Текст книги "Тайна старинных флаконов"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18

В доме у Матса мир всё ещё был таким, каким мы его знали прежде. Казалось, царившее всюду забвение сюда не добралось. Леон с мамой сидели за обеденным столом в кухне и о чём-то серьёзно беседовали. Судя по хмурым выражениям их лиц, они недавно поссорились.

А может быть, с ними произошло примерно то же, что с нами. Вот только они-то друг друга ещё узнавали.

На этот раз Матс не стал спрашивать, почему я пришла. На лице у него читалась молчаливая догадка. Он погладил Бенно по голове, проводил нас к кухонному столу и достал кулёк со сладостями.

Раскрытый кулёк он поставил прямо перед нами с Бенно.

– Снимает стресс! – только и сказал он.

Поблагодарив Матса кивком, я присела на стул рядом с его мамой и взяла Бенно на колени. Я коротко представилась и в ответ узнала, что маму Матса и Леона зовут Сьюзан. У неё были такие же тёмные глаза, как и у младшего сына: мягкие, тёплые и полные терпения.

Не тратя лишних слов, Сьюзан принесла пушистый шерстяной плед и накрыла мне плечи. Мы с Бенно завернулись в него и стали похожи на два рулета. Я почувствовала себя лучше. И тут до меня дошло, что мы с Бенно оба, оказывается, дрожали от нервного напряжения.

– Посмотрите на меня, – сказала Сьюзан и достала из нагрудного кармана какую-то продолговатую серебристую ручку. Но не шариковую. На конце её, там, где обычно торчит кончик стержня с пастой, была лампочка. Сьюзан посветила ею в глаза сначала Бенно, потом мне. Она коротко кивнула, словно с облегчением, и сунула «ручку» обратно в нагрудный карман.

– Так что же случилось? – спросил Матс. По голосу я поняла, что ему давно не терпелось задать этот вопрос.

– Наши родители... – Я сделала паузу, чтобы проглотить слёзы и не разрыдаться. – Они... мне кажется, они потеряли память.

– Папа нас больше не узнаёт, – еле слышно добавил Бенно.

Сьюзан изумлённо зажала рот руками:

– Боже мой! Это самое ужасное из того, что мне довелось сегодня услышать. А я за этот день услышала много плохого.

Она встала со стула, взяла из шкафа две чашки и налила нам горячего чая.

– Ну что? Теперь-то вы мне верите? – Матс гневно переводил взгляд то на маму, то на Леона. – С папой ведь тогда случилось почти то же самое!

Я уставилась на Матса. Так вот что Леон имел в виду, когда пару дней назад упомянул про «семейные проблемы»!

– Ну вот опять! – простонал Леон. – Это не то же самое! Забудь уже чокнутые теории заговора и хоть раз взгляни правде в глаза. Наш распрекрасный отец... – Леон осёкся. Слова будто пытались вырваться у него изо рта быстрее, чем он мог их выговорить. Он сжал губы и взглянул на маму. – Ну, ты знаешь.

– Мальчики, сейчас же прекратите ссориться! – упёрла руки в бока Сьюзан. – Сейчас у нас полно других проблем, ну правда.

Тут мне бросилось в глаза, что на ней была белая униформа, какие обычно носят медсёстры. Это объясняло и фонарик, с помощью которого она только что нас осматривала.

Сьюзан заметила мой взгляд и улыбнулась.

– У нас в больнице сегодня было сразу несколько подобных случаев. Доктора пока не знают, что происходит, – сказала она, потирая лоб. – К сожалению, мне нужно возвращаться на работу. Врачей и медсестёр на всех не хватает. В приёмном покое чёрт знает что творится. Я лишь ненадолго забежала проверить, всё ли в порядке с моими большими мальчиками. – С этими словами она встала и испытующе посмотрела на нас с Бенно. – Хм. Захвачу-ка я вас, пожалуй, с собой в больницу. Надо бы осмотреть вас как следует.

Я яростно замотала головой.

– Это ни к чему. Я просто немножко замёрзла, – сказала я. – Чай мне уже помог. И плед тоже. Спасибо ещё раз.

– Тогда хотя бы Бенно, – настаивала она.

Бенно не менее яростно замотал головой и крепко обхватил меня руками. Сьюзан снова улыбнулась:

– Ну хорошо, тогда оставайтесь здесь вместе. Но если вдруг почувствуете себя хуже – сразу звоните. Хорошо? Вы пережили серьёзный шок.

Прежде чем уйти, она усадила нас с Бенно на диван в гостиной и принесла нам бутылку лимонада, плитку шоколада и второй тёплый плед. Она сделала всё то же самое, что ещё вчера сделала бы и наша мама, если бы мы приболели и о нас нужно было позаботиться. Ну разве что вместо шоколада с лимонадом мы получили бы травяной чай и фруктовые дольки.

Когда Сьюзан захлопнула за собой дверь, я взяла стакан лимонада и взглянула на Матса и Леона, усевшихся перед нами в кресла.

– А что ты имел в виду, когда сказал, что с вашим папой случилось то же самое? – сразу же вырвался у меня вопрос.

Больше никаких тайн, решила я. Пора Матсу наконец рассказать нам правду!

Он медлил с ответом – видимо, подыскивал слова для объяснения.

– Это случилось довольно давно, – медленно начал он.

Леон снова застонал:

– Матс так горячо интересуется виллой «Эви» именно из-за нашего отца. Так и знай.

– Что?! – я выпрямилась. – Но... Как это?

Матс смущённо опустил глаза и принялся разглядывать свои ноги.

– Отец ушёл от нас четыре года назад. Да, я знаю, это бывает, в других семьях тоже такое случается... – Он бросил взгляд на Леона, но тот лишь скрестил руки на груди.

Я переводила взгляд с одного брата на другого и обратно:

– Но какое отношение это имеет к вилле «Эви»?

– Да просто наш отец частенько помогал Ханне с мелким ремонтом в доме. У него были золотые руки. Однажды чердак на вилле стало заливать дождём, и он пошёл туда, чтобы починить крышу и залатать брешь. Именно после того раза – я хорошо это помню – всё и началось.

Леон покачал головой.

– Чушь это всё, – пробормотал он себе под нос.

Бенно снова залез ко мне на колени:

– Что началось?

Матс набрал в лёгкие побольше воздуха:

– Он стал странным. Очень странным. Совершенно равнодушным и иногда даже по-на-стоящему злым, хотя раньше никогда таким не был. А потом просто взял и пропал. Бросил нас без всякого предупреждения. Мы больше никогда ничего о нём не слышали.

Тут терпение Леона лопнуло:

– Для таких людей есть специальное слово. Начинается на «зас» и заканчивается на «ранец». Поверь, вилла «Эви» не имеет к этому никакого отношения. Ты просто ищешь ему оправдания, хочешь, чтобы это оказалось не его виной.

– А почему же с тех пор Ханна никого не пускала на виллу «Эви»? – сверкнул глазами на брата Матс. – Даже ты не можешь отрицать, что это странно.

Леон надул щёки и резко встал с кресла:

– Всё, не могу больше это слушать, правда. Из года в год одно и то же! Если понадоблюсь – я наверху.

И он быстрым шагом вышел из комнаты.

Глаза Бенно округлялись всё больше и больше:

– Так ты поэтому искал с нами чердак?

А ведь мой младший брат попал в точку. Неужели Матс всё это время водил нас за нос?

– Почему же ты только сейчас нам об этом рассказываешь? – я не могла больше сдерживать раздражение.

Матс снова уставился себе на ноги:

– Не знаю, я боялся... что вы отреагируете так же, как Леон, и решите, что я чокнутый.

Я не знала, что и подумать, поэтому первым делом подлила себе лимонада и стала размышлять, что же могло произойти с отцом Леона и Матса.

– Звучит действительно безумно, – согласилась я немного спустя. – По крайней мере для всех тех, кто не знает, что спрятано под виллой «Эви».

Матс поднял голову – по его лицу было видно, что у него камень с души свалился:

– Так, значит, ты мне веришь?

– Конечно, – кивнула я. – Твой отец, а теперь и наши родители, и другие люди в городе... Все они изменились до неузнаваемости в одно мгновение. Это не может быть совпадением. Эй, а помнишь тот старый воздушный шар на чердаке? – осенило вдруг меня. – Я ещё заметила пятно у него на полотнище...

– Точно! – взволнованно вставил Бенно. – И пустая бутылочка там тоже была!

– Вот именно. Возможно, там разлился какой-то флакон из аптеки ароматов, – предположила я. – Может быть, твой отец чем-то таким надышался, пока чинил крышу?

Матс весь напрягся. По его лицу видно было, насколько сильно он хочет выяснить, что же тогда случилось:

– Может, ещё разок туда сходим?

Я кивнула, допила лимонад и внезапно поймала себя на мысли, которая до этого не приходила мне в голову.

– Послушай: когда вернёмся домой, нам нужно будет присматривать за мамой и папой, – я серьёзно посмотрела на Бенно. – Следить, чтобы с ними ничего не случилось. За всем этим однозначно стоит подземная аптека, нужно лишь выяснить, что именно произошло и как можно это исправить. А до тех пор, пока мы это не выясним – мы за них в ответе. Сегодня нам придётся побыть родителями для мамы и папы, понимаешь?

Испуг во взгляде Бенно постепенно сменялся чем-то похожим на упрямую решительность. Кажется, наш общий план действий наконец-то вывел его из оцепенения.

– Понимаю!

Глава 19

Не успела я встать с дивана и высвободиться из пледа, как Бенно тут же схватил меня за рукав и поднял на меня глаза. Губы его были так сильно сжаты, что даже побелели.

– Что такое? – я обняла его за плечи. Но Бенно лишь мрачно смотрел на меня, не издавая ни звука. Зная своего брата как облупленного, я сразу поняла, что он очень хочет мне что-то сказать, но, вероятно, не решается в присутствии Матса. Так что я опустилась на колени и прижалась к его щеке своей.

Мы всегда так делали, когда нужно было рассказать друг другу по секрету что-то непредназначенное для родительских ушей.

– Это всё я наделал, – выдохнул мне в ухо Бенно так тихо, что мне едва удалось разобрать слова.

– Что?! Нет! – Я немного отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо. – Что за ерунда! Сейчас же выброси это из головы!

Но Бенно со слезами на глазах снова приник к моему уху:

– Да! Я потерял дурацкий аромат! Это всё из-за него. Он, наверное, пролился и сводит всех с ума.

Я погладила его по щеке:

– Ты прав. Наверное, во всём этом действительно виноват пропавший аромат. Но никак не ты! Понял?

Бенно снова сжал губы и неуверенно кивнул.

Я взяла его за руку, и мы втроем – я, Бенно и Матс – вышли из дома. В первую очередь я принялась высматривать Виллема – и, не обнаружив его нигде поблизости, с облегчением вздохнула.

В тот же самый момент я заметила чёрный лимузин, который пару дней назад уже останавливался возле нашего дома. Как и в прошлый раз, за рулём сидел шофёр в белых перчатках. Оглянувшись на ходу, я поискала и сразу нашла глазами даму, которая уже приезжала сюда в забавном наряде. Волосы у неё под шляпкой и сегодня были уложены в замысловатую причёску, и облачена она была в столь же старомодное платье. Стуча каблуками, она поднялась по ступенькам крыльца виллы «Эви» и остановилась возле нашей двери.

Я прибавила шагу.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – крикнула я ей на ходу. Я так спешила, что уже в следующую секунду взлетела на крыльцо и остановилась прямо за ней. – Вы кого-то ищете?

Женщина нажимала на звонок, стоя ко мне спиной. Разве в прошлый раз её волосы не были тёмно-русыми? – удивилась я мимоходом. Теперь же она казалась почти седой. Может быть, это был парик? Или я в первый раз просто плохо её рассмотрела – слишком отвлеклась на необычные шмотки?

Словно в замедленной съёмке женщина обернулась ко мне, и моего носа вновь достиг её тяжёлый землистый парфюм. Ни один мускул у неё на лице не дрогнул. Я же, поймав на себе её взгляд, внезапно оробела.

Её глаза... Невероятно! Глаза этой женщины были совершенно лишены цвета. Они казались какими-то белёсыми – не то чтобы серыми, а скорее... бесцветными.

– Вот в чём дело, – наконец прогнусавила она в ответ на мой вопрос. – Виллем сказал мне, что на вилле поселилась новая семья, и я лишь хотела на неё взглянуть.

Хотя к нам в гости всё время напрашивались то одни, то другие любопытные соседи, это заявление меня немного покоробило. Ведь всех, как правило, интересовал дом, а не мы сами. А эта пожилая дама говорила о нас как о животных в зоопарке, на которых можно прийти поглазеть когда захочется.

Я выпрямила спину:

– Это зачем же? Мы знакомы?

– Нет, детка, не знакомы.

Она склонила голову набок и шагнула ко мне, громко стукнув по полу позолоченной тростью. Я вздрогнула и отступила на шаг назад.

– Я баронесса фон Шёнблом. А с кем имею честь?

Баронесса?! Час от часу не легче!

– Люци, – ответила я, радуясь, что Матс с Бенно подошли и встали у меня за спиной. – Люци Альвенштейн.

Тут мама открыла входную дверь.

– Да? Что вы хотели? – спросила она незнакомку.

– Госпожа Альвенштейн! Добрейшего вам дня. Я баронесса Шёнблом, давняя подруга прежних владельцев. Очень люблю этот дом. Вот случайно оказалась неподалёку и решила заглянуть, посмотреть, что тут изменилось с моего последнего визита. – С каждым словом она всё больше и больше наступала на маму, которой в конце концов пришлось отойти в сторону и пропустить пожилую даму внутрь.

– К сожалению, сегодня неподходящий день для посещений! – в мамином голосе слышалось раздражение.

Обычно её нельзя вот так легко застать врасплох.

Однако баронессу совершенно не волновало, что её визит пришёлся не ко времени. Она по-хозяйски осмотрелась в прихожей и потянула носом воздух.

– Ах! Эти ароматы! – Её трость вновь так громко стукнула по половицам, что вздрогнула даже мама. – Должна сказать, я испытываю большое облегчение, видя, что вы сохранили виллу в её первоначальном виде. Я всерьёз беспокоилась насчёт новых владельцев – не взбредёт ли им в голову переделать тут всё на современный лад. Ведь такие восхитительные старинные дома, как этот, нужно сохранять, не правда ли? – Она вновь развернулась к входной двери. – Что ж, раз время сегодня неподходящее, тогда, наверное, как-нибудь в другой раз. Вилла будит во мне столько прекрасных воспоминаний! – Баронесса подобрала юбки и кивнула маме.

Проходя мимо, она сверкнула на меня глазами и слегка склонилась к моему уху. Я судорожно сглотнула: и этот бесцветный взгляд, и её близость были мне неприятны.

– Мой тебе совет: не суй свой нос, куда не следует. Вы в этом доме надолго не задержитесь. А раз всё равно скоро переезжать – к чему подвергать себя лишней опасности, правда? – она прошипела мне эти слова так тихо, что раздавшийся следом стук трости вновь заставил меня вздрогнуть.

Что это было – предостережение? Или скорее угроза?

Гордо вскинув подбородок, баронесса спустилась с крыльца веранды.

– Хорошего дня, – бросила она нам напоследок, даже не обернувшись.

Мы стояли как вкопанные, лишившись дара речи, пока не раздался звук мотора и машина не покатила по мостовой. В прошлый раз эта женщина показалась мне не более чем забавной. Но теперь первое впечатление бесследно рассеялось.

– Вот так визит! – мама в недоумении покачала головой, а потом рассмеялась: – Это кто вообще такая была? Баронесса Шёнхен, или как её там?

На мгновение я почувствовала огромное облегчение. В глубине души у меня затеплилась надежда, что недавнее странное поведение мамы мне всего лишь померещилось и что на самом деле всё было в порядке.

Я тоже рассмеялась:

– Она сказала – баронесса фон Шёнблом.

– Ах, да какая, впрочем, разница! К любопытным соседям нам тут не привыкать, – отмахнулась мама и выглянула наружу. – Главное, чтобы она больше не доставала нас и не вламывалась вот так в дом. Неслыханная наглость! – Тут она снова принялась осматриваться вокруг, и я сразу догадалась, что будет дальше.

– Я нигде не могу найти своё кольцо... – сказала мама, подтвердив мои опасения. – Ты его, случайно... нигде? Кажется, в нём был фиолетовый камень. Это очень красивое кольцо.

Я вздохнула. Что ж, по крайней мере, она хотя бы нас узнаёт и не спрашивает Бенно, как его зовут.

– А наверху ты уже смотрела? – спросила я. – Может быть, оно лежит у тебя в спальне на ночном столике или ещё где-нибудь?

Пока мама искала кольцо, я быстро проверила, выключена ли плита и не течёт ли где-нибудь вода из крана, но ничего такого не обнаружила – всё вроде бы было в порядке.

– Папа! – крикнула я в коридор. – Ты где?

Ответа не последовало. Я поднялась по лестнице на верхний этаж и заглянула в комнату. В ванной шумела вода. Значит, папа стоял под душем. Это меня тоже немного успокоило. Очевидно, он вспомнил о необходимости личной гигиены, а это уже что-то.

Я метнулась к себе и схватила ключ от аптеки ароматов. К счастью, он так и лежал на ночном столике. За моей спиной, прислонившись к дверному косяку, стоял Матс и разглядывал комнату. При других обстоятельствах я непременно проследила бы за его взглядом, забеспокоившись о том, что он подумает обо мне и моей комнате. Но сейчас у меня хватало забот и поважнее. Поэтому я просто сунула ключ в карман джинсов и махнула мальчишкам рукой, призывая следовать за мной на чердак.

Всего минуту спустя мы втроём обступили воздушный шар и заглянули в корзину. Пятно на полотнище было всё ещё хорошо заметно. Матс наклонился пониже и схватил флакон, лежащий в одной из складок ткани.

Да, это, несомненно, был флакон из той аптеки.

Матс осторожно расправил сморщенную этикетку с потёкшими чернилами.

– «Запах нелюбви», – кое-как разобрал он название и уставился на нас, лишившись дара речи.

– Похоже, ты был прав насчёт своего отца, – сказала я, чувствуя, как тяжелеет у меня на сердце. – Мне так жаль. – Я положила руку ему на плечо, удивляясь своей откуда-то взявшейся смелости.

Матс, потирая лоб, медленно опустился на деревянный ящик и положил пустой флакон себе в карман.

– Спасибо, – только и сумел едва слышно выговорить он.

– Это же хорошо! – усевшийся рядом с Матсом Бенно, видимо, раздумывал, что бы такое сказать, чтобы тот перестал грустить. – Значит, твой папа всё-таки не из тех, которые начинаются на «зас» и заканчиваются на «ранец». Леон говорит глупости.

Хотя всё это было ужасно грустно, ни я, ни Матс не смогли сдержать улыбку.

– Что теперь будем делать? – потянул меня за рукав Бенно. – Ты ведь сказала, что нам сегодня нужно побыть родителями?

– Да, верно! – ответила я. – А родители обычно решают проблемы, так? Так вот, чтобы помочь отцу Матса и нашим родителям, нам для начала нужно уладить две вещи: во-первых, отыскать пропавший флакон с ароматом, заставляющим всех обо всём забывать. Во-вторых, нужно побольше разузнать о Виллеме Буре и этой чокнутой баронессе фон Шёнблом. Она, кстати, шепнула мне на ухо, что нам лучше держаться от всего этого подальше. Как знать, что там у этих двоих за дела между собой. Но в самую первую очередь нужно выяснить все подробности о неразберихе с потерей памяти и о том, чем именно Виллем занимается в подземной аптеке.

Матс вытащил из кармана телефон.

– Посмотрю, что об этой баронессе есть в Интернете, – сказал он, вбивая её имя в поисковик. – Ты права, она объявилась тут в то самое время, когда люди в городе стали всё забывать. Это и правда странно!

– А почему так? – спросил меня Бенно. – Почему аромат заставил маму с папой всё забыть?

– Понятия не имею, – пожала плечами я. – Знаешь, запах ведь может о чём-то напомнить. Например, запах крема для загара заставляет подумать о последней поездке на море, аромат определённого сорта мыла – о том, кто обычно сидит рядом с тобой за завтраком в детском саду, и так далее. Наверное, бывает и наоборот – запах может заставить человека о чём-то забыть, да?

– Об этой баронессе в Интернете ни слова. Имя наверняка выдуманное, – Матс растерянно сунул телефон обратно в карман. – Что ж, если вся эта каша и правда заварилась из-за потерянного флакона с этим ароматом, то забывчивость у людей вскоре должна пройти. Ведь град после «Аромата холода» шёл не вечно. Запахи со временем выветриваются, улетучиваются сами по себе. Ни один не держится вечно.

– Ну да, – сказала я. – Но что, если этот аромат был не из мимолётных? Разве ты не помнишь металлические таблички на полках в ароматической аптеке?

Глаза Матса округлились – он вспомнил:

– Ты имеешь в виду всякие странные категории вроде «сонные» или «опасные»?

– Именно, – кивнула я. – А ещё там была полка с «вечными ароматами». А это значит, что, вероятно, существуют запахи, действие которых со временем не проходит. А вдруг пропавший флакон был как раз с этой полки?

– Тогда у нас серьёзная проблема! – напряжённо хмурясь, Матс потёр лоб. – Я вот всё думаю, чем же всё-таки Виллем занимается в этой аптеке. Для чего вообще нужны все эти запахи? Как думаешь, он ими торгует?

– Наверняка, – кивнула я. – Волшебные ароматы вроде тех, что стоят там на полках, должно быть, очень высоко ценятся.

На чердаке было прохладно. Я поёжилась, потёрла плечи ладонями и ещё раз взглянула на полотнище воздушного шара с засохшим пятном. Мне кое-что пришло в голову:

– Мама сказала, что Виллем с утра заглядывал на виллу и спрашивал её, всё ли в порядке. Насколько я поняла, он что-то высматривал у нас в доме.

– Правда? – нахмурился Матс так сильно, что его брови почти сомкнулись на переносице. – Ох чёрт! Он мне давно покоя не даёт! Я знаю Виллема целую вечность, кажется, он был тут всегда, сколько я себя помню. Просто ворчливый старый перечник из оранжереи. Я всегда видел его в одном и том же замызганном комбинезоне и с одинаково сердитым лицом. И всегда считал одним из тех древних старичков, что изо дня в день делают одно и то же. Трудно представить, что он замышлял что-то недоброе прямо у нас под носом, по соседству.

– Может быть, мы найдём аромат у Виллема? – спросил Бенно. – А где он, кстати, живёт?

– Наверняка не в теплице, – рассмеялась я.

Представив, как старый Виллем вечерами укладывается спать, расстелив между грядками походный коврик-пенку, даже Бенно хихикнул.

– Честно говоря, я понятия не имею, – растерянно пожал плечами Матс.

– Значит, нужно это выяснить! – решительно скрестив руки на груди, заявила я. – Кого ещё, если не Виллема, мог заинтересовать пузырёк духов у нас в кухне? Ведь никто кроме него не знал, что это флакон из аптеки ароматов. Уверена, что Виллем заметил его на столе и прикарманил. Может быть, он так нам мстит – дурманя наших родителей этим заставляющим забывать или сводящим с ума запахом.

– Что ж, – после секундного раздумья кивнул Матс, – может быть, попробуем узнать его адрес у фрау ван Вельден?

– Хорошая идея, – сказала я. – Раз она взяла письмо, чтобы передать Виллему, то, наверное, знает, где он живёт!