Текст книги "Контроль (СИ)"
Автор книги: Анна Одувалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19
Даша
Пустота. Именно это я ощущаю в последнее время, но в нее начинают пробиваться какие-то звуки. Медленно, по чуть-чуть. Тихие голоса, тиканье над ухом, такое раздражающее, что я открываю глаза и сначала долго смотрю на белый потолок прежде, чем решаю повернуть голову. Обнаруживаю рядом с собой монитор, какие-то провода, датчики. Не сразу вспоминаю, что произошло. Потом перед глазами всплывает все. Скандал, ночь, удар.
Вместе с воспоминаниями приходит боль. Не сильная, но все же выматывающая. Пытаюсь пошевелиться, но тут же слышу.
– Осторожно. Тебе нельзя двигаться.
Я все же поворачиваюсь, и на глаза тут же наворачиваются слезы. Я в больничной палате, но это неважно, потому что он тут.
– Саша… – шепчу пересохшими губами.
– Я с тобой. Ты в лучше больнице, с лучшими врачами. Они сделают все, чтобы ты поправилась максимально быстро, – отзывается он чуть слышно и присаживается на корточки рядом с кроватью, чтобы бережно взять меня за руку. Я улыбаюсь ему сквозь слезы, но тут замечаю еще одного человека. Ник. Бледный, но уже протрезвевший, он сидит в углу палаты на стуле, уронив лицо в руки.
– Я рад, что ты очнулась, – выдавливает он с трудом и, сглотнув, добавляет. – Я не могу просить у тебя прощения, потому что его не заслужил. Но я счастлив, что ты жива. А сейчас, я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать.
– Останься, пожалуйста, – прошу я. – Ты не виноват. Это случайность.
Ник еще пытается оправдываться, но его прерывают. Открывается дверь, и на пороге я вижу своих обеспокоенных родителей, которые тут же оттесняют от меня обоих Лисовецких и долго ощупывают, осматривают. Мама плачет и гладит меня по щеке, и у меня в ответ на ее объятия текут слезы. Представляю, как они перепугались. И странно, что нет Наташи.
– Это ведь ты ее парень… – обращается папа к Нику с надеждой, после того как Александр коротко обрисовывает ситуацию, без подробностей, которые привели к трагедии. Я ему благодарна за это. Если я расскажу родителям, то как-нибудь потом. Сама. – Спасибо, что… – продолжает отец, но договорить не успевает.
Ник подрывается, так что стул отлетает в сторону и мчится к выходу, а Саша устало закрывает глаза руками, выдыхает и кричит ему в спину.
– Никит!
– Все нормально, папа, – отзывается парень от двери. – Правда, все нормально. Вам нужно поговорить.
Он смотрит на меня, на моих ничего не понимающих родителей и добавляет.
– Всем вам.
– А ты не хочешь поговорить с нами? – тихо спрашивает Александр.
– Нет. – Ник качает головой. – В последнее время, у меня как-то не очень с разговорами. Вы уж как-нибудь без меня.
Дверь хлопает, а мама обращается ко мне со свойственным ей простодушием.
– Дашуль, и все же, что происходит? Почему этот милый мальчик так сильно разнервничался?
– Потому что все сложно, – отзываюсь я и отворачиваюсь к стене. – Ник не мой парень, хотя хотел бы обратного.
– Но эта палата, лечение… – встряет папа. – Я думал, это оплатил…
– Это оплатил я, – отзывается Саша ровно. – И палату, и врачей.
– Ну да. – Папа кивает. – Мы понимаем, что даже если парень Даши обеспечен, то вряд ли это его деньги, и мы вам очень благодарны. Сразу все возместить не сможем…
– Папа… – устало отзываюсь я.
– Ну что? Деньги ведь большие.
– Для меня нет, – отрезает Александр. – Не возьму ни копейки.
– Но как же…
– Пап…мам…
Я хочу сказать, что встречаюсь не с Ником, а с его отцом, но слова замирают в горле. Потому что я не знаю так ли это. Мы расстались, поэтому произношу совсем другое.
– Просто папа Ника очень добр. Вот и оплатил.
– Очень добр, говоришь? – шипит Александр. – Пусть будет, как скажешь!
Он вылетает из палаты, а я прикрываю глаза. Да за что мне это?
Родителям приходится все рассказывать. Не в красках, без подробностей, упуская секс с Сашей при первой встрече, которая произошла по вине Наташки. Просто говорю, что познакомились, прошли мимо друг друга из-за разницы в возрасте, статусе, да и вообще потому, что на тот момент у нас были другие проблемы у обоих. Ну а потом я встретилась с Ником, не зная, кто он, и закрутилось.
Не скажу, что родители довольны, особенно папа. Но, стоит признаться, момент для этого откровения удачный. Они переживают за меня и благодарны Саше за то, что тот устроил меня в лучшую клинику, поэтому не способны серьезно злиться.
– Ну а сейчас как, дочка? – вздыхает мама, а я жму плечами и тут же морщусь от боли.
– Не знаю, мы расстались, чтобы не травмировать Ника.
– Но ведь парень все равно узнал.
– Да, узнал, – соглашаюсь я, но понимаю, что не знаю чего добавить к этому. Я не знаю, появилось ли у нас с Сашей будущее после всего случившегося. Возможно, между нами ничего не изменилось, и думать об этом сейчас слишком тяжело. Болит голова.
К счастью, приходит врач и говорит родителям, что мне нужен отдых. Мама еще раз гладит меня по голове, и они с папой выходят, а я прикрываю глаза. Какое счастье, что я слаба настолько, что моментально проваливаюсь в сон. Думать ни о чем, правда, нет сил.
Александр
Я веду себя, как малолетний идиот, и не скажу, что не понимаю этого. Сбежать следом за Ником было так себе идеей. Все же мы с ним очень похожи. Далеко, правда, уйти не могу. Стою и нервного курю на крыльце больницы, понимая, что делать этого нельзя и меня, скорее всего, отругают. Ну и срать. Дам им еще денег.
Меня задевает, что Дашка ничего не говорит родителям про нас, словно стесняется меня. Впрочем, чего я хочу? Мужик старше ее почти в два раза, есть чего стесняться, но все равно обижает и злит.
То, что она все же рассказала о нас, понимаю, когда на крыльце с сигаретой появляется ее отец, кругленький такой весь домашне-уютный и чуть выше моего плеча. Мужику я не завидую, потому что я бы не одобрил такого жениха дочери. Хотя…зато у меня есть деньги.
– Я ведь даже не представился, – говорит он. – Сергей Федорович.
– Очень приятно, – отзываюсь я и жму руку. Мое имя он уже знает.
– Ты мог выбрать мою старшую дочку… – вздыхает Дашкин отец и нервно закуривает. – Она тоже красивая, но все же постарше на восемь лет.
– Да, упаси боже, – вырывается прежде, чем я соображаю, как это звучит. Ловлю обиженный отцовский взгляд и поясняю. – Она у меня работает. Точнее, у моего брата. Я знаю Наташу.
– Тогда понятно, почему Дашка, – вздыхает Сергей Федорович. – Старшую я замуж не выдам. А младшую выдам или это так?
– Не знаю… – признаюсь я. – Я люблю Дашу, мой сын любит ее…
– Сын, значит… – тянет он. – И сколько же тебе лет? Сохранился хорошо.
– Тридцать семь.
– Хм… – в смешке недоверие. – Сын, что ошибка юности? И раз есть сын, значит, есть и мать.
– Безусловно, мать где-то есть. Только вот я ее видел, ну…когда Ника делал, тогда и видел, – усмехаюсь я. Не знаю, может отцу Даши не понравится моя откровенность, но и я не мальчик, чтобы пытаться произвести впечатление. – Ника мне оставили в качестве подарка на восемнадцать лет. Я воспитывал его… хотел бы сказать сам и один, но нет. Мне помогали… И еще… Нет. Я никогда не считал его ошибкой юности. Ник, пожалуй, это самое полезное, что я сделал в свои семнадцать. Он до сих пор самый удачный из моих проектов, несмотря на спонтанность.
Чего я не ожидаю, что после этих слов, как черт из табакерки на крыльце появится Никита.
– Спасибо. – У Ника помятое лицо и он похудел, но сейчас я впервые за последнее время вижу на его лице улыбку. – Я был неправ.
– В том, что подслушивал чужой разговор?
– Нет, тут я был прав. И мне не стыдно. Я был неправ, когда злился на тебя и Дашу. У вас хорошая дочь, – обращается он к слегка ошалевшему от его появления Сергею Федоровичу, жмет ему руку и, козырнув мне, поворачивается в сторону парковки. – Ну я пошел.
– У нас большая семья, – говорю я, когда сын садится в мою машину и уезжает. То, что оставил без колес меня, его не смущает. – Кроме сына есть братья, племянники, сестра, родители…
– И все такие? – уточняет отец Лики, кивком указывая вслед скрывшейся машине.
– Слишком хороший для Лисовецких.
– Что?
– Про Ника так говорит вся родня.
– А кто самый плохой?
– Если учесть, что пусть невольно увел девушку сына, то, получается, в этом году данный титул получаю я.
Мы синхронно делаем затяжки и молчим, когда у ворот притормаживает такси. Мне кажется, даже отсюда я могу понять, кто там. Я еще ночью позвонил Глебу и сказал, когда можно спускать с цепи управляющую его клубом. Кажется, час расплаты настал.
– Ты козел! – Наташа стремительно взбегает на крыльцо, и я не понимаю, как ей удается одновременно целовать отца в щеку и оскорблять меня.
– Нет. Вообще-то, я твой начальник, если ты забыла.
– Во-первых, не ты, а Глеб! – наседает она. – А, во-вторых, пофиг все равно меня уволишь!3f2d8c
– Это почему еще?
– А потому что я расцарапаю тебе рожу за сестру! Так и знала, что от вас, Лисовецких, одни проблемы! – вопит она и кидается на меня, как разъяренная кошка, но ее останавливает отец. Причем я бы никогда не думал, что Наташу можно остановить словом.
– Наташенька, возьми себя в руки, а то испортишь нам внешность жениха перед свадьбой, – просит он, и я невольно начинаю мужика уважать. И меня перед фактом поставил, и Наташу успокоил. А уж следующий аргумент и вовсе достоин аплодисментов. – Кем мы будем хвастаться перед тетей Симой?
– Жениха? Так…
– Я не могу уйти с этого крыльца и сделать предложение, потому что ты пытаешься меня покалечить.
– Нет уж! – злобно фыркает она. – Ты сначала кольцо купи, женишок. Сомневаюсь, что ты успел его приобрести, а потом, так и быть, приходи. А пока видеть тебя не хочу. И вообще, нам нужно побыть с семьей, обсудить, так сказать, последние новости.
– Да и Даше врач сказал, лучше отдыхать, – соглашается Сергей Федорович, а я офигиваю от того, как меня выгнали из мной же проплаченной больницы. Ну и с кольцом я согласен. Пожалуй, сначала кольцо, потом предложение.
Даша
Меня все оставляют одну. Сначала я даже рада, потому что устала от общения, от ситуации. Меня на самом деле клонит в сон, а еще нужно подумать, и я разбита, но, вздремнув, к обеду, я начинаю скучать, а вставать нельзя. Белые стены и тиканье монитора заставляют впадать в унынье. Мне скучно и в голову лезут нехорошие мысли. А что если Саша больше не вернется? Точнее, мы ведь с ним так и договаривались. Он исчезает из моей жизни, и появится только, если я не смогу обойтись без его помощи. Все логично. Он появился, помог и исчез. Почему же я все равно жду его появления? На что надеюсь?
Приходит медсестра и ставит какие-то капельницы, а я боюсь спросить, что со мной и почему-то не спрашиваю, куда делся телефон. Безусловно, я скучаю по маме, папе, да и Машке, но вот из моих мыслей не уходит Александр. Я думаю о нем непрестанно и боюсь. Вдруг я сама поставила жирную точку там, где ее ставить не следовало.
После дневного сна прибегает Машка с мандаринами и рассказывает мне больше, чем врачи. Да я ударилась головой, да у меня ушибы, сломана лучевая кость запястья, растянута лодыжка и, собственно, все. Жить буду.
– И если повезет, – подмигивает мне Машка. – Не одна.
Но я сомневаюсь, хотя очень хочу верить. Я бы, наверное, сама позвонила Саше, но телефона нет, а его номер наизусть я не помню.
Следом за Машкой влетает растрёпанная Наташа со стаканчиком кофе и с порога заявляет.
– Ты представляешь, я приехала тебя навестить, но меня не пустили. Ты спала, а потом уснула я! Так обидно.
За Наташей подтягиваются родители, и мы непринуждённо болтаем, не затрагивая такую сложную тему Саши. Все тактично молчат. Лишь папа косится время от времени на дверь. Но никто не приходит. Ни сейчас, ни через час, ни вечером, ни через день.
Родители мрачнеют, Наташа матерится и говорит, что и на работе никого нет уже третий день. Ни Глеба, ни Саши, ни Никиты. Только заскакивал Макс. Я уже начинаю просто переживать. Телефон мне вернули, но не мой – он разбился. Подогнала Машка свой старый, симка новая и в ней ни одного контакта и я решаю, что, наверное, так лучше. А с утра на третий день вплывает огромный букет белых роз, а за ним Саша.
– Привет, принцесса! – улыбается он и целует меня в щеку, не обращая внимания на болезненный и изумленный вид. Я, правда, его уже не ждала и слегка обижена, что он заставил меня переживать.
– У тебя конь сломался? – недовольно бурчу я, но понимаю, что всерьез сердиться не могу.
– Были дела, – уклончиво отвечает мне он. – Нужно было разобраться с ними, прежде чем двигаться дальше.
– Но ты их решил?
– Как и всегда. – Он улыбается и останавливается возле кровати, мучительно размышляя, куда деть охапку цветов. Наконец определяется и помещает в угол. Я в очередной раз поражаюсь предусмотрительности Саши. Он даже букет притащил практичный, сразу упакованный в огромное декоративное ведро, которое можно поставить где угодно.
– А мне расскажешь? – интересуюсь я, любуясь идеальными, словно клонированными розовыми бутонами с нежными белоснежными лепестками. Запах от них плывет по палате, и он значительно лучше, чем запах медикаментов и антисептиков.
– Почему бы нет. Во-первых, я хочу сказать тебе, что никогда и никуда от меня теперь не денешься. Я просто не отпущу. Ты просто не представляешь, как я перепугался за тебя. Думал, у меня сердце выпрыгнет из груди. Во-вторых, все ждут, что я сделаю тебе предложение, но… – Он смотрит на меня влюбленными глазами, и я не боюсь этого «Но». Верю, за ним не последует ничего плохого. И я не ошибаюсь. – Мне кажется, предложение руки и сердца нужно делать только с видом на Эйфелеву башню. По крайне мере, в нашем с тобой случае. Как ты считаешь?
– Что?
Мне кажется, что я до сих пор сплю. Саша и правда пообещал позвать меня замуж. И не где-нибудь, а в Париже?
– Как только ты поправишься, мы полетим с тобой снова в Париж. А до этого, ты просто позволишь мне быть рядом с тобой и заботиться о тебе?
– Да, – шепчу я, чувствуя, как по щекам текут слезы счастья.
– Вот и замечательно. – Он довольно улыбается и наконец нежно целует, стараясь не прижимать к себе слишком сильно.
Эпилог
Новый год в Верещагино или бесконтрольное счастье
Зима в этом году ранняя и снежная. Даже украшенная ель, возвышающаяся в середине двора, припорошена снегом, из-под которого то тут, то там сверкают игрушки и огоньки. К Новому году сугробы Верещагино достигают окон первого этажа. Конечно, тропинки и парковка вокруг дом расчищены, но вокруг нетронутая снежная целина, на которой можно рассмотреть лишь отпечатки кошачьих лапок. «Кстати, а почему у нас нет кота?» – думаю я и смотрю в окно на расходящийся снегопад, а вопрос кота начинает меня волновать все больше и больше.
– Дашка, ты о чем задумалась? – кричит Машка из гостиной. Она выходит ко мне в новогоднем колпачке и обмотанная мишурой.
– Думаю, почему мы с Сашей не завели кота, – честно отвечаю я, а подруга фыркает.
– Смешная. Лучше бы ты подумала про детей.
– А я и подумала, но решила, что хочу сначала закончить университет.
– Ну и зачем университет, если у тебя есть Саша? – недоумевает она, а фыркаю. Легкость Машки меня всегда спасает. Подруга даже спокойно общается с Максом, хотя он умудрился разбить ей сердце. Между ними даже установилось странное подобие дружбы. Тот вариант, когда парень и девушка могут встретиться в кофейне за чашкой кофе, потом переместиться в постель, а потом два месяца даже не созваниваться и не обмениваться лайками в соцсетях. Даже предложение встретить Новый год там, где он будет, Машка восприняла с воодушевлением. Я бы так не смогла.
Вечером тридцать первого декабря все нормальные люди давно не работают. Днем в Верещагино приехал даже Макс, который уже три раза пробегал мимо меня. Первый раз с еловыми ветками, почти с него величиной, потому что ему показалось, что в украшенном зале не пахнет Новым годом, второй раз с ящиком шампанского, а третий я даже не поняла зачем.
Девочки: Машка, Алина, моя сестра Наташка и Лика, которая впервые после беременности решила расслабиться, даже успели выпить по бокальчику, пока делали вид, что готовят на кухне. В Верещагино банкет на Новый год всегда заказывают у лучших поваров, но девчонкам захотелось сделать традиционный тазик оливье. Они Дэна даже в город за тазиком сгоняли. Когда я его увидела, то ржала минут пять – металлический, купленный в ближайшем хозтоварном магазине ярко-желтый с цветочками. Это торжественное блюдо надлежало установить в центр стола.
Лика показано закатывает глаза и говорит, что дизайнер в ней умрет в корчах, если она будет в этом участвовать.
Я ее понимаю. Новогодний стол выдержан в бело-синих цветах. Лика почти месяц доставала всех с эскизами, переделала кучу вариантов, чтобы максимально учесть все пожелания, заказала икебаны у какого-то крутого мастера в Лондоне, посуду доставили тоже откуда-то из заграницы, и все это изящество хотят испортить тазиком оливье.
Я подхихикиваю и смотрю в окно. Скучаю. Саша задерживается. Я радостно подпрыгиваю, замечая паркующийся черный внедорожник. Но это всего лишь Глеб с, который привез своих родителей из аэропорта. Счастливая бабушка несет автокресло с мелкой Ксюхой и все выглядят по-новогоднему счастливыми.
Саша должен встретить моих родителей, а еще у него работа и это заставляет меня совсем чуточку грустить. Поэтому я шлю ему сообщения в ватсап и сокрушаюсь, что мы не додумались завести кота. Огромного мей-куна, непременно рыжего, чтобы приносил счастье.
От мысли об этом становится светлее на душе. Очередные гости входят в дом, и я бегу встречать. Я уже знакома с Сашиными родителями, но впервые встречаю их как его жена. Наша свадьба была камерной, конечно же, в Париже и без гостей. Мы не хотели многолюдное торжество по многим причинам. Одна из них Ник.
Он дал добро на наши отношения, но едва ли пережил все сам. Меня до сих пор повергает в шок его поступок, из-за этого меня не сразу приняла Сашина мама, но сейчас она мне улыбается и обнимает, как родную. А ведь прошло меньше полугода. Полгода, которые Ник не с нами.
Когда я лежала в больнице, Саша исчез на несколько дней, перед тем как сделать мне предложение. Причина тому была одна – Ник собрался в армию. Забрал документы и уехал буквально двумя днями. Я не понимала, как такое возможно. Но оказывается, связи Лисовецкий могут в один миг сделать из мажора солдата. Причем служить в Москве Ник не хотел, ему помог Макс сделал так, что парня услали куда-то в Сибирь в небольшой военный городок, названия которого я не запомнила, а потом перевели на границу. Мы все волнуемся, но выбор Ника оспорить никто не рискует ни тогда, ни сейчас. Утешаем себя лишь тем, что год – это короткий срок и часть этого года уже прошла.
С приездом родителей и Глеба становится совсем шумно, слышится смех, громкие разговоры, а буквально через час Сашин водитель доставляет из аэропорта маму и папу. Они в Верещагино впервые и я радостно несусь показывать им поместье, стараясь не думать о том, что уже почти десять вечера, а моего мужа все еще нет. Мне слегка тоскливо. Но не обидно. Я знаю, если Саша не едет, значит, он занят. Ведь все свободные минуты мы проводим вместе, и я уверена, с минуты на минуту он появится.
Я не ошибаюсь в своих предположениях, и когда мы с родителями возвращаемся с импровизированной экскурсии, я вижу идущего навстречу мужа и с радостью бросаюсь к нему. Хочу повиснуть на шее, когда замечаю, что он несет в руках. Милый пушистый рыжий комок с большими ушами.
– Это… – восторженно шепчу я, чувствуя на глазах слезы.
– Ты не представляешь, – улыбаясь, говорит Саша. – Как сложно вечером тридцать первого декабря найти в Москве рыжего мей-куна с документами. Ей богу, лучше бы ты заказала бриллианты и машину!
Я смеюсь, в очередной раз убеждаясь, что мне достался лучший в мире муж и принимаю из его рук пушистое, дрожащее от холода создание. Теперь счастье наш дом не покинет никогда.
– Как ты назовешь его? – спрашивает мама, которая наблюдает за нами.
– Конечно же, Счастье! – отвечаю, не раздумывая ни минуты. Ну а как еще можно назвать рыжего кота, которого подварил любимый муж в канун самого волшебного праздника?
