Текст книги "Презент от Железной леди"

Автор книги: Анна Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 5

Я даже не нашлась, что ответить. Танькин Петюня, а точнее, Петр Ильич Ивашов, был человеком мягким, интеллигентным и внешне поныне походил на профессора истории, чем на директора агентства недвижимости. Они были настолько подходящей парой, что мысль о его измене не могла даже прийти в голову. Они буквальном смысле сдували друг с друга пылинки. Правда, в последнее время в этом больше преуспевала Татьяна. Она старалась оградить мужа от всяческих житейских забот, благо средства позволяли, мотивируя это тем, что Петюня сильно устает на работе. Он же с благодарностью принимал такую заботу, проводя уикенды за городом с друзьями. Охота чередовалась с рыбалкой, которую сменяли соревнования по футболу, а Танюша порхала между стиральной машиной и плитой, продумывая для ненаглядного какой-нибудь кулинарный сюрприз. Петюня возвращался с очередного «субботника», восхищался сюрпризом, нежно целовал супругу и ложился на диван набираться сил перед новой трудовой неделей.

Несколько раз в разговорах «за жизнь» я пыталась объяснить подруге, что превращение мужа в мальчика ни к чему хорошему не приведет, но Танька смотрела на меня счастливыми глазами, совершенно не понимая, о чем это И вот теперь она рыдает в трубку, скорбя сломанном зубе и о гулящем муже.

– Зуб-то какой? – Я решила переключить Таньку с одной беды на другую.

– Передний, – всхлипнула она.

– Здорово сломала? – участливо спросила я.

– Не знаю. – Ответ хорошо отражал степень потрясения, в котором в данный момент пребывала моя подруга. Чтобы не увидеть, насколько сильно сломан передний зуб, действительно надо быть в состоянии сильнейшей нервного стресса.

– Слушай, что я тебе скажу. – Рыдания на том конце линии слегка замерли. – Успокойся!

– Я не могу.

– Выпей валерьяночки и попытайся как-нибудь отвлечься.

– А как?

– Сходи, например, в парикмахерскую, сделай маникюр. – Легко советовать другим! Еще неизвестно, как бы я сама реагировала в подобной ситуации. – А к нам приезжай через часик-полтора. Я выкрою для тебя время. У нас сейчас все равно нет света.

Татьянино сообщение полностью вывело меня из состояния душевного равновесия. Мысли мои витали сейчас далеко от стоматологической поликлиники. Отсутствие света было более мне на руку, так как работать в данный момент я просто не могла. Татьянин звонок вернул меня в недавнее прошлое.

Лет мять назад мои отношения с мужем тоже были далеки от идеала. Сашку нельзя назвать ни донжуаном, ни особым красавцем. Обычный парень, каких в любом среднерусском городе сотни. Чертовски обаятелен, если, конечно, этого захочет… Он был помешан на своей работе, и дамским угодником его при всем желании назвать было трудно. Но в один прекрасный день выяснилось, что кобелирование – неотъемлемая черта практически любого мужчины. Конечно, исключения всегда имеют место, но мой благоверный в их число, к сожалению, не попал. Когда мне открылась эта печальная истина, почки у меня под ногами зашаталась, и в голову начал и приходить самые мрачные мысли. Был момент, когда жить на белом свете действительно не хотелось. Но, вспомнив свою практику в городском морге, я решила, что смерть – зрелище малопривлекательное и торопиться умирать не стоит. В ту пору я сделала для себя еще один бесценный вывод: в минуты отчаяния человек не просто «не хочет жить», а «не хочет такжить»! Поэтому со временем я научилась жить так, «чтобы не было мучительно больно…». Это означало – ценить себя и получать удовольствие от того, что имеешь. В данный момент, кроме себя любимой, я имела дочь Аленку – очаровательного и ужасно самостоятельного девятилетнего чертенка с косичками, кошку Фроську и кандидата технических наук на «Жигулях» седьмом модели в качестве мужа. К слову, муж в последнее время вел себя на редкость примерно, ничей не напоминая нашкодившего кота. Коты в доме были абсолютно не нужны. Нам вполне хватая и кошки.

Кошка была не простая, а персидская. Ее два года назад мне подарили благодарные пациенты. По документам она значилась как Ефсимендра и с самых первых дней вела себя соответственно мудреному имени – гордо и независимо, считая себя единственной полновластной хозяйкой в доме, устраиваясь там, где ей было удобно. А лежать или, что еще хуже, приводить свою шубу в порядок ей нужно было, к примеру, на новых мужниных брюках, вовремя не убранных в шкаф, или на его письменном столе, причем непременно по центру, абсолютно игнорируя лежащий тут же очередной научный труд. Но царствовала Ефсимендра недолго. Поскольку хозяином в доме все же считался муж, атмосфера быстро накалилась до предела. Александр решительно поставил кошку на место и перекрестил ее в Фроську. После этого гонора у нее резко поубавилось, и в присутствии хозяина она вела себя вполне прилично, по-домашнему устраиваясь у него на коленях, позволяя гладить себя даже против шерсти. Когда Саши не было дома, Фроська втихаря влезала на стол, стоящий у самого окна, и с огромным удовольствием грела бока, нежась в теплом круге солнечного света…

Со своими проблемами мне удалось успешно справиться, а вот как решать Татьянины – я пока не знала. Совет, данный сгоряча, мог только испортить дело. В глубокой задумчивости я шлепала бутерброды и вернулась в кабинет. Время шло, а нужное решение все еще не появлюсь. Блики солнечного света из окна отражались от полированной поверхности аппаратуры, освещая комнату. В сиянии дня мы даже не сразу заметили, что дали свет. Но расслабиться не позволили пациенты, упорно дожидавшиеся возобновления приема. Я сделала слепок бабке, не пожелавшей примерять генеральскую челюсть, и успешно прооперировала флюс какому-то очень серьезному господину.

Пациент, надо сказать, был очень колоритной фигурой. Низкорослый, с большими залысинами. Карие глаза чуть косят, но смотрят жестко. Одет неброско, но очень дорого. Сдержан. Вежлив. Немногословен. Словом, манеры английского лорда. Он вполне мог сойти за солидного бизнесмена или даже банкира. Но в роде его занятий сомневаться не приходилось. Принадлежность этого господина к миру криминала выдавали неизбежный золотой ошейник и массивная золотая печатка с изображением доллар! В голову тут же пришло знаменитое: «Злата цепь на дубе том…»

Случай был запущенным. На мой вопрос «Что ж вы так долго тянули с лечением?» – «лорд» ответил: «Доктор! Настоящий мужчина умеет терпеть боль. Я никуда и никогда из-за подобных мелочей не бегаю». Назначив время для повторного визита, я получила взамен приглашение:

– И вы обращайтесь, если будут проблемы.

Засунуть визитку в карман, не глядя, было бы признаком дурного тона. Я считала себя человеком воспитанным и с содержимым карточки ознакомилась. На ней значилось, что Олег Николаевич Башкирцев является вице-президентом по безопасности бизнеса одной солидной фирмы. «Так теперь, наверное, называется „крыша“», – сообразила я и заверила:

– Всенепременно!

В этот момент в кабинет постучали, и в дверь заглянула Татьяна. Для человека, желающей свести счеты с жизнью, она выглядела более чем хорошо.

– Можно? – процедила она сквозь зубы.

– Заходи, – кивнула я. – Отлично выглядишь!

И совсем не кривила душой. Танька всегда была хороша собой, а сейчас, после посещения парикмахерской, выглядела по-королевски.

– Стараюсь! – криво улыбнулась Танюша.

Мой пациент забыл, что еще минуту назад, страдая от боли, держался за свою челюсть. Он уставился на Ситнюшу, открыв рот, и из кабинета выходить явно не собирался. Смотреть было на что. На пороге стояла не просто красивая женщина, а секс-бомба. Примем про такую нельзя было сказать: «Бомба есть, а секса нет». Танюша всегда отличалась соблазнительными формами, и строгий костюм деловой женщины не скрывал, а, наоборот, только подчеркивал их. Грива густых и рыжих от природы волос сегодня превратилась в эффектную короткую стрижку, великолепно оттеняя белоснежную, как у многих рыжеволосых людей, кожу. Безупречный макияж и подумать не позволял, что не так давно она рыдала в голос. Облик секс-бомбы довершал кроваво-красный лак, подобранный в тон помаде. Я вежливо выпроводила потрясенного пациента из кабинета, едва удержавшись от того, чтобы не посоветовать ему прикрыть рот и дома пополоскать его раствором шалфея. Хотя, если честно, вторую часть совета я произнесла вслух.

– Ну, показывай, что у тебя там. – Я посадила Таньку в кресло.

Она послушно открыла рот. Сколото было всего ничего – одна треть зуба. Работы на пятнадцать минут, не больше.

– Ты что, цемент грызла? – поинтересовалась я.

– Ириску, – печально сказала Танька.

– Что ж, садись, будем делать зуб.

Вскоре Ситнюша широко улыбалась, демонстрируя миру отреставрированный зуб. Ее улыбка обрадовала меня вдвойне: «Человек, который вместо того, чтобы вешаться, идет лечить зубы, скорее всего жить будет долго и счастливо!»

– У тебя сегодня занятия есть? – спросила она, вставая с кресла.

– Сегодня – нет. Предупрежу Сашу, и весь вечер я в твоем распоряжении. Сейчас закончу прием, и пойдем куда-нибудь, посидим.

Татьяна вышла в холл, а ее место заняла холеная пожилая дама. Я должна была примерить ей протез. Ирина пошла к техникам и вернулась, неся заказ. Выражение лица у нее при этом было странноватое. Когда работа перешла в мои руки, настала моя очередь удивляться. Вместо хромо-никелевого техник сделал титановый протез. Он был намного дороже, и на него не клеилась керамика. Примерка прошла идеально, но протез нужно было переделывать. То есть в обещанный срок свои зубы дама не получит, что я и попыталась ей объяснить. Пациентка пришла в неописуемую ярость, пообещав нам с Ириной все мыслимые и немыслимые кары, и бросилась в кабинет шефа. Виноваты во всем были, конечно, техники, во главе которых стоял наш милейший Владимир Вячеславович, но гроздья его начальственного гнева обрушились и на наши головы. Титановое чудо отправилось в компанию с генеральской челюстью, а рабочий день незаметно подошел к концу.

После ухода последнего пациента я начала собираться домой, но в кабинет снова вошел Владимир Вячеславович. Его как магнитом сегодня тянуло к нам с Ирочкой.

– Наталья Анатольевна, – тихо и печально начал он. – У меня для вас хорошая новость. С завтрашнего дня в клинике до конца недели отключат свет и холодную воду. Поэтому вы можете спокойно ехать на ваш семинар. Можете взять на это время отпуск.

Я расплылась в довольной улыбке и сообщила, что с удовольствием проведу эти дни у моря.

– Отпуск будет за свой счет. Муниципалитет пока не собирается выплачивать нам компенсацию за простои, – мрачно выдал ВВ.

Шеф хотел огорчить меня напоследок, но он просчитался. Новость все равно была великолепная, и даже административный отпуск был как нельзя кстати.

– За свой так за свой, – огорчившись для вида, сказала я. – Это все?

– Нет. И не забудьте подготовить машину…

– Конечно, конечно, – заверила Ирочка.

– Тогда до понедельника.

Я быстренько собралась и, не дожидаясь еще каких-нибудь сюрпризов, поспешила к выходу.

В холле Татьяна откровенно флиртовала с обладателем золотых цепей. Завидев меня, они с явным неудовольствием прервали свою милую беседу.

– Ну, я готова. – Мое сообщение их немного расстроило.

– Натуля, – лучезарно улыбнулась Ситнюша, – Олег Николаевич приглашает нас поужинать с ним. Я.

– Дорогая, можно тебя на минуточку? – Приглашение я проигнорировала, что с моей стороны было не очень вежливо. Отведя Татьяну в сторону, я прошипела: – Ты точно спятила. Тебе только мафиков не хватает для полного счастья.

– А разве он мафик? – Критическая ситуация совершенно непостижимым образом лишила подругу способности адекватно оценивать реальность. – Очень представительный мужчина. Бизнесмен, наверное!

– Да ты посмотри на его цепи, если не видишь бандитской рожи!

Ситнюша несколько раз моргнула и на несколько секунд из бизнес-леди превратилась в растерянную девчонку.

– Ты так думаешь?

– Я в этом просто уверена. – Глядя на Танькину разочарованную физиономию, я старалась удержаться от улыбки.

– А как же нам ему отказать? Я уже почти согласилась! Неудобно же!

– Вызываю огонь на себя, – отважно сказала я и направилась к ожидающему нас товарищу.

– Так что с ужином? – поинтересовался он.

– Как-нибудь в другой раз, – улыбнулась я. – Придется отказать вам, причем в ваших же интересах.

Лицо у Олега Николаевича вытянулось до невозможных пределов. Видимо, не привык человек к тому, чтобы ему отказывали. Пришлось разъяснить, что лично ему на ужин ничего острого, соленого, а тем более спиртного категорически употреблять нельзя. Так неужели он захочет истекать слюной, глядя, как мы уплетаем сказанные им яства?

– А еще, – напомнила я, улыбаясь как можно приветливей, – вам лучше сегодня почаще полоскать рот, чтобы не было послеоперационных осложнений, – и, желая позолотить пилюлю, добавила: – Но у вас есть шанс сделать наш вечер более приятным.

– Какой? – встрепенулся он.

– Вы на машине?

– Обижаете, Наталья Анатольевна! – едва открывая рот, сказал он. – Конечно, на машине.

– Вот и чудесно! Тогда, если не возражаете, подбросьте нас куда-нибудь поближе к центру.

– Куда вас отвезти?

– Мы сейчас решим, – сказала я и обратилась к Ситнюше: – Куда поедем? Ко мне, к тебе или куда-нибудь?

– Куда-нибудь, – сказала она. – Дома только отвлекать будут.

– Значит, поедем в «Хамелеон». Там мало народу и кормят прилично, – решила я и обратилась к Олегу Николаевичу: – Нам в Старый город, пожалуйста.

Мы вышли из здания, и новый знакомый распахнул перед нами дверцу шикарного «Шевроле-Блейзера».

– Какая у вас красивая машина, Олег Николаевич! – промурлыкала Танька.

– Можно просто Олег, – отозвался тот.

«Ну, началось, – подумала я. – Теперь Ситнюша начнет активно убеждаться в собственной неотразимости». Я села на заднее сиденье, а она – спереди. Машина рванула с места, Татьяна о чем-то ворковала с Олегом, напрочь забыв не только о моих советах, но и о моем существовании вообще. «Что ж, в конце концов, госпожа Ивашова вполне взрослый человек и может поступать так, как считает нужным». Я прикрыла глаза и попыталась полностью расслабиться. Справедливости ради надо отметить, что мне это почти удалось, ибо, если не считать высокой скорости Олег вел машину почти безукоризненно. Правила движения он чтил и уважал не только водителей, но и пешеходов. Меня изумило, что он тормозил даже у перехода, где не было светофора, заметив человека, который хочет перейти улицу. Такое среди водителей было редкостью. Это я знала наверняка. Мой водительский стаж насчитывал ни много ни мало, а целых шестнадцать лет. Папа научил меня водить машину еще в школе. За это время я придушила для себя один забавный способ оценки человека: «Покажи мне, как ты водишь машину, и я скажу, кто ты». Исходя из этого способа оценки, Олег был товарищем вполне надежным, и его золотые побрякушки можно было считать простительной слабостью. Но я ужасно боялась всего, что связано с преступностью. Поэтому большей симпатией я к нему, естественно, не прониклась, но находиться в обществе Олега Николаевича стало немного приятнее.

Машина в рекордные сроки домчала нас до Алексеевского переулка, где в отреставрированном домике конца прошлого века располагалось кафе «Хамелеон». Олег нехотя расстался с Татьяной, на прощание галантно поцеловав ей руку.

– А ужин все равно за мной. Как только все заживет, я за вами заеду, – пообещал он.

– Договорились, – ответила я и, попросив господина Башкирцева зайти на прием в понедельник, вошла в кафе.

ГЛАВА 6

Ситнюша привычным движением скинула на руки гардеробщику свою песцовую шубку и теперь прихорашивалась у зеркала.

– Зря ты его отправила, – обиженно надув-пухлые губки, молвила она. – Какой приятный мужчина!

– Во-первых, ты, кажется, собиралась мне что-то рассказать. Или я ошибаюсь? А во-вторых, у тебя есть номер его телефона. Если завтра не передумаешь, можешь ему позвонить. Он будет безумно счастлив.

Мы прошли в зал и заняли места в кабинке напротив стойки бара. Ситнюша перестала дуться и начала изучать содержимое меню. Я, недолго думая, заказала себе салат из кальмаров и отбивную и от нечего делать рассматривала привычный интерьер кафе. В полумраке зала в глаза сразу бросался террариум с сидящим на ветке хамелеоном. Ящерица время от времени лениво меняла свое положение, поглощенная; какими-то, одной ей известными заботами. Рядом с баром стоял аквариум с экзотическими рыбами. Когда мы пришли в кафе впервые, я сдуру сунула туда палец, и одна из рыбок тут же меня за него тяпнула. Такой наглости от обитателей аквариума я никак не ожидала и больше к нему близко не подходила. Я обозвала рыб «пираньями» и теперь наблюдала за ними только издали. Неожиданно для себя на одном из подоконников я обнаружила стеклянный куб, где жил новичок – большая черепаха. Тортилла медленно ползла по золотистому песку, направляясь к брошенному кем-то из посетителей ломтику свежего огурца. Черепаха делала несколько шагов и останавливалась, едва ворочая маленькой головкой, потом снова делала шаг и опять замирала. Продолжить наблюдение мне не пришлось. Татьяна наконец-то сделала заказ и начала свое повествование:

– Началось это месяца три назад. Через Петюнину фирму продавали здание одного ночного клуба, и ему по долгу службы пришлось сходить на дискотеку. Сначала один раз, потом другой. А потом он стал все чаще задерживаться на работе. Часов до одиннадцати вечера, а то и далеко за полночь. Я-то, дура, думала, заработался он у меня, бедненький. А он, кобель… – Ситнюша приготовилась плакать, но, поглядев на визитную карточку господина Башкирцева, передумала. – А две недели назад он пришел с работы рано, мрачный такой. Улегся на диван и смотрит в одну точку. Я к нему полезла с вопросами: «Что случилось, дорогой?» Он молчит. Я ему: «Может, ты заболел?» – «Нет!» – отвечает. В общем, минут через десять активного допроса Петюня раскололся и сообщил, что у него другая женщина.

– Что же ты раньше молчала?

– Он просил никому не говорить.

– И что он собирается делать?

– Предлагает открытый брак, – сказала Танька, теребя в руках салфетку.

– Чего? – не поняла я.

– Это значит, – разъяснила Татьяна, – что он будет встречаться со своей дамой сердца, а жить дома. Мне же предлагается не переживать, а любить его по-прежнему.

– А ему не приходило в голову, что в один прекрасный момент ощ придет домой и увидит вторую сторону открытого брака. Не говоря а том, что его новой жене может не понравиться брак втроем, а еще ведь и ты можешь найти себе друга!

– Могу, – хитро улыбнулась Танька и снова посмотрела на визитку. – Он по нескольку дней не ночевал дома, заглядывал только, чтобы сменить рубашку и перекусить, а потом улетал на крыльях любви. Я две недели терпела, но вчера мое терпение лопнуло. Накануне Восьмого марта он засыпал меня цветами, подарками и открытками с надписью: «Любимой и единственной!», а после ночи любви со мной в четыре утра рванул встречать свою любовницу с дискотеки. Я выловила его в дверях и предложила выбирать: «Или она, или я». Он сказал, что ее безумно любит и хочет быть с ней, но свои вещи забирать не станет.

– Это еще почему?

– Из-за ребенка. Он считает, что мальчику нужен отец. – Салфетка из квадрата превратилась в трубочку.

– А был ли отец-то? – искренне засомневалась я. Их сыну Мите шел восьмой год, из них последние три ребенок видел отца в лучшем случае по утрам и иногда по выходным.

– Не знаю, – задумалась Ситнюша, сворачивая салфетку в кольцо. – Мне кажется, что здоровье и спокойствие ребенка во многом зависят от состояния матери. Если у Петюни там такая любовь, то пусть он и валит к ней, а меня оставит в покое. Мне же тоже надо устраивать свою жизнь.

– Я слышу речи разумной женщины. Это радует… А то придумала: «Жить не хочу!»

В этот момент официантка принесла наши салаты и сок.

– Отбивные будут попозже, – сообщила она.

– Хорошо, – рассеянно сказала Ситнюша, разложив ставшую похожей на мятую тряпку салфетку на коленях, и продолжила: – Да ты слушай. В общем, я долго думала и решила, что такой муж мне не нужен. Утром собрала его вещички и позвонила ему туда, чтобы забирал.

– А он еще и телефончик оставил? – удивилась было я, а потом поняла, что изумляться нечему. Это было в стиле предупредительного Петечки, жившего под девизом «Главное, чтобы всем было хорошо!». Правда, с чего это он взял, что от любых его действий в мире прибавляется добра и радости?!

– Конечно, на случай, если надо будет срочно с ним связаться. Его там уже не было, и мы от души поговорили с Ириной.

– Ирина – это его женщина?

– Да. Она говорит, что любит его «до колик» и он ее так же!

– Как любит? – Я отодвинула салат в сторону, думая, что ослышалась.

– До колик, – повторила Татьяна.

Такого эпитета применительно к слову «любовь» я еще не слышала.

– Да, интеллектом она не блещет. Он где ее раскопал? На дискотеке, что ли?

– Там.

– Нашел, где искать спутницу жизни, – хмыкнула я. – В ночном клубе самое подходящее место. И кто она у нас?

– Главбух на оптовой базе. А раньше торговала на рынке. Разведена. Живет с сыном у родителей.

– Тогда еще вопрос. Ты его выставила навсегда или в порядке наказания?

– В смысле?

– Ну, чтобы пожил там, хлебнул любви до колик по полной программе и вернулся к тебе с цветами и глубоким раскаянием?

– Не знаю. Пока раскаянием и не пахнет. Но, видимо, он хочет, чтобы у него был угол, где можно отдохнуть, если эта Ирина начнет его уж слишком нагружать. Ведь Петюня там и за ребенком в садик ездит, и ковры трясет. А ко мне приходит и жалуется, что она ему закатывает истерики по поводу его визитов домой.

– Я что-то не пойму. Получается, что там у него колики, а в туалет он к тебе приезжает?

– Получается так. – Татьяна вздохнула. – И что мне делать, ума не приложу.

– Знаешь, я ничего не буду тебе предлагать. Ты должна сама решить, что делать. Сейчас самое главное – вернуть себе радость жизни.

– Легко сказать, – еще горше вздохнула она. – Я как остаюсь одна дома, так выть хочется. А ты говоришь, радость.

Я задумалась, глядя на хамелеона. Ящерица грела свои бока под яркой лампой, и наши проблемы ей были абсолютно «до лампочки». Мои-мысли снова вернулись к Татьяне.

– Есть идея, – выдала я.

Танька с интересом поглядела на меня.

– Завтра я до конца недели улетаю в Сочи. У нас будет конференция. Поехали со мной. Отвлечешься.

– Ну да, ты будешь сидеть на конференции, а я? В марте в Сочи делать нечего. Не сезон.

– Дорогая, ты не права! Во-первых, я не собираюсь присутствовать на всех заседаниях до конца. Я выступлю, а потом посмотрю программу и выберу только самое интересное. А во-вторых, там есть горы. А значит, можно покататься на горных лыжах.

– Я не умею кататься на горных лыжах.

– Думаешь, я умею? Научимся, а может, научат. Видела в кино, какие там инструкторы? Такие мальчики – симпатяги!

Танька смотрела на меня, как на инопланетянку. А меня понесло:

– Значит, остается решить два вопроса: отпустят ли тебя с работы и возьмут ли Митю твои родители?

– Я на больничном, – ответила Ситнюша. – У меня дистония. А Митя и так у родителей.

– Полагаю, что финансовая сторона тебя не волнует, – удовлетворенно заметила я.

– А билеты?

– Билеты наверняка купим в аэропорту. Вряд ли в марте будет с ними проблема. Значит, так, сейчас мы доедаем и идем собираться. Завтра я тебя забираю, и мы едем в аэропорт.

– А можно я соберусь сегодня, а переночую у тебя?

– Да ради бога, ночуй. Так даже лучше будет.

Танька в приподнятом настроении принялась мечтать о предстоящем отдыхе, незаметно для себя справившись и с салатом, и с отбивными. Мы закончили ужин, поймали такси и поехали к Татьяне.

В десятом часу вечера приехали ко мне. Видимо, в предвкушении поездки вид у нас был весьма довольный.

– Вы это чего? – поинтересовался муж.

Я сообщила ему о предстоящей поездке, предложив бросить дела и ехать с нами.

Александр вздохнул и отказался:

– Не могу. В пятницу у Васьки предзащита. Мне надо быть. Возьми Аленку.

– Не возьму. На носу – конец четверти, она может схватить трояк по математике. Кстати, где она?

– У себя в комнате. И, кажется, уже спит. А тебе, кстати, звонила госпожа Маргиева. – Муж откровенно недолюбливал мою руководительницу.

Моя самостоятельная дочь действительно спала, не дождавшись моего прихода. Жаль, что ее нельзя взять в Сочи. Я вздохнула, набрала номер Светланы Иосифовны и доложила:

– Меня отпустили.

– Ну и хорошо, а то я уже хотела послать Косточкина. – Профессор Маргиева всегда решала вопросы конструктивно.

– Светлана Иосифовна, со мной хочет поехать подруга. Проблем не будет?

– О чем ты говоришь, голубушка! – великодушно разрешила она. – За ее счет – пожалуйста. С утра я позвоню в аэропорт, забронирую еще один билет в оба конца.

В этот момент Танька пребольно ткнула меня в бок: «Попроси еще один билет!»

– Спасибо огромное! Что бы я без вас делала! – Я поглядела на подружку и многозначительно покрутила пальцем у виска.

– Не благодари, – остановила меня Светлана Иосифовна. – Я тоже попрошу тебя об одолжении. С утра, когда приедешь на кафедру за документами, обязательно найди меня. Я хочу передать небольшую посылочку брату. Он живет в Сочи.

– Разве у вас есть брат? – Было бы трудно придумать вопрос глупее, но мне казалось, что я знаю всю Светланину родню.

– Это сын отца от второго брака. Моложе меня на пятнадцать лет. Кстати, можете остановиться у него.

– А это удобно?

– Конечно! У него там свой домик, и вы никого не стесните. Глядишь, деньги сэкономите… Да и Славику будет не так одиноко. Так что до завтра.

Я повесила трубку и повернулась к Ситнюше:

– Билет, конечно, для Олега. – В моем голосе переплелись вселенская скорбь и пчелиный яд со всех областных пасек.

– А как ты догадалась?

«Определенно у Таньки что-то с мозгами, – подумала я. – После того как она нежно смотрела на визитку Башкирцева, только моя кошка не догадалась бы о Ситнюшиных намерениях!»

– Да это очевидно как день… – сказала я вслух.

Ситнюша снова приготовилась дуться.

– Помяни мое слово, Олег от тебя никуда не денется, – чеканя каждое слово, заключила я, поймав себя на том, что разговариваю с подругой, словно с пришедшим ко мне на пересдачу зачета отпетым двоечником. – А в лес со своими дровами не ездят.

– А если дрова хорошие? – спросила Танька.

– Тогда коли их дома. – Глядя на Таньку, я поняла, что аргумент не прошел, и решила подойти к вопросу с другой стороны. – Как ты думаешь, Тань, улетая на выходные в Сочи, я могу видеть тех, кого хочу?

Она великодушно кивнула. Ободренная этим, я тут же выдала:

– Лично мне компания господина Башкирцева совершенно не подходит. Имею я право расслабиться?

– Имеешь, – разрешила Танька. – Только почему мне нельзя пригласить Олега, а ты вот Сашу позвала?

– Да я знала, что он наверняка откажется, – засмеялась я и уже серьезно добавила: – А потом, мне и с мужем отдыхать неплохо. Я эту проблему для себя давно решила.

Мы попили чай и улеглись спать. Прежде чем уснуть, Саша поинтересовался:

– С чего это вдруг Танюшка у нас ночует?

С Ивашовым поругалась?

– Да нет, – соврала я. Как говорится:

«У женщин свои секреты». – Просто от нас в аэропорт добираться проще.

– А-а, – разочарованно протянул муж и через пару минут уже мирно спал.

Следующее утро пошло по привычному графику: кошка, будильник и очередная попытка проспать. Не вышло. Муж бесцеремонно дернул меня за ногу и угрожающим тоном сообщил, что если я сейчас не встану, то в институт буду добираться на автобусе. Угроза подействовала моментально. Сон как рукой сняло. Пока я красилась и одевалась, Саша успел подогнать машину. Ситнюша спала, абсолютно не реагируя на наши утренние сборы. Я быстро допила кофе и, дав дочери инструкции по поводу того, как в мое отсутствие следует кормить кошку и папу, вышла из дома.

Погода была такая же, как и вчера. Мороз и солнце. Зимой такому дню можно было только радоваться. А вот во второй декаде марта хотелось бы чего-нибудь потеплее. В машине я выдала мужу ценные указания относительно дочери и кошки и собралась распрощаться с ним до воскресенья.

– У тебя самолет когда?

– В час, кажется.

– Уточни, во сколько, и позвони мне, – неожиданно сказал Саша. – Я вас провожу.

В последнее время муж стал чрезвычайно внимателен и сверхзаботлив. Это радовало, но не настолько, чтоб обольщаться: чем меньше ликуешь, тем меньше огорчаешься.

– Я обязательно позвоню.

Муж ласково поцеловал меня и уехал. Я посмотрела вслед отъехавшей машине и вошла в институт. Бросив взгляд на часы, я поняла, что надо бы поторапливаться. Самолет в час, а я еще не дошла до кафедры. Ускорив шаг и почти пробежав по длинному коридору, я поднялась на четвертый этаж.

Светлана Иосифовна была на месте. Она сидела за компьютером, сосредоточенно набирая какой-то текст.

– А, Наташенька! Наконец-то, моя милая! – пропела она гортанным голосом с непередаваемым легким акцентом. – Как же тебе удалось вырваться?

– Проделки строителей. В В в жизни не отпустил бы меня просто так.

– Не понимаю я его. – Светлана Иосифовна покачала головой, и в ушах у нее сверкнули золотые шарики с множеством маленьких сверкающих камушков. – Как же можно не давать своему специалисту расти! Ведь это в его же интересах!

– Бог с ним, Светлана Иосифовна! Он попросту завидует.

– Ну и пусть завидует. Зато я за тебя рада. Здесь – документы и тезисы доклада. – Она протянула мне плотный конверт с эмблемой Всероссийской ассоциации стоматологов. – Вот эти слепки ты завтра с утра покажешь профессору Сизову из Питера. – Светлана выдала мне увесистую коробку из-под кроссовок, в которой лежали гипсовые акклюдаторы. – А вот – посылка для Славы.

На столе лежал маленький сверток, тщательно обернутый полиэтиленом. Сверху была приколота бумажка с адресом и телефоном, а еще – подробная схема проезда. Я не удержалась от вопроса:

– А почему вы раньше не говорили про брата?

– Да как-то к слову не пришлось. Отец ушел от нас, когда мне было четырнадцать лет, и, пока он не умер, а было это десять лет назад, я мало общалась с братом. Как ни странно, нас сблизила смерть отца. Слава после армии женился и уехал к жене в Сочи. Вскоре развелся, но домой не вернулся. Мыкался там несколько лет по коммуналкам, работал инженером и подрабатывал грузчиком в порту. Но сумел выбиться в моим. У него свой бизнес: продает «Газели» с «Волгами». А живет он до сих пор один. Так что твой приезд его только обрадует.

– Со мной едет подруга, я ведь вам говорила.

– Не та ли, что работает у Перовой?

– Та.

– Еще лучше. Славочка целых четыре дня будет в обществе двух красивых и умных женщин! Жаль, что вы обе замужем. Такой парень пропадает!

– Ну, вы явно преувеличиваете. Красивый, молодой – и пропадает! Кстати, сколько ему лет? Тридцать?