Текст книги "Контроль (СИ)"
Автор книги: Анна Одувалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8
Я тщательно скрываю свое волнение, а Машка, наоборот, энтузиазм. Видимо, она тоже сопоставляет факты и понимает, что тут может быть Макс. Хотя он же спортсмен. После выходных скорее бросится в зал, а не в клуб. А вот Ник любит здесь появляться, а сегодня он расстроен.
К счастью, на парковке я не вижу ни его машину, ни внедорожник его отца и поэтому успокаиваюсь. Мы с Машкой протягиваем пригласительные на входе и спокойно проходим внутрь, минуя, ожидающую своей очереди толпу. Все же приятно, когда у тебя такая сестра, как Наташка.
Интересно, чтобы она сказала, если бы узнала, что я спала с самым большим ее босом? Наверное, ничего или отвесила подзатыльника.
Она всегда однозначно говорила про Лисовецких.
– Не нашего поля ягоды. От таких одни проблемы. Хотя Лике, вон смотри, повезло!
Я почти не знала Лику, подругу Наташи, которая в марте вышла замуж за хозяина клуба Глеба Лисовецкого, но слышала много. Потому что захомутать убежденного холостяка непросто, а ей удалось. Это вызывало у Наташки восторг.
Мы с Машкой идем прямиком к барной стойке и заказываем коктейли. Пока рано и народу немного, поэтому Наташка видит нас сразу же и, широко улыбаясь, идет в нашем направлении.
– Какие люди, сестренка! – она обнимает меня и целует в щеку. – А вроде как, у кого-то сессия. Не боишься, что настучу родителям, что ты по клубам шатаешься.
– Тебя жаба задушит в Грецию звонить.
– А зачем звонить? Мам сегодня вон фоточки посылала уже, я ей могу просто написать.
– Я сдала завтрашний экзамен автоматом, так что могу себе позволить отдых.
– А я не сдала, – ноет Машка и быстренько допивает свой коктейль, чтобы заказать себе еще один.
Мы еще немного болтаем с Наташкой, а когда в зале начинает собираться народ, она убегает работать, а я чувствую тяжелый, заставляющий дрожать взгляд. Поднимаю глаза и в темноте на балконе второго этажа безошибочно нахожу его.
Александр стоит там наверху и внимательно смотрит на меня. Его взгляд буквально прожигает кожу, но мне холодно и по рукам бегут мурашки. Хочется уйти, но я делаю над собой усилие и отворачиваюсь обратно к бокалу.
– Ты как призрака увидела… – сообщает Машка.
– Так и есть. Александр здесь, – говорю я.
– Забей, – советует она. – Сделай вид, что не замечаешь его.
– Легко сказать, – выдыхаю я и залпом допиваю коктейль, чтобы тут же заказать следующий.
Бармен, который в этот момент говорит по телефону, очень внимательно и подозрительно смотрит на меня. А потом сообщает.
– Для вас это последний, но зато все три за счет заведения.
– Не поняла? – уточняю я, и мой голос звучит, видимо, угрожающе. Так как бармен, который, даже если и старше меня, то совсем ненамного тушуется.
– Ну это приказ.
– Чей, позволь спросить?
– Самого большого боса. Так что делайте что хотите, но я вам больше не налью… И вашей подруге тоже. Мне работа дорога.
Я недоверчиво перевожу взгляд с парня на бокал, и в голове бьется одна мысль: «Александр, что охренел?» Я бы даже, наверное, эту мысль озвучила, но не успеваю, Машка осторожно трогает мою руку. Я успеваю развернуться и увидеть решительно направляющегося к нам чертовски пьяного Ника. Все же идти в клуб было не лучшей идеей.
– Даша?… – произносит он с удивлением и плюхается на стул рядом со мной.
– Ты пьян. – Это даже не вопрос, а утверждение. Ника сопровождают его закадычные друзья, которые ездили с нами на дачу. Они тоже нетрезвы.
– У нас горе. Меня девушка послала, которая мне очень нравится, – Ник выразительно смотрит на меня. – А Кира бросила Ксюха, точнее, она запала на Дэна. На него западают все шал… простите. – Парень пьяно хлопает себя по губам. – А почему пьете вы?
– Мы просто пришли отдохнуть, – вздыхаю я.
– Тебе не кажется, что нас раз за разом сводит судьба? Сама собой, без нашего желания. Может быть, это знак? – произносит он и медленно наклоняется ко мне, чтобы провести пальцами по скуле вниз к подбородку и по шее.
А я невольно вскидываю глаза и вижу, разворачивающегося на балкончике Сашку, который стремительно уходит, и не замечает, как я сбрасываю руку Ника. Представляю, как мы смотрелись отсюда! Почему-то накатывает жуткий стыд. Хотя я ничего плохого не делала. Я никому ничего не обещала.
– Мы все решили, – шиплю я, раздражаясь не столько на назойливого Ника, сколько на всю эту дурацкую ситуацию.
– Ты все решила, – припечатывает парень. – Или ты тут ищешь его? Своего опытного мужика, а Даша? Чем он лучше меня?
– Ник, ты пьян и на взводе. Уйди, пожалуйста.
Мне не хочется даже думать о том, как близок он к правде. И насколько эта правда хуже, чем все фантазии обиженного мажора.
– А почему это я должен уходить из своего клуба? – Он вскидывает на меня шальные пьяные глаза.
– Хорошо, тогда уйду я.
Я решительно поднимаюсь, но Ник ловит меня за руку и притягивает к себе.
– А пойдем, потанцуем Даш, – дыхание опаляет шею, запах виски заставляет поморщиться.
– Я не хочу с тобой танцевать! – упрямо заявляю я и сбрасываю руки.
– Ник, не валяй дурака! – поддерживает меня Машка. – Ты проспишься и поймешь, что я вел себя как идиот.
– Я и сейчас понимаю, веду себя, как идиот. Зато до этого всегда был образцово-хорошим и что? Все равно я не могу получить все, что хочу.
– Этого никто не может, Никит, – тихо отвечаю я. Идея идти и забыться в клуб кажется глупой. Отдохнуть от Лисовецких в клубе, который принадлежит Лисовецким! Идиотское решение.
Мы уже привлекаем внимание. Ник не так сильно буянит, чтобы стать звездой ютьюба. Но тут слишком хорошо знают, кто он. Поэтому на нас смотрят. Это замечает Кир и пытается оттащить Ника от меня, а тот старается увлечь меня на танцпол.
– Отстань, – прошу я, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.
– Тогда ты дашь мне шанс? – интересуется он.
– На что, Ник? Зачем тебе шанс от того, кому ты совершенно безразличен?
– А я тебе совсем безразличен? – спрашивает он глухо, как-то сразу потерявшись и утратив спечь.
– Я пытаюсь до тебя это донести, но ты не слышишь. Я же всего лишь игрушка, которую хочет получить мажор.
– Ты думаешь обо мне так? – в пьяных с поволокой глазах мелькает боль.
– Ник, не я так думаю, ты ведешь себя так. Так, будто я игрушка, которую просто нужно или отнять у другого или купить. В целом не так важно. Но я человек. И дело не в том, что меня первым забрал кто-то другой. Дело в том, что даже, будучи одна, я просто не хочу быть с тобой. Не потому, что ты плохой или я плохая. Нет, просто ты не мой. Я не вижу тебя рядом с собой. Ничего не получится. И это единственное важное. Я этого не хочу, и я не вещь, которую можно заполучить стоит только посильнее постараться. В отношениях так не работает.
– А как работает, Даш? – глухо спрашивает он.
– Если бы я знала.
Я возвращаюсь к своему недопитому коктейлю, совершенно точно зная, что Ник не отправится за мной. Теперь он точно понял, а мне крайне мало того полбокала, который остался от разрешенных Александром коктейлей. Хоть отправляйся в другой клуб. Но когда подсаживаюсь к стойке, бармен без слов наливает еще один и говорит.
– Но если я вылечу отсюда нахер, это будет на твоей совести.
Александр
Не думал, что видеть Дашу с мелким будет так неприятно и больно. Рассчитывал, что я сильнее, сумею справиться и буду контролировать эмоции. Но нет.
Единственное желание оттащить Ника за шкирку от девчонки и выкинуть из клуба. Правда, я пока не могу решить кого сына или Дашу. Поэтому просто ухожу. Не могу смотреть за тем, как он утаскивает Дашу танцевать. Не хочу видеть, если он вдруг решит ее поцеловать. Это больно, это выворачивает наизнанку, потому что девчонка меня зацепила. Мелкая зараза, от воспоминаний о которой поджимаются яйца. Сегодня мне жаль, что я не такой, как мои братья. Не такой, как Глеб до встречи с Ликой или Макс. Для них не проблема заменить одну женщину другой. Даже если не получится забыть сразу, можно хотя бы сбросить напряжение. Со мной это не работает. Я просто проигнорировал три последних звонка Ольги. Я говорить с ней не хочу, не то, что трахать. В голове Даша. Ее глаза, затуманенные желанием, податливое тело – хрупкое и тонкое. Длинные ноги. Я слишком хорошо помню ее стоны, ее открытые от удивления глаза там, на кухонной столешнице, ее огненную страсть в машине и наш не очень удачный первый раз, за который себя просто хочется убить. И воспоминания, о котором, не скрою, хочется стереть. А это можно сделать только одним способом – затащить ее в постель снова. Это будет просто, но неправильно. Мысль об этом не дает покоя.
На какое-то время получается отвлечься, потому что я решаю за Глеба его проблемы, раздаю всем люлей и, судя по испуганным рожам, делаю это не так деликатно, как делает мой братец, который сейчас изволит греть жопу на морях.
Нет, я не спорю, Глеб заслужил отдых. А Анжелика и тем более. Она его терпит и носит под сердцем самого младшего Лисовецкого, что делает ее в глазах членов нашей семьи едва ли не богиней. Но почему я всегда и всем должен выписывать люлей? Я прямо персональная пугалка, что в нашей семье, что в нашей финансовой империи.
Я уже иду с ключами от машины к черному выходу, старательно борясь с желанием заглянуть в зал и посмотреть, что там делает Даша, когда телефон разрывает трель звонка. Номер незнаком и я хмурюсь. Я редко отвечаю на непонятные входящие. Для этого есть секретарь, мой телефон знают единицы. Но тут беру трубку, чтобы услышать сухое.
– Никита Александрович Лисовецкий ваш сын?
– Да, – стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, хотя нехорошее предчувствие сворачивается в груди ледяным клубком. – С кем имею дело?
– Лейтенант Соколов. Ваш сын попал в аварию… он был пьян. За детьми нужно следить.
– Слышь, лейтенант, – сразу же огрызаюсь я. Терпеть не могу снисходительный тон. – Давай без оценочных суждений. Что с парнем?
– Говорю же, пьян в умат. Лишение прав и прочее.
– Он пострадал?
– Морду разбил и машина в хлам. Сейчас будем протокол составлять.
– Сейчас приеду. Ждите. Адрес?
Пока Лейтенант диктует адрес несусь ко входу. В голове ноль мыслей. А страх загоняю поглубже. Сейчас не время эмоциям. Набираю начальника охраны, адвоката и еще несколько полезных людей, прошу подъехать и только потом звоню самому Нику, но у него вырублен телефон. Это мне совершенно не нравится. Но я предпочитаю думать, что телефон, он, как и машину, просто разбил. А потом в душу закрадывается совсем уж неприятное предположение. А что если Ник в машине был не один? Что если с ним была Даша. Лейтенант сказал, мой сын не пострадал. Но ни слова о пассажирах. Они были или нет? Что с ними?
Блядь. Не ожидал, что день закончится так! Что вообще дернуло Ника сесть за руль пьяным? Он не был типичным мажором. «Слишком хороший для нашей породы», – как говорил Глеб. Правильный, как я. Только я правильным стал не сразу, а под давлением обстоятельств. А вот Ник, кажется, родился таким.
Сажусь в машину и сразу же рву с места, запрещая себе на время пути думать о случившемся. В голове отчеты, работа, новые проекты, это сложно, но при должном старании получается отвлечься. Несусь по городу, как бешеный. Пару раз проскакиваю на красный, а уж сколько цепанул камер вообще не считаю. Сейчас это неважно. Важен Ник и те, кто мог оказаться с ним в одной машине.
Красавец. Своротил какой-то столб. Машина, и правда, всмятку, как говорил лейтенант. Паркуюсь у обочины, и, не обращая внимания на ментов, бегу к машине скорой. Ник действительно в порядке и от души отлегает, а я ищу глазами женскую фигуру не нахожу и очень осторожно выдыхаю. Никита пьян, с перемотанной головой, но жив и даже может общаться. Рядом парочка его закадычных друзей. Они оба мне знакомы. Один с забинтованной рукой. Другой, кажется, вообще цел.
– В машине еще кто-то был? – уточняю я, чтобы развеять последние сомнения.
– Н-нет… – осторожно отзывает Кирилл и смотрит на меня испуганными глазами. Какие же, блядь, они еще дети! Не понимают, что бояться надо себя, ситуаций, а не злого папу друга, который приехал вытаскивать их тупые задницы из неприятностей.
– Какого хера пустили его за руль в таком состоянии? – Ору на малолетних идиотов, не отдавая себе отчет, что так сбрасываю напряжение и страх.
– Так он сам!
– Конечно, сам! – надо бы остановиться, но меня несет. – Так ты друг или кто? Твоя задача отговорить. Ты что не видел в каком он состоянии? Был бы вертолет, он бы сказал, что и им управлять сможет! Тоже бы за штурвал пустил и сам рядом сел!
От подскочившего мента, который пытается мешать мне орать отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Там Георгий Соломонович подъехал вот пусть и разбирается. Зря, что ли, я такие деньги ему плачу за решение всех юридических проблем нашей семьи.
– Счастье, что никто не пострадал. Ни вы идиоты, ни случайные люди. А ты Ник? Что за шлея под хвост попала? Ты же не садился пьяным за руль.
– И не буду, – послушно говорит он, встает и вылезает из машины скорой. Его шатает, но он отмахивается от моей руки и залезает в салон машины.
– Домой есть кому отвезти? – спрашиваю парней, и когда они неопределенно пожимают плечами, делаю знак начальнику охраны. Он и его ребята приехали аж на двух машинах.
– Отвези, – приказываю я и киваю в сторону притихших друзей Ника.
– Как скажете Александр Романович.
Ник в машине непривычно тих. Я тоже не спешу заводить разговор, потому что не хочу на него орать. Да и потребности орать не чувствую, но очень сложно иначе выразить чувства. Я волнуюсь, а не злюсь. Я испугался за него, но пока не понял, как это сказать.
– Прости… – Он начинает первым.
– За что?
– За то, что разбил машину.
– Ник, ты идиот? – раздраженно бросаю я.
– Похоже на то, – соглашается Ник. Он всегда был послушным сыном.
– Понимаешь, машину можно купить новую, – пытаюсь объяснить я спокойно. – Нового сына купить не выйдет. Я ответил на твой вопрос?
– Хорошо, прости, что я такой идиот.
– Никогда за тобой такого не замечал.
– Я сам за собой такого не замечал до недавнего времени. Даже не думал, что могу сесть пьяным за руль.
– И что подвигло?
– Не знаю. – Он качает головой. По затравленному взгляду понимаю, что врет, но решаю не давить. – Но я усвоил урок.
– Хочется верить, – мрачно замечаю я и везу его домой. Но понимаю, что сам туда идти не собираюсь. Меня трясет. И пожалуй, я вернусь в клуб. Сегодня Нику нужно отдохнуть, а мне выпить. И я не хочу делать это дома.
Торможу у подъезда и жду, когда он выйдет.
– Ты не идешь домой?
– Не закончил дела в клубе, – вру я. – Пришлось срочно уехать.
– До завтра не подождут?
– Подождут, – равнодушно отзываюсь я. – Если хочешь, останусь, расскажу сказку на ночь. Если вдруг не получится уснуть.
– Да нет, как-нибудь сам, – морщится Ник и криво улыбается. Рад, что чувство юмора его не покинуло. – Спасибо, что выручил.
– А ты думал, может быть иначе?
– Нет, – признается сын, и я удовлетворенно киваю. Все правильно, Ник должен знать. Я буду на его стороне при любых обстоятельствах.
Глава 9
Даша
Наверное, стоило уехать следом за Ником, но меня охватывает какой-то болезненный кураж. Я больше не пью, да и бармен не наливает. Но с удовольствием танцую, болтаю с Машкой, в общем, развлекаюсь на полную катушку, стараясь почувствовать себя беспечнее, чем есть на самом деле, и время от времени кидаю взгляд на балкончик второго этажа. Я надеюсь увидеть там его. Мое наваждение. Мужчину, о котором я могу только изредка мечтать.
– Даш, кого ты там высматриваешь? – со вздохом спрашивает меня Машка. В ее глазах такой укор, что мне, и правда, становится немного стыдно.
– Никого, – вру я, но она понимающе вздыхает.
– Даш, не делай этого. Ты отшила Ника, ты тусуешься в классном клубе. Все. Это точка. Ты хотела держаться от них подальше. От обоих. Вот и придерживайся этого плана.
– А кто тебе говорит, что я нарушу обещание? – легкомысленно замечаю я, надеясь провести подругу. Но она знает меня слишком хорошо.
– Твой взгляд мне об этом говорит! – отрубает она, но я только отмахиваюсь.
– Тебе кажется.
Конечно, я обманываю, причем, даже себя. Я остаюсь в клубе только потому, что хочу увидеть Сашу, снова почувствовать его обжигающий взгляд. И наступает тот момент, когда я сдаюсь. Поднимаюсь, говорю Машке на ухо:
– Я на пять минут, – и когда она кивает, решительно иду в сторону уборных. На ходу достаю телефон и звоню сестре.
– Наташ, подскажи, где тут найти кабинет начальства?
– А тебе зачем? – едва ли не со священным ужасом спрашивает она, и я вдохновенно вру снова, но на сей раз не подруге.
– Сегодня здесь Александр Романович, я знакома с его сыном, и вот Ник забыл одну вещь, когда уезжал из клуба, просил передать.
– Да? Ну ладно, но ты туда не попадёшь, можно пройти только по ключ-карте. Пойдём, я тебя провожу.
Наташка ждет меня на балконе второго этажа. Быстро прикладывает ключ-карту к двери и инструктирует.
– Третья дверь налево по коридору. Надеюсь, меня за это не уволят!
Выпалив все это на одном дыхании, Наташка убегает. Мне вообще повезло, что сестра у меня дико занята на работе. Она постоянно требуется в зале, поэтому ей некогда анализировать мои слова. А еще она мне доверяет. Я же хорошая девочка. Ей и в голову не может прийти, что я иду к мужчине, с которым спала, чтобы сказать, что бросила его сына, с которым, к счастью, переспать не успела.
Я вхожу в пустой коридор. Здесь тихо, наверное, хорошая звукоизоляция и нет людей. Даже охраны. Впрочем, зачем охрана в административной части, куда можно войти только с ключом-картой? Все же это ночной клуб, а не пентагон, чтобы вставлять охрану.
Я иду, стараясь не шуметь. К счастью, мягкий ковер скрывает стук каблуков. Очень надеюсь, что Александр у себя, потому что, если его нет, я буду выглядеть полной дурой. Замираю у двери и заношу руку, чтобы постучать, но в последний момент просто толкаю дверь и захожу.
Александр стоит спиной ко мне. Темно-синий пиджак висит на спинке стула, а сам мужчина в одной светлой рубашке замер в центре кабинета. Плечи опущены, а в руках бутылка коньяка. Кажется, он пьет прямо из горла.
Услышав звук открывающейся двери, Саша резко оборачивается и смотрит на меня красными воспаленными глазами.
– Даша?
– Прости… – Я запинаюсь и зачем-то добавляю, – те… я не хотела врываться.
Все дикость ситуации наваливается моментально, и я уже жалею о своем необдуманном вторжении. Вот зачем я вообще сюда приперлась?
– Непохоже.
Он отставляет бутылку в сторону и опирается на стол, скрещивая руки на груди. Рубашка натягивается, обрисовывая мышцы плеч, и у меня перехватывает дыхание от того, что я вижу перед собой. Он просто невероятно привлекателен. Несмотря на усталое лицо, несмотря на то что, похоже, пьян.
– Прости…
– Те? – передразнивает он меня. – Ты уж определись, Даш, как меня называть на «ты» или на «вы»?
– А как нужно? – теряюсь я.
– А это зависит от того зачем ты пришла.
– Я бросила Ника…
– Знаю, – ровно говорит он, но мне все равно становится не по себе от чего-то, прозвучавшего в его голосе. Он словно обвиняет меня в чем-то. Но разве я не сделала то, что он хотел? То, что была должна сделать.
– Откуда?
– У меня свои источники. Так зачем ты пришла?
– Только за этим. – Я сглатываю, чувствуя себя идиоткой. – Хотела сказать, что не такая. Я не буду встречаться с ним…
– Это хорошо, Даша, – говорит он. Поднимается и подходит ко мне почти вплотную. Сердце пропускает удар, я чувствую запах его древесного парфюма, который щекочет ноздри, аромат дорого коньяка, и губы пересыхают. Я вскидываю голову и вижу в его серых глазах грозу. В них боль, желание, сожаление и злость. – А теперь уходи… – приказывает он. – Уходи, Даша. Я нечасто напиваюсь, но когда это происходит… – Он поднимает руку и ведет пальцами по моей шее. – Я могу потерять контроль. И лучше тебе не быть в этот момент рядом со мной. Мы и так сделали слишком много неправильного. Не заставляй меня жалеть о нашей встрече еще сильнее.
– Я…
– Уходи, – последний раз бросает он и отворачивается, а я, сглотнув выступившие слезы, отступаю. Я действительно зря пришла.
Хватаюсь за ручку двери и со всхлипом дергаю ее на себя, но Александр неожиданно не позволяет. Резко ставит руку у меня над головой, упираясь в дверь и не дав ее открыть, и разворачивает меня за плечо, вжимая спиной в деревянную поверхность.
– Что… – начинаю я, но договорить не успеваю. Мои губы сминают жестким и требовательным поцелуем со вкусом дорогого алкоголя и отчаяния.
Мы оба не можем противиться этой сводящей с ума страсти. Я вжимаюсь плотнее в мужское тело. Скольжу руками по гладкому шелку рубашки у него на плечах и мечтаю о том, чтобы содрать ее и ощутить горячую кожу. Его язык уверенно раздвигает мои губы и ласкает настойчиво и жадно. Понятно почему. Я сама стараюсь взять от этого поцелуя все. Запомнить каждый вдох, потому что даже поцелуй больше, чем нам позволено. Мы и так снова нарушаем все границы и правила. Это упоительно-сладкая пытка, у которой не будет продолжения.
Поднимаю ногу и медленно веду ей по бедру Александра, а он подхватывает меня под колено и дергает на себя со стоном в губы, делая раскачивающееся движение вред. Я чувствую его горячее возбуждение через тонкий атлас трусиков и два слоя материала. Мужчина трется об меня возбужденным членом, заставляя стонать от наслаждения и невозможности получить больше. Я снова хочу ощутить его во мне. В этот раз я знаю, все будет иначе. У меня сносит крышу только от поцелуев этого мужчины. От его уверенных рук, одна из которых тянет бретельку платья вниз, потом чуть спускает чашечку лифчика и сжимает сосок. Выгибаюсь и стону громче, трусь о внушительную выпуклость на джинсах Александра, и с жадностью глотая поцелуи, которые стали еще смелее.
Кровь стучит в висках, я лихорадочно дергаю его рубашку и провожу ладонями по каменному прессу, скольжу пальцем обрисовывая линию над ремнем брюк и чувствую, как сильнее впиваются его губы в мои. Мужчину заводят мои касания, и я становлюсь смелее. Соски напряглись, прикосновения к чувствительной коже вызывают всхлипы. Я на грани. Хочется ощутить его руки ниже. Там, где между влажных складок бушует пожар. Я чувствую насколько я влажная для него. Тело не слушает разум, оно чувствует своего мужчину. Для него не существует запретов.
Александр тоже сходит с ума от желания, он теряет рядом со мной контроль, и я упиваюсь своей властью, хотя где-то на задворках сознания бьется совесть. Молоточками стучит «нельзя», но я не хочу слушать дергаю за пряжку ремня, прикусываю мужчине губу, когда не могу справиться и слышу хриплый, волнующий смех.
Я его хочу. И наплевать, что мы в рабочем кабинете, а не на кровати, внизу грохочет музыка. Я ее не слышу, только ощущаю вибрацию под ногами. Важно лишь наслаждение, которое дарят его руки, ничего нет, кроме него.
– Что ты со мной творишь? – хрипло выдыхает он и чуть отстраняется, утыкаясь лбом мне в лоб, но я уже не готова отступать, тяну за резинку его боксеры чуть вниз и касаюсь ладонями напряженного члена. Бархатная кожа, по которой скольжу пальцами. Обхватываю у основания и медленно веду вверх, усмехаясь сдержанному мату сквозь сжатые зубы. Мне нравится эта сумасшедшая власть над Александром. Такой холодный и надменный, рядом со мной он сбрасывает ледяные оковы и показывает истинное лицо.
Довожу руку, сомкнутую в кулак до головки и чуть сжимаю, поглаживаю большим пальцем уздечку и выше, размазывая по огненной коже капельку влаги.
А потом опускаю глаза вниз. Мне нужно смотреть, хочу запомнить его член, и мне нравится то, что вижу. Присоединяю к первой руке вторую и теперь скольжу двумя. Мне нравится, какой он большой напряженный со вздутыми венами и розовой головкой, которая немного пульсирует.
– Нам надо прекратить, – тихо стонет Александр.
– А ты можешь прекратить? – спрашиваю и делаю еще одно мучительно-медленное движение, зная, что мужчина хочет большего. Я дразню его намеренно.
– Нет, – хриплый стон где-то в районе уха.
Александр меня не трогает. Он стоит, опершись обоими руками у меня над головой. Дыхание из его груди вырывается с хрипом, а я начинаю наращивать темп. Между ногами пульсирует наслаждение, я мечтаю запустить в трусики руку, но тогда мне придется убрать хотя бы одну от его члена, а этого я тоже не хочу.
– Ты же понимаешь, что я кончу? – без стеснения шепчет мне на ухо совсем новый Саша, я такого не знаю, но мне нравится и он.
– Да, – отвечаю я.
– Не боишься за свое платье? Тебе ведь не во что переодеться…
Я хмыкаю и отстраняюсь, выскальзывая из его объятий, но лишь для того, чтобы стянуть платье через голову и кинуть на пол.
– Так лучше? – уточняю я, зная, что выгляжу отлично в маленький черных трусиках и простом лифе без отделки. Зато грудь он держит отменно.
– У меня сносит крышу, – признается Александр и в два шага оказывается снова возле меня. Обхватывает сзади за шею и снова толкает к двери, не переставая жадно целовать.
– Я не буду тебя трахать, – с какой-то болью в голосе выдает он и снова целует, а я вклиниваю руку между нашими телами и обхватываю его член со словами.
– Как скажешь, – сжимаю чуть сильнее и начинаю скользить кулаком по возбужденной горячей плоти, чувствуя каждую вздыбившуюся вену, подцепляя пальцем вязкую капельку и размазывая ее по головке, чтобы рука скользила легче. Он стонет мне в губы и снова грязно ругается.
– Резче, – сдаваясь, командует он, срывающимся голосом, и я послушно сжимаю и снова веду рукой вниз. Мне хочется встать на колени и взять его в рот. Желание настолько иррациональное и сильное, что сводит скулы, но страх смущение остатки здравого смысла сильнее, поэтому я продолжаю порочные движения рукой.
Сжимаю кулак чуть сильнее и понимаю, что Саша ловит мой ритм и вколачивается в мои сжатые кольцом руки. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его шальными серыми, подернутыми дымкой желания. Он ловит мой взгляд и впивается в губы поцелуем, толкаясь в мой рот языком в том же ритме, в котором двигает бедрами. Это так… я даже не могу подобрать слов. Порочно и крышесносно, что подгибаются ноги.
Наслаждение пульсирует, а Саша толкается так сильно и резко, что горячая головка с выступающими капельками спермы, раз за разом ударяется в мой живот. Я хочу его. Хочу до зубного скрежета, но ни за что не скажу этого. Неправильно. Я могу только двигать рукой, приближая его к разрядке.
Саша сдавлено рычит, нежно прикусывая мою губу и мощно кончает мне на живот, и я чувствую, что улетаю вместе с ним. Это еще не оргазм, но точно какое-то дикое сумасшествие, заставляющее дышать, так же тяжело и рвано, как и он.
Я отступаю, испуганно глядя на него. Вся порочная глупость содеянного, обрушивается на меня. Да и на него тоже. Саша отворачивается, поправляя штаны, и бросает мне со стола упаковку салфеток, которыми я вытираю живот. Он молчит, выравнивая дыхание. А когда поворачивается ко мне, в его глазах уже нет страсти, только сожаление и боль. Он корит себя за этот минутный порыв. И я его хорошо понимаю.
– Ты зря пришла, – выдыхает он, и я сгладываю обиду.
– Знаю.
Поднимаю платье, натягиваю его на себя и выхожу из кабинета, чтобы столкнуться в дверях с Наташкой.
– Даш… – тянет она. – Ты столько времени там была? Он тебя не съел?
– Не съел, – стараюсь отвечать безразлично, хотя мне кажется, что от меня за версту разит сексом, да и мои исцелованные губы красноречивее любых слов.
– А что как долго?
– Он по телефону разговаривал, я ждала…
– А-а-а, – тянет сестра, – а то там подружка твоя скучает.
Черт я же совсем забыла про Машку!20a90c
– Уже иду, – отвечаю Наташке и спешу пройти мимо, а сестра с задумчивым выражением лица смотрит мне вслед. Догадалась или нет?
Александр
Делаю большой глоток из бутылки. В голове ни одной мысли, только стучащая в висках кровь. Я кончил от рук маленькой засранки, как чертов подросток. Забыв даже то, что мой сын едва не погиб из-за нее же. Это девушка яд. Отрава, для моей семьи. Так почему же я не выставил ее за дверь? Почему снова сдался? Это гложет, я не привык проигрывать даже сам себе.
Я велел ей убираться, но сам же догнал и позволил случиться этому безумию. Почему я ее не трахнул? Совесть замучила? Так чем отличается подростковый недосекс от нормального траха? Почему я, идиот, на какое-то время решил, что моей совести будет так проще. Нихера. Так же фигово, как если бы у нас был полноценный секс, а еще фиговее становится от мысли о том, что дома Ник. Ник, к которому ехать не хочется, потому что я боюсь, что он решит честно сказать из-за чего, а вернее, из-за кого сел пьяным за руль и едва не разбился. Мне тупо стыдно перед собой, перед сыном и даже перед глупой девчонкой, которая летит, как мотылек на огонь.
Даша. Она везде. В моих мыслях, в мыслях Ника, в наших действиях и нашей чертовой жизни. Мне дрочила девушка, которая бросила моего сына из-за меня. Сын страдает, а я кончаю, кажется, от одного ее взгляда. И мое блядское старое эго тешит, что она хочет меня, а не его. И это так неправильно, что я терзаю себя вновь и вновь, не в силах отпустить ситуацию.
Наверное, поэтому я не замечаю, как без стука открывается дверь.
– Александр Романович?
Поворачиваюсь, понимая, что выгляжу сейчас ужасно. Черт! Да я даже неуверен, что застегнул ширинку, и совершенно точно не заправил рубашку. Я не привык быть таким перед сотрудниками, даже если официально они сотрудники Глеба.
Наталья работает у нас давно. Она из тех, кто в целом может себе позволить называть меня Александр без отчества и не быть за это уволенной. Этот клуб держится не на Глебе, как он наивно считает, а на ней. Сейчас в ее глазах недоверие.
– Значит, не показалось, – припечатывает девушка.
– Не показалось что? – недовольно щурюсь я, даже не пытаясь скрыть дурное настроение.
– Вы с ней спали.
С кем "с ней"? Хочется спросить, но я сдерживаюсь, потому что какое Наташе дело, с кем и когда я сплю. Именно это я ей и озвучиваю. Наталья не из тех, кто лезет в постель лишь бы к какому боссу. Может быть, она и не против секса со мной, но я просто никогда не задавался этим вопросом, а она ни жестом, ни словом не намекала ни на что подобное. Поэтому тем удивительнее ее наезд.
– Она же почти ребенок!
– Наташ, при всем уважении, свали отсюда. Не испытывай мое терпение. Я что-то не могу припомнить хоть одну причину, по которой я должен перед тобой отчитываться.
– Ну хорошо! – Она раздраженно пожимает плечами. – Сейчас озвучу одну. Даша – моя сестра. Мало? Да, к ней ваш сын клеится! Все в курсе, что он влюбился! Еще одна. Могу подумать еще, но мне кажется этих должно быть достаточно! Дашка она не такая, она не годится для игр богатых мужиков!
– Так что же ты такую свою хорошую и правильную сестру зимой отправила на корпоратив вместо себя? – шиплю, потому что сейчас на место встали все детали этого пазла. И мне совсем не нравится картина.
