не один? – усмехается Саша, изучая блондинку с легким презрением во взгляде, так как может только он.

– Нет, что ты. Это как раз не удивляет. Ни для кого из Лисовецких никогда не было проблемой покорить девушку. Любую.

Последнее слово блондинка выделяет.

– Просто всегда думала, что тебя привлекают женщины взрослые, опытные и знающие себе цену.

Щеки вспыхивают, а Саша остается невозмутимым.

– Кристина, мы же еще зимой с тобой выяснили ты так ничего обо мне и не узнала за то время, когда мы были вместе. Откуда ты знаешь, кто меня привлекает?

– Тебя привлекала я. Целых шесть лет.

– Первый год, – отрезает Саша. От его тона неуютно становиться даже мне, Но Кристина невозмутимо и мило улыбается. – Потом ты была удобна, но это не та тема, которую мне бы хотелось развивать.

– Как скажешь, – соглашается она, с неизменным выражением лица. – Но поверь, я смогу привлечь тебя снова.

– Не сможешь. И не только потому, что трахалась с моим племянником. Просто, ты ушла, а я не скучал.

– Такие как ты не скучают, а я учла свои ошибки. Наиграешься, приходи. К тому же… – Она делает паузу. – Ты же уже отомстил… в своем роде.

– Что имеешь в виду? – спрашивает Саша, но блондинка уже поворачивается спиной и направляется к выходу, демонстрируя свою самую выигрышную часть.

– Прости за эту сцену, – сокрушенно говорит Саша. – Крис последняя, кого бы я хотел видеть. Да и ожидал тоже. Неужели Мулен Руж такое обыденное место, где можно столкнуться с бывшей?

– Мой бывший тут точно не появится, – невесело хмыкаю я, в очередной раз понимая, в каких разных мирах мы живем. – А Крис… ты до сих пор…

– Люблю ли я ее? – усмехается Саша. – И не любил. Мы были вместе шесть лет. Я злился, когда она изменила, был уязвлен, но я не врал, когда сказал, что не скучал. А ты любишь бывшего?

– Я не вспоминала о нем после той ночи с тобой.

Мы больше не поднимаем эту тему. Бывшие, прошлое, да и будущее тоже, сегодня не имеют значения. Уже завтра вечером мы улетаем домой, и мне не верится, что сказка закончится. С этим надо смириться и это надо пережить. В понедельник, когда я окажусь одна в своей кровати в общаге. Точнее, когда я окажусь в общаге с Машкой, которой за эти дни даже не написала, как, впрочем, и маме. Наверное, так делать неправильно, но я опьянела от любви и неспособна думать ни о ком, кроме Саши. У нас так мало времени, что я не могу уделить хоть минуту кому-то кроме него, не могу на эти дни пустить в сердце боль или ревность, для этого будет время. Очень и очень много времени.

А пока мы держимся за руки и гуляем по ночному Парижу. Вдыхаем его запахи, наслаждаемся атмосферой и не торопимся домой. Нет желания переворачивать еще одну страничку нашего удивительного отпуска.

В отель возвращаемся под утро, а засыпаем и вовсе с первыми лучами рассвета. Есть желание проспать весь день, нежиться в объятиях друг друга, но мы еще не были на Эйфелевой башне, и я не могу не закрыть этот гештальт. Поэтому завтракаем не в отеле, а в одной уютной кафешке, долго болтаем, пока Саша не спохватывается.

– Я хотел еще свозить тебя по магазинам, – признается он, – после того как побываем на башне.

– Зачем? – удивляюсь я.

– Ну как же, побывать в Париже и не привезти одежду?

– У меня есть платье, – упираюсь я. – Саш, правда, не нужно. Ну куда я буду носить вещи из дорогого бутика в Париже? На пары? Перестань. А потом я не хочу тратить на магазины несколько часов, которые могу провести с тобой. Если хочешь сделать мне приятное, не настаивай, ладно? Просто будь со мной, пока у нас еще есть время.

Саша долго смотрит на меня, а потом кивает.

– Просто мне хочется, чтобы у тебя обо мне осталось чуть больше воспоминаний, чем одно платье.

– Глупый, – грустно улыбаюсь я и тянусь к нему через стол, чтобы погладить по щеке. Он ловит мою ладонь и целует. – Ты всегда останешься в моем сердце. Но давай я порыдаю потом, а пока пошли гулять!

Я поднимаюсь из-за столика, хватаю его за руку и тяну за собой навстречу приключениям, новым впечатлениям и этому дню. Последнему дню в раю. Я хочу запомнить Париж таким – солнечным, праздничным, с самым красивым мужчиной, который держит меня за руку.

Мы залезаем на Эйфелеву башню, любуемся панорамным видом города, гуляем и смеёмся, а потом долго целуемся прямо посередине улицы. Ни мне, ни Саше не хочется отправляться в аэропорт, но это неизбежность. Тот момент, которого мы оба боимся. И который оттягивать и дальше невозможно. Мы все же садимся в черный внедорожник, и он несет нас в аэропорт. Там снова очень быстрый паспортный контроль и опять небольшой частный самолет. Другой, но неуловимо похожий на тот, на котором мы прилетели сюда. Шампанского я не хочу, но сразу же после взлета перебираюсь к Саше на колени и сворачиваюсь там клубочком. Вдыхаю его запах, прислоняюсь к горячему телу и чувствую на глазах слезы.

Мы молчим, он прижимает меня к себе и гладит по волосам. Нам не нужны слова, мы прощаемся.

– Не провожай меня из аэропорта, хорошо? – прошу я. – Так будет лучше.

– А как ты добреешься?

– Как все смертные, на такси.

– Мне не нравится эта идея.

– Саш, – вздыхаю я. – Ты ведь понимаешь, что я возвращаюсь в свою жизнь. Там такси роскошь. Я стану ездить на них, когда нельзя добраться на автобусе или метро. На автобусе, метро, пригородных поездах я буду ездить чаще. Я продолжу жить в общаге и летать эконом классом.

– Решено, – отстраняется он. – Я тебе покупаю машину и квартиру. На права сдашь у моего инструктора.

– Ты с ума сошел? – устало спрашиваю я. – Не омрачай наши безумные выходные деньгами.

– Я просто не хочу тебя отпускать, – признается Саша. – Я понимаю, что должен и сделаю это, но… я ведь могу о тебе заботиться, помогать.

– Нет, не можешь. – Я качаю головой. – Иначе мы не отпустим друг друга и рано или поздно обо всем узнает Ник. У нас был уговор.

– Даш… – Он прижимается лбом к моему лбу, стискивает в объятиях и говорит. – Но я тебя очень прошу, если когда-нибудь в твоей жизни случится ситуация, когда тебе будут нужны деньги. Неважно когда, сейчас или через десять лет обещай, что ты позвонишь мне.

– Саш… – начинаю я.

– Я не прошу больше. Мне нужно, чтобы ты понимала, у тебя всегда есть я. Я всегда могу помочь. Просто знай.

– Хорошо… – соглашаюсь я, просто надеясь, что никогда в такой ситуации не окажусь. Но, кажется, его это успокаивает, и он отпускает меня из объятий и из жизни. Наш самолет идет на посадку и нас просят пристегнуть ремни.

Глава 17

Я не позволяю Саше меня проводить, и даже поцеловать напоследок. Мне слишком больно. Настолько, что кажется не могу дышать. Когда сажусь в такси, которое он не позволил мне оплатить, чувствую, будто отрываю от себя нечто очень важное. Мои чувства и разум никогда еще не были в таком раздрае. Я понимаю, что мы поступаем правильно, но с другой стороны, почему, если мы так хотим быть вместе, мы должны через силу держаться на расстоянии друг от друга? Потому что Ник испытывает ко мне какие-то чувства? А как же наши чувства? Неужели мы не заслуживаем любви?

Как-то получается сдержать слезы и сохранить лицо, пока Саша смотрит вслед, но потом меня накрывает, и всю дорогу до общаги я рыдаю, не в силах остановиться и по приезду еще долго сижу в машине и пытаюсь успокоиться, потому что время девять вечера и на крыльце собрались курильщики. Несколько лиц мне знакомы. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. Решаюсь выбраться, только когда все уходят. Расплачиваюсь с понятливым таксистом и направляюсь в комнату, пошатываясь, словно пьяная и молясь, чтобы никто не попался по дороге.

Мечтаю, чтобы Машки не оказалась дома. Ну, может же она пойти на свидание или в клуб. Или к бабушке уехать в глухую деревню на Волге – собиралась же! Но нет, плохая бы она была подруга, если бы уехала, зная, в каком состоянии я вернусь.

Машка валяется на кровати, а рядом на тумбочке стоят две бутылки вина и миска свежей клубники, а так же криво порезанный сыр на пластиковой тарелочке.

– Даш? – встревоженно бросается ко мне подруга. – Ты как?

– Плохо, – признаюсь я и кидаюсь в ее объятия.

– А я ведь говорила тебе, что эти выходные – плохая идея. – Подруга отстраняется и укоризненно смотрит на меня. – До тех пор, пока ты не согласилась на предложение Саши, хотя бы не рыдала в три ручья.

– Ты ничего не понимаешь, – всхлипываю я. – Я была так счастлива, что, даже зная, насколько мне будет больно потом, ни за что бы не отказалась от этих дней, которые принадлежали только нам. Мне было хорошо с ним, Маш. Очень.

– Ну лекарство от разбитого сердца у нас есть. – Подруга указывает на бутылку. – Сейчас тебе полегчает, ты немного успокоишься и расскажешь мне все-все. Хорошо?

– Хорошо, – соглашаюсь я и падаю на кровать.

– А завтра нас ждет увлекательное путешествие, – продолжает Машка, доставая штопор из ящика.

– Какое? – подозрительно хмурюсь я.

– К бабушке в деревню поедем.

– Да ладно? – удивляюсь я. – К твоей бабушке?

– А почему бы и нет? – Машка пожимает плечами и разливает вино по бокалам. – Дом там большой, делать нечего. Обожремся клубникой и домашними сливками, потырим мед прямо из медогонки, покупаемся и в пятницу приедем домой. А то мне на субботу поставили консультацию.

– Ты знаешь… – Идея Машки внезапно приходится мне по душе. – Пожалуй, это действительно здорово. А там будет видно. Возможно все же уговорю Машку на небольшое путешествие к морю, а если не, то до конца лета уеду к родителям. Я не планировала к ним так надолго, но это лучше, чем скучать в общаге.

Машка разливает вино, я залпом осушаю первый бокал, второй выпиваю медленнее и только после этого начинаю говорить, не замечая, как по щекам текут слезы. Нам с Сашей было так хорошо вместе, что фоток почти нет. Я влетела в первый день с мечтами, что сфотографирую каждый уголок Парижа, но потом… потом все, кроме Саши перестало иметь значение.

Мы болтаем и пьем вино до середины ночи, а потом я усыпаю, даже не переодевшись и не сходив в душ после самолета. Возможно, это хорошо, я не успеваю снова остаться наедине со своей болью. Машка все же молодец – не оставила меня наедине с собой.

Александр

Даша уезжает и увозит с собой мой долбанное сердце, а я остаюсь беспомощно стоять на парковке. И у меня в душе выжженная пустота. Киваю водителю и сажусь на заднее сидение автомобиля. У меня даже поздороваться нет сил и эмоций. Ощущаю себя живым покойником.

Мы выезжаем с территории аэропорта и скоро ныряем в темноту трассы. Пока едем до яркого участка, я отчётливо понимаю, что сказка закончилась. Вот этот темный отрезок дороги между огнями аэропорта и освещенным шоссе делит время на «до» и «после». Мне просто нужно взять себя в руки, смириться и начать жить, как я жил неделю назад. Без любви, сосредоточившись на работе. Главное не думать, как могло бы сложиться у нас с Дашей при других обстоятельствах. Такие мысли не приведут ни к чему хорошему.

Мимо проносится город, а я смотрю на телефон. Единственное, что хочется с ним сделать – это либо набрать Дашу или выкинуть в окно. Но в телефоне куча неотвеченных сообщений по работе. Я не могу больше игнорировать тот факт, что у моей финансовой империи есть дела и проблемы, которые нужно решать. Этот незапланированный выходной привел к тому, что завалы я буду разбирать, как минимум неделю. Впрочем, может быть, это как раз и хорошо. Позволит отвлечься от раны, оставшейся на месте сердца.

А еще надо позвонить Нику. И эта необходимость тянет. Впервые со времени его рождения, я три дня не вспоминал о том, где он и чем занят. И то, что я знаю, что мелкий под присмотром родителей ничего не меняет. Обычно я звоню и пишу ему сам. Я даже не уточнил, когда он прилетает. Было не до этого. И сейчас не хочу набирать номер, поэтому звоню Глебу.

– О, привет! – раздается с той стороны. – Меня почтил звонком старший брат? Чем обязан такой чести?

Голос Глеба настолько позитивный, что в ответ хочется послать, но я понимаю, что нельзя винить брата лишь за то, что он счастлив и не в курсе, как дерьмово мне.

– Привет, – отвечаю я. – Можно приеду к тебе?

С той стороны трубки тишина. Оно и понятно. Я так и не нашел в плотном графике времени приехать в городскую квартиру Глеба, которую они купили с Ликой после свадьбы. У меня работа, дела. Мы пересекались в Верещагино или клубе. И, признаться, в обычной жизни этого было достаточно и ему, и мне.

– Что-то случилось? – наконец уточняет мой прозорливый брат.

– Да. – Врать нет смысла.

– И, конечно, по телефону ты не расскажешь, что именно?

Я молчу, но потом подбираю слова.

– Кажется премия «мудак года» в нашей семье перекочевала к другому кандидату.

– Да? – удивляется Глеб. – И к кому же?

– Ко мне, – признаю я. – У тебя бухло есть?

– Обижаешь. Конечно, есть. На любой вкус и цвет. Ты какое предпочитаешь коньяк, виски, текила? Даже вроде бы был Абсент.

– Самое крепкое, что найдешь в баре.

– Все настолько плохо? – уже другим более напряженным голосом спрашивает Глеб.

– Даже хуже.

– Все живы? – тут же уточняет он. Какое бы дерьмо не происходило в нашей жизни, этот вопрос контрольный. Нет ничего важнее жизни и здоровья близких. Поэтому позволяю себе усмехнуться и отвечаю.

– И даже здоровы. Но никогда не думал, что при этих исходных данных можно чувствовать себя настолько дерьмово.

Ник

Приезжаю на три дня раньше, чем планировал. Если бы мне озвучили раньше причину, я бы просто поднял всех на смех. Она совсем не тот человек, который способен заставить меня изменить планы. Однако, сейчас сжимаю в руках телефон и уверенно двигаюсь к стоянке такси. Можно, конечно, вызвать водителя и позвонить Глебу или Максу, но до назначенной встречи не так много времени, и я понимаю, что на такси просто выйдет быстрее. А потом я не хочу никому ничего объяснять. Мне несколько неловко из-за того, что поддался на ее манипуляции. Это делает меня слабым в собственных глазах.

Сажусь в машину и смотрю в окно, где на город спускаются поздние летние сумерки. На душе херово. Крис позвонила вчера и сумела заинтриговать настолько, что я сорвался и прилетел в Москву, чтобы встретиться с ней. Интересно, какую гадость эта расчетливая змея нарыла на отца и почему решила принести ее мне, а не ему. В том, что Крис сообщит гадость, я не сомневался. Что еще от нее ждать? Бывшая папы – избалованная стерва, которая больше всего на свете хочет красивую жизнь и трахнуть меня.

Возможно, я не прав и стоило кому-нибудь сообщить о нашем разговоре, но я никогда не воспринимал Кристину всерьез. И сильно сомневаюсь, что она хочет сделать что-то противозаконное или угрожающее моему здоровью. Разве что снова предложит себя. Я вообще не очень понимаю, зачем еду. Разумнее всего было бы ее прогноить. Но факт в том, что Крис никогда мне не звонила. Ни разу за последние полгода. Даже когда прекрасно поняла, что именно я подставил ее перед отцом. Она лишь молча присутствовала в моем инстаграме и маниакально просматривала редкие сториз. Если решила связаться со мной сейчас, значит, ей действительно есть что сказать.

Для встречи она выбрала шикарный ресторан. А как иначе? И не нужно ходить к гадалке, чтобы понять – платить придется мне. Такие, как Крис искренне считают, что в ресторанах за себя могут платить только некрасивые женщины. А они богини, созданы для того, чтобы питаться за чужой счет. Переучивать тридцатилетнюю бабу занятие неблагородное, поэтому я и не планирую.

Крис уже за столиком, когда я захожу в просторный и почти пустой зал ресторана. Здесь всегда немноголюдно и тихо, идеальное место для конфиденциальной беседы или свидания. Я рад, что у нас первое. Хотя Крис оделась, как на второе. Облегающее алое платье с декольте и шпильки. Он сидит нога на ногу и мотает изящной туфелькой на пальцах стопы, пока изучает меню.

– Что хотела? – уточняю я, с раздражением отметив, что все же Крис неприлично хороша. У папы отменный вкус, только дура, но это беда многих и менее красивых женщин.

– Фу как грубо, – морщит она хорошенький носик, даже не обидевшись на то, что я не поздоровался. – А закажи-ка мне Ник шампанского?

– А что повод есть? – уточняю я и усаживаюсь напротив.

– Возможно, я его просто люблю. – Кристина улыбается и не сводит с меня глаз. Раньше она вела скромнее, посылая мне лишь намеки, но сейчас она больше не женщина моего отца и поэтому считает, что нет причин отказывать себе во флирте. А мне все равно. Она не трогала меня тогда, оставляет равнодушной сейчас. – А себе возьми что-нибудь покрепче, – добавляет она.

– Я не хочу пить с тобой.

– А вот это очень зря, я знаю, что предлагаю.

И когда к нашему столику подходит официант, Крис все же заказывает не только шампанское, но и виски, а также сырную тарелку и клубнику.

– Зачем ты позвала меня, Крис? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как официант наливает коньяк в мой бокал. Я не планирую пить, особенно в компании Крис, но и говорить об этом официанту не хочу. Наверное, странно заказать алкоголь и сказать, чтобы не наливали.

– Смотрю, ты завел новую девушку, – тянет Крис и делает глоток шампанского. Довольно жмурится и выжидающе смотрит на меня.

– С каких пор тебя стали волновать мои девушки?

Мне действительно непонятен этот вопрос. Когда Крис жила с нами, она старательно делала вид, будто я вообще не знаю, что такое девушка и с какой стороны к ней подойти. Собственно ее намеки, подколы и попытки ненавязчивых заигрываний с «девственником» и заставили меня подговорить Дэна. Крис клюнула на более молодого (хоть и не того, которого хотела, Лисовецкого), а я сделал так, чтобы их застукал отец. Это первый раз в жизни, когда я повел себя по-скотски. Крещение мудака, так сказать.

– Фотки прошлых ты не постил.

– И эта не исключение, – отзываюсь я. Я не хочу говорить о Даше, особенно о том, что она не моя девушка. Увы, но нет. Она моя боль, разочарование и несбыточная мечта. Только вот Крис об этом знать ненужно.

– У нее запоминающееся лицо, – не отстаёт блондинка.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что я видела ее вчера.

– И? – Я все ещё не понимаю, к чему она клонит.

– Вчера я была в Париже, Ник. Ты ведь знаешь, что кабаре «Мулен Руж» прекрасно.

– Ты хочешь сказать, что видела Дашу в «Мулен Руж»? – усмехаюсь я. – Это бред, Крис. Она обычная студентка. Ей не по карману такие развлечения.

– Всегда все по карману, если платит щедрый мужчина. Ты же знаешь, Ник, мне всегда везло на щедрых мужчин.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, – упираюсь я, хотя в душе холодным ледяным комком сворачивается боль. Зря я приехал. Не хочу слышать то, что она мне говорит.

– Твоя девушка была не в Париже не одна…

– Ты хочешь меня уязвить?

– Нет. – Крис вполне искренне на меня смотрит. – Просто беспокоюсь. Мы же почти одна семья. Были. Но на самом деле… – Она внимательно разглядывает пузырьки в бокале. – Мне все равно с кем спишь ты, с кем спит твоя девушка… возможно, я бы ее даже не заметила, а если бы заметила не стала бы лететь в Москву из Европы, но…

– Мне достали твои загадки.

– Ник, знаешь ли, не очень просто сказать тебе с кем я ее видела! – Злится Крис и откидывается на спинку стула, а я внезапно понимаю, что сейчас она вполне искренна.

– И с кем же? – спрашиваю я, скорее для порядка. Как бы мне ни было больно, Даша ничего мне не должна. Она ясно сказала мне, что я ее не интересую. Так какая разница с кем она летала в город влюбленных? – Если честно, она послала меня…

– Послала? Если честно, Ник, я бы тоже послала, если бы выбор стоял ты или твой отец… ты меня всегда заводил, и сейчас тоже… что уж скрывать, но Саша…Саша он альфа, и всегда им будет. Если ты понимаешь, о чем я.

– Что? – Меня словно облили холодной водой, я даже не сразу врубаюсь в то, что она мне пытается сказать. – Ты несешь херь! Папа и Даша?

Крис вздыхает и поворачивает ко мне экран мобильного телефона. Сомнений быть не может. Я узнаю и антураж кабаре и парочку. Папа наклонился к девушке, а она откинула голову и смеется. Я никогда не видел у нее такой счастливой улыбки, и такого дорогого платья. На выражение лица отца даже не смотрю. Механически беру коньяк и выпиваю залпом, Крис оказывается проворной и понятливой, наливает мне снова, и я опрокидываю второй бокал.

В голове пустота и звон. Я еще не верю. У них разница в возрасте херова туча лет. Они даже не знакомы. Я мог еще простить Даше, что она выбрала другого. Но вот отцу… неужели в мире мало баб? Почему именно моя? Это что такое фирменное качество Лисовецких? Дэну надо было трахнуть Кристину, а папе Дашу. Кто дальше?

Я не замечаю, сколько выпил. Не реагирую на трескотню Крис и не мчусь спросить «какого хрена» лишь потому, что отца нет. Он в Париже с Дашей. С девушкой, которая засела в сердце, как заноза. Мне очень хочется посмотреть им в глаза и спросить: А, собственно, за что они со мной так? Я разве сделал им что-то плохое? Почему они выбрали друг друга у меня за спиной? Почему ничего не сказали и как мне жить с этим дальше?

– Ник, перестань грузиться, – влезает Крис. – Да случилось дерьмо, но знаешь, как лучше всего это пережить?

– Как? – лениво спрашиваю я. Сейчас в таком состоянии, что в целом все равно, откуда придет помощь. Если после общения с Крис мне станет хоть чуточку легче, то почему бы не принять ее помощь. Какой бы сукой она ни была, и какими бы причинами не руководствовалась, все же именно она единственная сказала мне правду. Остальные все молчали. Интересно, кто-то еще знал об этом романе?

Впрочем, вряд ли. Папа всегда был скрытным, а в университетской среде такие сплетни не держатся. Даша не стала бы болтать, разве что рассказала своей подружке Машке. Но к той у меня претензий нет. Девчонки всегда прикрывают друг дружку.

– Отвлечься. Тебе надо просто отвлечься.

– Нет, меня не интересует это. Меня не интересуешься ты. Так было всегда.

– И какая альтернатива? – Кристина поднимается, обходит стол и садится на ручку моего стула, приобняв за плечи. Я чувствую запах ее духов. Что-то дорогое и ненавязчивое. – Поедешь домой плакать в подушку? Ах да, дома у тебя нет… – тянет она с усмешкой. – Есть Верещагино, в котором всегда проходной двор и всегда толпа родственников (думаю, они с удовольствием тебя утешат и пожалеют), и есть папина квартира, в которой ты живешь, когда в Москве. Ты уверен, что хочешь сейчас туда?

– Его все равно нет дома. Почему бы и нет?

– Сегодня воскресенье, вечер. Думаю, Саша даже, если потерял голову, в понедельник, как штык будет на работе. Ты что не знаешь своего отца? Знаешь ведь прекрасно. Он прилетит сегодня или уже прилетел. А вот ты не говорил, что вернешься. Не боишься… – Кристина делает паузу и ведет длинным ярким ногтем по моей щеке, очерчивая контур скулы. – Застать его не одного? Все еще хочешь туда?

– Кажется, нет. Человек, с которым я прожил всю жизнь, оказывается, совсем мне незнаком…

– Да перестань. – Крис вздыхает и, перегнувшись через стол, тянется к своему бокалу с шампанским. – Ты его знаешь, как и раньше. Переспав с твоей девушкой, он не стал другим. Это так не работает. Чтобы измениться, нам нужно совершить не один проступок, а много.

– Предлагаешь простить его и забыть? – зло выдыхаю я.

– Предлагаю не думать об этом и забыться. По крайней мере, сегодня.

– В твоей компании. Я правильно понимаю?

– Смотри правде в глаза. Другой у тебя нет.

– Всего один звонок и будет.

– А ты хочешь делать этот звонок? Рассказывать, что именно тебя так расстроило, видеть сочувствующие взгляды?

Я мотаю головой. Не хочу и поднимаю взгляд на Крис. У нее красивые ярко-алые губы, изогнутые в хищную улыбку.

– Что ты предлагаешь?

– Поехали ко мне.

Я думаю лишь секунду, а потом соглашаюсь. Какая разница? Сегодня я действительно, не хочу думать. Ни о ком, и ни о чем. А может быть, мне тоже хочется отомстить. Папе давно наплевать на Крис, но все равно, мне нужно получить хоть что-то, принадлежащее ему взамен того, что он отобрал у меня.

В темном такси я пью прямо из бутылки коньяк, а Кристина смелеет. Ее рука у ворота моей рубашки, девушка пробегает пальцами по шее, ласкает кадык и спускается ниже к груди, когда другая умело расстегивает ремень брюк. Мне все равно. Это пугает. Мне чертовски все равно, кто хочет меня поиметь. Легкий запах духов, нежные губы на скуле и проворные пальцы, которые быстро расправляются с ремнем и ширинкой, проникнув в трусы и обхватив мой член, пульсирующий от возбуждения. И я ее уже хочу. Желание поднимается плавной волной, притупленное алкоголем, как и прочие чувства. Но сам факт, что у меня встал на бывшую отца, удивляет, а Кристина удовлетворенно мурлыкает и наклоняется ниже.

– У тебя отличная наследственность, – шепчет она, а я давлюсь алкоголем.

– Эта не та информация, которую хочу знать. Давай без пошлых сравнений, а? – прошу я, откидываясь на кожаное сидение машины, отдаваясь ощущением. Мне даже насрать, что водитель нас может видеть и слышать. Яйца уже сводит от желания, которое пульсирует вместе с кровью, которая шумит в ушах. Меня ведет от ее рук на члене, от запаха и тихих хриплых звуков, которые она издает, изучая меня. Я чувствую – ей нравится, она не жалеет, что наконец-то меня заполучила и это кайфово. А еще Крис, как и раньше, нравится меня дразнить и ощущаться себя старше, опытнее. Отсюда ее слова про наследственность.

Я слышу удовлетворенный смех. Эта стерва хотела вывести меня из себя. Ей доставляет удовольствие игра на грани. Девушка проводит изящной ладонью по моему стволу, сжимает у головки, заставив меня застонать в ответ на свои умелые ласки. Но это начало, я знаю, что она собирается делать и ожидание заводит не менее сильно, чем процесс. Я чувствую мягкие губы на члене и нежный язык – непередаваемые ощущения, и совершенно не имеет значения, кто их дарит. Получается Дэн, который не помнит имен своих подружек не так уж и неправ? С ними вполне можно расслабиться и забыться.

Кровь шумит в ушах, и наслаждение начинает пульсировать где-то в крестце. Член пульсирует, и я сжимаю в кулаке волосы Крис, чтобы направить ее движения. Она сосёт с таким энтузиазмом, что я почти не жалею, что поехал с ней. Интересно, она так же старалась для отца? Черт! Совсем не хочу об этом думать, накатывает тошнота и глупо думать, что это от почти целой бутыли коньяка, выпитой прямо из горла в машине.

Крис – мастер. Ее движения отточены практикой, умелый язычок скользит по уздечке, а руки работают в такт движениям головы. Девушка чуть прикусывает, посасывает и лижет так, что яйца, кажется, сейчас взорвутся и я все ближе к разрядке, но я хочу ее как можно дальше. Знаю, за наслаждением придет разочарование и опустошение, а я не готов испытать его. Не сейчас. Сейчас мне нужен секс долгий, безумный, так чтобы отключилась голова, и минет в машине только начало.

Я толкаюсь бедрами, врываюсь в ее влажный рот. Не заботясь о комфорте Крис, вхожу на полную длину, хотя девушка давится и пытается отстраниться. Она сама хотела этого. Кажется, Крис несколько обескуражена мои напором, но скоро приноравливается и у меня получается проникнуть еще глубже во влажный соблазнительный рот. Представляю, какие звуки слышит таксист, но надо отдать ему должное – молча ведет машину, делая вид, что на заднем сидении у него ничего не происходит. Надо будет не забыть дать ему на чай. Ну и теперь я понимаю, почему Дэн заказывает именно это такси. В нем удобно трахаться.

Кончаю вместе с последним терпким глотком алкоголя, Крис не отстраняется, нежно вылизывает, проглатывая до последней капли и только потом с усмешкой поднимается и с вызовом смотрит мне в глаза.

– Ну а теперь можешь бежать. Ты ведь это хочешь сделать, Ник?

Я действительно какой-то миг думаю об этом, но в ответ качаю головой и говорю.

– Нет, у меня в планах трахать тебя всю ночь.

– Мне нравится этот план, – довольно хмыкает она.

Дальше в голове туман. Мы куда-то едем, целуемся в машине и мне даже не противно. Алкоголь закончился, но мне хватает того, что уже выпито. В ушах шумит, а душе почти утихла боль. Я не думаю об отце и о Даше, зато желание снова окатывает горячей волной. Оно сильное, терпкое и безудержное.

Крис живет в приличном районе в доме с консьержем. Подозреваю, эту квартиру ей купил отец. Вполне в его духе. Интересно, Даше купит по соседству? Надо будет спросить его при случае. Но сейчас мне действительно все равно, я пьян. Чертовски пьян. Настолько, что вполне серьезно хочу трахнуть Крис, и во мне ничего не екает.

Не знаю, что мной движет: азарт, злость или безразличие, а может быть проснулся ранее дремавший ген мудака, который живет в каждом Лисовецком.

С Крис жарко, безудержно. Она ненасытна и точно знает что хочет. От нее сносит крышу, но сердце молчит. Мне все равно, и это на самом деле то, что сейчас нужно. Отдаваться желанием на полную катушку, не думать о последствиях и завтрашнем дне. Она, как и я, сейчас хочет просто секс. Она не ждет любви и прекрасно понимает, я уйду, как только спадет хмель. Крис, как и я, просто получает то, что давно хотела.

То, что я не мог и не хотел ей дать, когда она была моей мачехой, потому что слишком любил отца, чтобы его предать. Одна мысль о сексе с ней вызывала отвращение. А вот он не постеснялся забрать Дашу, и это обижало сильнее всего.

Просыпаюсь я в полной темноте, и не сразу вообще понимаю, где я и что произошло. А потом наваливается все сразу. Боль от предательства, похмелье и голая Крис рядом. Я не знаю, от чего сейчас мне хуже, но, кажется, эти эмоции перекрывают друг друга, и я могу даже со стоном встать с кровати и, пошатываясь, попытаться найти свои вещи.

– Шипучий аспирин в верхнем ящике стола, – сонно отзывается Крис, и совершенно не стесняясь голой задницы, просто меняет позу и продолжает спать, демонстрируя свои идеальные ягодицы, на которые она потратила кучу чьих-то денег и явно сотни часов в зале. У современных девушек какой-то нереальный культ жопы. Не скрою, иногда мне это нравится. Но сейчас я могу думать только о том, как мне херово и морально, и физически.

Нахожу трусы с носками, мятые джинсы и несвежую майку, беру это все в охапку и иду в душ. Стою под холодными струями, пока не начинают стучать зубы. Потом поспешно вытираюсь и натягиваю несвежую одежду на влажное тело и отправляюсь на поиски аспирина, и только после этого звоню проверенному таксисту еще раз. Домой ехать не вариант, я действительно не хочу видеть отца. Можно бы в Верещагино, но там, скорее всего, Дэн с Максом, ну и явно не одни. Не хочу никого видеть с утра. К друзьям поздно, и получается, у меня есть только одно место, где меня не пошлют в два ночи.