Текст книги "Реквием по шаманке (СИ)"
Автор книги: Анна Мегерик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Я обернулась зверем. Я обрела ипостась, —сказала Кейлех, подходя к Эрнану.
Дагонт и Марика тактично пошли в сторону хлама. Эрнан распрямился и обнял женщину.
– Да, я видел, – проговорил он, – ты стала бесподобной белой пантерой. Такой красивой…
Восторженный влюблённый взгляд Эрнана придавал сил, заставлял забыть об опасности и думать о хорошем.
В этот волшебный миг их внимание привлек вскрик Марики. Эрнан выпустил Кейлех из объятий, и они вдвоем бросились на возглас. Девушка сидела на земле, прижав руки ко рту. Дагонт же держал в руках покрывало, пошитое из плохо выделанных шкур. То, что они приняли за хлам, было сваленными друг на друга обнаженными телами, прикрытое шкурами. Тела еще не начали разлагаться, конечности только начали коченеть. Шесть мужчин и одна девушка. Кейлех обняла Марику за плечи и оттащила её от трупов. Мужчины же постарались детально осмотреть тела. Кейлех и сама видела, что раны, нанесенные мужчинам, были похожи на боевые. Судя по ним, здесь был массовый поединок, ристалище. Может даже – бой за приз.
Но вот тело девушки не принадлежало воительнице. Тонкая, изящная. На руках и ногах на коже были следы от веревок, синяки и кровоподтеки. Следы избиения на лице. На бёдрах с внутренней стороны – кровяные разводы. Тут и предполагать особо не надо было. И так понятно, что девушку избили и изнасиловали. Причем крови было столько, что даже страшно подумать, что девушка испытала перед смертью. И, если мужчины скорее всего умерли в схватке, то девушку явно замучили до смерти.
Дагонт присел над ней, откинув темные волосы с некогда красивого лица и чуть приподнял веко, рассматривая радужку, которую уже заволокло марево смерти.
– Она не дангорка, – неожиданно сказал он, – А вот мужчины – дангорцы все.
Странно, что делала девушка здесь? Сам по себе пришёл вывод, что её выкрали. Но что за бой здесь был? Неужели, жертва была призом, или, наоборот, это воины пытались защитить её…?
Кейлех перевела взгляд на молчаливо ждущих псов. Их собиралось всё больше и больше. При этом они не бросались на барьер, не рычали. Они терпеливо ждали, некоторые из них периодически аккуратно трогали лапой защиту, проверяя её на прочность. Будто знали, что должно произойти, что скоро смогут спокойно пройти. От этого становилось жутко.
– Тела оставили здесь специально, – озвучила свой вывод женщина. – Такое ристалище здесь не в первый и не в последний раз... Тела бросили специально, чтобы звери не оставили следов. Защита рухнет, и эти псы всё сметут. Кости – это что осталось от прошлых…
Глаза Кейлех и Эрнана встретились. Эрнан словно мысленно просил прощения, что так и не сможет спасти её. Он понимал, что еще чуть-чуть, и барьер падет, что псов слишком много, и люди ничего не смогут им противопоставить. Внутри Кей же зарождалось странное чувство. Смесь гнева и какой-то пробуждающейся силы. Наконец-то она обрела надежду на счастье, а теперь всё может так глупо закончится. Встав рядом с мужем, Кей сожалела лишь о том, что алебарда осталась в псовом черепе. Ничего, теперь она пантера, и унесёт с собой на тот свет многих, прежде чем почить самой. Она уйдет на тот свет счастливой, защищая того, кто стал её дороже жизни. Кейлех зло усмехнулась, готовая принять свою участь. Жаль, что никто из не может построит переход и перенести всех в безопасное место.
Ни Кейлех, никто иной, не видели, как по земле то тут, то там змейками скользят ленты черного тумана. Эти «змейки» будто игрались, то переплетаясь, то бросаясь врассыпную, будто пробовали окружающий мир на вкус. Они бесшумно собирались со всех концов лагеря, неумолимо приближаясь к Кейлех. Неощутимо коснулись её обуви, просачиваясь в тело.
Кейлех не чувствовала этого. Её внимание, как внимание её спутников всецело сосредоточилось на барьере и жутких псах за ним. Сияние старых костей теперь было интенсивным. Оно словно пульсировало, то ослепительно вспыхивая, то почти погаснув. В какой-то момент серебристая вспышка почти ослепила, но тут же свечение погасло, словно его и не было никогда.
Звери недовольно терли морды и глаза, раздраженные от яркого света, но теперь все они подходили ближе к контуру. Один из псов в очередной раз тронул барьер, и не ощутив преграды, торжествующе взвыл, дав сигнал для своих собратьев.
В это же время ленты тумана покинули тело женщины, взметнулись ввысь и в стороны, окутывая готовых принять свою последнюю битву людей в кокон, вращаясь вокруг, становясь всё больше и шире. В какой-то момент кокон стал плотным непроницаемым туманом, скрывшим всё вокруг. Постепенно туман стал рассеиваться.
Кейлех нервно рассмеялась.
Не было больше Злой Равнины и хмурого неба. Зимнее солнце больше не скрывали странные облака. Вокруг не сновали опасные жуткие псы. Пожухлая трава и валуны сменились белым снегом.
Вчетвером они стояли посреди очищенной мощеной дороги перед высокими каменными белыми стенами, увенчанными маленькими башенками, в которых едва мог скрыться человек. Кованные ворота украшал знак Улаары – серп, на лезвии которого были подвешены весы, напоминающие аптечные.
– Храм Улаары, – потрясённо произнёс Эрнан. – Похоже, Боги милостивы к нам.
Дагонт решительно постучал в ворота.
Глава 9
Калитку в воротах отварила немного крупноватая румяная девушка в серой рясе послушницы. У Кейлех её румяный вид совсем не ассоциировался с храмовой аскезой, и женщина сделала себе «зарубку» на память – подробнее узнать про быт Храма (кое-что рассказала Айрисса, но этого было мало). Один взгляд в глаза Эрнана, и послушница низко поклонилась, признав в нём княжескую кровь, и тут же провела к верховной жрице.
Их явно ждали. Послушница, не задавая лишних вопросов, провела их по узким коридорам (два человека едва могут разминуться) к Верховной жрице.
Кейлех, не стесняясь, озиралась вокруг. Стены внутри были такие же светлые, как и снаружи. Обычно, когда слишком много светлого, это раздражало её. Но только не здесь. Только этот свет не напрягал, не давил. Девушка-послушница провела их в помещение чем-то напоминающее малую гостиную. Из мебели здесь были четыре кресла, стоящие вокруг круглого небольшого столика. Вдоль стен стояли скамьи с резными спинками. Между скамьями стояли светло-серые вазы с неожиданно яркими цветами. Сквозь закруглённые сверху окна с мозаичными витражами на светло-серый пол и светлые стены падали солнечные лучи, проходя через разноцветные стеклышки, они окрашивались во все цвета радуги и отражались на полу затейливыми узорами. Это было единственным «украшением» (не было ни фресок, ни картин, ни гобеленов) стен, но самым правильным.
Послушница сообщила, что Верховная жрица будет чуть позже, а сейчас им принесут еду и питьё, поклонилась и спешно удалилась. Кейлех и Эрнан опустились в кресла, а Дагонт с Марикой сели на скамьи. Кейлех хотела возмутиться, позвать их в кресла рядом, но лотар чуть сжал её пальцы, и женщина промолчала. Она поняла, что пришло время светских условностей: для прочих Дагонт и Марика лишь прислуга близкого родственника князя и его супруги.
Когда вкатили тележку с едой, Кейлех поняла, насколько она голодна. Еда была скромной, но обильной и сытной, питьё – освежило и утолило жажду. Видимо, не только её охватил голод, ибо с яствами расправились быстро и молча. Кейлех не дивилась, что за ними наблюдали. Потому как, как только последний из них сыто откинулся на спинку сидения, в помещение вошли послушники (на сей раз юноша и девушка) и справно убрали посуду и навели порядок.
Расслабленно развалившись в кресле, Кейлех почувствовала, как Эрнан опять слегка сжал её ладонь. Женщина встрепенулась, думая, что тот к чему-то привлекает внимание, но расслабленная улыбка мужа, заставила её смутиться. Это было проявление простой ласки, такой редкой в её прошлой жизни. В этом же жизненном этапе подобные проявления скоро станут уже привычными, поэтому Кейлех улыбнулась в ответ и также чуть сжала шершавую ладонь мужа.
Дверь снова отварилась. На сей раз в комнату вошла женщина средних лет. Не было сомнений, что перед ними Верховная жрица богини Улаары, преемница Таиры. Ликантка. Невысокая для дангорки, скорее всего среднего телосложения (темно-серый, вышитый черными и белыми рунами, подпоясанный балахон скрывал фигуру). Темные, почти черные, волосы уложены в аккуратный пучок на затылке. Округлое лицо с немного грубоватыми чертами, на котором блестели немного узковатые светло-карие глаза (привычные дангорские «кляксы»). По центру лба чуть светилась руна, означающая принадлежность к жрицам Улаары. Ликанта в ней выдавали слишком густые брови, практически сросшиеся на переносице, небольшие клыки, показавшиеся, когда женщина приветливо улыбнулась, да удлинённые сверху остроконечные уши. Правое ухо женщины было украшено по всему внешнему ободку мелкими сережками-кольца, в левом была одна серьга-подвеска с черным круглым камнем с ноготь величиной. Еще интересная особенность: линия волос над центром лба Верховной жрицы острым клинышком спускалась на пару сантиметров к переносице. Жрица, заметив пристальное внимание к себе Кейлех, еще шире улыбнулась и чуть поклонилась. Как равная равным. Эрнан встал и также склонил голову. Кейлех полностью отзеркалила его движения. Где-то за их спинами опустились на колени Дагонт и Марика.
– Лотар Эрнан, лотти Кейлех, я, Эрнита, волею Богов новая Верховная жрица Богини Улаары, приветствую вас и ваших спутников в сей скромной обители и приглашаю разделить с нами, последователями Улаары кров на столько, на сколько Вам будет нужно. Надеюсь, здесь вы отдохнете. Лотти Кейлех, примите мои соболезнования. Кончина Вашей матушки стала печалью для всех нас, но, несомненно, для вас оказалась тяжелой утратой.
Она снова склонила голову, и села в кресло. Эрнан и Кейлех также поклонились и снова расселись. Краем глаза Кейлех заметила, как садятся на скамьи Дагонт и Марика.
– Андана Эрнита, мы благодарим вас за гостеприимство, и с радостью воспользуемся им, – сказал Эрнан в ответ.
– Андана Эрнита, я принимаю ваши соболезнования, – теперь была очередь говорить Кейлех, которая уже освоила дангорский язык, и свободно могла изъясняться на нём, – Надеюсь, несмотря возложенное на вас бремя Верховной жрицы, вы выделите мне время и расскажите о моей почившей матушке. Я практически не знала её, видела лишь однажды.
Истинную историю «рождения» Кейлех знали только те Верховные наместники Богов, что присутствовали тогда в храме. Он же дали божественную клятву унести эту тайну с собой в могилу. Так что андана Эрнита ничего знала о Кейлех только официальную историю.
– Ох, конечно, – женщина приложила ладони к своей груди (Кейлех обратила внимание на коготки на пальцах), – Я с радостью поделюсь своими воспоминаниями о андане Таире.
Кейлех также сложила ладони на своей груди и снова чуть склонила голову. Похоже, пока она не наделала ошибок.
– Андана Эрнита, прежде чем мы отправимся отдыхать, – Эрнан предугадал желание анданы (так обращались к Верховным жрицам официально, к обычным жрицам и жрецам обращались «дан» или «дана») отправить гостей по кельям, – я хотел бы поведать вам о произошедшем с нами.
И Эрнан быстро поведал про произошедшее с ними на Злой Равнине. Особенно тщательно он рассказывал про лагерь, про проявление магии там, где ей не могло быть в принципе, а также про их неожиданный перенос к Храму Улаары, который не был сравним с обычным перносом. Андана Эрнита тут же помрачнела, её лоб разрезала глубокая вертикальная складка (прямо под клинышком края роста волос).
– Лотар Эрнан, я пока не могу дать вам ответ, как возможен подобный барьер на территории Злой Равнины. Но про то, как вы оказались здесь, у меня есть предположения. Лотти Кейлех, – неожиданно жрица протянула к Кей открытые ладони, – Позвольте взять вас за руки.
Быстрый кивок мужа, и Кейлех тут же накрыла её ладони ставили. Кожа Верховной жрицы была неожиданно шершавой, будто она не жрица, а крестьянка… или воин. Он данной мысли Кейлех отвлекли странные ощущения. Казалось, она сейчас нежится в теплой воде. Но эти чувства быстро пропали, как только андана отпустила пальцы Кейлех.
– У меня есть ответ на ваш второй вопрос, лотар. То, как вы перенеслись к Храму, к стандартному переносу не имеет никакого отношения. Это не магия. Это божественное проявление, которое проснулось в лотти. Наследие Таиры, – женщина отвечала Эрнану, но смотрела пристально на Кейлех. – В лотти Кейлех проснулась третья ипостась – туман межмирья.
Кейлех понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что она услышала, разум Эрнана выдал же иное заключение:
– Значит, и контур вокруг лагеря держался на каком-то проявлении божественного. Возможно, это какой-то артефакт?
*****
Они гостили в Храме Улаары четвертый день. Каждому из них выделили келью. Кейлех была немного расстроена, что им с мужем нет возможности поселиться вместе. Но в Храме было только два вида комнат: что-то на подобии казарм для послушников и одиночные кельи для жриц и жрецов. Даже Верховная жрица обитала в скромной комнатушке. Но каждый вечер Эрнан приходил пожелать спокойно ночи и поцеловать (и не только поцеловать), а утром он заходил проводить её на завтрак. К сожалению, день они проводили раздельно: лотар вместе с аднаной Эрнитой связывались с другими Храмами и князем, обсуждали произошедшее на Злой Равнине. Кейлех не лезла с расспросами, понимая, что муж позже сам расскажет ей. Всё своё время она проводила в изучении летописей и преданий о деяниях Богини и законов Дангора. Несколько раз Кейлех тешила себя, любуясь на свою вторую ипостась. Образ белой пантеры нравился ей всё больше и больше. Каждый день она посещала тренировочный полигон, где с удовольствием отмечала, что по уровню рукопашного боя не уступает жрецам: похоже, все её навыки вернулись и преумножились. Андана в самом начале приставила к ней жреца и жрицу. Дан был её спарринг-партнером в бою, а дана объясняла, как пользоваться третьей ипостасью. Всё это время беззвучной тенью за Кейлех следовала верная Марика.
Устройство Храма было простым. Условно его можно было поделить на три сектора: храмовую часть, где проводили богослужения, жилую часть и хозяйственные постройки, в которые также входили тренировочный полигон (разделенный на площадку для физического боя и площадку для тренировки божественных проявлений) и конюшня. И всё это было обнесено высокой белой стеной. Кстати, туман межмирья перенёс их тогда к «тыльному» входу. Жилая часть была трёхэтажной: на первом этажи были кухня, трапезная, купальни и прачечная. На втором – одиночные кельи и две «казармы». На третьем: классы, библиотека, помещения для данов-наставников. Всё убранство помещений было скромным и светлым, изредка встречались такие же, как и в гостиной для приема гостей, цветы и витражи.
Из рассказов Айриссы Кейлех уже представляла, что, по сути, жрецы и жрицы Храма изучают законы, боевые искусства, а также у всех третья ипостась связана со смертью, духами, загробным миром и прочими проявлениями Улаары. После прохождения обучения даны распределялись по населенным пунктам и по сути своей являлись судьями, законниками, палачами, а также проводниками умирающих в мир иной. При этом часто помогали врачевателям. Например, при отравлении даны Улаары могли быстро и безболезненно уничтожить сам яд.
Постоянных слуг в Хране не было. Их функции выполняли послушники и жрецы. Послушников, как и жриц было немного. В общем, Кейлех насчитала человек шестьдесят. Приставленная к ней дана объяснила, что в Храм на услужение принимаются только те, кто владеет каким-либо из даров Улаары. Даже если дар не проявился, это можно было определить в обрядовой части Храма. Количество жрецов всегда было небольшим – Улааре виднее, сколько именно надо для Дангора.
Кстати, в Храме обучались и юноши, и девушки. Сердечные (и телесные) отношения не возбранялись, однако распространены не были. Как-то дана сказала, что одна из особенностей этого места такова, что в этих стенах никто не может забеременеть. Божественная сила Улаары больше забирала жизнь, чем даровала её. Кейлех отметила интересное поведение послушников: они все были спокойны, будто находились под успокоительным. Один из жрецов, который руководил на полигоне, объяснил, что дар смерти уравновешивает эмоции, и к Кейлех со временем также придет подобное состояние. Нет, она не утратит чувства, просто не так ярко будет их выражать. Это как раз и радовало женщину, потому как в молодом теле трудно было оставаться хладнокровной. Эмоциональный шквал, обошедший её стороной в прошлой жизни, настиг её сейчас. Особенно тяжело было справляться, когда даны вспоминали добрыми словами её «матушку».
Также Кейлех с тревогой ждала, когда андана Эрнита решит с ней пообщаться. Еще живя у Айриссы, была придумана история ей «новой» жизни, а также продуманы последствия её возможных оговорок. Всё-таки Кейлех не была актрисой и не готовилась к шпионской жизни. Так что женщина ждала откровенного разговора и понимала, что это должен быть своеобразный экзамен.
Ждала. Думала, что была готова. И всё равно разговор начался неожиданно.
Кейлех как раз в послеобеденное время сидела в одной из комнат при библиотеке и жадно вчитывалась в книги. Здесь была особенная атмосфера, которая очень понравилась Кей. Закуток между стеллажами у окна, украшенным такими же витражами, как и все окна в Храме. Почти у самого окна стоял небольшой столик и кресло. Таких «закутков» в библиотеке было несколько, наряду с читальными залами. Марика пошла на кухню (стянуть что-то для госпожи). Кейлех скинула туфли и с ногами забралась в кресло, погруженная в жизнеописание одного из Верховных Жрецов. Тихий смешок отвлёк её от чтива. Женщина удивленно вскинула голову, и встретила прямой взгляд анданы Верховной жрицы. Кей порывалась встать, но жрица остановила её жестом. Сама жрица повернулась к окну, и, прикрыв глаза, подставила лицо под солнечные лучи.
– Вы так похожи на свою матушку, – сказала жрица, чуть улыбнувшись, – она тоже любила сидеть именно здесь.
Кейлех закусила губу. Похоже, разговор созрел.
– Какой она была? Я слышала много, но… какой она была для вас, андана Эрнита?
– Сильная, отважная, умная, – жрица будто смаковала каждое слово. – Я познакомилась с ней девятнадцать лет назад, когда она вернулась из мирского служения и приняла пост Верховной. Вам ведь двадцать лет? – андана скосила глаза на Кейлех, и когда та кивнула, снова вернулась к солнечным ваннам и разговору. – Кстати, именно здесь, именно в этом кресле, она любила проводить время. Вы очень похожи, как внешне, так и внутренне: манера говорить, голос, жесты. Вы никогда не видели её?
– Я впервые увидела мать в день её смерти. Она подарила мне свой последний вздох, – Кейлех печально пустила голову (тут и играть не надо было), но продолжила: – Все эти годы я жила в Орлении. Меня скрывали. Я всё время прятала глаза под повязками или при помощи амулетов. У меня даже не было собственного имени. Мне говорили, что сама моя жизнь представляет собой угрозу для моей матери… Говорили, что моя мать высокопоставленная особа, что меня могут похитить, и шантажировать её. Кто она, я узнала за несколько дней до… – горестный вздох вырвался сам собой, – до её смерти… Эрнан… лотар Эрнан приехал за мной. Сказал, что дни моей матушки сочтены, и что хочет увезти меня, потому я его энитэ. Мы надеялись, что успею еще побыть с ней… но не получилось… Хотя, иногда она приходит… во снах.
Кейлех не надо было играть тоску. Достаточно было вспомнить сон-видение про Таиру. Какое-то время молчали обе.
– Жизнь в Орлении вам нравилась?
– Так себе, – Кейлех пожала плечами. – Это не жизнь, когда боишься глаза поднять. А здесь я могу быть настоящей… И ипостаси, я словно обретаю себя.
– Я наблюдала за вами, лотти. Вы обучены вести бой, и Вы владеете Вашей третьей ипостасью так, словно она проявилась не на днях.
Невысказанные вопросы возникли между ними невидимой натянутой струной. Кейлех усмехнулась.
– В Орлении я скрывалась во владениях, принадлежащих семье Кейлех Волчьей Вьюге Дамион. Да-да, той самой знаменитой шаманке, которая погибла. Она учила меня, поддерживала, помогала, была рядом со мой, когда нуждалась. У меня нет ответа, что со мной не так, но, возможно, моя близость к боевому шаману дала такую реакцию.
– Вы были близки?
– Ближе некуда, – хмыкнула Кейлех, – Именно поэтому я выбрала это имя.
Жрицы усмехнулась.
– Лотте Кейлех, если позволите, я бы хотела проверить ваши силы на Источнике Улаары. О, не волнуйтесь, даю слово Верховной жрицы Улаары, что вам не будут причинен урон. Более того, Источник поможет проявить сильные и слабые стороны вашей третьей ипостаси, и покажет уровень.
Кейлех закусила губу. С одной стороны, ей очень хотелось увидеть Источник, и она верила, что может в этом плане доверять андане. Однако, ей хотелось также посоветоваться к Эрнаном… Как-только она подумала о муже, сразу приняла решение идти к Источнику. Слишком уж Кей стала зависимо от него. Захотелось самостоятельно принять решение. Поэтому Кейлех решительно согласилась.
Когда они с анданой выходили из библиотеки, то почти столкнулись с Марикой. Девочка держала в руках кружку чего-то вкусно пахнущего и булочку. Кейлех почувствовала волны заботы и тревоги, идущие от Марики, поэтому сразу поблагодарила её и сообщила, куда идет с анданой Эрнитой. Девочка понятливо кивнула. Кейлех не сомневалась, что Марика сразу побежит к Эрнану, и считала, что это хорошо. Так и муж будет проинформирован, и Кейлех сохранит свою самостоятельность.
Путь к обрядовой части Храма Кейлех уже хорошо знала. Эта часть Храма имела входы как со стороны казарм, так и с внешней стороры. Но, если «с улицы» могли выйти все желающие приобщиться к божественному, то пройти дальше могли только владеющие частицей дара Улаары. Именно так и проверялись те, кто хотел стать послушниками: прошел – подходишь, нет – прости мил человек, но тебе не сюда. Поэтому у скрытой двери всегда находился дежурный послушник.
Как и все, обрядовая пристройка представляла собой светлое помещение с высокими стенами, и крышей-куполом. Привычные витражи, изображающие Алаару и её ставные деяния, были врезаны, как в стены, так и в купол. Днем помещение освещалось небесным светилом, а ночью – при помощи магии: начинали светиться невидимые днём тематические рисунки на стенах. Свет был ненавязчивый, но при это светло было как днём. Вдоль стен на треногах стояли жаровни с негаснущими угольками, на полу рядом с которыми на подносах лежали сухие веточки из ароматного пахнущего дерева.
Напротив главного входа, у дальней стены находилась уже привычная статуя Богини. В полтора человеческих роста, вырезанная из серого камня, она возвышалась, закутанная в плащ с низко надвинутым капюшоном, над пришедшими людьми. Под плащом угадывалась женская фигура. В левой вытянутой вперед и в боку руке статуя держала весы, так похожие на аптекарские. В правой руке Улаары была рукоять двуручного меча, лезвие которого опиралось на её плечо. Как-то Кейлех подошла к статуе почти вплотную, и затаив дыхание, замерла. Скульптор был столь искусен, что казалось, если смотреть снизу, можно разглядеть черты лица Улаары. Да и в целом создавалось впечатление, что это живая очень высокая женщина, которая замерла. И не камень это, а ткань, аккуратными складками спускалась на пол.
За статуей Улаары полукругом располагались остальные Боги Дангора. «Одетые» скульптором также в ниспадающие многочисленными складками плащи, они казались не менее живыми, чем Богиня-покровительница данного Храма.
Обрядовое помещение можно было разделить на три сектора. Первый – традиционная статуя Богини. Единственным дозволенным подношением были цветы, поэтому у «ног» статуи всегда лежали разнообразные букеты: от обычных полевых до очень дорогих оранжерейных. Перед статуей было свободное пространство, где во время служб собирались жрецы и жрицы, а также прихожане, желающие приклонить колени. И третий – ближе к двери, где были установлены скамьи для тех, кто физически не мог стать на колени (по возрасту или по болезни) или просто хотел провести время в тишине Храма, когда там не было служб, приобщаясь к духовному. Иногда в ночное время сюда приходили и те, кто остался на ночь без крова. Таких не гнали, если это, конечно, не были выпившие гуляки. На всякий случай здесь всегда находился кто-то из жрецов.
Когда они с анданой Эрнитой вошли, дежурный дан, сидящий на одной из скамей в первом ряду и читающий книгу, отложил своё чтиво, встал и поклонился. Четыре прихожанина также обозначили своё уважение поклонами. Андана приветливо всем улыбнулась, жестом указала жрецу продолжить своё занятия, а сама, сопровождаемая Кейлех прошла к одной из жаровен. Женщины бросили душистые палочки в негаснущий огонь, прошептали традиционные слова благодарности Богине, затем подошли к статуе и приклонили колени перед ней.
Кейлех легко давались все обрядовые действия. Находясь здесь, в этом Храме, она будто вспоминала забытое ранее. Возможно, это пробуждалась в ней память, оставленная Таирой, а, может, это было проявление дара. Кейлех не зацикливалась на этом, радуясь, что с перестаёт чувствовать себя никчёмной пустышкой.
Андана Эрнита встала первой и, не глядя на Кейлех обогнув статую Богини-покровительницы, двинулась к статуе величественного старца – Бога Треоса. Андана поклонилась Богу и, обогнув его, исчезла за его каменной «мантией». Кейлех старалась не отставать, и, также зайдя за статую, увидела, что за статуей был дверной проход, открывающий винтовую лестницы, уводящую куда-то вниз. Спустившись вслед за верховной жрицей, Кейлех оказалась в зале. Невозможно было сказать точно, большой этот зал или нет. Впервые, находясь в Храме, она оказалась в помещении с тёмными стенами, да еще и практически без освещения. Единственным источником света был полутораметровый обелиск, находящийся в центре зала. Камень мерцал и переливался всеми цветами радуги.
– Это и есть Источник Улаары. Подойди и приложи к нему ладони.
Страха не было. Кейлех была твёрдо уверена, что ничего страшного с ней не произойдёт. Она вскинула руки и коснулась неожиданно тёплой и гладкой поверхности. «Отклик» она почувствовала сразу. Сияние обелиска стало ярче. Ладони будто приросли к камню, и радужное свечение перешло с поверхности источника на кожу Кейлех. Сначала засияли тыльные стороны ладоней, затем одежда, затем волосы, лицо… вся Кейлех. Всё её естество наполнило ощущения радости, которое сменилось безграничным покоем и умиротворением. Больше не было терзаний, не было боли и сомнений. Она будто стала неотделимой частью Источника. В разуме Кейлех проносились знания: начертания рун, история, таинства обрядов. Она чувствовала себя так, будто вспоминала давно забытое. Словно уже не раз делала это. Также перед Кейлех проносились события жизни Таиры. Теперь Кейлех понимала, что по-настоящему двигало анданой, теперь Кей чувствовала её боль, её отчаяние, причины действий анданы. Будто мелкие осколки-пазлы собрались в единую картину.
Для неё прошла вечность, а в реальном мире прошло всего лишь пару часов. Всё это время андана Эрнита взволнованно следила за происходящим, отмечая, что всё это слишком похоже на традиционное принятие Источником жрицы. Наконец сияние, охватившее Кейлех, медленно угасло, она с сожалением опустила руки.
– Это поразительно! – нарушила тишину андана.
Кейлех удивлённо посмотрела на неё, ожидая продолжения. Глаза анданы расширились до предела, руки были сжаты на груди. Она медленно подошла к Кей и осторожно коснулась пальцами её лба.
– Лотти Кейлех, источник не просто принял вас. Вы только что прошли полноценное посвящение в жрицы Улаары, – она рассмеялась, – У вас на челе руна жрицы Улаары... И чтобы это не значило, я приветствую тебя, дана Кейлех, – андана перешла на «ты», теперь она улыбалась радостно и открыто, – Теперь ты одна из нас. Возблагодарим же Богиню за оказанную милость.
