Текст книги "Тайна старинных флаконов"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Запах был очень интенсивным. Слишком интенсивным, чтобы быть натуральным. Он прямо-таки оглушал, сбивал с ног, и на пару секунд я почувствовала себя чуть ли не парализованной. Даже Бенно замер и не издавал ни единого звука.

Нашим глазам предстало нечто невероятное. Вдоль стен тянулись стеллажи из полированного дерева. Доски украшал резной орнамент в форме цветов, листьев и побегов вьющихся растений – в точности такой же, как на лестничных перилах в доме. На полках выстроились стеклянные бутылочки самых разных форм и цветов. Их сплошные ряды перемежались сундучками и выдвижными ящиками, наполненными сверкающими кристаллами и минералами всех сортов. Тут были и целые камни, и измельчённые в порошок.

Газовые лампы над нашими головами наполняли пространство тёплым, почти солнечным светом. Я даже напрочь позабыла о том, что стою под оранжереей – то есть под землёй. Осторожно, шаг за шагом я стала продвигаться в глубь помещения. Наверное, именно так чувствовал себя Али-Баба, когда наконец ступил в пещеру, доверху набитую тысячами блестящих предметов. Хоть в этой комнате и не было несметных богатств, выглядела она как настоящая сокровищница.

Так вот откуда исходил пронизывающий виллу «Эви» запах!

В корзинах у стены хранились сухие цветочные лепестки, а над ними висели пучки сушёных трав. В центре помещения стояло что-то вроде деревянного прилавка или стойки. На нём громоздились стопки записных книжек.

Было в этой комнате что-то колдовское. Вся обстановка тут напоминала интерьер старинных респектабельных аптек, но в то же время из-за всех этих бесчисленных разноцветных флаконов казалось, будто мы угодили на кухню безумной ведьмы.

Похоже, раньше здесь была какая-то лавка, подумала я. Но почему она под землёй? Как же люди сюда попадали? Сомнений не вызывало лишь одно: спрятана эта комната была не случайно.

Матс стал перебирать записные книжки на стойке. Бумага в них была сильно потрёпана, а чернила наполовину выцвели.

– «Сборник самых действенных рецептур», – прочитал он вслух и перелистнул первые страницы.

Я шла вдоль рядов бесчисленных стеклянных бутылочек. В одних подобно облачкам дыма колыхались цветные жидкости, в других что– то сверкало и искрилось, где-то неповоротливо поднимались к горлышку и снова опускались на дно крупные пузыри, а где-то содержимое шипело и пенилось словно минералка с газом в бокале.

На каждом отдельном флаконе была наклеена подписанная от руки этикетка. Чтобы разобрать причудливый старинный почерк, я подошла к пузырькам вплотную и чуть ли не уткнулась в них носом. Прочесть надписи было очень не просто, но пару из них мне всё же удалось расшифровать. На узком флаконе с круглым брюшком было написано «Правдивый аромат», на нежно-розовой бутылочке – «Мечтательный бриз», а на причудливом голубом флаконе с завитушками – «Аромат свободы».

К самим полкам были прикручены металлические таблички с гравировкой, как на рамках для фотографий. Судя по всему, это были категории запахов. Например, «вечные» или «мимолётные». А прочитав другие таблички, я выяснила, что тут имелись так же целебные, прошлые, сдвигающие время, опасные, мечтательные и даже мучительные ароматы.

Дойдя до «мучительных», я не выдержала и захихикала:

– Интересно, под мучительными ароматами подразумеваются те вонючие духи, которыми так любят пользоваться дамы преклонных лет? Окажешься рядом – и хочется задерживать дыхание до последнего. Брр! – содрогнувшись, рассмеялась я. – Так, значит, это и есть та самая тайна, которая так будоражила ваш город? Могущественный колдун и зловещий орден алхимиков на деле оказались всего лишь старой парфюмерной лавкой?

– Может, и так – вот только зачем кому-то прятать её под землёй? – спросил Матс, сохраняя полную серьёзность. В отличие от меня, он, казалось, не испытал никакого облегчения и, нахмурившись, продолжил самым внимательным образом осматриваться вокруг. Было видно, что он ждёт неприятностей, которые вот-вот могут случиться.

Я провела рукой вдоль полки с мимолётными ароматами. В глаза мне бросился большой флакон с зелёной жидкостью. Я протянула руку и сняла его с полки.

Стекло холодило руку, а поверхностью ладони я чувствовала, как плавно переливается жидкость внутри.

«Ароматические побеги зелени» – прочитала я на этикетке. Сгорая от любопытства, я вытащила пробку из горлышка флакона и стала ждать. Моего носа достиг аромат свежей зелени. При этом мне вдруг вспомнилось, как мы с папой в прошлом году гуляли по лесу и попали под проливной дождь. Пришлось целую вечность просидеть под капающими кронами деревьев, пережидая ливень, прежде чем нам наконец удалось поехать домой. Мокрый лес в тот день пах точно так же, как аромат, поднимавшийся теперь из флакона.

– Ух ты! А это что такое? – прервал ход моих мыслей Матс. Я так погрузилась в воспоминания, что только сейчас заметила, что из пола пробивались нежно-зелёные ростки. В мгновение ока побеги увили стеллаж, полностью скрыв его под листьями.

С ума сойти! Пока мы все стояли с разинутыми ртами, один побег уже перекинулся дальше, и следующий стеллаж тоже стремительно исчез за зелёной стеной. Заросли вышли такими густыми и непроглядными, что вполне могли бы укрыть в своих недрах замок спящей красавицы.

– Люди! Что ты делаешь?! – сдавленно пискнул Бенно.

Не зная, то ли смеяться, то ли вопить от ужаса, я зажала рот руками и уставилась на Матса.

Тому явно было не до смеха.

– Немедленно закрой эту склянку, Люци! – в голосе его слышалась лёгкая паника.

Я кивнула, заткнула «Ароматические побеги зелени» пробкой и поставила бутылочку обратно на полку. На этикетке стоящего прямо рядом с ней флакона было написано «Отцветающая нота». Может быть, этот парфюм заставит побеги исчезнуть? И прежде чем Матс успел меня остановить, я открыла и эту бутылочку. На сей раз пространство наполнилось благоуханием душистых цветов. Запахло сиренью и лепестками роз.

И действительно, на крепких стеблях вдруг стали расти и наконец раскрываться бутоны. Тёмная зелень листвы уступила место самым разным краскам и формам. Теперь на стене бушевало настоящее цветочное море. Но не успел никто из нас и рта открыть, чтобы что-то сказать на этот счёт, как цветочные лепестки уже облетели, а сами побеги завяли. Оказавшись на полу, листья постепенно засохли и вскоре бесследно исчезли, а комната приобрела прежний вид.

Я переводила взгляд с Бенно на Матса, потом па полку с «мимолётными ароматами» – и так по кругу. Бенно нагнулся и подобрал увядший цветочный лепесток, но тот, сразу же рассыпавшись у него в руке, превратился в разноцветное облачко дыма и растаял.

– Невероятно! – смогла наконец выдавить я.

– Это просто сон, это должен быть сон! – беспомощно пробормотал Матс.

Я покачала головой, хотя и правда чувствовала себя так, словно до сих пор была в лёгком трансе:

– Таких безумных снов у меня не бывает.

В поисках объяснения я принялась обшаривать полки. На той, что предназначалась для запахов, «сдвигающих время», я прочла такие названия, как «Столетний аромат», «Едва уловимый временной сдвиг», «Запах вчерашнего дня» или «Перематывающий назад пар».

Я повернулась к Матсу и стала ждать, что он скажет. Он заметно побледнел и по-прежнему был чрезмерно серьёзен. Перед ним на прилавке лежала раскрытая записная книжка, которую он чуть раньше листал.

– И что там написано? – спросила я.

Матс склонился над столом, я подошла и встала рядом. Пара листочков отделились от переплёта – наверное, кто-то их выдрал. Или, может быть, записной книжкой так часто пользовались, что переплёт износился и странички выпали сами собой?

Книжка состояла из записей от руки, сделанных, вероятно, в разное время. Кое-где чернила совсем выцвели и поблекли, в то время как другие записи были ещё вполне читабельны. Страницы заполняли неразборчивые наброски, латинские названия растений, формулы и рецепты, как в кулинарной книге.

Матс перелистал страницы обратно к началу и подвинул книжку ко мне.

«Тайные заметки» – было крупно выведено на странице каллиграфическим почерком. И чуть ниже помельче: «Раскрывший тайны аптеки ароматов примет на себя величайшую ответственность и будет жить в постоянной опасности».

– Аптека ароматов? – захихикала я, глядя на потрясённое лицо Матса. – Да брось, ну чего ты, в самом деле! Как бы странно ни было то, что сейчас произошло, это всего лишь цветочки, ничего такого уж опасного.

– Может быть, нам просто повезло, – проговорил Матс, потирая лоб. Вид у него был не на шутку озабоченный.

Я изо всех сил старалась не подхватить от него это ощущение неясной тревоги:

– Но ведь на самом деле ты не веришь в сказки о старом колдуне? Это ерунда. Ну, стоят тут какие-то бутылочки со смешными названиями. Согласна, трюк с цветами был впечатляющий – но опасность? Ну ты чего!

Матс захлопнул записную книжку, уголок его рта приподнялся.

– Ну, если ты так думаешь... – неуверенно сказал он. – Выходит, мы нашли аптеку ароматов! Что бы это ни значило.

Бенно тем временем опустошил одну из нижних полок с «мимолётными ароматами» и радостно строил башню из бутылочек. Пирамидка, составленная из разноцветных флаконов словно из кубиков, опасно покачивалась. Прежде чем я успела что-то сказать или сделать, Бенно водрузил на её макушку слишком большой флакон, и вся постройка обрушилась. Верхний флакон ударился о каменную плитку пола и разлетелся на тысячу мелких осколков.

– Ты что творишь?! – рявкнула я на Бенно. – Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра!

Младший брат, поджав губы, пронзительно посмотрел на меня огромными глазами. Потом он перевёл взгляд на жидкость, растекавшуюся между осколками, – и я вслед за ним тоже. Она была светлой, но не такой прозрачной, как вода, и маслянисто отливала сине-зелёным. Едва уловимые испарения того же сине-зелёного оттенка, поднимаясь от лужи, собирались в облачка и плыли невысоко над полом. Постепенно туман над осколками густел. Поначалу почти незаметный, в какой-то момент он целиком окутал Бенно и вскоре заполнил собой всё пространство вокруг. Цветные облака пара поднялись к потолку.

Опустившись на колени рядом с Бенно, я принялась искать среди осколков этикетку флакона. Тем временем моё обоняние что-то уловило. Резкий запах кольнул ноздри, и в моём воображении тут же возникли глетчеры, снега и порывы ветра на горных вершинах. И это при том, что я ни разу в жизни не бывала ни на одном горном леднике!

Я подняла с пола промокшую этикетку. Чернила на ней наполовину смылись, но мне удалось разобрать достаточно букв, чтобы целиком прочитать надпись «Аромат холода».

Матс искал какую-нибудь тряпку или салфетку, но безуспешно, и в итоге он снял свой свитшот и вытер им лужу. Под ним у него, к счастью, оказалась футболка – я выдохнула с облегчением. Бенно тихонько один за другим ставил флаконы обратно на полку. Хорошо, что разбился только один из них – иначе бог знает какими ещё испарениями нам пришлось бы надышаться.

– Давай лучше я, – я забрала бутылочку у Бенно из рук. – Всё-таки ты пока мал для этого.

Бенно попытался было запротестовать, но потом сдался и лишь пробормотал:

– Я же нечаянно.

Матс ухмыльнулся:

– Ну да, когда строишь башенки из флакончиков, такое порой случается. – Он подмигнул Бенно, и я почти услышала, как у моего брата упал камень с души. – Но всё-таки, – добавил Матс, теперь уже взглянув на Бенно строже, – ты тут больше ничего не трогай, ладно? Кто знает, какие силы таят в себе эти флаконы. Может быть, тут есть и ядовитые испарения...

После того как Матс произнёс это вслух, у меня в голове будто щёлкнуло. А ведь он прав! Резкие запахи обычно не так уж полезны для здоровья.

Из аптеки ароматов нужно было поскорее уносить ноги, поэтому мы направились прямиком к выходу.

Глава 9

От резкого запаха у меня всё ещё пощипывало в носу, хотя мы давно уже выбрались из оранжереи через откинутую створку и снова были на свежем воздухе. Мой взгляд упал на скомканный свитшот Матса, которым мы вытерли разлитую жидкость. Странно, но от него продолжали подниматься облачка ароматических испарений.

Кому вообще пришло в голову создать такой дурацкий парфюм, да ещё и дать ему это глупейшее название?! Кто станет таким пользоваться? И зачем?

Но это было ещё не самое странное: до того как мы забрались в оранжерею, на улице стояла ясная и солнечная погода. Теперь же небо нахмурилось и вместо лёгких летних облачков над нашими головами сгустились свинцовые тучи. Казалось, будто снаружи кто-то взял и резко выключил свет. И это в июльский полдень! Кроме того, на улице резко похолодало, стало промозгло и зябко, как поздней осенью. В самом разгаре лета!

Покрывшись гусиной кожей, мы поспешили зайти в дом, и Матс выбросил свой свитшот в наш мусорный бак. От него всё ещё исходили облачка парфюма, и от этого мы все чувствовали себя слегка не в своей тарелке.

Дома никого не было. Мама с самого утра, прихватив бесконечно длинные списки покупок, отправилась в строительный супермаркет и магазин художественных товаров. Ремонт виллы «Эви» целиком занимал её внимание. Впрочем, я знала, что эта фаза рано или поздно закончится. Обычно такие фазы продолжались у неё где-то неделю, максимум две – потом мама снова выныривала из-под обломков своего музейного хлама и возвращалась к семье. Тогда она опять начинала нас слушать, участвовать в нашей жизни, готовить вкусные обеды – в общем, становилась самой собой.

В том, что касалось отношения к работе, мои родители в корне отличались друг от друга. Папа, конечно, тоже любил свою профессию учителя музыки, но он занимался ею лишь в специально отведённые часы, когда был в школе. Приходя домой, он полностью переключался на нас. Исключение составляли лишь дни, когда он проверял контрольные работы или готовил что-нибудь особенное для урока. Но даже тогда он держался в границах разумного. Не могу припомнить ни одного случая, когда папа уносился мыслями настолько далеко, что с ним невозможно было бы поговорить. Впрочем, сегодня он, несмотря на каникулы, поехал в город, чтобы встретиться за чашкой кофе с одним из своих будущих коллег. Наверное, папа всё-таки переживал из-за новой школы сильнее, чем соглашался признать.

В доме было пусто, темно и довольно холодно. Бенно расхныкался, потому что проголодался, поэтому мы сели за кухонный стол и намазали себе по парочке тостов арахисовым маслом. Я подошла к плите и поставила на огонь кастрюльку с какао. Грея руки над газовым пламенем, я задумалась о внезапном похолодании. Пока я помешивала молоко в кастрюльке, оконные стёкла запотели. Тут что-то у меня внутри дрогнуло, и я присмотрелась повнимательнее. Окна покрыли самые настоящие ледяные узоры! А потом вдруг совершенно неожиданно пошёл град. Ледяные горошины сыпались с неба и громко барабанили по наружным подоконникам, на которых одна за другой вырастали сосульки.

– Боже мой! Что это?! – повернулась я к сидящим за кухонным столом Матсу и Бенно. Те тоже замерли в недоумении – даже перестали жевать.

Заворожённо и неподвижно – словно сами подверглись шоковой заморозке – мы таращились из окон на бушевавшую снаружи непогоду. Мы были так растерянны, что поначалу даже не заметили, как в кухонном окне, медленно вырастая над подоконником, возникли сначала шапка, потом волосы и наконец глаза, уставившиеся прямо на нас.

Кто это был? Виллем? Да! Он смотрел на меня со смесью гнева и ужаса. Мгновение, тянувшееся, казалось, целую вечность, я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Потом на плите закипело молоко, и я отвлеклась, чтобы быстро снять кастрюльку с огня. Когда же я вновь повернулась к окну, он уже исчез.

Я вытирала убежавшее молоко и сыпала проклятиями:

– Какого чёрта ему тут нужно?!

– Что? Кому? – Матс внимательно посмотрел в окно – правда, в другое.

Не успела я придумать, для чего здесь так внезапно появился Виллем, как вдруг вздрогнула от звонка в дверь. Звук, как всегда, был пронзительный и чересчур громкий.

– Я! Я открою, я! – воскликнул Бенно и с таким радостным волнением бросился к входной двери, словно за ней стоял Санта-Клаус.

– Погоди! – я попыталась его удержать и тоже побежала к двери. – Мы ведь даже не знаем, кто там!

На всякий случай я жестом подозвала из кухни к нам в прихожую Матса. Я была на сто процентов уверена, что снаружи может быть только Виллем. И уж кому я точно не хотела бы открывать дверь, так именно этому жуткому типу. Мало ли что ему тут нужно. Наверняка пронюхал, что мы остались дома одни.

Я поднялась на цыпочки и осторожно заглянула в глазок. Но снаружи стоял не Виллем, а Ханна ван Вельден. Едва я успела отпереть замок, как Ханна уже толкнула дверь и стремительно ворвалась в дом. На седых локонах, которые она как обычно собрала в растрёпанный пучок, повисли маленькие шарики льда. Щёки у неё раскраснелись, с юбки капало, а сама она вся дрожала.

– Что это тут такое творится?! – спросила она, постукивая каблуками ботинок по паркету в коридоре и недоверчиво озираясь.

Я пожала плечами:

– А почему вы спрашиваете об этом нас?

– А кого же мне ещё спрашивать?

Ханна смотрела поверх наших голов, заглядывая в соседние комнаты.

– Идёт град, деточка! Причём только над виллой «Эви»!

– Что?! – Я снова прошла в сторону кухни. Каблуки Ханны зацокали вслед за мной по плиткам пола. У самого большого кухонного окна она остановилась, уперев руки в бока.

Когда я наконец сообразила, о чём говорит Ханна, у меня даже перехватило дыхание. Град действительно шёл только над виллой «Эви». Грозовая туча размером с виллу словно бы зависла точно над нами, не затрагивая соседей. Крыши близлежащих домов освещало солнце, всюду в округе пели птицы. И лишь на наших подоконниках по-прежнему росли сосульки, а в оконные стёкла стучали мелкие шарики льда.

Что это было – какая-то плохая шутка?

Матс стоял позади меня и почёсывал затылок. Я попыталась было что-то сказать, но подходящие случаю слова просто не шли мне в голову. Кроме того, я чувствовала подступающие угрызения совести. Не мы ли были всему этому виной, засомневалась я. Вернее, тот наш промах в аптеке ароматов, когда Бенно случайно разбил флакон. С другой стороны, как простой флакончик духов, даже если на нём и было написано «Аромат холода», мог вызвать такую непогоду? Это же невозможно! Просто совпадение!

– О, вы варите какао? – спросила Ханна и потёрла покрасневшие от холода руки.

– Э-э, да. Вы будете? – спросила я.

– С большим удовольствием! – Повесив сумку на спинку стула, она плюхнулась на него, забренчав своими многочисленными браслетами. – Такого здесь не случалось с самого моего детства.

Я подошла к плите, налила пару чашек какао и осторожно отнесла их к столу. Сладкое тёплое какао успокаивало, и в мыслях у меня постепенно прояснялось. Бенно тоже вскарабкался на один из стульев. Но прежде чем он успел отправить в рот ещё один сделанный Матсом сэндвич, я заметила кое-что рядом с его тарелкой и чуть не поперхнулась от ужаса.

Это был светло-коричневый флакон из аптеки ароматов!

Только бы Ханна его не заметила! Я понятия не имела, знает ли она что-нибудь об этой аптеке, но на всякий случай постаралась как-то отвлечь пожилую даму. Для начала я решила попробовать её разговорить, чтобы она сосредоточила внимание на беседе.

– А этот Виллем, он что вообще за тип? – спросила я: в первую очередь нужно было выяснить, насколько эти двое были близки между собой.

– Виллем, садовник? – Ханна сделала большой глоток из чашки. – В общем-то, он ничего. Порой бывает немного ворчлив. Но он всегда был таким. А если и ворчит, то не со зла. Виллем очень надёжный и всегда готов помочь, когда что-то ломается. – Пожилая дама поставила чашку обратно на стол. Вид у неё внезапно стал очень рассеянный. – Чёрт, ну вот опять ускользнуло! Только что я вспомнила что-то, что непременно хотела тебе рассказать. Услышала где-то звон стекла, и жёлтый мерцающий свет напомнил мне о том, что... что... – Ханна потёрла подбородок. – Ах, как досадно, опять забыла! Со мной это то и дело случается. Старость действительно не радость.

Я посмотрела на Ханну и попыталась вновь осторожно перевести разговор на Виллема:

– А почему никому и никогда не разрешается входить в оранжерею?

– Ну, Виллем немножко собственник во всём, что касается его растений, – отмахнулась Ханна. – Ничего особенного за этим не кроется. Даже в те времена, когда я была ребёнком, он уже стерёг оранжерею как ревнивый любовник. Растения и цветы для него всё. Но, как я уже сказала, он это не со зла. Уж такой он есть.

– А почему оранжерея вообще принадлежит ему? Она ведь находится на участке виллы «Эви», разве не так?

Ханна взъерошила волосы, и из них выпали последние градинки.

– Я думаю... Что ж, наверное, Виллем её унаследовал, так же как я – виллу «Эви». И хорошо! Не знаю, что бы я здесь без него делала.

Снова взвизгнул дверной звонок. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Там стояла целая толпа соседей.

Взволнованные, они принялись наперебой спрашивать, всё ли с нами в порядке, и сошлись во мнении, что происходящее над виллой «Эви» – какая-то невероятная природная аномалия.

– С ума сойти!

– Ужасно: посреди лета – и вдруг такое!

– Тревожные тенденции...

С облегчением я увидела, что на улице остановилась мамина машина, и она сама, увешанная сумками и пакетами, помчалась к дому сквозь непогоду.

Что мама умела делать по-настоящему хорошо, так это избавляться от зануд и надоед. У неё это выходило не хуже, чем реставрировать старые церковные фрески. Я облегчённо вздохнула и улыбнулась маме – она, промокнув до нитки, как раз вошла в дом в сопровождении парочки соседей.

– Привет, солнышко! Что это тут творится? – улыбнулась мне в ответ мама, откинув со лба мокрые пряди тёмных волос. Потом она огляделась в поисках Бенно, который уже со всех ног мчался к ней навстречу – похоже, при виде мамы он испытал такое же облегчение, как и я. Вокруг нас беспокойно кудахтали соседи, но такая ерунда не могла вывести маму из равновесия. Она жестом пригласила нас вместе с соседями пройти на кухню, чтобы выслушать подробности насчёт странной погоды вокруг нашего дома.

Матс среди всей этой суматохи бросил на меня взгляд, полный одновременно растерянности и осознания вины:

– Тогда, наверное, я лучше пойду. Проверю, всё ли в порядке дома.

Я улыбнулась ему:

– Иди. Ещё увидимся, да?

– Ага. – Матс украдкой улыбнулся мне в ответ, помахал прижавшемуся к маме Бенно и, смешавшись с соседями, скрылся за дверью.

Мама сама была так ошарашена градом и холодом, что первым делом налила всем чаю, то и дело поглядывая на ненастье за окном. Я решила внимательно присматривать за коричневым флаконом – а то, чего доброго, ещё и этот случайно упадёт со стола.

Но в сутолоке на кухне я его уже не нашла.

Только не это! Я лихорадочно огляделась. Куда он мог так быстро деться? Терять эти вполне-возможно-волшебные флакончики с парфюмом было ни в коем случае нельзя!

Но всерьёз приступить к поискам до того, как мама отправила домой последних соседей, у меня не вышло. Когда же за дверью скрылась и Ханна, мы все вместе уселись на диван и стали смотреть, как снаружи, барабаня в оконные стёкла ледышками, бушует град.

Когда мама спросила, что мы думаем о странной погоде, мы с Бенно, конечно, ни словом не обмолвились о тайных запахах. Может быть, из-за угрызений совести. А может быть, просто потому, что слишком уж абсурдно было всерьёз утверждать, что весь этот хаос случился из-за какого-то там парфюма. Заяви мы такое – кто угодно тут же решит, что мы сошли с ума.

И всё же от мысли, что один из этих флаконов с духами пропал, мне становилось плохо. Не прихватил ли его с собой кто-нибудь из соседей? А вдруг они попробуют ими побрызгаться? Что, если этот флакон стоял на полке с мучительными ароматами? Или был способен не просто вырастить пару цветочков, но и натворить дел куда опаснее?

Лишь когда папа вернулся домой и присел к нам на диван, ненастье наконец стало затихать. Я с облегчением наблюдала, как солнце выходит из-за облаков – хотя мысль о коричневом флаконе по-прежнему не давала мне покоя. Хоть бы он поскорее нашёлся!