Текст книги "Тайна старинных флаконов"

Автор книги: Анна Руэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Матс тихонько толкнул дверь. Он действовал как можно осторожнее, но это всё-таки была старая-престарая скрипучая дверь, и открыть её совсем уж беззвучно у него не вышло. Мы снова втиснулись в лифт и задвинули за собой металлическую решётку. Я повернула ключ – и в следующий момент кабина с грохотом двинулась вверх.

Только бы у Виллема не было ключа от нашего лифта, подумалось мне вдруг. Иначе садовник мог бы проникнуть на виллу «Эви» так же легко, как мы в подземную аптеку.

От этой жуткой мысли мне стало не по себе.

Наконец мы оказались дома, и я, заперев лифт на замок, повернула резной лист плюща на лестничных перилах. Деревянная стенка вновь стянулась, и лифт исчез за лестничной обшивкой. Можно было даже почти забыть, что за ней что-то скрывалось. Словно там никогда ничего и не было.

Глава 15

Эту ночь я вновь беспокойно проворочалась. Едва мне удавалось задремать, я тут же просыпалась в тревоге.

Где-то около половины пятого я раздвинула занавески на окне и решила прекратить попытки забыться сном. Оконные створки прилегали к раме неплотно, из щелей внутрь задувало холодным ночным воздухом.

Я надела свой самый тёплый пуловер и завернулась в одеяло. Месяц наполнял комнату серебристым мерцанием. Облокотившись на подоконник, я стала смотреть на сияющие в небе звёзды.

Мысли мои сразу же принялись вращаться вокруг аптеки ароматов. Судя по телефонным разговорам Виллема, о её существовании знали и другие люди. Интересно, сколько их? Может быть, этот зловещий тайный орден алхимиков, о котором судачили соседи, и правда существует?

Как бы то ни было, решила я, Бенно впредь нужно держать от всего этого подальше. Дело принимало всё более серьёзный оборот, а мой брат для таких вещей был ещё слишком мал.

Пока я смотрела в небо, где-то в глубине души у меня шевельнулась тоска по дому. Я вдруг почувствовала, как соскучилась по Моне, Берлину и нашей старой жизни. Откинув одеяло в сторону, я встала с кровати и взяла в руки фотоальбом. Он лежал поверх стопки книг, дожидаясь, пока ему отведут место на полке.

На первых страницах были наклеены рождественские фотографии. С тех пор как я в последний раз заглядывала в альбом, много воды утекло. На снимке были мама, папа, Бенно и я. Мы все сидели на полу в нашей старой квартире, и только Бенно стоял возле рождественской ёлки – совсем маленькой, даже меньше его размером. Я улыбнулась и отметила про себя, как сильно мне не хватает нашей крошечной квартирки. Там, конечно, вечно что-нибудь валялось поперёк дороги и мешало, и мы порой из-за этого ссорились, но зато мы почти всё время проводили вместе. Здесь же, на вилле «Эви», мы друг с другом почти не сталкивались.

Листая альбом дальше, я с необыкновенной ясностью осознала, что больше всего скучаю именно по тому в нашей старой квартире, что меня раньше больше всего бесило. По близости.

Чтобы прогнать тоску по дому, я захлопнула фотоальбом и положила его обратно на стопку с книгами. Нырнув обратно в постель, я прислонила голову к стене. Мне вдруг вспомнилось: когда мы, вернувшись из подземной аптеки, прокрались обратно в коридор, папа всё так же лежал на диване.

Вообще-то это было совсем на него не похоже – часами валяться без дела. Странным показалось мне и то, что мы сегодня так вместе и не ужинали. А ведь в нашей семье совместный ужин был незыблемым ритуалом, в котором все обязаны были участвовать, что бы ни случилось. Сегодня же папа к нашему возвращению ничего не приготовил – хотя обычно всегда это делал. Как будто он попросту забыл про ужин.

После нашей вылазки в аптеку я была так взволнована, что почти не обратила на это внимания. Мама же хоть и удивилась папиному поведению, но ничего не сказала и просто сделала нам вечером по паре бутербродов. Уложив Бенно в кровать, она заглянула ко мне в комнату, чтобы шепнуть «я тебя люблю» на ночь, а потом на вилле воцарилась тишина.

Казалось, каждый из нас жил в этом огромном доме сам по себе. Может быть, наши родители даже радовались, что их наконец оставили в покое? Я быстро отогнала от себя эту неприятную мысль. Даже если и так – наверняка им это скоро надоест. И они снова начнут доставать нас расспросами. Родители ведь для того и существуют, чтобы действовать детям на нервы.

* * *

В половине одиннадцатого Бенно запрыгнул па мою кровать и тормошил меня до тех пор, пока наконец не разбудил окончательно. Видимо, под утро меня всё же сморил сон, хоть я и не помнила как.

– Поиграй со мной, – канючил брат.

Я натянула одеяло на голову в надежде, что если Бенно не будет меня видеть, то перестанет меня теребить. Но эта стратегия как обычно не сработала.

– А ты не можешь поиграть с папой? – проворчала я в ответ.

– Не-е. Он стал каким-то скучным.

Высунув голову наружу, я обречённо перевернулась на спину. Бенно сидел на моём одеяле. Теперь он ещё и высыпал поверх него мешок лего.

Ну здорово.

– Скучный? – переспросила я.

– Да. Папа странный. А мама в магазине.

– В каком смысле «странный»?

– Не знаю. Странный, и всё! – Бенно не сводил глаз с кирпичиков лего. Он весь как-то застыл и съёжился, словно маленькая гипсовая фигурка.

Бенно становился таким, только если что-то было всерьёз не в порядке.

– А ты уже завтракал? – осторожно спросила я.

Бенно покачал головой и вновь уставился на гору из лего у меня на одеяле.

Вздохнув, я натянула джинсы и махнула Бенно рукой:

– Тогда пойдём вниз, я сделаю тебе мюсли.

Спустившись на первый этаж, я не поверила своим глазам. Папа был не просто странным. Всё было гораздо хуже: он сидел на диване, нечёсаный и во вчерашней одежде. Он что, прямо тут и спал?!

Впрочем, на этот раз он хотя бы был чем-то занят. А именно – сортировал свои пластинки. По цвету.

– Бенно проголодался, – сказала я без всякого «доброго утра».

– Это, пожалуй, не очень хорошо, – промямлил папа и протянул мне одну из пластинок. – Эту к синим или к жёлтым?

– К зелёным! – сердито сказал Бенно, развернулся и потянул меня за рукав в сторону кухни. – Видишь? Он странный!

Я поплелась за ним:

– А когда ушла мама?

– Она сказала, что идёт в магазин, но её уже давно нет.

Я поставила на кухонный стол две миски с мюсли и пакет молока.

– Папа с мамой что, поссорились? – спросила я, потому что это казалось мне единственным логичным объяснением всему происходящему.

– Не знаю. – Бенно отправил ложку мюсли себе в рот. Но в следующую же секунду вскочил и выплюнул всё в мусорное ведро. – Бе-е-е!

– Что такое? – покосившись на наши миски, я заметила, что молоко в хлопьях свернулось. Я вылила остатки прокисшего молока в раковину и вытряхнула всё в мусор. К сожалению, новой упаковки в холодильнике не оказалось. И даже в хлебнице не нашлось ничего съедобного – последние ломтики хлеба для тостов кто-то доел вчера.

Тут я услышала, как открывается входная дверь.

– Привет! Я до-о-ома! – захлопнула за собой дверь мама.

Я с облегчением улыбнулась и поспешила ей навстречу. В желудке у меня урчало.

– Что ты нам принесла? – Судя по тому, что в кухонных шкафчиках было шаром покати, мама наверняка должна была вернуться с целой кучей пакетов, которую даже невозможно за один paз дотащить из машины. Но встретив её в коридоре, я не обнаружила ни единой сумки.

Мама посмотрела на меня с недоумением:

– Что я принесла?

– Молоко, хлеб, шоколад? Что-нибудь? В холодильнике лишь две сморщенные морковки, полпачки сливочного масла и соевый соус.

– Ой, спасибо, но я только что выпила кофе у Ханны. Она угостила меня восхитительным малиновым пирогом. Больше в меня ничего не влезет, я и так сейчас лопну.

Я, кажется, даже рот разинула от удивления. С каких это пор мама стала так шутить?

– Очень за тебя рада, – сказала я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – А пары кусочков Ханниного восхитительного малинового пирога ты, случайно, с собой в кармане не захватила? В нас с Бенно они как раз бы влезли!

Мама, казалось, почти меня не слушала. Она даже не заметила раздражения в моём голосе – просто продолжила радостно щебетать. Как мило было у Ханны, и какая это удача, что та ещё столько может рассказать о том, как старая вилла выглядела в былые времена. Бла-бла-бла.

Пребывая в прекрасном расположении духа, она повесила пальто на крючок.

– Мама! – сказала я, стараясь придать голосу как можно больше строгости. – Твой сын голоден!

Бенно, задрав голову, мрачно посмотрел на маму, она же в ответ лишь улыбнулась.

– Так съешь же что-нибудь, малыш! – предложила она. И тут же, скользнув в глубь коридора, скрылась у себя в кабинете.

Медленно подобрав челюсть, я взглянула на Бенно. Не будь мама мамой, я бы сейчас корчилась на полу от смеха в полной уверенности, что это блеф. А потом бы встала, пошла к машине и вытащила бы оттуда пакеты с вкусной едой, купленной для нас в магазине. Но подобные шутки маме обычно совсем не удавались. Папа всегда говорил, что для этого она слишком плохо умеет врать.

Так, главное – не паниковать, решила я. Мама часто витает мыслями где-то далеко, к этому все давно привыкли. И слушает частенько вполуха. С ней порой бесполезно даже пытаться разговаривать – сразу видно, что она думает о чём-то другом. Но раньше это было как-то безобидно. Какой бы рассеянной мама порой ни становилась, она нас очень любила. И ни за что не оставила бы голодными.

Ещё больше беспокойства вызывало поведение папы. Учителя редко бывают рассеянными, они обычно отличаются дотошностью – иначе, наверное, выбрали бы другую профессию. Таким вообще-то был и наш папа – вот только не сегодня.

Беспокойно наматывая на палец прядь волос, я пыталась понять, в чём же тут дело. А где-то в глубине живота у меня шевелилось нехорошее чувство – я начинала подозревать, что произошло нечто ужасное...

Глава 16

Торопливо открыв дверцу старого кухонного шкафчика для посуды, я вытащила оттуда банку с отложенными «на чёрный день» монетками. Папа всегда оставлял на кухне немного мелочи – на всякий непредвиденный случай. А сейчас определённо был один из них.

Я быстро сунула ноги в кроссовки и взяла Бенно за руку:

– Собирайся, пойдём где-нибудь перекусим. Сегодня у нас будет шикарный завтрак!

Нельзя было дать Бенно почувствовать, что мной уже всерьёз овладело беспокойство и что я не больше его понимала, что творится с нашими родителями.

Над палисадником светило солнце, в воздухе пахло теплом. Мы с Бенно шагали по Лавандовой улице в сторону пекарни. Между тротуарами, обрамлявшими улицу с обеих сторон, пролегала старинная булыжная мостовая. Камни её сотни лет полировали колёса, поэтому со временем они стали гладкими и округлыми.

В саду дома на противоположной стороне улицы, наискосок от нас, загорала фрау Норман. Лёжа в шезлонге, она потягивала через соломинку какой-то яркий напиток. Когда фрау Норман впервые пришла к нам в гости на виллу «Эви», она всё твердила, что Бенно самый милый и очаровательный ребёнок на всей улице, и теперь он, завидев соседку, просиял от радости и принялся махать ей рукой:

– Приве-е-ет!

Но фрау Норман лишь сдвинула на нос солнцезащитные очки и вопросительно взглянула поверх них на Бенно – так, словно видела его впервые в жизни. Даже не улыбнувшись в ответ, она спрятала глаза за чёрными стёклами и откинулась на спинку шезлонга.

Бенно поморщился, но я посмотрела на него с выражением «понятия не имею, что с ней, да и какая разница» и потянула его за руку дальше.

Люди совсем с ума посходили, что ли?!

В пекарне, казалось, все тоже были чем-то странно взбудоражены.

– Это просто уму непостижимо! – сказала какая-то полненькая рыжеволосая женщина, стоящая перед нами у стойки. – Нет, вы себе это представляете? Сажусь я, значит, в автобус номер двадцать девять, чтобы поехать на работу, – и что же? Водитель автобуса берёт и едет в совершенно другом направлении! И даже не делает остановок, чтобы люди могли выйти! Просто едет и едет.

– Ну и ну! – удивился стоящий рядом с ней мужчина. – И что, никто ему так об этом и не сказал?

– Да нет же, сказали конечно! Все в автобусе просили его развернуться и двигаться по обычному маршруту. Но этот болван никого не слушал и ехал дальше. Всё дальше и дальше! И только через пять населённых пунктов вдруг остановил автобус и припарковался. Поперёк дороги!

– Не может быть! – продавщица за прилавком в ужасе покачала головой. – Но как же так?!

– А вот так! – голос женщины постепенно становился всё громче. – Он вдруг спонтанно решил отправиться в поход! – Тут она, задохнувшись от возмущения, сделала паузу, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха. – И ещё спросил нас, не желаем ли мы пойти с ним! А потом просто вышел из кабины и зашагал прямиком в лес! Нет, вы представляете себе?! Я обратно в город два часа пешком добиралась!

Взрослые встревоженно заговорили наперебой. Один мужчина даже рассказал, как его зубной врач утром чуть было не покрасил ему зубы красным лаком для ногтей. В другое время я бы наверняка над этим посмеялась – но не теперь. Нехорошее чувство внутри вновь дало о себе знать.

Вокруг становилось всё больше людей, ни с того ни с сего позабывших, кто они и что им нужно делать. Что же это такое творится?!

В тесном помещении стоял такой гул, что мне пришлось почти прокричать свой заказ продавщице, хотя я стояла с ней лицом к лицу. Чуть позже мы с Бенно, держа в руках дымящиеся чашки, заняли место за столиком у окна между влюблённой парочкой и мужчиной в костюме и стали прихлёбывать горячий какао. Не веря своим глазам, я наблюдала за тем, как этот мужчина заказал торт целиком и тут же стал есть его кусок за куском. Круглый кремовый торт, покрытый блестящей глазурью и маленькими шоколадными сердечками!

– У вас всё в порядке? – тихо спросила я его.

Мужчина обернулся ко мне. Полная бисквита и крема чайная ложка, которой он ел торт, зависла в воздухе. Он посмотрел на меня так, будто то ли не понял смысла моего вопроса, то ли счёл его глупым и неуместным. Наконец он просто отвернулся и засунул ложку себе в рот.

По спине у меня побежали мурашки.

Когда круассаны с какао исчезли в наших животах, я подошла к стойке, чтобы расплатиться, и мы с Бенно вышли из пекарни.

– Давай ещё зайдём в супермаркет, купим хлеба и молока, хорошо?

– Ну ладно, раз уж так нужно, – кивнул Бенно.

Супермаркет находился парой кварталов дальше. Бенно, живот которого теперь был полон какао, бодро бежал впереди.

– Смотри, собака без хозяина! – громко воскликнул он через несколько метров.

Я на секунду испугалась: навстречу нам и правда двигался здоровенный пёс песочной масти. Волоча за собой поводок, он перебегал то на одну сторону улицы, то на другую. Чуть позже я заметила бесцельно порхающего над ним волнистого попугайчика жёлто-зелёной окраски. Неподалёку от меня пёс остановился и, задрав лапу, пописал на детский трёхколёсный велосипед у ворот. К нам тут же подбежала возмущённая мать. Я лишь подняла руки, заверив её, что собака не моя, и мы с Бенно быстро зашагали прочь.

На парковке супермаркета машины стояли вкривь и вкось. Где-то у нас за спиной сигналил грузовик, которому никак не удавалось проехать. Один автомобиль кто-то бросил прямо напротив автоматических раздвижных дверей супермаркета, вдобавок оставив открытой дверцу. Она наполовину торчала в дверном проёме, поэтому двери непрерывно разъезжались и съезжались.

Одна из кассирш уже кричала на весь магазин, пытаясь найти хозяина, но все ходили с таким видом, будто их это не касалось.

Бенно остановился у входа и зажал нос:

– Тут воняет!

В супермаркете и правда странно пахло. Не так уж сильно – но определённо странно. Незнакомый запах всегда улавливается обонянием острее, чем все знакомые одновременно. Я на секунду задумалась, не оставить ли Бенно подождать снаружи, но вокруг бродило столько людей, явно лишившихся рассудка, что я отмела эту идею:

– Просто зажми нос. Пойдём.

Внутри все вели себя не менее странно. Какая-то одетая с иголочки дама, облокотившись на холодильную витрину, налила себе молоко прямо в пригоршню, где уже лежали хлопья, отправила всё это в рот и принялась жевать. Она смотрела на меня с таким видом, будто немного сомневалась, нормально ли то, что она делает. Молоко лилось у неё сквозь пальцы и, смешиваясь с ярко-красной помадой, капало прямо на белую блузку. Беспомощно вытерев липкие руки о чёрную юбку, женщина двинулась к следующей полке.

Бенно захихикал, но я решила, что это уж слишком. Я быстро взяла из витрины пакет молока, нашла полку с хлебом, и мы с Бенно пошли и сторону кассы. Только бы не пришлось стоять гам в очереди за какими-нибудь сумасшедшими!

Стоять в очереди за сумасшедшими нам не пришлось. Зато кассирша была занята тем, что брала из кассы монеты и строила из них башенку па конвейерной ленте.

– Извините, – осторожно спросила я, – могу я оплатить покупки?

– Откуда же мне знать, что ты можешь, а что пет? – огрызнулась женщина.

На мгновение я совершенно растерялась, а потом положила деньги за молоко и хлеб рядом с башенкой из мелочи и, схватив Бенно за руку, потянула его к выходу.

В городе творилось что-то невообразимое. Поведение моих родителей, истории в пекарне, а теперь ещё и в супермаркете. Всё это не могло быть простым совпадением.

Абсолютно ясно мне было лишь одно: нужно как можно скорее вернуться домой!

Глава 17

Дома из гостиной доносилась музыка. Играла какая-то древняя пластинка, которой папа громко подпевал. И, как всегда, фальшивил – хоть это осталось неизменным!

– Мы вернулись! – крикнула я ему, но так и не дождалась ответа. Поэтому я пошла в кухню, чтобы убрать наши немногочисленные покупки.

Бенно прошёл за мной и дальше – в сторону маминого кабинета за кухней. Он осторожно просунул голову к ней в дверь:

– Привет!

– А, вот вы где! А я вас ищу по всему дому. А вы, случайно, не... Никак не могу найти своё кольцо. В нём, кажется, был зелёный драгоценный камень. Вы его нигде не видели?

Разобрав продукты, я тоже прошла к маме:

– Ты имеешь в виду то, которое досталось тебе по наследству от бабушки?

Мама повернулась ко мне:

– Да? Что-то совсем ничего не помню!

Ох нет! Неужели с мамой тоже это случилось?!

Кольцо это было одной из немногих её драгоценностей. Фамильное украшение, передававшееся по наследству из поколения в поколение. Она была к нему очень привязана, хотя вообще-то редко сильно привязывалась к вещам.

Свою бабушку я не знала, она умерла ещё до моего рождения. Но мама всё ещё по ней тосковала, вспоминая время от времени. Она почти никогда не снимала это кольцо с зелёным камнем – только если была занята чем-то таким, от чего оно могло поцарапаться.

– Кстати, этот человек... как же его зовут? – Мама безуспешно подбирала слова, которые словно бы тоже куда-то запропастились. – В общем, он пришёл и спросил – чёрт, да как же его всё-таки звали?! В общем... Вы, случайно, нигде не видели моё кольцо?

– Так кто же всё-таки тут был? – попыталась я продраться сквозь эту словесную путаницу.

– Этот человек... который... так интересуется цветами.

Я ничегошеньки не понимала.

– Дурацкий тепличник? – спросил Бенно. – Виллем?

В глазах мамы промелькнула искорка:

– Да, точно, он!

– Виллем Бур? А с какой стати он сюда заявился? – Мои руки вновь покрылись гусиной кожей. – Ты его пригласила?

Мама покачала головой в нерешительности:

– Он хотел знать, всё ли в порядке. Мне это показалось каким-то... Как же это называется? В общем... Нет, я не совсем поняла, чего он хотел. Он тут так... э-э... совал везде нос... высматривал что-то, мне это не понравилось.

Ох как нехорошо! Даже то, что Виллем ошивался и вынюхивал что-то вокруг нашего дома, уже нагоняло на меня жуть. Но вот внутри дома ему точно было нечего делать. Мне вдруг пришло в голову, что ключ от аптеки ароматов остался лежать в моей комнате на ночном столике. Я его даже не спрятала! Мысленно обругав себя за это, я решила впредь быть осмотрительнее.

– Ты показывала ему дом? – спросила я. Только бы оказалось, что она этого не делала!

– Какой ещё дом?

– Наш дом! Виллу «Эви»! Вот этот! Мама, почему ты такая рассеянная? Что с тобой случилось?

– Что это вообще за вопрос? С чего ты взяла, что что-то случилось?

Я на секунду зажмурилась:

– Ну так что? Ты водила Виллема Бура по вилле «Эви»?

Мама отмахнулась от меня рукой:

– Вот ещё... У меня нет на это времени. А ты, случайно, не видела где-нибудь, – мама оглядела комнату, – моё кольцо?

Я сделала глубокий вдох и почувствовала, как мой пульс замедляется. Нужно было во что бы то ни стало сохранять спокойствие.

Зачем Виллем пытался попасть на виллу «Эви»? Было ли то странное состояние, в котором пребывали наши родители и другие жители города, его рук делом? И если да, то как он такое провернул? И зачем ему это?

Мне снова вспомнились слова Ханны о том, как сотрудники в банке не могли попасть в хранилище и поэтому никто не мог получить деньги. Что, если Виллем был причастен и к этому? Может быть, он использовал флаконы из аптеки ароматов в преступных целях? Может, Виллем никакой и не садовник, а грабитель банков?! Хотя... Подземная аптека ведь существовала десятки лет, и Виллем работал тут уже полую вечность. Так с чего ему вдруг именно сейчас взбрело в голову ограбить банк? И с какой стати втягивать во всё это маму и остальных?

Что-то тут не складывалось.

Из гостиной доносились пронзительные рулады – папа подпевал одной из своих любимых песен. Мама прислушалась и пошла на звук.

– Что это за кошмарный шум? – она возмущённо остановилась возле открытой двери в гостиную и посмотрела на папу. Тот, нацепив наушники, пел во весь голос.

– Извините! – крикнула ему мама. – Что это вы тут устроили?

– Это папа! – потянул её за руку Бенно. – Он же всегда так поёт.

– Это ваш отец? – она взглянула на нас, совершенно сбитая с толку. – А я всё думаю – что этот привлекательный мужчина делает у нас в гостиной? Но раз вы говорите, что это ваш отец – тогда ясно.

– Это Кристиан Альвенштейн, – медленно проговорила я, сдерживаясь изо всех сил. – Наш отец и ТВОЙ муж!

Мама испуганно обернулась к нам:

– Муж?!

Папа всё ещё лежал на диване в наушниках. Меня бросало то в жар, то в холод и одновременно тошнило. Казалось, желудок у меня в животе проворачивается вокруг своей оси.

– Папа! – воскликнул Бенно и подбежал к дивану. Я увидела, как у него по щеке скатилась слеза. В глазах его теплилась надежда, что папа сейчас всё исправит. Что всё это окажется лишь каким-то недоразумением или какой-то на редкость глупой и неудачной шуткой наших родителей.

– Мама всё забывает! Все сошли с ума!

Папа сдвинул с ушей наушники и взглянул сначала на меня, потом на маму, а потом на Бенно.

– Что, малыш? – наморщил он лоб и ласково погладил Бенно по щеке. – Что такое стряслось?

– Скажи, что всё в порядке! – всхлипывал Бенно. – Ну же! Скажи!

Папа принял сидячее положение и с упрёком взглянул на маму:

– Что здесь происходит? Почему вы не заботитесь о своём сыне? Он выглядит очень испуганным. А вы стоите и ничего не делаете!

В этот момент Бенно развернулся и бросился ко мне. Он обвил меня дрожащими ручонками и зарылся лицом в мой пуловер. Ошарашенная, я стала пятиться назад – и пятилась, пока не натолкнулась спиной на входную дверь.

Я не могла дышать. Видеть пустые лица родителей было ужасно. Казалось, они просто потеряли память – окончательно и бесповоротно.

Нужно было срочно выяснить почему!

Нащупав за спиной дверную ручку, я выскочила из дома. Одной рукой я крепко прижала к себе Бенно, а другой толкнула и захлопнула дверь. Мы побежали так быстро, как только могли, и бежали, пока не оказались у входа в дом Матса.