Текст книги "Реквием по шаманке (СИ)"

Автор книги: Анна Мегерик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2

Боль. Кости словно дробились в пыль… Каждый орган, каждый мускул, каждый сантиметр кожи рвало на тысячи кусков, а затем складывало в хаотичном порядке… и разрывало снова… Кровавая пелена застилала все вокруг. Тело отказывалось повиноваться.

Иногда в глазах прояснялось, и разум отказывался осознавать реальность. Раз за разом в голове прокручивались самые печальные события её жизни. Презрение отца. Предательство возлюбленного. Унижения от мужа. Ненависть матери. Бездетность. Всеобщее порицание. Сначала Кейлех держалась. Это были привычные беды, с которыми она за свою жизнь свыклась, стерпелась… ставшие привычной болью, которую почти не чувствуешь. Но сейчас словно кто-то вылил горючую жидкость в тлеющий костер. Обострились все чувства. Даже те, которой она уже считала похороненными.

Кей боролась. Она расценивала это всего лишь как очередное испытание в своей жизни. Хотелось крикнуть мучителям: «И это все, на что вы способны?!».

Но потом возобновлялась боль… сопровождаемая кошмарами…

Сколько это продолжалось? Часы? Дни? Недели? Века?

Что за безрадостная бесконечность…

И вот, когда Кейлех уже готова была признать себя сломленной, её привели в себя.

Боль выкручивала конечности, заставляла тело изгибаться дугой, и выть, выть, стенать, кричать во все горло, срывая голос. Мучители (или спасители?) привязали её к кровати, и постоянно вливали какую-то горькую жидкость, тотчас извергающуюся обратно…

Но вот однажды, открыв глаза, Кей поняла, что может четко видеть вокруг себя. Сначала в поле её зрения был только побеленный потолок, но спустя какое-то время, женщина могла поворачивать голову и вниманию предстали светлые стены, обтянутые гобеленами с нейтральным рисунком, по которым, время от времени, пробегали радужные всполохи. Неужели, блокирующие заклятия? Через какое-то время Кейлех поняла, что лежит на жестком ложе, обнажённая, накрытая только тонкой простыней, а это значило, что она уже могла чувствовать свое тело, но управлять им пока не могла. Единственное что получалось, это моргать и дышать. И еще, было стойкое чувство, что горло что-то сдавливает.

Она попыталась что-либо услышать… позвать хоть кого-нибудь…что-нибудь… Но зов был тщетен. Тихо и пусто. И, кажется, это не королевский замок. Ну не было в замке таких потолков.

Часть стены отъехала в сторону, и в комнату вошел Уго Серый Дуб.

– Ты очнулась! – с наигранной радостью воскликнул он. – Мы уже несколько недель стараемся исцелить тебя.

– Сволочь! – закричала Кейлех… точнее едва слышно просипела, но это стоило таких усилий, что, она чуть не потеряла сознание.

– Ну не надо так напрягаться, моя благородная госпожа, – прохладные прикосновения пальцев мага к её вискам прогнали надвигающуюся темноту. – Ты должна быть в полном сознании. Так сказать, в здравом уме и трезвой памяти.

– Зачем? – еле выдавила из себя Кейлех.

Маг убрал руки с её головы и сел на край ложа. Его веселость как рукой сняло. Морщины стали глубже, глаза поблекли, он, словно состарился на глазах.

– Я осознаю, что творю, благородная Кейлех, и понимаю, как это низко. Скорее всего, в нижнем мире уже готовят особый котел для меня. И ты можешь не верить, но мне тяжело на душе, – он огляделся и прислушался, будто проверяя, не дослушивают ли, – Я не в восторге от убийства Йонгу. Многие из Даллионов шепчутся о странной смерти своего главы, и Эрий еле сдерживает непрошенные вопросы. Если ты заговоришь, твоя правда воспроизведет эффект искры, упавшей на сухую траву. До сих пор считаю, что с Йонгу можно было договориться. И с тобой тоже, но это до смерти Йонгу. Я видел в твоих глазах, что никогда не простишь нас. Никогда? Так ведь? – маг спрашивал, сам уже зная ответ. – Но тебя убить было нельзя. Когда-то я провел исследования. Представляешь, ни один палач, казнивший шаманов, не один судья, отдавший приказ, ни один согласившийся на это король не умерли собственной смертью. Более того, страдали все, кто кровно были связаны с ними. Я не мог дать Сайфу убить тебя, и не мог рисковать сам. Особенно в замке, который своими стенами защищал тебя. Пришлось ввести тебя в транс, отсечь от мира живых и духов магическим коконом, заблокировать твой разум кошмарами и болью. И искать решение. К сожалению, на это ушло почти восемь месяцев. Мы сплети легенду для Орлении, в которой ты, Йонгу Даллион и покойный король – герои, павшие в битве против королевы-ведьмы и созданий её тьмы. И что сделано, то сделано. Сейчас все спокойно. Неведомое уснуло, духи молчат. Даже в королевстве стало меньше нападений нечисти, – маг замолчал, будто раздумывая над чем-то.

– Он… принёс... жертву… – смогла сказать Кейлех и тут же закашлялась.

Из ниоткуда в руках мага появился стакан с водой. Он приподнял голову Кей и осторожно помог ей напиться. Живительная влага влилась в пересохшую глотку (хотя ей все-таки что-то на шее мешало пить), и Кейлех смогла продолжить, тихим каркающим голосом:

– Сайфу принёс жертву… Он убил лучшего друга… своего брата-бастарда… окропив кровью древний алтарь… принес жертву на святой основе замка… Сайфу проклял сам себя… И теперь он будет обречен терять самых близких на благо королевства… и замка… Он обрек сам себя… – если бы могла, Кейлех расхохоталась, – О, дорогой Уго, это лучшая месть… Когда королевство будет в беде, ему придется своими руками принести снова кровавую жертву, оторвать частицу своей души… Идеальный король для Орлении.

Маг молчал. Он усиленно складывал в голове мозаику из собственный знаний и услышанного. Кейлех с удовольствием следила за сменой эмоций на лице врага: потрясение, ужас, гнев, отчаяние, неверие, и, наконец, принятие. Прошло довольно много времени, когда он снова заговорил, очень-очень спокойно:

– Твоя сестра два месяца назад родила мальчика. Назвали Фарру, полное имя не помню. Брат три месяца назад женился на милой девушке. Король благословил его. Они оплакали тебя и смерились с твоей смертью. Сам Сайфу объявил траур по тебе. Все недолго погоревали, потом вздохнули с облегчением и живут дальше. Возможно, тебя даже причислят к святым заступникам Орлении.

Кейлех нервно сглотнула.

– Зачем… Зачем ты говоришь это … мне.

Маг не смотрел на её лицо, говоря куда-то в сторону:

– Ранее я объяснил причины, по которым не могу убить тебя сейчас, здесь, в Орлении. И ты понимаешь, что даже заключенная до конца дней в магическую сферу, можешь представлять угрозу. Даже если ты найдешь выход из сферы спустя годы, когда Даллионы будут душой и телом подчинены Эрию, и, если ты начнешь говорить… тебе никто не поверит… сначала. А потом найдутся алчущие корону, которым нужен будет только повод, чтобы поднять переворот. Эрий может и не справиться со всем кланом. А с таким союзником как ты, они заручаться поддержкой неведомого, и сам замок уничтожит Сайфу. Но ты ведь сама понимаешь, ни одно восстание неведомого не прошло без последствий для всей Орлении. Жутких последствий. Поэтому для нас, для этой земли, ты слишком опасна. Прости, тебя надо уничтожить. Мы проведем обряд разрыва духовных и телесных связей.

Женщина похолодела, на лбу появилась испарина.

– Обряд Моррасту, – слетело с бледных губ.

– О, благородная Кейлех знает об этом обряде? – усмехлулся маг, хотя усмешка вышла савсем невесёлой, – Что ж, тем лучше, не буду терять времени на описание. Скажу лишь, что сам обряд будет проведен в землях Дангора. О, ты не найдешь среди дангорцев заступников. Им сейчас слишком выгоден мир с нами. Но перед этим мы умаслим твоих духов-покровителей, выдав тебя замуж за одного достойнейшего дангорца. И ты выйдешь за него добровольно, искренне желая стать его женой. Потому как, уже сейчас к каждому члену твоей семьи подведено специальный блок сложных заклинаний, которые по щелчку моих пальцев запустит череду несчастных случаев. Скорее всего, первым умрет твой новорожденный племянник. Здоровье новорожденных так хрупко! Потом сестра, не выдержав утрату дитя, покончит собой… и так далее. И ваш маг, как его… Альсаэль, не сможет спасти никого, сам став жертвой нечисти. Но даже если заклинание не сработает, если Альсаэль все-таки сможет его дезактивировать, в ход пойдут наёмники, которые уже следят за каждым шагом твоей семейки. А Эрий уже внушит свидетелям необходимую нам информацию. Люди будут верить в то, что всё произошло случайно.

– Хватит! – Кейлех чуть привстала (телу начала возвращаться подвижность, и голос снова зазвучал ровно). – Я сделаю всё, что ты хочешь.

– Я хочу, чтобы в ближайшую неделю ты выполняла все мои указания, – четко проговаривая слова, сказал маг. – Ты должна максимально восстановить силы, чтобы во время брачных обрядов не было даже мысли, что ты под принуждением. Физическая слабость – не проблема, дангорцы думают, что ты и так умираешь. Кстати, обрядов будет два: один по орленийским традициям, второй – по дангорским, после которых ты добровольно возляжешь с мужем на брачном ложе и исполнишь супружеский долг. На следующий день тебя переправят в Дангор, где я проведу обряд Моррасту. И потом ты примешь яд, который убьет тебя. Всё это время ты будешь покорна и молчалива. И не свяжешься ни с одном духом, не попросишь ничьей помощи и заступничества. Хотя я немного перестраховался. Сейчас на твоей шее некое украшение, блокирующее все твои воззвания к духам. И так, ты согласна?

– Да…

– Я не слышу!

– Да! Да, я сделаю, как вы хотите!

– Поклянись на крови.

Маг все также из воздуха извлек горячую свечу, которая зависла над головой Кейлех, и тонкую иглу. Женщина освободила руки из-под простыни и чуть привстала на ложе. Уго тут же спрятал иглу и помог приподнять подушку и опереться Кейлех о спинку кровати. При этом он старательно отводил взгляд, смущаясь увиденного обнажённого тела. Все также, не глядя, Уго подтянул простынь на женщине аж до подбородка, и протянул иглу. Кейлех подняла руки, но из-за слабости, тут же опустила их на простыни.

– Помоги.

Исчезло давление на шею. Одну ладонь Уго положил на правую кисть Кейлех, вложил между трясущихся пальцев иглу и сжал их. Другой рукой маг взял левую кисть женщины и поднес к игле открытую ладонь. Парящая в воздухе свеча опустилась чуть ниже, и её пламя вдруг взметнулось чуть ли не до потолка. Маг помог Кейлех до крови оцарапать левую руку.

– Кровью своей, душой своей клянусь, – громко, на сколько могла, произносила женщина, – И призываю в свидетели духов-покровителей моих. Я, Кейлех Волчья Вьюга Мэллори, урожденная Дамион из дома Дамионов, дочь Заффо Серого Утёса Дамион и Арлены Чайки, шаман светлых духов Орлении, сделаю все, что требует от меня маг Уго Серый Дуб.

– Взамен, я, Уго Серый Утес, верховный маг Орленийского королевства, силой своей, душой своей и посмертием своим клянусь, что до конца дней своих буду покровительствовать семье Кейлех и всему роду Дамионов.

Он взял иглу и теперь надрезал свою ладонь. Они обменялись рукопожатиями, и где-то на грани распознаваемого Кейлех поняла, что духи впервые отозвались ей, услышав и засвидетельствовав эту клятву. Если она сдержит свое слово, этот маг костьми ляжет за её семью, а иначе его ждет кое-что похуже обряда Моррасту. Как только ладони разъединились, женщина сразу почувствовала, как магический ошейник снова сдавил шею.

– Моя благородная госпожа, – маг перешел на официальный тон, – Вам надо поспать.

И впервые за восемь месяцев шаман провалилась в забытье без кошмаров, без боли и страданий. Это был просто глубокий сон.

И пробуждение не было мучительным. Её банально разбудили.

Абсолютно другая комната. Потолок был деревянным. Высокие стены разукрашены изображениями горных пейзажей. В поле зрения попало навешенное оружие в ножнах, значит, хозяин мужчина… скорее всего. Жесткое ложе сменилось кроватью с мягкой периной и расшитым золотом темно-коричневым балдахином. А тело, вместо тонкой простыни укрывало мягчайшее теплое покрывало. Да и на самой Кейлех было подобие сорочки.

Тело ныло, как будто мускулы просто перетрудились. Чуть повернув голову, Кейлех увидела виновников своего пробуждения. Сцена поистине была удивительной. В полуметре от кровати, у полузанавешенного окна стоял... великан… То, что это дангорец, и коню было понятно, но, похоже, это был самый огромный человек, виденный Кейлех. Сразу пришла картина, как он, сгибаясь в три погибели и боком, входит в комнату. Волосы, черные с седыми прядями, собраны в пучок на затылке, черные длинные усы заплетены в две косички, в свою очередь вплетенные в абсолютно седую бороду, разделению на две толстые косы. Массивные руки с огромными, словно бочки, мышцами скрещены на мощной груди. Широко расставленные ноги напоминали стволы деревьев. Одет сей образец мощи очень просто. Кожаная, подбитая мехом безрукавка поверх светлой рубахи, зашнурованная на животе, кожаные штаны и теплые сапоги, по верху окантованные тем же серым мехом, что и безрукавка. Черный кустистые брови были угрожающе сведены на переносице, а взгляд сулил немыслимые муки … кому?

Невысокому, тонкому мальчишке в серой одежде мага. Мальчик стоял в паре метров от дангорца и дрожал всем телом. Его светловолосая макушка едва находилась на уровне скрещенных рук великана. На побелевшем лице резко выделялись огромные, кажется, светлые глаза, полные невыплаканных слез. Закушенная нижняя губа, и чуть покрасневший нос-картошка, которым мальчик непрерывно шморгал, делали из него олицетворение беспросветного ужаса. Маленький маг чуть отвел в сторону руку, и на кончиках пальцев его играли крохотные молнии. Малыш готов ударить магией, но слишком боится, что не может сосредоточиться?

А вот между ними лупили друг друга две женщины. Точнее, одна уже лежала на каменном полу, а вторая, сидящая верхом, в две руки, с размаху лепила звонкие пощечины. Каждая пощечина сопровождалась каким-то словом. Не сразу, но до Кейлех стал доходить их смысл:

– Не. Смей. Трогать. Мою. Госпожу. Не. Смей.

Тааакс, а кто у нас госпожа? Наверное, еще какое-то время Кейлех наблюдала бы это действие, но тут тело резко напомнило о своём существовании, и о том, что у него есть кое-какое потребности.

– Я вам не мешаю? – голос Кейлех был таким тихим, и она сомневалась, что её кто-то услышит.

Но дангорец тут же перестал буравить взглядом мальчика, встрепенулся. Поднял за шкирки, буйствующую женщину, встряхнув словно котенка, и сверкнув черными, почти без белков, очами, кивнул в сторону Кейлех.

Женщина, нет девочка-подросток, совсем юная, но высокая, крепко сбитая, смуглая, с едва оформившейся грудью, с круглым открытым, чуть раскрасневшимся миловидным лицом, вздернутым носиком и чуть раскосыми черными глазами, в два быстрых движения поправила две выбившиеся из пучка на затылке (как у великана) черные пряди и бухнулась на колени, так, что можно было опасаться не только за целостность этих самых колен, но за каменный пол. Кстати, надо отметить наряд девочки: простая рубаха под горло, с красной вышивкой на горловине и рукавах, почти такая же подбитая мехом кожаная курточка с укороченными рукавами, широкие черные штаны, внизу заправленные в сапоги до колена.

Великан, приложив кулак к груди, согнулся в поклоне.

– Доброго времени суток, – только и смогла ответить на такое приветствие.

Девочка тотчас вскочила и подбежала к кровати. Мальчик-маг, пользуясь тем, что дангорцы отвлеклись, с воплем выбежал из комнаты, забыв закрыть дверь. Великан тут же поднял за волосы, лежащую на полу. Женщина-орленийка была в серой униформе служанки, что наводила на мысли о замке. Эмблема на рукаве подтверждала её принадлежность к королевской челяди. Лицо, покрасневшее и распухшее, а из разбитого носа стекала на подбородок и капала на платье тонкая струйка крови. Да, знатно потрепала её девочка. Но почему-то жалости к служанке Кейлех не испытывала.

Великан тут же буквально вышвырнут орленийку из комнаты.

– Здесь обожди, – его тихий голос походил на дальние раскаты грома.

– Но госпожа должна принять…

– Примет!

Он тихо закрыл дверь, и, поклонившись, скрестив руки на груди, развернулся лицом к двери встал недвижимым стражем. Девочка же тихо спросила:

– Госпоже надо… ? – она скосила глаза в сторону.

Оказалось, правее кровати стояла ширма. И если Кейлех правильно поняла её назначение, госпоже очень туда было надо. Девочка оказалась на редкость сильной. Одну руку Кейлех она положила на свои плечи, и, держа за талию, помогла женщине подняться. Голова тот же закружилась, и к горлу подступила тошнота. Будто почувствовав, девочка, некоторое время стояла, держа женщину, давая ей возможность прийти в себя. Потом они достаточно бодро заковыляли к ширме, за которой скрывались кувшин с водой и таз для умывания, и такой желанный горшок.

Умывание прохладной водой смыло остаток сна и немного привело в себя. Только сейчас Кейлех поняла, что от нее приятно пахнет, а волосы вымыты и заплетены в косы. Пришли воспоминания последних двух дней, когда маги Уго «приводили её в порядок», заставляя потреблять ужасные на вкус отвары, грубо массируя не слушающееся тело, словно заново учили ходить.

Путь обратно прошел быстрее. Хотя и не так, как хотелось. Девочка поведала, что её зовут Марика, и что теперь она служанка госпожи. Она помогла Кейлех привстать на кровати и сесть, опираясь на подушки и накрыла одеялом.

– Госпожа хочет есть?

Урчащий желудок «госпожи» ответил сам за себя.

– Боюсь, не смогу, – честно призналась Кейлех, борясь с позывами тошноты.

– Мы принесем питательного отвара! – воскликнула Марика и посмотрела в сторону великана.

Тот, явно ранее прислушивался к каждому слову, вышел за дверь. За дверью кто-то взвизгнул, что-то с грохотом упало на пол. Марика тихо хихикнула в кулачек. Её открытость и несдержанность, свойственная юности, расслабляли, хотелось улыбаться в ответ.

– Где я, Марика?

– Вы в консульстве дангорском. В гостевых покоях.

– Я не помню, как оказалась здесь, – призналась Кейлех и сделала Марике знак сесть на кровать.

– Ооо, – радостно протянула девочка и тут же плюхнулась на одеяло, – Вы были без сознания… или спали… но каким-то очень глубоким сном. Вчера поутру открылся переход, из которого вышел, неся вас на руках, сам посол лотар Эрнан Трайверан. Потом прибыл верховный маг и эти двое, – девочка презрительно скривила нос и указала на дверь, точно имея ввиду мальчишку и служанку. – Дальше лотар послал меня приготовить ванную, и сказал, что вы его невеста, и только что перенесли очень страшную болезнь, и что вас надо… – девочка запнулась и чуть смутилась. – Привести в порядок. Маг велел вас поить каждый час специальной микстурой, вроде от магический боли, – тут девочка стрельнула глазами в сторону двери, и тихо прошептала: – А лотар отвел меня в сторону и сказал, что вырвет мне ноги, если я это сделаю, – затем девочка продолжила громче: – Потом они с магом отбыли. А вы проспали чуть больше суток. А утром эта серая грымза хотела разбудить вас и насильно покормить, влить миксуру и грубо отозвалась о вас…

Кейлех чуть прикрыла глаза. Итак, тот «достойнейший даргонец», кажется, так назвал его Уго, был сам Эрнан Трайверан. Зачем это надо лотару (лотар, это ведь термин, означающий «племянник князя»)?

– Спасибо, Марика. А как зовут того великана?

– Дагонт. Вы не бойтесь, он только с виду страшный.

Тут же дверь открылась, и в комнату вошел упомянутый Дагонт. Он нес резной столик, на котором стоял огромный поднос, уставленный кувшинами, кубками и несколькими блюдами с фруктами. Столик был очень осторожно поставлен в полуметре от кровати, Дагонт вернулся на свое сторожевое место, и Марика тут же подскочила к яствам. Ловкие быстрые руки смешали какое-то питье, и девочка, опять присев на кровать, поднесла его к губам Кейлех, верно поняв, что та не сможет удержать его. Сегодня её точно не отравят, а даже если и отравят, будет лучше… Но напиток освежил горло, успокоительной рекой стек в желудок, унося головокружение и позывы рвоты.

– Лучше?

– Спасибо, намного.

Марика просияла. Любое доброе слово делало её счастливой.

– Марика, а где та микстура? Дай понюхать.

Девочка нахмурилась, но, нагнувшись, достала (видимо, он стоял на полу у кровати) черный флакончик, открыла пробку и поводила ею перед носом женщины. Демоны! Это же «вороний рай» – наркотик, быстро вызывающий зависимость! Неужели, Уго поил её им ранее?

– Госпожа, а давайте поедим фруктов. Они с кислинкой… обратно не пойдут…

Детская непосредственность прислужницы заставила Кейлех улыбнуться и кивнуть. Девочка, закупорила флакончик, и убрала его. И тут же составила ассорти из фруктов на небольшой тарелке и принялась кормить женщину. Фрукты оказались сочными и питательными. Оказывается, Кейлех хотела есть… и это была её первая трапеза с момента пробуждения, не извергнувшаяся обратно.

Неожиданно Марика стала совсем серьезной. Она быстро вскочила с кровати, поставила тарелку на столик, и, обернувшись к двери, опустилась на колени. Не бухнулась, а грациозно стекла на пол, словно танцовщица в танце. В низком поклоне склонился и Дагонт. Дверь открылась совсем без скрипа, а двухметровый даргонец ступал бесшумно, поэтому Кейлех не сразу поняла, что кто-то зашел в комнату. По его кивку Марика и великан быстро покинули комнату.

Лотар Эрнан Трайверан пересек комнату и, поджав ногу, уселся на кровать так, что касался бедром укрытой покрывалом ноги Кейлех. Смотрел, словно они лучшие друзья, словно не он поможет убить её. Демоны, как же нервировала Кейлех эта ленивая улыбка, никогда не покидающая чувственных губ!

– Моя госпожа, смею сказать, что вы сегодня больше напоминаете живого человека. Это радует меня как никогда.

Радость в голосе дангорца удивила Кейлех. «Почему он так доволен? Боится, что не переживу брачную ночь? Или, что умру до того, как мне дадут яд на земле Дангора?».

– Смею вас заверить, что приложу все усилия, чтобы дожить до обряда Моррасту.

– Это хорошо, – Трайверан склонил голову на бок, пристально, почти не мигая, смотря своими демоновыми глазами на Кейлех, – Я же даю вам слово, что приложу все усилия, чтобы вы выжили и после этого самого обряда.

Кейлех ничего не понимала. Вроде у Сайфу и Уго договоренность с Дангором? Или посол и родственник князя считает, что обретают оружие против Орлении?

– Лотар Эрнан, – Кейлех опустила глаза, собираясь со словами, на неё снова накатила слабость, – Какие бы мысли не возникали у князей Дангора на мой счет, я ничего не смогу вам рассказать. Вы не узнаете от меня тайн орленийского замка и правящего дома. На мне кровная клытва. Я не стану оружием в ваших руках…

Она не успела договорить, как вдруг оказалась в объятьях дангорца. Губы жадно впились в её полуоткрытый рот, заглушая слова. Всё еще физически слабая женщина не могла сопротивляться мужскому порыву. Она просто замерла, решив позволить дангорцу делать то, что он хочет. Но вдруг весь мир перестал существовать. Остались только они двое. Кейлех слышала, как отчаянно бьется его сердце и как ему вторит ее, оглушительными ударами отдаваясь в ушах. Все изменилось. Это уже был больше, чем просто поцелуй. Волна энергии прокатилась по всему телу Кейлех. Казалось, Эрнан отдавал ей свою силу, изгоняя слабость.

– Для первого раза достаточно, моя ненасытная, – отстраняясь, проговорил с легкой усмешкой Эрнан, и Кейлех все-таки покраснела, осознав, что кроме того, что всё это время самым неприличным образом отвечала на поцелуй, и при этом пила из него энергию.

Она слышала ранее, люди могут обмениваться жизненными силам при физическом контакте, но сейчас испытала на своем опыте. Не ожидала, что сможет сделать это.

– Спасибо, – чуть слышно выдохнула она, сгорая от смущения, не в силах самостоятельно оторвать взгляд от его удивительно завораживающих зеленых глаз, радужка которых пульсировала в такт биению мужского сердца, то уменьшаясь, то заполняя всю глазную склеру, зрачка почти не было видно.

Губы дангорца чуть дрогнули, мысль о его презрительной улыбке так разозлила Кейлех, что она захотела влепить ему пощечину. И тут, с ужасом она услышала тот самый звонкий звук… Боль в руке подтвердила опасение. Она действительно ударила его! Дангорец опешил, замешкался на мгновение… и Кейлех снова прозевала тот момент, когда снова оказалась прижатой к сильному телу. Только теперь поцелуй не придавал ей сил. Это было плотское проявления мужской силы. Он вдавил её тело в кровать, своей тяжестью лишая возможности двигаться. Теперь поцелуй стал жестким, требовательным… но прервался также, как и начался.

Мужчина вскочил и отошел к окну. О, наконец-то он не улыбался. Что-то на подобие растерянности мелькнуло на его лице. Он отвернулся и, приоткрыв штору, уставился на что-то в небо. Кейлех скривилась и демонстративно вытерла тыльной стороной ладони рот. Но тут же пожалела о своём проявлении непокорства. Какая разница, что он с ней сделает… вряд ли он придумает что-то, что не делал с ней первый муж… все равно еще три-четыре дня, и её не станет… Главное, чтобы с родными все было в порядке… Где-то на заднем плане мелькнуло воспоминание о поцелуях Йонгу, но тут же пропало, будто смерть мужчины уничтожила влюбленность в него.

Она встала с кровати, и впервые сама, без посторонней помощи смогла подойти к дангорцу. Собралась, сжав кулаки так, что ногти врезались в кожу. Босым ногам было неприятно стоять на прохладном и шероховатом камне, но женщина отмела жалость к себе в сторону.

– Мой господин, прошу простить меня за проявление непозволительной непокорности.

Остановилась, когда подошла почти волную к мужчине, Кейлех опустила голову, ибо просто не могла стереть и слобу ярость на своем лице, идущую вразрез со смерением в голосе. Он повернулся, и теперь женщина с преувеличенным вниманием рассматривала дорогие пуговицы его черного камзола. Вдруг чернота сменилась белым светом, льющим из окна. Духи пресветлые, как же можно так быстро и бесшумно двигаться? Вернулся он также быстро. Сначала одну её руку отвели в сторону, затем другую, вдевая в рукава теплого халата. Где-то здесь есть шкаф? Но этот вопрос остался не заданным, потому что Эрнан поднял Кейлех на руки, словно она была легкой пушинкой. И перенес на кровать, где бережно укрыл одеялом, а сам сел как можно дальше.

– Мы, дангорцы, можем питаться энергией и аурой людей, – серьезно сказал он. – Но немногим мы можем отдавать эту энергию назад. Мы живем дольше, чем обычные люди, мы сильнее, наши раны быстрее заживают, почти не оставляя на теле следов. А еще мы можем менять ипостаси, но об этом я расскажу тебе позже. Это не совсем магия. Это наша сущность. Но при этом при всем, нам очень сложно размножаться. Во время соития мы, мужчины, невольно забираем у женщины часть жизненной энергии и отдаем часть своей… пытаемся отдать. Но с не-дангорками, вместо того чтобы восполнить отобранное, наша энергия, как более сильная, гасит жизненные потоки партнерши. Из-за этого обычные женщины редко беременеют от нас, и не всегда донашивают ребенка. Да и дангорки сейчас рождаются с более слабой аурой. Когда три столетия назад наши жрецы обнаружили, что мы стали вырождаться, то сразу воззвали к Богам, обратились к ним за помощью. И те своеобразно помогли, наделив даром истиной пары, энитэ. Только энитэ не просто может принять нашу энергию как родную, но и обменяться с партнёром своей. Только с энитэ мы будет счастливы, можем плодить детей. Когда дангорец обретает свою энитэ она становится его миром, смыслом жизни. Ты – моя энитэ.

Кейлех внимательно смотрела на мужчину и хмурилась. Она не допускала, что лотар лжёт, но не понимала, какие будут последствия от услышанного. Эрнан замолчал, но, видя, что женщина внимательно его слушает, продолжил:

– Я увидел тебя в замке, еще до того боя с демоном. И несколько раз питался тобой, а ты даже не заметила. Я хотел начать ухаживать за тобой, ждал подходящего момента, хотел сделать всё правильно, – он усмехнулся, – Но, боюсь, в нашем с тобой случае это невозможно. Уго дал мне твои волосы и кровь, я переслал их нашим жрецам, и мне ответили, что Боги благословляют наш брак. У моей маери и её подруги-Жрицы есть план, как спасти тебя. Поверь, это очень много значит для меня. Я не знаю, почему, но мои Боги заочно причислили тебя к детям своим. Я знаю, что почти восемь месяцев назад, случилось что-то ужасное, что Сайфу скрывает какую-то постыдную тайну, ставящую его правление под угрозу. Ты можешь не говорить, выпытывать из тебя её не будут. Я знаю также, что Сайфу и Уго хотят, но по ряду причин не могут тебя убить на орленийской земле. Тебя хотят отравить в Дангоре, мы можем сделать так, чтобы твоя смерть была только мнимой…

Кейлех не выдержала и рассмеялась. Смех выдал все её отчаяние и боль. Эрнан вскинул брови, не зная, как реагировать на это.

– Хочешь меня спасти? Будешь благородным героем, спасающим даму в беде? – губы Кейлех скривились, – Ты прав, я действительно знаю кое-что о новом короле, что может стать толчок к бунту, – ошейник на её горле чуть сжался, заставив Кейлех замолчать. Она вздохнула несколько раз, повторяя про себя, что не расскажет ничего. – Видишь это украшение на моей шее. У него ряд задач. Оно отрезает меня от мира духов, лишая силы, и делая обычной смертной. Оно не даст мне сболтнуть лишнего, сжимая мое горло, словно клещами, и сообщит Уго. А Уго тут же запустит сеть заклинаний, уничтожающих всех моих кровных родичей… Аааа, совсем забыла, оно снимется только после того, как мое сердце остановиться. Так что, прости, мой славный рыцарь, но ради своей семьи, я пойду на все, и унесу тайну Сайфо в могилу.

Кейлех наконец-то посмотрела прямо на Эрнана, и была удивлена радостно-безмятежному выражению на его лице.

– Говоришь, тебе надо умереть… Что ж, иногда смерть, это не конец… Я поговорю с нашими жрецами.

– Только не вздумай прибегнуть к некромантии! – Кейлех передернулась от отвращения.

– И не думаю. Ты – моя энитэ, награда Богов. Прошу тебя, доверься мне, ибо я приложу все усилия, чтобы ты выжила. Да, вот еще. Совсем забыл. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я вручил бы тебе это.

Он скользнул по кровати к Кейлех и снял со своей шеи тонкую цепочку с подвеской из полупрозрачного молочно-голубого кристалла, выполненного в форме капли, обрамленной золотой паутинкой, ранее она была скрыта под воротом камзола. Красивое, но абсолютно не мужское украшение.

– Кейлех Волчья Вьюга, ты примешь мой дар? – торжественно спросил лотар.

Слишком серьезен был этот вопрос, как будто Эрнан повиновался какому-то ритуалу. Шаман слишком ответственно относилась к подобным ритуалам, даже пока незнакомым, чтобы сострить или рассмеяться. Скорее всего это было что-то похожее на ритуальные слова орленийцев «Моей назовись».