Текст книги "Реквием по шаманке (СИ)"
Автор книги: Анна Мегерик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Идеально!
Уго Серый Дуб уже и думать забыл про дангорца. Окрыленный своими открытиями, он даже прибавил ходу, почти сравнявшись с Марикой. Взобравшись на очередной камень, маг чуть не налетел на девочку, которая осталась стоять на месте по повелению лотара. Чертыхнувшись, маг обогнул ее, и увидел, что впереди его ждал спуск по такому же каменистому заснеженному склону. Только внизу этого спуска было странное полуразрушенное сооружение. Скорее оно напоминало круглую старую беседку без крыши. Но когда-то крыша определенно была, раз по периметру беседки все еще вздымалось ввысь о шесть резных, изъеденных временем, колонн. И на склоне кое-где был разбросан светлый камень – наверняка, последнее, что осталось от крыши. В центре беседки находился огромный куб, размер которого как раз позволял свободно уложить на него Кейлех. Куб был прямо изъеден следами времени. Ненастье, хищники и люди оставили на нем свои следы. Запыхающийся маг собственноручно стер с неровного камня грязь и снег, попросил дангорцев отойти подальше и распорядился положить на камень Кейлех. Дагонт еще какое-то время буравил мага взглядом, но все-таки присоединился к стоящим в десятке шагов от беседки. Переглянувшись с лотаром, он положил тяжелую ладонь на плечо служанки. Марика сейчас была похожа на плачущего испуганного щенка. Она только что не поскуливала, но тяжелая рука великана заставила девочку замереть на месте.
Молодые маги сняли плащ с Кейлех и разложили на земле у беседки свой нехитрый скарб. На свет появились огромные рубины, сапфиры и куски малахита с кулак величиной. Уго, выкрикивая заклинания, стал расставлять камни в особом порядке вокруг куба. Затем он скрестил руки на груди, склонил голову, и стал читать заклинание…
Эрнан с тревогой наблюдал, как над беседкой появилось маленькая тучка-клякса. Но с каждым громким словом мага тучка разрасталась, а в сердцевине начали танцевать золотые молнии. Маг отошел на пару шагов и воздел руки над головой. И тут же золотые молнии стали прицельно бить в Кейлех. Тело женщины выгнулось на камне, и она закричала… Молнии все били и били, вонзаясь в извивающуюся плоть. И с каждой молнией раздавался странный звук, совсем не похожий на треск обычных молний или грома, более всего он напоминал звон рвущейся струны.
Казалось, Эрнан забыл, как дышать. Хотелось схватиться за меч и раскромсать этих подонков, терзающих его женщину, но все-таки годы, проведенные при дворе, научили его терпению. Спокойнее, Эрнан, надо выдержать, иначе ты все испортишь. Марика, повернувшись, уткнулась лицом в Дагонта и тихо заплакала.
Вдруг вокруг куба заклубился сизый дым. Его щупальца стали расплываться полу беседки, и маг тут же отпрянул, почти бегом соскочив на траву. Камни вспыхнули, освещая беседку алым и зеленым сиянием. И дым отпрянул от неровных границ, очерченных камнями. Не вытекая за границы беседки, дым потянулся своими вверх по кубу и будто ядовитым коконом закрыл извивающееся тело, все еще пронзаемое золотыми молниями.
Маги вдруг замолчали, и в тот же миг молнии прекратили свой смертоносный танец, а кокон дыма стал таять, исчезая на глазах. Вместе с дымом съежилась, а потом совсем пропала и тучка. Кейлех, раскинув руки, все еще лежала на камне. Она больше не кричала, но Эрнан чуть не закричал сам. На коже женщины выступил кровавый пот, а из носа, ушей, и из-под закрытых век текли тонкие ручейки крови. Дагонт прижал Марику к себе, не позволяя девочке увидеть то, во что превратилась ее госпожа.
Кейлех даже не пошевелилась, когда маг повернул на бок ее голову и намотал на кулак толстую косу. Свободной рукой Уго достал из складок своей мантии нож и одним быстрым движением отсек косу почти под корень. Вскинув вверх кулак, он снова прокричал что-то, и волосы вспыхнули зеленым колдовским пламенем, которое поглотило каждый волосок, даже не оставив пепла, и не опалив мага.
И тут с тихим звоном лопнул ошейник на горле Кейлех. Уго нахмурился, потом провел ладонями над окровавленным телом. На лице мужчины появилась растерянность. Он велел своим помощникам собрать всеё, и подошел к дангорцам. Только взглянув на лотара, сомнения мага развеялись – в протянутой ладони Эрнана лежали осколки брачного браслета.
– Мой дорогой лотар, кажется, я недооценил связь шамана со своей землей. Едва порвались все связи, ее сердце перестало биться. Даже яда не понадобилось.
– Я позабочусь о её теле, – холодно сказал Эрнан.
– Как?
– Здесь недалеко есть городок с переходом. Уже завтра Кейлех, как мою жену, погребут в фамильном склепе. Пусть наш брак и был однодневным, но это был брак с членом правящего дома.
Маг грустно улыбнулся.
– Достойная женщина, и достойное последнее пристанище. Признаюсь, я уважал её…
Притихшая Марика вдруг заголосила с новой силой. Эрнан напоказ скривился.
– Я вижу, господин Уго, ваши люди уже готовы, давайте я проведу вас к шлюпке, пока снег опять не пошел. Простите, я спешу. Мне еще надо объяснять своей дангорской невесте всю… щекотливость ситуации.
Маг бросил прощальный взгляд на беседку и поплелся вслед за лотаром. Удо чувствовал стыд и горечь от содеянного. Понурив голову, он мысленно убеждал себя, что делал все во благо короля и во благо государства… Что все сделал правильно, и с каждым шагом шел быстрее и подгонял других, стараясь убраться из этого проклятого места.
Едва холм скрыл лотара и орленийцев, беседка стала изменяться. Рябь пробежала по полу и колоннам, стирая следы времени и запустения. На колоннах вспыхнули символы, означающие каждого Бога из божественного секстета. Камни, до этого разбросанные по склонам, волшебным образом взмыли ввысь и собрались в крышу. Из заснеженной земли верх стали подниматься ростки вечнозеленого плюща, которые оплели колоны (не закрыв божественные символы) и соединились на крыше. И снег в нескольких метрах вокруг беседки стал стремительно таять, и сквозь черную землю стремительно пробились зеленые ростки. Это больше не было старой беседкой. Это был маленький открытый Храм.
Коснулись изменения и куба, на котором лежало тело Кейлех. Его очертания будто размыло, форма изменилась, и теперь Кейлех лежала в огромной чаше. На мощной ножке-опоре чаши, так же, как и внутри, были нанесены все те же символы, что и на колоннах. И тут из символов внутри чаши стала медленно сочиться вода. Соприкасаясь с бездыханным телом, вода окрашивалась красным и начинала бурлить. Судя по поднимающемуся пару, она была почти горячей. Когда вода дошла до подбородка Кейлех, воздух рядом с храмом замерцал, и из открывшегося перехода вышло шестеро. Едва увидев эти закутанные в меховые плащи фигуры, Дагонт встряхнул ревевшую Марику, потом развернул ее, указывая на прибывших. Едва девочка увидела, кто перед ней, то сразу притихла и распростерлась на снегу. Тут же пал ниц и великан.
– Еще раз спрошу, Таира, ты уверена? – один из шести прибывших, тронул за локоть свою спутницу, справа.
Женщина решительно сбросила руку и сделала шаг вперед. Оказавшись на зеленой траве у храма, она сняла теплый плащ и повесила его за капюшон на ветке плюща. Со всем возможным благоговением она коснулась лбом белого серпа на колонне и прошептала приветственные слова богине Улааре. Женщина, высокая и полная, была стара, но черные как уголь глаза все еще сияли на морщинистом старческом лице. Седые, белые словно снег волосы были завязаны в тугой пучок на затылке. По центру морщинистого лба переливалась руна. Подобные руны (у каждого немного отличающаяся) были у каждого их шести. Она сняла белый меховой жилет и, кряхтя, стала стаскивать сапоги.
– Да, Аркот, я более чем уверена. Ты сам видишь, что дни мои сочтены. А это для меня последний шанс оправдать свое предназначение и угодить Богам.
– Дай помогу, – вперед вышла вторая женщина.
Если та, которую звали Таирой, была из тетрайдов, то эта явно принадлежала ассэнам. Круглая безволосая голова с удлинёнными и заостренными ушами, кожа с синеватым оттенком, и заостренные чуть выступающие клыки, свидетельствовали этому как нельзя лучше. При этом женщина являлась обладательницей красивых тонких черт лица и темно-синих глаз. Средних лет, высокая и стройная, в ней ощущалась сила воина. Но, будто в опровержение этого, уши женщины были украшены длинными изящными сережками-цепочками, шею обвивало золотое ожерелье, а красное платье на запа́х, похожее по фасону на свадебное Кейлех (только с намного более скромным декольте) украшала золотая вышивка. Также как и Таира, она скинула плащ и прислонилась к колонне, обозначающей своего Бога – Милеру.
Ассэнка помогла Таире с обувью, и та осталась только в черной рубахе с белой вышивкой по вороту и рукавам, и черной юбке.
– Айрисса, кровь еще едет? – спросила Таира.
Ассэнка принюхалась.
– Нет, сестра моя. Кровь только старая… Ты чувствуешь?
– Да, сестра моя… Этой ночью она забеременела… А сейчас невольно принесла в жертву жизнь своего нарождённого дитя. Как печально… Давай же разбудим ее.
Немолодые женщины, закатав рукава, неожиданно сильными руками, стали срывать с тела Кейлех одежду, стащили обувь. Четверо оставшихся мужчин молча смотрели на действия своих подруг. Двое из них были тетрайдами, один ассэном, и еще в одном явно узнавался ликант. Затем мужчины помогли Таире сесть в наполненную окровавленной водой чашу. А Айрисса помогла уложить бездыханную Кейлех на колени Таире, разместив голову на иссохшей старческой груди.
Таира обняла Кейлех, прижав ее к себе, словно мать, обнявшая свое возлюбленное чадо.
– Моя девочка, – прошептала жрица.
Словно дождавшись условленного знака, оставшиеся жрецы обступили чашу, и… в два удара сердца плющ разросся такой плотной завесой, что скрыл от окружающих все дальнейшее. Даже звука не пробилось сквозь плотный занавес. Лотар упал на колени и в мольбе простер руки к небу. Никогда еще племянник Великого Князя так не молился, как в тот день… И никогда ему еще так не было страшно. Когда-то мудрая бабка сказала ему, что истинный страх познаешь только тогда, когда страдает любимый человек, и ты не знаешь, как ему номочь. Как же она была права…
Начало смеркаться, когда занавес плюща разошелся, пропуская молчаливую процессию. Могучий ликант в желтых одеждах со знаком Саргола – перекрещенными молотом и плугом – нёс на руках Кейлех, завернутую в плащ Таиры. Айрисса шла за ним, опустив голову, пытаясь скрыть слезы.
Эрнан скрестил руки на груди, позабыв дышать, и ликант, жрец Саргола, не стал терзать его, сказав грохочущим басом:
– Возьми свою ношу, и впредь береги.
Лотар вскочил и бережно принял на руки бесчувственную Кейлех. Глаза лотара предательски увлажнились, когда он прижал женщину к своей груди и убедился, что она жива.
– Перед Богами и людьми Орлении, Кейлех Дамион-Мэллори, дочь Арлены и Заффо мертва, – продолжил жрец. – Но перед Богами и людьми Дангора вы все еще и до конца ваших дней муж и жена. Только теперь она Кейлех, дочь Таиры Верховной жрицы богини Улаары. Таково было желание Таиры и условие жизни Кейлех. Твоя жена прошла обряд перерождения, подробности которого Верховная Жрица Айрисса объяснит тебе позже. Все мы Верховные жрецы – анданы, присутствующие здесь, признали Кейлех дочерью Таиры, и поклялись своими аурами, своими жизнями и жизнями своих близких хранить тайну истинного рождения Кейлех и смерти Таиры. Клянетесь ли вы, смертные, своими аурами, жизнями и жизнями своих близких, хранить эту тайну?
Марика и Дагонт с готовностью поклялись.
– Клянусь своей жизнью и силой своего рода! – горячо подтвердил Эрнан.
– Лотар, кроме нас об этом знают только Великий Князь, дират Веллер и твоя мать, так будет и впредь. Они уже принесли свои клятвы. В храм Улаары я лично пришлю сообщение, что Верховная Жрица Таира, предчувствуя свою кончину, решила представить Верховным Жрецам свою дочь, много лет скрываемую ею в Орлении, после чего почила в мире. Благодаря божественному обряду теперь в ней теперь течет часть крови Таиры, так что никто не усомниться в их родстве. Береги свою жену, лотар, Боги благоволят к ней. А теперь ступай.
Глава 6
Кейлех в очередной раз сжала кулаки, а Верховная жрица (андана) Богини Милеры ассэра андана Айрисса чуть приподняла бровь, и елейным голосом пропела:
– Не понимаю, моя дорогая, что тебя так беспокоит? Прими всё случавшееся как данное и неизменное.
Ну как объяснить ей, что перерождение не принесло ей радости? Она чувствовала себя виноватой в смерти женщины, которую даже не знала. Кроме того, впервые в жизни она была в полной растерянности: как жить, что делать... К тому же она была замужем на дангорцем, которого ей еще предстояло узнать. И какая жизнь ждет её при дворе (Эрнан уже рассказал, где намерен поселиться)?
Сразу после ритуала, который Айрисса назвала перерождением, Кейлех переходом доставили в небольшой дом в портовом городе Корасе. Дом, в котором их приютила Айрисса, вмещал в себя три комнаты, кухню, зал, который из обеденного давно превратили в тренировочный (на стенах висело оружие разного вида, а на крюке, ввинченном в потолок, висел мешок для отработки ударов). Всё убранство дома говорили о том, что его хозяин здесь бывает набегами, а не живет постоянно. В комнатах было мало мебели, только самое необходимое. Вся обстановка была однотипной, в светло-бежевых тонах. Не было милых вещичек, которые создавали уют. Айрисса сказала, что вообще-то в этом доме живет её сын, который как раз отбыл на несколько месяцев из города. Больше Айрисса о своем сыне почти ничего не говорила.
В первые дни после перерождения Кейлех была такой же слабой и беспомощной, как и после выхода из магической комы. Эрнан и Марика под руководством Айриссы снова выхаживали ее, вливая целебные настои и энергию. Восемь дней Кейлех металась в горячке, находясь между жизнью и смертью, прибавив Эрнану несколько седых прядей. После того, как женщина пришла в себя, и разум её прояснился, Эрнан и Айрисса полдня провели в храме, всячески благодаря Богов.
Еще неделя понадобилась для того, чтобы подчинить себе тело и заново начать ходить. Хорошо в доме был небольшой тренировочный зал, и Кейлех, сначала хоть и не без помощи великана-воина, смогла начать тренировать тело.
И потекли дни, похожие друг на друга. Ночь пролетала в объятиях мужа. И, хотя Эрнан не настаивал на выполнении супружеского долга, говорил, что Кей еще слишком слаба, но сжимал её так, будто боялся, что жена исчезнет ночью. Утро начиналось для Кей с болезненного расставания с мягкой кроватью. К тому времени, как она просыпалась, Эрнан уже куда-то исчезал по «неотложным делам». Когда Эрнан убедился, что супруга восстанавливается, он отбыл на неделю – надо было завершить все дела в Орлении и сообщить о своей «новой» жене, на которой он якобы женился по давнему уговору.
Теперь Айрисса стала опекать Кейлех вдвойне. Скромный завтрак в небольшой столовой в компании с Айриссой проходил под рассказы жрицы про правящий дом, про Дангор или о жизни покойной Таиры. Однажды жрица почувствовала печаль Кейлех, и очень удивилась, почему та скорбит.
– Таира сделала для меня больше, чем моя родная мать. Она отдала свою жизнь за мою, абсолютно не зная меня, не раздумывая, достойна ли я её жертвы…
– Не говори глупостей, – Айрисса пожала плечами, – Таире оставалось прожить не больше пяти лет, которые она с радостью променяла на твою жизнь. Что значит пять лет по сравнению с твоей вечностью? – усмехнулась жрица, довольная получившейся шуткой.
– Но за эти пять лет она могла свершить что-то…
– А могла глупо просидеть у камина, – Айрисса раздраженно повела плечами, – Мы должны принять её выбор. Не вини себя за это!!! О, тебе пора просто принимать дары, которыми одаривает тебя жизнь. Обряд, который вы прошли, переродил тебя, связал с этой землей, с кровью Таиры и сделал тебя частью ее, как если бы она родила тебя. Физически Таира испытала родовые муки и последствия такие же, как если бы она забеременела и родила в столь прискорбном возрасте. Это весьма достойная кончина. Поверь мне, для Таиров это была мечта всей жизни – дать кому-то жизнь, стать матерью. Ты ведь слышала, женщины Дангора не все могут иметь детей. И, к сожалению, моя покойная подруга, была из не благословлённых Богами. Теперь же её душа упокоилась с миром. Помню, как когда-то она радовалась рождению моего сына больше, чем я…. – и жрица снова предалась воспоминаниям о покойной подруге.
Все подобные разговоры заканчивались напоминанием, что, так как в Орлении Кейлех официально призвана почившей, и все жизненные связи с орленийской землей порваны, здесь она должна называть себя не иначе, как Кейлех Трайверан, дочь Таиры Айран Верховной Жрицы Улаары. Кейлех с прилежанием ученицы учила выдуманную историю своей новой жизни.
По традициям Дангора, если человек не называл имени отца или матери, никто не имел право принудить его сделать это. Из-за проблем с деторождением к бастардам здесь относились так же, как и к законнорожденным. Сначала Кейлех хотела сменить и своё имя, но жрица категорически отказала ей, заявив, что раз Таира велела оставить Кейлех её имя, то незачем его менять. Впрочем, называть себя дочерью Таиры, Кей считала честью, в память о той, которую не знала.
Айрисса говорила, что Боги сделали Кейлех полноправным тетрайдом, так что, вполне возможно, что скоро с ней произойдут какие-либо изменения, и что Кей надо рассказывать о любых странных ощущениях. Хотя в женщинах-тетрайдах эпостасьность могла и не проявляться. Ассэна уверяла, что теперь начнется новая жизнь, словно с чистого листа. И все-таки сердце бывшей шаманки сжималось от понимания, что теперь она больше не существует для своей семьи, что она больше не имеет прав даже думать о родных, оставшихся на другом берегу, что духи Орлении больше не откликнуться на её призыв. Ей рассказали, что по всей Орлении гонцы давно разнесли весть о её смерти. И даже молодой король принял участие в помпезной панихиде и неделю носил траур.
После беседы с анданой Айриссой, Кейлех и великан Дагонт шли в тренировочный зал, где Кейлех истязала тело, заставляя мышцы вспоминать узоры приемов, еще меньше года назад составляющих неотъемлемую часть её жизни. Новое же тело еще не было таким выносливым.
К тому же сейчас Кейлех осваивала новый для себя вид оружия – алебарду. Она сознательно отошла от владения боевым топором, чтобы меньше походить на прежнюю Кейлех, которая без топора и шага ступить не могла, а мечником она всегда была ни ахти каким. Поэтому перепробовав несколько видов оружия, они с Дагонтом остановились на алебарде (хотя что-то от топора в ней было).
Когда изматывающая тренировка заканчивалась, Кейлех, еле переставляя ноги, брела в дом, где её уже ждала Марика с теплой водой и полотенцами. Потом питательный обед и длительные процедуры, состоящие из массажа с применением целительного бальзама. В который раз мысленно Кейлех благодарила мужа за то, что эта девочка была приставлена к ней: умелая, услужливая, она окружала Кейлех заботой. После процедур следовал ужин, к концу которого Кейлех начинала клевать носом. Нередко великан брал её на руки и относил в спальню, где Марика переодевала её в ночную сорочку и укладывала спать. Уже засыпая, Кейлех думала о своём муже. Как-то незаметно для себя, она поняла, что скучает.
После того, как тело вспомнило, как правильно двигаться, и не надо было через каждый вздох думать, что и как делать, в разум стали заползать непрошенные мысли. Нанося удар за ударом по плотно набитому песком кожаному тюку, Кейлех задавала себе вопросы, на которые у нее не было ответов.
Изменения, произошедшие во время обряда перерождения, коснулись также и внешности Кейлех. Когда Кейлех полностью окрепла, Айрисса подвела её к зеркалу, удивлению Кейлех не было предела. Теперь никто бы не признал в ней орленийку.
В очередной раз рассматривая себя в зеркало Кейлех отмечала, как ритуал изменил её тело. Первое, что бросалось в глаза – она стала моложе. Теперь из зеркала на нее смотрела молодая красавица с большими дангорскими глазами, украшенными длинными густыми ресницами. Высокие скулы, прямой нос, чувственные пухлые алые губы… Кейлех в первое время смущалась смотреть на себя в зеркало. Она стала намного выше, чистая кожа отдавала белоснежностью фарфора, волосы обрели оттенок воронова крыла, а глаза сначала пугали своей пульсирующей чернотой, которая то заполняла собой весь белок, то освобождала его у края, но вскоре женщина привыкла и к этому.
Когда Кейлех изучила новое лицом, то, скинув одеяния, стала рассматривать тело. Полная высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра, ровные стройные ноги. Ни грамма лишнего жира. И ни намека на татуировки и шрамы, которые были у неё прежней, кроме брачных татуировок. Пропал даже ужасный шрам на боку, оставленный вдовствующей королевой. Словно это тело действительно переродилось, полностью изменилось. Остались только воспоминания.
Кейлех пристально вглядывалась в красавицу перед зеркалом, и почему-то думала лишь о том, что теперь по внешности не уступает своему мужу, и стыдилась, что именно эта мысль пришла ей первой.
Но теперь женщина чувствовала себя пустой… словно кукла, которую распороли, выпотрошили, отреставрировали и зашили обратно. Кейлех чувствовала себя никчемной. Шаманские навыки покинули ее, лишив жизнь смысла и цели. Кроме того, Кейлех понимала, что стала мягче, меньше грубила, стала улыбаться, пусть и редко, но зато искренне. Даже речь её немного изменилась. Будто с новой внешностью изменился и характер.
Хладнокровие, накопленное годами, сменили эмоции, о которых женщина уже и забыла.
И вот кто она теперь?
Впервые в жизни у нее не было цели, он нее не зависела безопасность окружающих. О ней заботились, в прямом смысле носили на руках… Глядя на себя в зеркало, Кейлех понимала, что теперь её вряд ли узнают даже её семья, люди, которые с шестнадцати лет видели её только с ритуальными рисунками на коже… Прежние родичи…
При перерождении ушло действие кровной клятвы. Теперь Кейлех могла рассказать правду. Только смысла в этом не было. Раньше она хотела спасти родных. Но теперь не было родных… Хотя, был муж, которого она совсем не понимала, но которого хотела, словно кошка весной. И это злило Кейлех, ибо ранее она стыдила подобных женщин.
Все эти эмоции Кейлех хранила в себе, не осмеливаясь выговориться. И подобная невысказанность, как оказалось, накопилась в ней и прорвалась водопадом слез в один из дней, когда Айрисса проговорилась, что в первую брачную ночь Кейлех забеременела, и, что ребенок ушёл из её тела во время обряда перерождения.
– Мой супруг знает об этом? – слишком удивленная известием, только и смогла спросить Кей.
– Конечно, я рассказала ему сразу. О таких вещах нельзя умалчивать. Не понимаю, моя дорогая, что тебя так беспокоит? Прими все случавшееся как данное и неизменное, – (Боги, как же ненавистна стала это фраза), – Да и срок был ничтожно мал. Эрнан, не смотря на испытываемую печаль, смог взять себя в руки. Ты же знаешь, так тяжело дангорцы воспринимают подобные вещи. А ты еще сможешь забеременеть.
Кейлех опустила голову, и, извинившись, встала из-за стола. Привычно придя в тренировочный зал, женщина, нет, сейчас так называть её уже нельзя… девушка, в отличие от прежних дней не стала разминаться, а бессильно опустилась на колени на пол, обхватив себя руками. Плечи вздрогнули, словно горе потерь вконец сломило ее. Дагонт растерянно смотрел на свою госпожу, не зная, что делать. Кейлех не рыдала, не выла, она просто вздрагивала, а по лицу текли реки слез. Потеря ребенка, о котором она даже не подозревала, потрясла её больше, чем потеря родных. Великан уже встревожился не на шутку, но с облегчением покинул зал, когда вошел Эрнан и кивком указал воину на дверь. Мужчина, как оказалось, только вернулся из Орлении и сразу бросился разыскивать жену.
Лотар посмотрел на ауру жены и, с горестным вздохом, опустился на колени рядом.
– Кейлех…
– Зачем я тебе? – несмотря на непрекращающиеся слезы, ровным голосом спросила женщина.
– Ты – моя жена, моя энитэ, – сказал лотар так, будто это должно все объяснить.
– Зачем я тебе?! – теперь уже выкрикнула Кейлех. Слезы престали течь, а лицо исказила ярость. – Я не представляю ценности для твоего дома! Я не стою жертвы Таиры!
Эрнан попытался возразить и обнять ее, но Кейлех оттолкнула мужа и вскочила на ноги. Эрнан тоже встал и, скрестив, руки на груди, молча ждал продолжения. Кажется, пришло время той самой долгожданной истерики, которую надо пережить.
– Или ты всё-таки считаешь, что я представляю какую-либо ценность для Дангора? Так знай, теперь, когда Уго порвал все связи с моей землей, у меня нет Дара. А, пройдя обряд перерождения, я больше не могу доказать, что я Кейлех Волчья Вьюга! Духи больше не говорят со мной! Я изменилась! Моя кровь изменилась! А значит, я не представляю никакой угрозы для короля. Моё слово ничего не значит. Хочешь знать, почему он хотел меня убить? Да потому что это его отец пытался открыть врата в мир Демонов. Покойный король сошел с ума и втравил в это мою первую мать, которая когда-то, имитировав свою смерть, сбежала от моего отца и впоследствии стала королевой Вастой! И это я убила Короля Родо, а Сайфу потом убил Йонгу – своего единственного брата-бастарда, боясь, что тот, как глава сильного рода, заявит право на престол!
Эрнан молча слушал жену, расчленяя её состояние и слова. Он кое о чем догадывался, а сейчас услышал уже достаточно для того, чтобы картина сложилась полностью.
Кейлех уже тряслась в истерике, когда её тело сработало само, уходя из-под удара Эрнана. Прежде чем мозг осознал, женщина уже встала в оборонительную стойку.
– Хорошо, – довольно улыбнулся Эрнан и атаковал снова.
Он бил едва ли вполсилы, но достаточно для того, чтобы бывшая боевая шаманка почувствовала угрозу и ушла в глухую оборону. Навыки, приобретенные за годы, проведенные в схватках с нечистью, прогнали истерику, спрятав за стену холодного разума. Эрнан не мог не порадоваться, вновь увидев ту самую воительницу, которая пленила его сердце. Кейлех была хороша, но длительная болезнь и перерождение все-таки забрали часть её сил, да и духи больше не помогали, поэтому измотать женщину более опытному и сильному дангорцу не составило труда. Постепенно он подчинил рисунок боя своим правилам. И, неожиданно, бой перешел в танец… наполненный страстью и жаром танец без музыки и правил, с неправильным ритмом, но танец, где один чувствовал движение другого… Остановились они одновременно.
– Так танцуют при дворе Великого Князя? – вздернув подбородок, усмехнулась Кейлех.
Эрнан был доволен: кажется, его жена перестала ненавидеть себя.
– Так танцуют супруги… при дворе Великого Князя. Дангорцы танцуют разные танцы. Как и везде, есть официальные, есть ритуальные, есть танцы простолюдинов. Но подобный танец ты будешь танцевать только со мной, – Эрнан улыбнулся уголками губ. – Тебе еще многое предстоит узнать.
Кейлех пригладила взъерошенные волосы и села на узкую семью, стоящую у стены. Эрнан, понимая, что пришло время для разговора, сел рядом с ней, специально прижавшись к женщине бедром и плечом.
– Я не понимаю, зачем я тебе теперь, – сказала Кейлех.
Лотар тяжело вздохнул и взял за руку, сплетя её пальцы со своими.
– Моя замечательная жена, видишь эти татуировки? Даже не смотря на твою смерть и перерождение… Даже несмотря на то, что орленийские брачные браслеты рассыпались, означая, что по их законам мы более не в браке... Даже твои шаманские татуировки и шрамы сошли с твоей кожи, будто их и не было никогда... Несмотря ни на что, эти рисунки все еще на наших руках… Я говорил уже тебе, ты моя энитэ, но, кажется, я не могу тебе объяснить, как ты важна для меня. Ты просто не веришь. Но я могу дать так необходимое тебе рациональное зерно… ты слишком практична, не можешь жить беспричинно, – пробормотал Эрнан и лукаво усмехнулся. – Как единственной дочери Верховной жрицы Улаары, тебе положена часть её личного имущества, которая бы перешла её семье, будь кто-либо из них жив. Я не знаю, что это, но явно достойное лотара приданное. Считай, я женился на тебе по расчету. Впрочем, – он сжал её руку сильнее, – это действительно правда. Кроме твоего наследства, теперь король Орлении теперь лично обязан мне и моему дядюшке. И мы знаем его слабое место.
– Но доказать нельзя… – прошептала Кейлех.
– Иногда простое знание стоит больше, чем доказательство, – усмехнулся Эрнан.
Кейлех опустила голову. Женщина была уверена, едва прибыв ко двору Великого Князя, её тут же сошлют в какую-нибудь глушь с глаз долой. Просто, до её разума до сих пор не могло дойти, зачем надо было идти на такие жертвы, спасая ее. И совсем не понимала она поведение своего мужа. Он вел себя как… как любящий муж – оберегал, заботился… Это выбивало из колеи! И каждую ночь, засыпая, будто забывшись, Эрнан шептал слова любви. Неужели, этот человек настолько двуличен? Хотя, почему Кейлех удивляется, ведь любой посол обязан быть двуличным.
Эрнан меж тем отпустил ее, но только для того, чтобы обнять, крепко прижав к себе. Кейлех блаженно прикрыла глаза. Ей было хорошо в его объятиях. Если он нечестен с ней? Ну и пусть. Хоть так она урвет кусочек женского счастья, такого манящего. Это счастье было предложено без намека на какие-либо усилия… Казалось, только руку протяни… как к приманке в капкане. Она все еще помнила предательство первого жениха, жестокость Скилла, иллюзию привязанности к Йонгу. Мысли опять завели Кейлех в пучину печали.
– Договорились, – прошептала она, – будем считать, что ты женился на мне из-за приданного.
Эрнан усмехнулся и поцеловал её голову. Как же хорошо было с ним.
– Ты уже восстановилась для дальней дороги. Часть пути преодолеем верхом, часть – переходами, – вернул её к реальности голос мужа, – На днях мы покинем сей дом. Хватит уже обременять Айриссу. Выедем поутру, до вечера доберемся до врат с переходом, а там рукой подать до главного храма Улаары. Правда, придется ночевать на земле, но ты же у меня выносливая, сильная? Сайфо и Уго уверены, что ты уже покоишься в фамильном склепе. Я красочно расписал твои похороны и показал брачные татуировки, объявив, что спешу к молодой супруге. Кстати, в склепе действительно есть имитация гроба шаманки Кейлех.
Кейлех усмехнулась. Она высвободилась из объятий мужа и посмотрела в его лицо. Боги, она только сейчас увидела, что вокруг глаз мужчины появились тени, а в волосах появилась серебряная прядь. Тяжело ему… За почти три недели, проведенные здесь, Кей не разу не присматривалась к мужу.
– Да, я у тебя сильная.
