Текст книги "Тайна старинных флаконов"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12

Мы не шевелились. В окружавшей нас непроглядной тьме мы не решались даже дышать, пока Матс не вытащил свой телефон и не посветил экраном. Мы увидели перед собой ещё одну дверь. На ней было две ручки: справа – продолговатая нажимная, а слева – круглая. Странно, подумала я. Она что, может открываться в обе стороны? Бенно, стоявший передо мной, разумеется, сразу же шагнул к двери.

– Помнишь, что ты обещал? Смотри же! – напомнила я ему о нашем уговоре.

Бенно тут же замер.

– Нельзя же каждый день вызывать град над виллой, правда? – тихонько рассмеялся Матс.

Я положила одну руку на круглую дверную ручку, а другую – на продолговатую:

– Ну что, какую?

Пока Матс раздумывал, Бенно решительно отверг вариант с продолговатой ручкой, поэтому я повернула круглую и открыла дверь. Потянувшись вперёд, я стала ощупывать стену перед собой и наткнулась на один из старинных выключателей. Он повернулся, раздалось знакомое шипение – и на комнату пролился тёплый жёлтый свет. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я решилась шагнуть из лифта.

Перед нами стоял древний письменный стол – из тех, что любят солидные люди преклонных лет, а на нём – ещё более древний телефон. Я видела такие в папиных старых комиксах про Дональда Дака, которые он раньше иногда читал мне вслух. Аппарат был огромный, с диском для набора номера и трубкой, которая лежала на рычаге и присоединялась к корпусу свисавшим с неё спиральным кабелем. Придвинутый к столу мягкий стул был весь обтянут бархатом – даже подлокотники. Стены здесь, как и в некоторых комнатах на вилле «Эви», были оклеены тёмно-фиолетовыми обоями в цветочек, из-за чего и так довольно небольшое помещение без окон казалось ещё более тесным.

Я взяла в руку телефонную трубку и приложила её к уху:

– Ох, ну и тяжёлая же! Наверное, люди раньше разговаривали по телефону очень мало. От долгих бесед у них бы руки отваливались. – Я прислушалась. Из трубки доносилось приглушённое гудение. – Эта штука до сих пор работает!

– Серьёзно? – удивился Матс и подошёл ближе. Он осторожно выдвинул верхний ящик стола. Поднявшись на цыпочки, я заглянула ему через плечо. Идея была хорошая. В таком ящике люди обычно хранят самые важные вещи. Наверняка мы сейчас что-нибудь узнаем об этой комнате! Но кроме ручки с золотым пером, чернильницы и стопки пустых почтовых конвертов в ящике не обнаружилось ничего интересного.

Вот неудача!

– Тут эта аптека! – воскликнул Бенно, и я почувствовала, как Матс вздрогнул от испуга. Оказалось, я почти вплотную к нему прислонилась, чтобы заглянуть через плечо. Немного смутившись, я повернулась к Бенно.

Дверь, которую он обнаружил, располагалась точно напротив лифта. Открыв её, он скользнул внутрь.

Это был вход в аптеку ароматов – и находился он прямо посреди деревянных полок. Поэтому-то мы в прошлый раз и не обнаружили этот кабинет – дверью в него был вращающийся стеллаж!

Аптека ароматов производила не менее сильное впечатление, чем в первый раз. В тёплом свете тихо и непрерывно шипящих газовых ламп всюду сияли, переливались и искрились разноцветные жидкости во флаконах.

Итак, подумала я, нужно сегодня же выяснить, что за странные бутылочки тут хранятся. А в первую очередь – какую из них мы потеряли. Я медленно шла вдоль полок в надежде обнаружить, в каком ряду не хватает флакона, – но тщетно. Флаконы были расставлены не так уж равномерно. И даже если где-то оказывалось пустое место, это ещё вовсе не значило, что именно там прежде стоял пузырёк с коричневой жидкостью.

И я решила начать с квадратных ящичков в нижней части стеллажа – вдруг там удастся обнаружить какие-то подсказки. В первом лежали сушёные цветки, во втором тоже хранились какие-то лепестки, а также порошки, минералы, несколько пробок, пульверизаторов и пустых флаконов.

Я взяла было в руки пузырёк с красноватым содержимым, но, прочитав на этикетке «Обжигающий аромат», тут же торопливо вернула его на полку. Хотя пузырёк и стоял в ряду «мимолётных», но случайно уронить его всё же не хотелось.

– Одна из записных книжек пропала! – крикнул мне Матс непривычно высоким голосом. – В последний раз их было три, а теперь тут всего две.

Бенно, стоя рядом с Матсом, запрокинул голову, чтобы посмотреть в лицо своему герою.

– Значит, о нашем тайном укрытии знает кто-то ещё?

Несколько секунд мы с Матсом хранили полное молчание. Я задумалась: а если это место, доверху набитое всякими странными вещами, не только наша находка? Это плохой или очень плохой знак? Знает ли о существовании этой аптеки Виллем? Ведь только у него есть ключ к оранжерее. Может быть, он даже этим всем пользуется? И если да, то как именно и для чего?

Бенно ни о чём не беспокоился, а вот на лице Матса явно читались такие же тревожные сомнения. Если здесь бывал кто-то ещё – этому кому-то наверняка сильно не понравилось, что мы тут ошиваемся и что-то вынюхиваем. Мне снова вспомнился сон, в котором Виллем бегал ночью по гравийным дорожкам, рвал растения и потом творил с ними что-то непонятное.

– Виллем – единственный, кто ухаживает за оранжереей. А на вилле «Эви» живём мы, – высказала я свою мысль вслух. – Так что лифтом под лестницей никто просто так не мог воспользоваться.

Мою речь прервал пронзительный звонок телефона из соседней комнаты. Вздрогнув от неожиданности, мы с мальчишками напряжённо уставились в ту сторону, откуда шёл звук. Телефон продолжал звонить, и мы прокрались обратно в тесный кабинет.

Мы все трое стояли и заворожённо смотрели на огромный чёрный аппарат. Бенно уткнулся в меня головой и замер не дыша. Напряжение в комнате нарастало. В какой-то момент я не выдержала, сняла трубку и словно в замедленной

съёмке поднесла её к уху. Тяжело дыша, я постаралась отвести её нижнюю часть подальше ото рта, чтобы собеседнику не было слышно моего сопения, и прислушалась. Но никто ничего не сказал.

– Алло? – наконец решилась произнести я. Ничего.

Потом я услышала, как на другом конце провода положили трубку. Раздались короткие гудки. Дрожащими руками я вернула трубку на рычаг и повернулась к Матсу.

– Кто это был? – спросил он с дрожью в голосе.

Я растерянно сунула руки в карманы:

– Если бы я знала...

Глава 13

Я развернулась и пробежала через всю аптеку к двери, ведущей из оранжереи, быстро вставила ключ в замочную скважину и повернула его несколько раз. Убедившись, что дверь заперта, я обернулась к подошедшим следом мальчишкам и решительно упёрла руки в бока.

– Нам непременно нужно разузнать об этих странных ароматах побольше! – сказала я. – Это просто какая-то жуткая жуть Бенно, стоявший позади нас, косился на маленький кабинет, словно опасаясь, как бы оттуда не вышел таинственный звонивший собственной персоной.

– Супержуть! – взъерошил свои тёмные кудри Матс. – Позвонить и тут же положить трубку – кто вообще так делает?!

– Ты сказал, что не хватает одной записной книжки. А не помнишь, случайно, что в ней было написано?

– Не-а. Настолько внимательно я к ней не приглядывался. Но снаружи она выглядела в точности так же, как остальные.

Матс подошёл к прилавку и взял в руки две оставшиеся записные книжки – обе в тёмно-коричневых кожаных переплётах с изящными латунными вставками по углам. На обложках золотым тиснением были нанесены три буквы – «Д. д. Б».

– «Д. д. Б.»? – прочитала я вслух, закусив губу в задумчивости. – Это что, сокращение от «Даан де Брёйн»?

Матс, немного помедлив, кивнул:

– Наверное. Нужно обязательно перехватить следующее письмо, которое придёт сюда на его имя! Тогда мы узнаем, кто их ему шлёт.

Я кивнула и вновь склонилась над стопкой записных книжек:

– И что же там написано?

Матс открыл верхнюю. Бумага по краям была коричневой и такой засаленной, что даже отливала жирным блеском. Значит, эти страницы часто листали.

– Я заглядывал только в эту. В ней какие-то рецепты.

И действительно, страницы записной книжки заполняли списки ингредиентов. Они походили на те, что обычно приводятся в поваренных книгах, вот только сами ингредиенты тут были очень странными. Большинство букв было сложно разобрать из-за причудливых изгибов, виньеток и росчерков, но Матс всё же попытался. Перелистывая страницу за страницей, он читал рецепты вслух. Среди них были «Экстракт зелёной зависти», «Аромат любви», «Бриз страха», «Нота сочувствия» и множество других ароматов для – или против – почти чего угодно. Мне бросилось в глаза, что каждый рецепт относился к той или иной категории. Ароматы были мимолётными или вечными, целебными или вредящими. Точно такие же категории значились на металлических табличках, закреплённых на стеллажах с флаконами.

На одном из рецептов Матс вдруг запнулся и нахмурился – брови его почти сошлись на переносице:

– «Аромат конечности»? Это что, аромат, который заставляет всё заканчиваться? Или как?

От одной лишь мысли об этом меня охватила холодная дрожь. Я пробежала глазами по строчкам.

Аромат конечности

(Осторожно! Крайне опасно!)

Категория: вечный аромат

– Один черпак свежих амариллисов белладонна (Amaryllis belladonna)

– Три цветка ландыша майского (Convallaria majalis)

– Две щепотки (на кончике ножа) порошка из коры гранатового дерева (Punica granatum)

– Порезанный на кусочки корень (размером с большой палец) кодиеума пёстрого (Codiaeum variegatum)

– Три скрученных листа глориозы роскошной (Gloriosa superba)

– Шесть капель эликсира фиалки (Viola adorata)

– Половина чайной ложки каменной муки из тектита

– 23 столовые ложки метеоритного порошка

Все ингредиенты нагревать в дистилляторе до образования 4 мл вещества. Разлить его по флаконам марки «Присцилла» и разбавить базовой жидкостью. Через шесть недель созревания «Аромат конечности» готов к применению.

Осторожно: аромат лишает действующей силы все ранее применённые ароматы.

Кроме того, он относится к категории вечных. Применять его следует, лишь обладая многолетним опытом, с величайшей осторожностью и по зрелом размышлении.

Побочные эффекты: приготовленное с ошибками, зелье может вызвать смерть!

– Но тогда зачем вообще им пользоваться? – спросил Бенно.

В ответ я лишь пожала плечами. Матс давно уже закончил читать вслух, а я всё рассматривала размашистый почерк:

– Больше там ничего не написано?

Матс перевернул страницу и покачал головой:

– Не-а, больше ничего. Но по крайней мере теперь мы знаем, что существует аромат, отменяющий действие всех остальных.

– Ну да, – рассмеялась я. – Жаль только, побочный эффект у него довольно неприятный. Как гам было – «может вызвать смерть»? По сравнению с этим небольшой град не так уж и плохо, правда?

Не стоял ли «Аромат конечности» где-нибудь гут на полках? Чтобы выяснить это, я ещё раз прошлась вдоль бесконечных рядов с флаконами.

Бенно залез на прилавок и уселся на нём, болтая ногами.

– Я не понял: а куда всё нужно класть, чтобы делать духи? – спросил он.

Мы с Матсом переглянулись.

– Тут написано – в дистиллятор [прибор для очищения и перегонки жидкостей], – сказал он. – Как на уроке химии, да?

– С ума сойти! Смотрите! – В одной из бутылочек на полке прямо передо мной клокотала жёлтая жидкость. К её горлышку был прикручен один из тех старинных парфюмерных пульверизаторов. В придачу флакон был заклеен красной бандерольной лентой – я разобрала на ней символ «ядовито». Надпись на этикетке гласила: «Аромат конечности».

Ещё ни один флакон не внушал мне такого ужаса с тех пор, как мы ступили в аптеку ароматов. Я ни за что не хотела брать его в руки.

Мальчишки подошли ближе и уставились на пузырёк с таким же сомнением.

Я быстро наклонилась к Бенно:

– Не забудь: тебе ни в коем случае нельзя трогать бутылочки! Ни за что и никогда! И уж тем более те, что запечатаны красной лентой с предупреждением об опасности!

При мысли о том, что случилось бы, если бы Бенно тогда разбил не какой-то другой, а этот флакон, у меня по спине пробежал холодок.

– Будем знать, что тут есть, – пробормотал Матс, обращаясь больше к себе самому, чем к кому-то из нас. Он, казалось, снова совершенно погрузился в себя. Как будто не мог решить, чего ему хочется больше – поскорее уйти отсюда или продолжить исследования.

На ватных ногах я оттащила Бенно на три шага от полки и стала читать другие этикетки на стеллаже.

– Здесь стоит какой-то «Правдивый аромат». Как думаете, это что-то вроде сыворотки правды? То есть каждый, кто его почует, вынужден будет говорить откровенно, хочет он того или нет?

На долю секунды у меня в голове мелькнула безумная мысль: интересно, что случилось бы, обрызгай я им Матса. Рассказал бы он мне что-нибудь такое, о чём прежде умалчивал? Что-нибудь, что пролило бы свет на его интерес к вилле или на пресловутые теории заговора, о которых упоминал Леон?

В этот самый момент Матс, словно прочитав мои мысли, взглянул мне в глаза:

– Трудно сказать. Со стороны непросто будет судить, стал ли человек, вдохнувший «Правдивый аромат», откровеннее, чем прежде. Наверняка это будет знать только он сам.

Тут он, к сожалению, был прав. Испытав лёгкое чувство вины за свои мысли, я повернулась обратно к полкам и попыталась подытожить то, что нам уже было известно: итак, аптека ароматов, очевидно, могла служить разным целям. Некоторые ароматы не несли в себе никакой угрозы – от них всего лишь росли и увядали цветы или менялась погода. Но помимо этих весёлых безобидных запахов, очевидно, существовали и другие, очень опасные.

Это место определённо не было маленьким парфюмерным магазинчиком, каким показалось мне поначалу. Оно было чем-то другим, и мне непременно хотелось выяснить чем же. С какой целью его придумали? Как тут всё устроено?

Медленно, но верно мне становилось ясно, что, просто разглядывая флаконы, я никогда не докопаюсь до сути.

Я стала искать что-то столь же безвредное, как «Ароматические побеги зелени», и наконец приметила одну бутылочку с бесцветным содержимым. Она стояла в секции «мимолётных запахов», что уже немного успокаивало. Прочтя на этикетке «Самый скучный аромат в мире», я не сдержалась и захихикала.

На что именно были способны здешние ароматы и для чего они могли применяться – это ещё предстояло выяснить, но один факт сомнений не вызывал: человек, придумавший все эти названия, наверняка был слегка не в себе.

Впрочем, это всё было не важно – ведь я уже придумала план. Он заключался в том, чтобы в точности выяснить, как работают здешние ароматы. С самого первого момента, когда только открывается пробка. Раньше происходящее каждый раз заставало нас врасплох. Поэтому мы могли упустить из виду что-то существенное. Я сделала глубокий вдох и взяла с полки порцию жидкой скуки в бутылочке.

– Вот этот вроде бы выглядит довольно безвредным, правда? – я протянула флакон Матсу. – Если мы хотим больше узнать обо всех этих таинственных ароматах и понять, как они действуют, нужно устроить тест.

Матс колебался:

– Не уверен, что это такая уж хорошая идея.

Я подняла «Самый скучный аромат» повыше.

– Вряд ли он опаснее «Ароматических побегов зелени», – успокоила я его. – Ленты со значком «ядовито» на флаконе нет, никаких предупреждений тоже. Скука – это не больно. Это лишь немного нудно. – Я ещё раз глубоко вдохнула, набираясь смелости. – Ну что, готовы на маленький эксперимент?

– Я готов! – воскликнул Бенно, спрыгнув с прилавка. – А можно мне вытащить пробку! Да? Пожалуйста!

Я посмеялась над нетерпением Бенно, на всякий случай подняла флакон повыше и посмотрела на Матса. Скрестив руки на груди, он не торопился с ответом. На его лице отражалась борьба между страхом и любопытством.

– Ну хорошо, – решился он наконец, когда жажда открытий окончательно одержала верх над опасениями. – Скуку можно и перетерпеть. Давай попробуем!

Я опустилась на колени, чтобы Бенно мог до стать до пробки. Флакон я на всякий случай держала обеими руками. Не хватало только, чтобы всё содержимое выплеснулось разом. Как знать, насколько неприятной могла оказаться скука, если хватить полную дозу?

Послышался характерный тихий хлопок – Бенно вытащил пробку из флакона. Из горлышка стали одно за другим подниматься облачка молочного оттенка. Я сосредоточенно следила, как они медленно плыли по комнате, вытягиваясь и обволакивая нас полосами тумана, и очень старалась ничего не упустить. В первые секунды я совсем ничего не чувствовала и даже начала удивляться. Зато потом запах резко ударил мне в нос – да так, что чуть не сбил с ног.

Фу! Оказалось, «Самый скучный аромат в мире» не был ни скучным, ни ароматом. Из бутылочки отвратительно воняло заплесневелой едой, ладаном, потными ногами и даже серой!

– Я совсем ничего не чу... – начал было стоящий в паре шагов от меня Матс, но, не добравшись до конца фразы, закашлялся и с отвращением зажал нос.

Бенно визжал – одновременно и от волнения, и оттого, что запах оказался настолько противным. Я задалась вопросом: зачем кому-то вообще понадобилось такое создавать?! Намешать гадостей, чтобы получить мерзкий запах, заставляющий скучать? Какой бред! Комната уже наполнилась вонью, поэтому я забрала флакон из рук Бенно и снова заткнула его пробкой.

– Наверное, срок годности истёк, – засмеявшись, я поставила флакон обратно на полку. При этом мне бросилось в глаза, что он опустел примерно на треть. Это было странно – ведь мы откупорили его совсем ненадолго.

Тем временем Бенно уселся на полу по-турецки и подпёр щёки ладонями.

– Ну и ничего я не замечаю! – прохныкал он.

– Точно, я тоже ничего, – сказала я и облокотилась на прилавок рядом с Матсом. Вообще-то я собиралась и дальше внимательно наблюдать за происходящим, но моё тело делало совсем не то, что предлагала голова. Я слышала, как мерное тиканье секундной стрелки где-то позади меня замедлялось, одновременно становясь громче. Обернувшись, я посмотрела на циферблат настенных часов. Секундная стрелка зависла над цифрой четыре.

Как странно – она что, вообще перестала двигаться?

Я подождала.

Ничего.

Я начала считать: двадцать один, двадцать два, двадцать три – но стрелка осталась стоять где стояла.

Матс тихонько вздохнул – не объяснив почему. К сожалению, я не могла повернуться к нему и спросить, в чём дело. Я ни в коем случае не хотела упустить момент, когда эта чёртова секундная стрелка наконец сдвинется.

Тик-так, раздалось в тишине, а потом ещё раз – тик.

Я застыла, уставившись на часы в ожидании недостающего так.

Двадцать семь, двадцать восемь, двадцать девять, тридцать...

– Ну бли-и-и-ин! – ныл Бенно. – Какая туг тоска-а-а-а!

Я попыталась распутать мысли в голове. Кажется, я собиралась что-то выяснить.

– Время зависло. Вы заметили? Оно не идёт как положено.

Матс перевёл взгляд на часы, потом на меня:

– Ты поэтому всё время что-то тихонько бормочешь себе под нос? Считаешь секунды? Я уже начал о тебе беспокоиться.

Бенно, шаркая ногами, приплёлся к нам, уселся на прилавок рядом со мной и, как всегда, принялся болтать ногами. Ноги болтались медленнее обычного – но это всё же было хоть какое-то движение.

Спустя, казалось, целую вечность тронулась с места и секундная стрелка. До меня наконец стало понемногу доходить, что «Самый скучный аромат» всё же подействовал, и ещё как, но не успела я толком переварить эту мысль, как за дверью аптеки вдруг что-то скрипнуло.

Я вздрогнула от испуга. О нет! Послышался какой-то скрежет, а затем гулкое топанье в коридоре, ведущем из оранжереи к аптеке.

Шаги ускорялись и становились всё громче.

«Бежим!» – хотела крикнуть я, но из-за сковавшего меня ароматического оцепенения не смогла даже сдвинуться с места.

Глава 14

Шум из соседнего помещения заставил меня немного встрепенуться. Я пыталась усилием воли побороть медлительность, но давалось мне это непросто. Шаги становились громче.

Нужно было скорее взбодриться! Сейчас же! Матс все еще вздыхал о чем-то себе под нос, Бенно куксился. Оба вообще никак не отреагировали на шорох за дверью. Аромат скуки держал нас цепкой хваткой. Чёрт, и почему только мы решили опробовать действие этого запаха здесь, а не где-нибудь в другом месте, где были бы в безопасности! Нетрудно ведь было догадаться, что сюда может кто-нибудь нагрянуть.

Шорох теперь раздавался прямо за дверью. Огромным усилием воли я заставила своё неповоротливое тело пошевелиться. Схватив Матса и Бенно за руки, я потянула их за собой, одного за другим втолкнула в тесный кабинет за стеллажом и тихонько прикрыла за нами дверь.

В тот же самый момент мы услышали, как в замочной скважине дважды повернулся ключ и дверь в аптеку ароматов открылась. Тяжёлые сапоги затопали внутри помещения. От страха я отшатнулась, наткнувшись на стоящего рядом Матса. Он моргал как бешеный – видимо, чтобы не отключаться. Я украдкой взглянула в дверную щель, пытаясь разглядеть, что происходит по ту сторону.

И тут за моей спиной вдруг пронзительно зазвонил телефон.

О боже! Шаги стали ещё громче. Вот-вот человек по ту сторону стены войдёт сюда и снимет трубку! Крепко прижав Бенно к себе, я стала судорожно озираться в поисках укрытия. Спрятаться можно было лишь в лифте, который привёз нас вниз. Но если он придёт в движение, грохот железных цепей сразу же нас выдаст. Старый механизм и во время первой нашей поездки оглушительно шумел – даже удивительно, что папа от этого не проснулся.

Телефон прозвенел во второй раз.

И всё же лифт – наш единственный шанс, поняла я. Больше прятаться негде, да и кабина всё-таки защищена массивной дверью.

Поэтому я нырнула в лифт, втолкнув туда перед собой Бенно и затянув вслед за нами Матса. Дверь в стеллаже, отделявшая кабинет от аптеки, отворилась. В тот же самый момент я закрыла за собой дверь в лифт.

Кто-то вошёл в кабинет. Что-то глухо прогремело, следом послышался вздох облегчения.

Я пыталась подглядывать сквозь трещины в дереве. Видны были лишь отдельные кусочки общей картины, как в пазле. Но и этого мне хватило, чтобы разглядеть, кто уселся на вращающийся стул возле письменного стола. Это был не кто иной, как Виллем Бур. Он сидел к нам спиной, но его засаленный комбинезон и замызганную бейсболку на седых космах можно было узнать без труда.

Телефон перестал верещать.

– Да, слушаю, – произнёс в трубку садовник в своей обычной злобной манере, только очень медленно. Неужели «Самый скучный аромат» одурманил и его?

Пауза.

– Обещать ничего не могу! – сказал он ещё неприветливее, чем обычно. – В сложившихся обстоятельствах вы должны это понимать.

Снова тишина.

– Посмотрим, что я смогу для вас сделать. Удастся что-нибудь найти – сообщу.

Клац! Телефонная трубка с лязгом упала на рычаг, и до моего слуха донеслись изрыгаемые Виллемом тихие проклятия. Но из кабинета он так и не вышел.

Матс стоял позади меня неподвижно, как статуя. Казалось, он совсем перестал дышать.

Виллем что-то поставил на стол. Прищурившись, я попыталась разглядеть этот предмет. Там стоял флакон. Я наклонилась и приникла глазом вплотную к щели, чтобы прочитать этикетку, но в следующую секунду вздрогнула всем телом. Виллем уже не сидел за рабочим столом! Где же он был? Неужели он нас услышал?!

Я то и дело кидала на Бенно острые, словно лазерные лучи, взгляды. Всякий раз, когда мы играли с братом в прятки, он выдавал себя хихиканьем. Сейчас же ему и пикнуть было нельзя.

Мой взгляд упал на продолговатую дверную ручку справа на двери. В первый раз мы открыли дверь, воспользовавшись круглой ручкой слева, – но для чего, собственно говоря, нужна была эта, продолговатая? Я посмотрела на Матса и молча указала на неё глазами. Но он яростно замотал головой, показывая, чтобы я не вздумала её трогать.

Виллема я не видела, зато явственно слышала приближение его шагов. А слышал ли он нас? Догадывался ли, что в лифте кто-то есть? Сквозь щели я различила крупную фигуру садовника. Сообразив, что он стоит прямо перед нами, я чуть не заорала от ужаса. Не разделяй нас дверь, он бы сейчас оказался с нами нос к носу. Я почувствовала, как по телу у меня побежали мурашки, а сердце бешено заколотилось.

Матс взялся за рукоятку двери, чтобы не дать Виллему открыть лифт, если тому вдруг взбредёт в голову попробовать. Рука его дрожала.

И тут вновь зазвонил телефон.

Виллем с раздражением фыркнул и неуклюже развернулся. Ещё один глухой плюх. Видимо, прервав недолгие поиски, он вновь уселся за стол, поняла я и отважилась осторожно заглянуть в щелку двери. Да, садовник вновь сидел спиной к нам. Телефон прозвонил во второй раз, и он снял трубку:

– Хм?

Я изо всех сил вслушивалась, пытаясь разобрать, что говорили на другом конце провода, но напрасно.

– Нет, заказы в таком объёме больше не принимаются, – буркнул в телефон Виллем, опустив какое бы то ни было приветствие.

Послышался короткий резкий смешок.

– Это очень редкий аромат, месье. Из категории «особо опасные». В настоящее время они доступны в ограниченном количестве. Запасы ингредиентов не вечны. Но... Возможно, при некоторых условиях я смогу продать вам ещё три миллилитра.

Тишина.

– Прекрасно. В ближайшее время жду от вас более уместных предложений цены. Тогда и посмотрим, что можно сделать.

Не сказав ни слова на прощание, Виллем положил трубку на рычаг.

Прижавшись глазом к дверной щели, я увидела, как он взял флакон со стола, поднял повыше и, вращая в свете потолочной газовой лампы, стал внимательно разглядывать – словно искал что-то внутри.

Мне ужасно хотелось прочитать надпись на этикетке, но разглядеть её из-за закрытой двери было невозможно.

Всё, что мне удалось увидеть, – узкий флакон, наполненный тёмной жидкостью.

– Этот проклятый порошок!.. – выругался старик.

Он вдруг резко пришёл в движение. Одним рывком встал, схватил бутылочку и задвинул стул. Следом скрипнула и через мгновение захлопнулась дверь в стеллаже.

Мы снова остались в кабинете одни.

Я с облегчением выдохнула и, наклонив голову, улыбнулась Бенно. Он прижимался ко мне, вытянувшись в струнку, и у меня защемило сердце. Зачем только я разрешила ему пойти сюда с нами! Что я за старшая сестра такая! А если бы Виллем нас тут застукал?! Неизвестно ещё, чего можно от него ожидать!

Взявшись за продолговатую рукоятку вместо круглой, я нажала на неё и, приоткрыв дверь, заглянула в темноту.

Матс нашарил рукой на стене один из старых поворотных выключателей и зажёг свет. Мы замерли как вкопанные, не веря своим глазам. Перед нами был вовсе не кабинет, в котором только что сидел Виллем, а совершенно другое помещение.

Открывавшее совершенно новые возможности.

* * *

Мы нашли лабораторию.

Помещение это было таким же тесным, как кабинет, с той лишь разницей, что вместо письменного стола тут повсюду стояли пробирки, бунзеновские горелки [прибор, с помощью которого можно получить бесцветное или светящееся пламя. Названа так по имени немецкого химика-экспериментатора Роберта Вильгельма Бунзена] и всевозможные ёмкости. Освещалось оно уже привычными газовыми лампами на потолке. Больше всего это место напоминало лабораторию какого-то сумасшедшего профессора. На всех поверхностях громоздились маленькие ящички и банки с кристаллами, порошками, цветками и сушёными травами.

Один из деревянных столов у стены почти целиком занимала какая-то стеклянная конструкция. Множество узких, широких и круглых пробирок были соединены между собой. Выглядело это ужасно запутанно и хаотично, словно отлитые в стекле ходы кроличьей норы.

– Люци, что это? – спросил Бенно, подойдя к нагромождению стеклянных трубок.

– Это перегонный аппарат, – одновременно сказали мы с Матсом.

– Видимо, тут и изготавливают ароматы, – добавил Матс и закрыл за нами дверь лифта. Я вдруг осознала, что Виллем мог вернуться в любой момент. Если он принимал звонки в аптеке, то наверняка знал и об этой комнате.

Я стала искать новое укрытие или – лучше – выход, втайне проклиная себя за то, что утром ничего не рассказала папе об аптеке ароматов. Ведь теперь никто не знает, куда мы запропастились. Случись так, что Виллем до нас всё же доберётся – никто нас тут не найдёт.

– Я больше не хочу здесь оставаться. Я хочу домой! – потянул меня за рукав, вырвав из по тока мыслей, Бенно.

Я улыбнулась ему и погладила по голове. Потом повернулась к Матсу – и сразу поняла, что занимало его мысли.

Он изо всех сил прижимался к двери, таким образом удерживая её закрытой. Ждать тут и надеяться, что Виллем покинет подземную аптеку, было опасно. Вот только что нам ещё оставалось?

– Может быть, тут есть другой выход? – про шептал Матс.

Мы стали прислушиваться к происходящему в соседних помещениях, и я отчаянно желала, чтобы сейчас где-нибудь как по мановению волшебной палочки обнаружился второй путь наружу. Я что было мочи упиралась руками поочерёдно в каждую из стен в надежде, что одна из них подастся. Например, повернётся и выведет нас прямо в сад. Разумеется, ничего подобного не случилось. Нас окружали лишь самые обычные стены.

– А что это тут вдруг так странно запахло? – спросила я, молниеносно обернувшись к Бенно. Он по-прежнему стоял перед пробирками дистиллятора. Но на этот раз я заметила огонёк в одной из бунзеновских горелок. В пробирке над ней что-то булькало. Пар от кипятка поднимался, проходя по стеклянным трубкам, а глаза Бенно с каждой секундой увеличивались. В одной из трубочек были измельчённые цветы и листья. Проходивший через эту растительную массу пар превращался в жидкость голубого цвета, капающую во флакон.

– Только не это, Бенно! Здесь же нельзя ничего трогать! Опять забыл?! Держись на расстоянии вытянутой руки от всего, что видишь! – прошипела я как можно тише и стала оглядываться, чтобы понять, как выключить горелку. – Как ты вообще сумел её включить?

– Я покрутил, а потом искра – и оно загорелось, – едва слышно пробормотал Бенно.

Я сокрушённо покачала головой. Из крайней трубки дистиллятора по-прежнему что-то капало в специально подставленный флакон, а из него поднимались и плыли по лаборатории голубые облачка испарений. Облачка эти так сияли и искрились, будто в них танцевали мириады светлячков.

– По крайней мере, теперь мы знаем, где и каким образом изготавливаются жидкости в бутылочках, – попытался утешить меня Матс и, протянув руку, одним точным движением выключил горелку. Бульканье в пробирке сошло на нет, пар улетучился, капельки уменьшились и стали падать во флакон реже.

Дно флакона покрывала голубая жидкость. Пахла она нежно и приятно. Вроде бы ничем конкретным на этот раз – во всяком случае, ничем знакомым. Чтобы лужица во флаконе не испарилась окончательно, я схватила лежащую рядом наготове пробку и поскорее заткнула горлышко.

Обернувшись, я заметила, что Матс снова приник ухом к двери в лифт.

– Ну что? Он ещё тут? – прошептала я.

Матс пожал плечами:

– Я больше ничего не слышу. Если он и там, то ведёт себя тише воды ниже травы.

– Что ж, попытаемся, – сказала я, взяв Бенно за руку. – Идём отсюда!