Текст книги "Путь к свободе (СИ)"

Автор книги: Анна Одинцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Помощь с той стороны

Он стоял напротив. Обычный парень не старше Фрида – высокий, худощавый, бледную кожу делает ещё бледнее простая светло-серая одежда. Черные волосы собраны в хвост, руки сложены на груди, за спиной распахнуты антрацитовые крылья. Оружия нет. Впрочем, ему оно ни к чему.

Незнакомец склонил голову на бок, изучая нас.

– Фрид! Какая встреча! – он улыбнулся, демонстрируя клыки, – Я не ожидал, что ты сумеешь забраться так далеко.

– А вот я совсем не рад тебя видеть, Элай, – прошипел фарат и неосознанно коснулся горла.

Вампир заулыбался ещё шире.

– Ну, думаю, у нас будет время поболтать. Путь до Аллаина неблизкий…

Он щелкнул пальцами и в ту же минуту от сумеречного неба отделились тени, десятки теней.

Все звуки исчезли – слышно лишь хлопанье крыльев.

Я стиснула рукоять меча и опустила ладонь. Бесполезно. Мне не победить их.

Тени мягко приземлись и встали полукругом, отделяя нас от своего главаря.

Двадцать против двоих. Нет, меня нельзя считать – без магии вампира не одолеть.

– Идем же, Фрид. Не упрямься.

Движение вампира смазалось. Я успела только моргнуть, а фарат рядом рухнул на колени, хватаясь за рану в боку.

Элай с усмешкой встряхнул кистью, сбрасывая с когтей алые капли.

Фрид пытался встать, но тщетно. Вампир сделал шаг ко мне.

Я с ужасом ощутила, как тело перестает подчиняться, как цепенеют руки и ноги.

Невидимая ладонь сжала шею. Перед глазами всё поплыло. Сердце забилось испуганной птицей.

Нет! Я не должна бояться! Борись, Аля, борись!

– Невероятная сила воли… – Элай улыбнулся и нежно провел когтем по щеке, оставляя глубокий порез от скулы до подбородка, – Не бойся. Мне нужен лишь фарат. Людской крови я сегодня достаточно выпил.

Боль немного отрезвила разум. Однако тело колотил озноб. Я, кажется, даже перестала дышать.

– Не трогай её, – Фрид, пошатываясь, встал на ноги, – Я уйду с вами. Хватит бессмысленных жертв.

Элай кивнул, повернулся ко мне спиной и махнул своим. Несколько вампиров двинулись к нам.

Пресветлые боги! Выход же должен быть!

Погодите… Пресветлые…

Свет! Точно, свет! Вот он, выход!

Я, не сводя с Элая настороженного взгляда, подошла к фарату ближе и взяла его за руку.

Нельзя сдаваться так просто!

Внимательно посмотрев на Фрида, я положила ладонь на пояс, потянула на себя флакон и одними губами сказала:

– Закрой глаза.

Флакон завис в воздухе. Вспышка ослепила даже через плотно сомкнутые веки. По-прежнему не отпуская руку парня, я рванула со всех ног в большой каменный дом.

Щелкнул засов, второй.

Фрид открыл глаза, поморщился и не удержался от ругани:

– Тебе ничего не угрожало! Ну зачем ты это сделала? Теперь они захотят отомстить. Кстати, что это было?

– Сжатое заклятие «истинного света». Я забрала его, когда сбегала из Маргана’ара.

– Они сюда не зайдут. Но выгнать нас у них выйдет.

Вот же дура! Стены! Они же могут сломать стены или уронить крышу дома нам на головы!

Это было глупо, очень глупо. Я могла просто позволить им уйти. Фальши в словах вампира не было. Он действительно собирался оставить мне жизнь. А сейчас… Они заберут Фрида, меня же накромсают на ломтики и ни один меч не спасет.

Фарат подошел к окну, выглянул и присвистнул:

– Мощное заклятие! От половины отряда угли остались. Знаешь, что это значит?

– Что? Нас убьют медленно и мучительно? – кисло улыбнулась я, – Точнее одну меня.

Он вернулся, сел напротив, держась за раненный бок, и ободряюще улыбнулся.

– Всё будет хорошо. Я отвлеку их, а ты беги. Здесь наверняка есть ещё окна.

– Нет, – помотала головой я.

– И что ты предлагаешь? У нас есть немного времени, конечно, да что толку, – парень поднял к лицу багряную от крови ладонь и вздохнул, – Боец из меня никакой, как видишь.

Я задумчиво обвела глазами комнату, в которой мы очутились и улыбнулась, заметив на полке маленькие фигурки божеств.

Всё равно магией пользоваться не умею. Сейчас это наш единственный шанс.

Наспех вытерев рукавом порез, я придвинулась к фарату почти вплотную, подцепила пальцами цепочку на его шее и потянула медальон на себя.

– Ты соображаешь что делаешь? – прошептал парень. В голубых глазах на мгновение мелькнул страх.

– Если честно – не очень, – я попыталась улыбнуться как можно беззаботнее.

Мы сидели близко, так близко, что ещё немного и столкнемся лбами. Я переплетала цепочки наших медальонов, игнорируя летящие во все стороны искры. Фрид уже не пытался отодвинуться, только тяжко вздыхал и ругался сквозь зубы.

– Готово. Забирай.

– Ты уверена? – он нахмурился, – Ты ведь не знаешь, к чему это может привести.

Шорох за окном стих. От удара стена покрылась паутиной трещин, вещи попадали с полок.

– Быстрее! С магией у тебя больше шансов победить!

Больше он не колебался. Цепочки засветились, энергия потекла из одного медальона в другой…

– Постой.

Парень замер у двери, повернулся. Я протянула ему свой меч.

– Не умри там. Пожалуйста.

Фрид кивнул, забрал меч и вышел на улицу. Я тут же забралась с ногами на подоконник и прижалась лбом к стеклу.

В любой другой ситуации я не стала бы отсиживаться и, сколько бы не было противников, не побоялась сразиться с ними. Но сейчас приходилось прятаться за спиной Фрида и уповать на то, что фарат справится с вампирами. И не погибнет от их когтей.

Заклятие света уничтожило половину отряда, к тому же Элай не принимал участия в бою. Но девять на одного всё равно слишком много. Магии из медальона может не хватить.

Я не могу позволить Фриду умереть. Иначе вампиры доберутся и до меня.

Накрыв ладонью медальон и сосредоточившись, я почувствовала еле осязаемую хрупкую нить.

Вспомнить уроки Старейшины, пытавшегося долгие годы обучить меня управлять даром, труда не составило.

Представив внутри резерв, я позволила энергии свободно вытекать из него.

Перед глазами темнело. Стиснув зубы, я всё плотнее прижимала ладонь к медальону, направляла энергию через нить и не отвлекалась ни на что.

Не обращала внимание на вновь закровоточившую царапину, на странную слабость в мышцах.

Были только я и нить. Ничто другое не имело значение.

…

Легкий ветерок качает макушки одуванчиков и маков. Вокруг до самого горизонта раскинулся разноцветный ковер луга. Воздух пахнет медом и разнотравьем.

Ни боли, ни мыслей. Лишь легкость, что вот-вот подкинет тело к небесам.

Широко раскрытыми глазами я смотрю на бабочку, усевшуюся мне на колено, и улыбаюсь. На душе так радостно, так спокойно.

– Да приди же ты в себя! Нет, ну это невозможно!

Я нахмурилась, помахала ладонью перед лицом – увы, девочка лет десяти в белом пышном платьишке, с грозным видом занесшая руку для удара, мне не мерещится.

В уголках глаз незнакомки блестели слезы.

– Аля! Просыпайся!

Удар крохотной ручки оказался неожиданно силен, я охнула и бросилась проверять целы ли зубы.

– Ты чего дерешься? Больно же!

– Неужели? – едко спросила девочка и замахнулась вновь, – Снова ударю, если не скажешь где мы сейчас находимся.

Где находимся? Какая разница? Главное, что здесь тепло, хорошо и нет вампиров…

Вампиры! Я аж подскочила. Куда они делись? Где я? Что происходит?!

– Очнулась-таки… А я уж думала, не успею.

– Кто ты? Что это за место?

Девочка расправила складки на юбке, снисходительно посмотрела на меня.

– Я Аманда Креасс, твоя старшая сестра. Честно, не ожидала увидеться с тобой так скоро.

Это что же получается – я умерла? Нет, не может быть!

– Через образовавшуюся связь ты отдавала не энергию из резерва, а жизненную энергию. Конечно, спустя время она восстановится, но если за раз отдать слишком много, можно погибнуть. Успокойся. Мы находимся на границе. Ворота города для тебя не открылись, значит ты ещё жива.

– А ты?

– Я мертва. Но войти в город и забыться не могу. Здесь меня держит одно дело, с которым я не справлюсь без твоей помощи. И я готова заключить договор.

Аманда хлопнула в ладоши и в метре от меня появился Фрид. Фарат лежал на спине со сложенными вдоль тела руками и спал. Однако как я ни старалась, разбудить его не получалось.

– Он же не…

– Он жив. Поэтому не может проснуться. Это место могут видеть только мёртвые или те, кто тесно связан со смертью. Я вытащила его сюда из мира живых вместе с телом. Конечно, восстанавливать силы теперь придется долго, но оно того стоит.

Получается, Фрид исчез в воздухе на глазах у вампиров? Хотелось бы мне увидеть их лица в этот момент! Хотя нет, лучше не надо.

Стоп, если Фрид исчез и сейчас он тут, значит меня никто не защищает?

– Вампирам ты не интересна, – Аманда убрала за ухо непослушный локон, – Твое сердце не бьется. Советую поторопиться с решением. Иначе вы оба умрете.

– Что ты хочешь? – сглотнув, спросила я.

Она заулыбалась.

– Ты должна пообещать, что дойдешь до дворца. Чего бы это ни стоило.

И только? Я рассмеялась и протянула ей ладонь.

– Да легко! Как раз туда я и пытаюсь попасть.

Мы скрепили пожатием рук договор и сестра махнула в сторону парня. Секунду спустя его уже не было.

– Он скоро очнется и вытащит тебя отсюда.

– А вампиры?

– Улетели далеко, назад не станут возвращаться. В любом случае вы ещё встретитесь.

Разговор увял. Аманда плела венки из цветов и смотрела на облака с какой-то тоской в глазах.

О чем говорить я не знала. О её смерти и о последних минутах жизни отца и братьев спрашивать боялась. Глупо, наверное. Столько времени прошло…

Открыв рот, я почувствовала, что не могу сказать ни слова. Ноги и руки сковал холод.

Сестра не обернулась на мой безмолвный крик, она вместе с лугом и цветами всё удалялась и удалялась, пока не превратилась в яркое воспоминание, в чудесный сон.

Сон никак не хотел выпускать меня из своих удушающих объятий.

На этот раз я видела бесконечные степи, фьорды и океан, разбивающий волны о скалы.

Видела залитый кровью помост и мальчика лет десяти с едва шевелящимися обрубками вместо крыльев.

Видела другого мальчика, выше и старше, он сжимал губы и не оборачивался на толпу, провожавшую его на верную гибель.

Видела серый каменный замок и кружащие вокруг силуэты, бесконечные коридоры и настороженные взгляды, худшее в которых – заметить в глазах искры вспыхнувшего интереса.

Постепенно холод пропадает и возвращается боль. Морщась, я приподнялась на локтях и едва не стукнула по лбу фарата.

Он наматывал на палец цепочку медальона и смотрел на меня. Он часто на меня смотрит, сейчас же я никак не могла понять его взгляд.

– Знаешь, – Фрид подался вперед и замер в нескольких сантиметрах от моего лица, – Твои воспоминания… Они… Ужасны.

Больше он ничего не сказал. Голубые глаза закатились, и парень потерял сознание, рухнув на меня всем весом.

Глава 15. Уйти или остаться?

Я сидела за грубо срубленным деревянным столом и без аппетита доедала второй котелок каши. За окном занимался рассвет, скоро ленивое солнце переползет горы Маргана’ара и на смену ночной прохладе придет удушливая жара.

Пора отправляться в путь. Но как? Снова тащить фарата на себе? Я покосилась на парня, лежащего на кровати в комнате, которая полностью просматривалась через открытую дверь.

Полночи я обрабатывала его раны, потратила весь запас зелий, пришлось даже позаимствовать в доме чистые тряпки на перевязку. Сейчас парень спал, накрытый плащом и, хотя дышал едва-едва, мне не нужно было вставать и проверять биение сердца, я чувствовала всю его боль и знала, что он жив.

Наверное, об этом он говорил, упоминая последствия передачи энергии. И что тут плохого? Любую связь можно разорвать. Что я и сделаю, когда мы разбежимся.

Но тащить его всё же нельзя. Иначе до следующего утра не доживет.

Я допила травяной настой и сунула в рот полоску вяленого мяса. Нужно найти повозку и лошадь.

Невыполнимая задача.

Однако мне повезло. Во дворе соседнего дома стояла старенькая крытая повозка с треснутым колесом, доверху груженая коробками и банками с солениями. Вампиры её не тронули, зато лошади рядом не было. Я посмотрела и махнула на это.

Тяжелой работой меня не запугаешь. Сама впрягусь, если придется.

Лошадь, однако, нашлась. Полчаса я пробегала по деревне, ловя кобылу, выскочившую из сарая (кто её там запер так и останется загадкой) и всё не могла поверить в свое везение.

Однако последующие хлопоты убили радость. Лошадку нужно было не только поймать, но и приготовить к длительному пути: накормить, почистить, напоить, взять в дорогу корма.

С горем пополам удалось не запутаться в ремнях и впрячь лошадь в разгруженную повозку. Проблемы же на этом не кончились. Если с упряжью справиться вышло благодаря урокам, которые мне давали при храме (и я ещё упиралась, спрашивала на кой мне умение запрягать лошадь, когда привыкла я исключительно к пешим путешествиям?), то с колесом встряла надолго.

Ругаясь и разве что ядом не плюясь, я стояла возле повозки с колесом в руках и крутила его и так, и этак. По сухой траве за ворота тянулась кровавая полоса. Видимо, хозяин повозки собирался поменять треснутое колесо на новое, когда на деревню напали вампиры.

А, ладно. Остается надеяться, что с трещиной доеду хотя бы до тракта. Колесо возьму на всякий случай.

Лошадь нервно всхрапывала, чуя запах крови, я же носилась от дома к повозке и обратно. Набрать в фляги воды, проверить кинжалы и меч на поясе, не забыть сумку, перетащить со всей осторожностью спящего фарата, найти еды…

Солнце уже припекало, когда я наконец вышла из дома, в котором долго вытирала кровь с пола и мыла грязную посуду, и села на ступеньки. Вытерла мокрый лоб, вздохнула.

Нет. Не могу так. Пусть они мертвые, пусть им не нужно ничего, а всё равно не могу.

Копать могилы нет сил, к тому же вдруг у кого-то из них осталась родня, которая захочет попрощаться? Это же не воины, не наемники, простые деревенские жители. Их найдут тут и похоронят более достойные, чем я.

Как в тумане, я добрела до ямы и наклонилась над ней. Сглотнула. Завтрак просился обратно, я же заставляла себя смотреть. Смотреть, пока не ушли тошнота и головокружение, пока на место жалости не пришло равнодушие.

Никаких нервов не хватит, если жалеть каждого убитого. Надо довести до конца, раз уж взялась.

Тридцать мужчин, двадцать шесть женщин, четырнадцать детей. Кого могла вытаскивала на руках, других волокла за одежду, спотыкалась, падала, царапала ладони и ломала ногти.

Я раскладывала тела неподалеку от ямы, накрывала покрывалами или тряпками, которые находила в домах, старалась не смотреть на лица, на раны на шеях.

В глубине, там, где сердце, угасала надежда обнаружить случайно выжившего. Наверное, к лучшему, что никого не осталось. Не знаю, тот, кто вдруг выжил, не тронулся бы тут же умом?

Дом старосты выделялся среди остальных тремя этажами и резными воротами, которые никто теперь не запрёт. От тишины хотелось выть. Прикусив губу и не обращая внимание на погром в некогда шикарно обставленном зале, я поднялась на второй этаж.

С первого раза нашла комнату, которую ныне мертвый хозяин использовал для работы и хранения важных бумаг. Пришлось повозиться, прежде чем я извлекла из пыльного сундука кучу разноцветных флагов. От мысли, что придется лезть на крышу, стало тошно.

Какой-то из моих предков придумал снабдить деревни флагами, цвета которых имели особое значение. К примеру, желтый означал эпидемию, флаг алого цвета – нападение вампиров. Если на алой ткани черные полосы, это значило что живых не осталось. Мне нужен именно этот флаг.

Из смотровой башни, что поблизости, увидят флаг и отправят сюда городских стражников, возможно вместе с магами. Они всех осмотрят, разберутся с документами, найдут родственников и быть может помогут с похоронами. Хотя я первый раз вижу вблизи деревню, разоренную вампирами, я прекрасно знаю, что с ней будет дальше.

Приедут родственники погибших, поплачут, похоронят покойников, шумно поделят оставшиеся в наследство вещи и разъедутся. Дома скорее всего сожгут или разберут на дрова.

Деревни не станет. В ней никто не поселится. Это не просто плохая примета, это нечто более серьезное – земля тут мертвая, залитая кровью, воздух наполнен криками боли. Все знают, ничего хорошего не выйдет, если остаться в подобном месте.

Я сменила мирный зеленый флаг на алый с черным, вернулась к яме, поправила покрывала, прочитала молитвы богине смерти.

Лошадь послушно ждала там, где я её оставила. Фрид по-прежнему не просыпался. Я вскарабкалась на место возницы и взяла поводья.

Уже за воротами не удержалась и оглянулась на укрытые простынями тела.

Надеюсь, их души займут свое место в городе, в который так стремится моя старшая сестра.

…

К вечеру того же дня я выехала на тракт. И почти мгновенно оглохла от криков, ругани и грохота проезжающих мимо повозок. Поверх моей истрепанной, покрытой кровью и грязью одежды ровнехонько лег слой дорожной пыли.

Пытаясь сократить путь, я решила не останавливаться первую ночь. За что мигом была наказана – злосчастное колесо таки треснуло, ветер пригнал тучи, потушил маленький фонарик, висевший на повозке, и скрыл звезды, лишив какого-либо обзора (как обычно, ни запасных факелов, ни свечей у меня не нашлось).

Полночи я просидела на земле, ругая собственные кривые руки и забывчивую голову, пока рядом не остановилась добротная повозка, в свете десятка фонарей почудившаяся огненным шаром. В ней ехали трое молодых парней, самый младший из которых оказался посвященным богини Эгвы.

Пряча за маской спокойствия усталость, я слабо улыбнулась, коснулась сложенными средним и указательными пальцами медальона и слегка обозначила кивок. Стандартное приветствие, принятое среди «своих». Парень оживился, что-то зашептал спутникам и те с моего разрешения поменяли треснутое колесо на новое, которое я захватила с собой.

Незнакомцы предложили ехать вместе, я же, недолго думая, согласилась. В конце концов на большой дороге так безопаснее.

Старший представился Ларком (я мысленно покривилась, вспомнив убитого наемника), средний Рином, а младший Эрлом. Братья везли младшего к новому учителю в Бепас, потом собирались попытать счастья в поиске сокровищ. А я сказала, что сопровождаю раненого друга к лекарю и что на нас напал вампир. Он и оставил шрам на моем лице.

Спелись мы на удивление быстро. Все три дня до Бепаса прошли весело. Ехали близко, можно было коснуться рукой сидящего рядом с возницей. Рин молчал и мрачно косился на всех, зато Ларк, парень лет двадцати, постоянно шутил и угощал меня восхительнейшей вишневой наливкой, от которой меня тянуло рассказывать кровавые истории о вампирах, частично основанные на собственной жизни, что приводило юного Эрла в восторг.

На ночлег мы останавливались возле дороги. У костра травили байки, пили наливку и строили планы на будущее. Я на своей шкуре прочувствовала что значит путешествовать в большой компании. Пока парни занимались лошадьми или готовили ужин, можно было без зазрения совести заниматься любимым делом – отчасти чтобы избежать возни с лошадью и едой, я взялась тренировать Эрла.

– Тебе не хватает скорости, – в очередной раз говорила я, с легкостью уворачиваясь от атак.

После тренировок парень приползал к костру, но с горящими глазами доказывал братьям что станет великим воином.

Эрл ненамного младше, однако почему-то между нами была пропасть. Я смотрела на этого худенького светловолосого мальчика, размахивающего настоящим клинком, и чувствовала легкую грусть. Похоже, Эрл слабо представляет себе миг, когда ему придется убить человека.

Радовало, что для братьев Эрла я была «своим парнем» и никто не пытался ко мне лезть. Я держалась стороной, не подпускала никого на расстояние удара и из общей еды не ела ничего кроме наливки. Вишня – моя особая слабость и отказаться от этой вкуснятины я просто не могла. Что странно, сильно я не напивалась и стояла на ногах и после целого литра. Но потом отсыпалась весь день и везти повозку приходилось Ларку или Эрлу.

Про Фрида вспоминала, лишь укладываясь спать. Он всё время был один, я уходила на весь день – либо сидела на месте возницы, либо тренировала Эрла на стоянках до поздней ночи. Правда, всегда оставляла возле фарата флягу с водой и прислушивалась к своим ощущениям, но связь передавала лишь отголоски боли.

На третий день показались ворота города. Парни дали мне время отдохнуть и собраться, благодаря чему я отлично выспалась и сейчас сидела возле Фрида. Из-за спины Эрла я видела каменные башни и вереницу телег, шикарных карет дворян, всевозможных повозок. Слышала смех Ларка и ругань обычно спокойного и сдержанного Рина.

А ведь у меня ни разу не возникло страшной той мысли – убью, если попробуют напасть. Я кончиками пальцев провела по щеке спящего Фрида. Что ты сделал со мной?

Расстались также весело и шумно. Повозку с лошадью я отдала парням, предложив продать на рынке, записала рецепт наливки и минуты две махала вслед, закрываясь рукавом от пыли.

Фрид не просыпался, сколько бы я не пыталась разбудить его. В итоге я повесила на шею полупустую сумку и потащила фарата прямо в глубь лесной чащи. Он сам говорил – духи леса терпеть не могут кровь, поэтому в их же интересах побыстрее нас провести к ведьме.

К полудню деревья наконец расступились и выпустили меня на большую поляну. Не знаю, что поразило больше – трехэтажный деревянный дом посреди леса, колодец, занимавший почти всю поляну огород, или сама ведьма, встречавшая на пороге.

При храме про ведьм рассказывают множество противоречивых и довольно жутких историй, но в стоящей возле дома незнакомке заподозрить злобную ведьму, завтракающую младенцами, было невозможно.

Чуть полноватая, с широким покрытым морщинами лицом и глубоко запавшими черными глазами, женщина лет шестидесяти в простом платье. Через плечо перекинуто белое полотенце, волосы собраны и спрятаны под платок.

Она усмехнулась, с любопытством окинула меня взглядом и молча кивнула, приглашая войти.

Видимо, духи предупредили её – в центре комнаты стоял стол, рядом было всё необходимое.

Вдвоем мы уложили фарата прямо на стол, и я присела на низенькую табуретку.

– Ну я пойду, пожалуй.

– Останься, – ведьма подняла к глазам тонкий словно игла стилет, – Вдруг понадобишься.

Я тяжко вздохнула, села обратно. Поерзала. Крови не боюсь, я спокойно могла бы наложить швы или зафиксировать сломанную ногу, просто мне всегда было неловко присутствовать на подобных «процедурах».

Неловко видеть, как сильные и кажущиеся неуязвимыми воины корчатся от боли.

Она сняла плащ, повязку на боку, пару раз похлопала парня по щекам. И Фрид действительно открыл глаза, попробовал встать.

– Успокойся. Мне нужна твоя помощь, слышишь? Отлично. Ничего сложного, просто останови кровь, ты же это умеешь?

И не дожидаясь ответа, она быстрым движением разрезала кожу, расширив рану, вонзила в нее стилет. Фарат рванулся, закричал. Пришлось броситься помогать, иначе он бы свалился на пол.

– Тш-ш… Терпи, терпи, – шептала я, проводя ладонью по голове, а второй рукой прижимая плечо к гладкой поверхности стола, – Не дергайся, ладно?

Ведьма погрузила стилет в тело почти по рукоять, однако крови практически не было. Фрид перестал дергаться. Он слепо смотрел перед собой и вздрогнул, лишь почувствовав прикосновение. Стараясь не отвлекать ведьму, я придвинулась и взяла его за руку.

Надеюсь, он об этом забудет. Или я уеду раньше. Понятия не имею как буду объяснять свой поступок. Вряд ли слов вроде «мне показалось так будет правильно» хватит.

Да-а, со мной точно что-то неладное. Может, вернуться к демонам? Старейшина быстро выбил бы из меня всю эту сентиментальную дурь.

Наконец ведьма потянула стилет на себя, осторожно достала из раны специальными щипцами арбалетный болт и бросила его себе под ноги. Цыкнула на меня, когда я попыталась нагнуться, так что смотреть получилось с расстояния. И скоро стало ясно почему.

От удара наконечник раскрылся на пять лепестков-лезвий. Вся конструкция предполагает, что при попадании болт вгрызается в рану и плотно цепляется внутри. Да уж, лучше такое не трогать.

Подобными болтами пользовались люди во время первой войны. Вампиры не особо оригинальны, раз позаимствовали наше изобретение.

Ладонь, до хруста сжимавшая мои пальцы, ослабла. Парень потерял сознание. Помощь не требовалась: ведьма споро зашивала рану и не обращала ни на что внимания.

Прижав сумку к груди, я пятилась и резкий голос заставил меня подпрыгнуть именно в тот момент, когда рука схватилась за дверную ручку.

– Так и пойдешь в город? Иди, приведи себя в порядок. Второй этаж, дверь справа.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут же закрыла его.

Ведьма права. Мне действительно стоит переодеться и вымыться. В городе такая возможность предоставится не скоро.

Нет, вот как она всё успевает? Без магии здесь не обошлось однозначно.

Комната словно меня и дожидалась – в центре стояла большая бадья, от воды шел пар, возле зеркала на столике разные баночки, склянки, стопкой лежали полотенца и на краю ножницы.

Я приподняла бровь, коснулась пряди волос. Ну точно ведьма. Как догадалась только?

Искупаться получилось лишь после того, как я внимательно осмотрела содержимое баночек. Обычно в мыло или лечебные мази корни лиймы не добавляют, но мало ли…

Через час я, завернутая в полотенце, сидела перед зеркалом и изучала свое отражение.

После драки с наемниками на правой половине лица остались два рубца – над бровью и у виска. Шрам от когтей ещё ныл, однако почти затянулся. Я кончиком пальца провела по его линии.

Легко отделалась. Шрам на щеке – это такая ерунда. Немногие после встречи с вампирами вообще остаются в живых. Хотя он меня совсем не красит…

Кожа сильно обгорела, на носу и щеках вылезли веснушки. Раньше коса доходила до талии, сейчас же пряди касались ключиц, к тому же выгорели на солнце до золотисто-русого.

Пугало. Я показала отражению язык, взяла ножницы и оставила длину чуть ниже подбородка.

Подумала и зачесала гребнем волосы назад. Непослушные пряди собрала на затылке, связала тонкой черной лентой.

Угловатое, с острыми от истощения скулами, впалыми щеками, с высоким лбом и покрытое шрамами лицо мало походило на личико юной девушки. Если убрать дурацкие веснушки и покрасить волосы в темный цвет, скажем, в черный… Пожалуй, я буду выглядеть старше своих лет.

Морщась и ругаясь под нос, я обработала раны на щиколотке и запястье, нанесла заживляющую мазь на ступни и развалилась на кровати. Мышцы ныли, в животе урчало, почему-то после купания ужасно хотелось спать.

Может, ну его, этот город? Письмо никуда не денется. Да и Фрида нельзя так просто оставлять. Нам с фаратом определенно есть что обсудить.

Я должна отпустить его. Фрид сделал много для меня, но и я не осталась в долгу.

Как раз в долгу остался он. Впрочем, требовать деньги после всего, что случилось, как-то мелочно. Тем более я давно решила долг простить. Правда, теперь придется либо заказ брать, либо наниматься в обоз, иначе в Саит прибуду с пустыми карманами.

Ладно, мазь высохнет, и я спущусь, предупрежу ведьму, что останусь. Вряд ли она будет против.