Текст книги "Презент от Железной леди"

Автор книги: Анна Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Этого не может быть! – Сердце начало потихоньку возвращаться на место.

– И тем не менее это чистая правда! Все факты взяты из абсолютно надежного источника и проверены. Кстати, половина этого прекрасного дома в Сочи – тоже ее.

– Ну и ну, – выдохнула я.

ГЛАВА 9

Память тут же услужливо подбросила разные факты, а разум начал лихо их анализировать. Светлана Иосифовна была родом из маленького села под Черновцами. Ее мать была хохлушкой, а отец – осетином. Причем в ее облике и характере в полной мере присутствовали национальные черты обоих родителей. Украинская напористость и восточная хитрость, стремление выбиться в люди во что бы то ни стало помогли Свете Маргиевой сначала выучиться на зубного техника, а потом – поступить в Киевский мединститут.

Красавицей ее в то время назвать было трудно. Субтильная чернявая провинциалка с довольно длинным носом, который украшала небольшая горбинка, не пользовалась успехом у столичных студентов, да это ей было и не нужно. Она была увлечена учебой, поэтому вместо танцев сидела в библиотеке. Ее усердие было отмечено: институт она закончила с красным дипломом. Ей предложили остаться в аспирантуре, что она и сделала. После аспирантуры нужно было определяться. Пришлось выбирать между работой в киевской клинике, где ей предложили место рядового хирурга, и местом заведующей стоматологическим отделением в медсанчасти оборонного завода в нашем, далеко не столичном городе. Честолюбия ей было не занимать. Светлана подумала и трезво рассудила, что лучше быть первой в областном центре, чем сто двадцать второй в Киеве. Она выбрала медсанчасть. Там она работала не за страх, а за совесть, вполне заслуженно снискав себе репутацию лучшего хирурга. Параллельно работала над кандидатской диссертацией.

Работа и наука заменили Светлане Маргиевой семью. Материальная сторона проблемной не была. Платили на заводе неплохо, да и благодарные клиенты не забывали. После защиты диссертации она перешла на работу в клинике, ее заметили и пригласили параллельно преподавать в нашем мединституте. Там как раз организовалась кафедра стоматологии.

Студенты прознали ее Железной леди, но это прозвище ей только льстило, и Светлана Иосифовна носила его с гордостью. Примерно в ту пору мы и познакомились. Я смотрела на свою преподавательницу с тихим обожанием. Светлана тогда была для меня эталоном во всем. Спустя много лет после окончания киевского меда мало кто мог назвать ее дурнушкой. Деньги и уверенность в себе сделали свое. Она нашла свой стиль. Ее макияж и прическа были безупречны, костюмы являлись верхом элегантности, а короткие ненакрашенные ногти на холеных руках вызывали зависть даже у многих белоручек. Время от времени ее замечали в обществе довольно богатых и влиятельных людей, поговаривали даже, что от нее был без ума один из «отцов города». Но Светлана Иосифовна была женщиной довольно скрытной, и мало кто удостаивался чести считаться ее близкими знакомыми.

Как это ни странно, я принадлежала к их числу, но, получается, многое из жизни госпожи Маргиевой было тайной за семью печатями даже для меня. Как, например, события, предшествовавшие ее назначению на пост заведующей кафедрой. Хотя, признаться, до меня доходили слухи о коварной интриге, спровадившей на пенсию предшественника Железной леди, профессора Синявского.

Сейчас я поняла, что настоящую Светлану Иосифовну не знала. Я видела лишь верхушку айсберга, и один бог знает, что же было под водой. Но тем не менее я уважала эту женщину как профессионала и своего научного руководителя.

Вдруг вспомнились и Светланины многочисленные сережки, которые сверкали сотнями маленьких огоньков, и кольца необыкновенной работы, тоже украшенные камнями. Она убеждала всех, что это всего лишь фианиты, и ей верили. Ибо стоматолог, даже имеющий хорошую частную практику, зарабатывает много, но не настолько, чтобы менять украшения с бриллиантами два раза в неделю. Правда, шефиня утверждала, что это подарки ее любовника, человека весьма состоятельного и щедрого. И ей верили, так как она была яркой женщиной и выглядела намного моложе своих лет. К слову, Железная леди была в прекрасной физической форме и регулярно посещала занятия в группе восточных единоборств. «Они дают силу моему телу, а мыслям – ясность», – любила повторять она.

А денег у нее было предостаточно. Только замотанная двумя работами дурочка вроде меня могла этого не заметить! И как я забыла про Светланину страсть к антиквариату? Я вспомнила об этом при виде ее пасхального подарка брату, но только мельком. Любой, более внимательный человек в этой непростой истории многое расставил бы по местам сразу. Что же касается меня, то и сейчас многое мне было непонятно.

– Натуля! Ку-ку! – Игорь помахал пятерней прямо у меня перед носом. – Ты где? Проснись, что ли!

– Здесь я. Пытаюсь переварить твои слова.

– Нечего переваривать. Дальше слушай! Деньги в «Светлане» крутятся огромные, – продолжил Игорь. – Зря, что ли, у них с братцем такие хоромы. И вообще там все красиво. Фирма зарегистрирована в Элисте, а это, как ты знаешь, офшорная зона.

Я этого, естественно, не знала, но с самым умным видом закивала головой. Игорь же продолжил:

– «Светлана» является прямым партнером Нижегородского автозавода около десяти лет. Машины берет сотнями, причем почти всегда на реализацию, что сейчас, сама понимаешь, редкость. Расплачивается всегда вовремя и у ГАЗа на хорошем счету. Правда, для всех осталось загадкой, как это твоя Маргиева с братцем, сроду не имевшие отношения к машинам, так вдруг сдружились с автозаводом. Но мир тесен, и, видимо, кто-то ей составил там протекцию.

Я всегда была человеком, абсолютно далеким от сферы бизнеса, но в делах житейских разбиралась неплохо и тут же свела концы с концами:

– Один из ее бывших любовников, Козин, был директором машзавода, где она работала хирургом. А наш машзавод что-то там делает для ГАЗа. Видимо, это Козин познакомил ее с нижегородцами.

– Все может быть, но, так или иначе, состояние Маргиевых оценивается в миллионы рублей.

– Бог ты мой, – воскликнула я. – Какие же они налоги платят со всего этого!

– Да практически никаких налогов у них нет.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Для тех, кто не знает сути офшора, но пытается прикинуться всезнайкой, сообщаю, что фирма затем и регистрируется в подобной зоне, чтобы не платить налогов. И вообще, на самом деле «Светлана» состоит из кучки фирмочек, которые открываются на один квартал в какой-нибудь в деревне Малое Сиськино Урюпинской области, где учредителем является пастух Ваня Пупкин.

Я во все глаза смотрела на Игоря, ожидая продолжения рассказа. Но тот улыбнулся и сказал:

– Выходит, стоматология у нее что-то вроде хобби? – выдавила я.

– Получается, так! – весело сказал Гоша. – А ты-то поди вкалываешь в своей клинике, как негр на плантации, и разрываешься между ней и институтом.

– Что-то вроде того, – честно сказала я. – Но ведь я не из-за денег. Мне просто интересно.

– Ты так оправдываешься, словно я тебя обвиняю. Работай на здоровье, тем более что это тебе на пользу. – Гоша критически оглядел меня с ног до головы. – Отлично выглядишь!

– Спасибо. – Я расплылась в счастливой улыбке. Комплименты я люблю, хотя и сама знаю: внешность у меня – что надо!

Нашу беседу прервал звонок.

– Достал уже. – Игорь поморщился от досады и начал разговор: – Что? Ни фига себе! Сразу на месте? Ладно, буду думать!

Лицо его помрачнело, но делиться информацией господин Тарховский явно не спешил.

– Ну, – поторопила я его.

– Баранки гну, – ответил Игорь. – Если верить городской милицейской сводке, госпожа Маргиева сегодня погибла в той самой автомобильной аварии. Видимо, торопилась в аэропорт, не справилась с управлением, и вот – результат! Труп сильно обгорел, так что опознавать особенно нечего, но в бардачке нашли обрывки документов. По ним и установили личность.

Вот теперь сердце провалилось глубоко-глубоко и колотилось где-то ближе к желудку.

– Бедная Светлана Иосифовна! – Я струдом удержала слезы. Особо теплыми наши отношения назвать было трудно, но мы проработали бок о бок более десяти лет, и сейчас я искренне переживала смерть своей наставницы. – Какая трагедия! Фактически в один день от такой семьи ничего не осталось! Брата нет, а теперь и она погибла!

Я отвернулась к стене и все же заплакала. Игорь терпеливо ждал, пока я успокоюсь, и, не дождавшись, сказал:

– Слезами тут не поможешь! Придется рассчитывать только на себя. Разве что твой экстрасенс вызовет ее дух и попросит дать свидетельские показания.

– А может, стоит показать ему мои рисунки. Вдруг он кого узнает!

– «Вдруг» бывает только в сказке, – мрачно сказал Игорь.

– У нас и так, как в самой страшной сказке. Злые разбойники убили прекрасного принца и бросили в темницу красну девицу. Теперь дело за колдуном. Так что я позову Мачульского, пока он еще здесь.

– Бог с тобой, зови. С женщиной спорить – себе хуже.

Я вытерла слезы и, оценив свое отражение в начищенной до блеска поверхности вазы, пошла к столику Мачульского.

– Я вижу, вы передумали? – радостно спросил ОН.

– Не совсем. Просто нам нужно вас кое о чем спросить.

Роланд Петрович переместился к нам.

– Пятнадцать долларов в час, и я – само внимание. Но деньги попрошу вперед!

– Отлично, вот бабки, – сказал Гоша, вынимая портмоне. – Перед вами – рисунок. Художник, конечно, не Репин, но, думаю, сходство уловить можно. Не знаком ли вам кто-то из присутствующих здесь лиц?

Сравнение с Репиным, было, естественно, не в мою пользу. Я это прекрасно знала и все равно оскорбилась. Игорь мог быть и поделикатнее. Обиженно надув губы и демонстративно отвернувшись, я тем не менее продолжала прислушиваться к разговору.

– Этого я знаю, – сказал Мачульский. – Очень серьезный человек. Живет неподалеку отсюда.

– Кто он, где работает?

– Вы казались мне более умным. Он же крутой. А настоящий крутой пацан не должен марать своих рук работой.

– Когда мне будет нужна оценка своих умственных способностей, я обращусь к специалистам. – Игорь разве что не надулся. – А вас я бы попросил отвечать исключительно на мои вопросы без комментариев.

– Его зовут Эдик.

– А два других? – резко, не давая собеседнику передышки, спросил Игорь.

– Скорее всего заезжие. Их я никогда не видел, – тут же ответил экстрасенс.

– Вот это другой разговор, – удовлетворенно сказал Игорь. – Сейчас и пойдем. Познакомимся, побалакаем о том о сем, может, что и прояснится. Роланд Петрович!

– Да! – с готовностью откликнулся тот.

– Подождите меня в вестибюле, будьте так любезны.

– Конечно, конечно. – Мачульский пошел к своему столику, подозвал официанта, расплатился и двинулся к выходу.

– Значит, мы с тобой сейчас поедем к бандитам? – Я не то испугалась, не то обрадовалась.

– Не мы, я один.

– А как же я?

– Тебе я сейчас сниму номер. Спать пойдешь. Надо сил набираться.

– Я с тобой!

– Еще чего! Мне только тебя на хвосте не хватало. Вдруг там перестрелка будет или еще чего-нибудь в этом роде. Я же за тебя отвечаю.

– Гошечка, лапочка, не оставляй меня одну! Я в машине посижу! – взмолилась я. – Могу первую помощь оказать. Я ведь врач все-таки!

– Зубной, – жестко сказал Игорь.

– Ну и что, все равно нас этому учили! А еще и могу машину вести.

– Знаю. Если бы не я, твои водительские права так бы и валялись на свалке. И все равно не возьму. Я потом себя заживо съем, если с тобой что случится!

– Вот что я вам скажу, господин Тарховский. – Я встала и посмотрела на сидящего Игоря сверху вниз. – Я взрослая женщина. Мне тридцать два года, я вполне адекватно оцениваю свои возможности и в состоянии отвечать за свои поступки. Мне нужно быть там, и, если ты меня не возьмешь, я найму такси и все равно поеду следом. К тому же я не считаю, что в номере полупустой гостиницы буду в полной безопасности.

Игорь сдался:

– Твоя взяла. Поехали. Только чур никакой самодеятельности!

ГЛАВА 10

У входа стояла симпатичная новенькая «БМВ».

– Твоя? – спросила я.

– Моя – на стоянке у нашего аэропорта. Эту здесь дали, – и обратился к Мачульскому: – Куда едем, господин хороший?

– Этот человек обычно коротает время в баре «Веселый Роджер». Там его территория. Так что сейчас – прямо, через два квартала – налево, а там я подскажу.

– Место хоть приличное? – уточнил Игорь.

Экстрасенс замялся:

– Ну, как вам сказать…

– Да уж скажите как есть, милейший. С дамой, например, туда можно?

– До «Жемчужины», конечно, далеко… Но с дамой, конкретно вам, – Мачульский окинул Игоря оценивающим взглядом, – можно.

– Ром, табачок и пираты? – поинтересовалась я.

– Ошибаетесь, – хитро подмигнул мне Мачульский. – Девочки, стриптиз и наркотики.

– О, значит, в кайф-базар [1]1
  Кайф-базар– притон наркоманов.


[Закрыть]поедем?! Косяки заколотим или зажилимся? – абсолютно чужим, с какой-то гнусавинкой, голосом выдал Игорь.

– Чего-чего? – Ячуть не подавилась, но потом вовремя сообразила, что Игорек, как обычно, прикалывается.

– А, да, без базара все равно в хумарах будем! [2]2
  Быть в хумарах– находиться в состояний наркотического опьянения.


[Закрыть]– закончил Игорь. – Только я вот все сомневаюсь, стоит ли тебя тащить в это «элитное» заведение?!

– А что, есть еще какие-то варианты? – Манерное, на моем лице отразилось нечто вроде испуга, и других предложений мне не поступило.

Вскоре мы уже парковались на стоянке у «Веселого Роджера».

Уже с улицы стало понятно, что этот кабак на «Жемчужину» не тянет. Это было обыкновенное кафе-стекляшка, только слегка подремонтированное. Около входа отиралась пара девиц в боевой раскраске, похожий на панка парень с рыжими, всклокоченными волосами и еще какие-то не внушающие доверия личности. Желание идти туда угасало с каждой минутой, но и оставаться в машине не хотелось. Видимо, Мачульский тоже был не в восторге от посещения этого очага культуры.

– Давайте, я с дамой посижу в машине, а вы нее выясните сами? – предложил он.

Игорь даже не стал утруждать себя лишними словами, коротко сказав:

– На общественных началах.

– То есть? – Экстрасенс старательно делал вид, что не понял.

– Вы не такси. За простои вам платить не буду. К тому же Наталья Анатольевна в вашем обществе будет вовсе не как у Христа за пазухой.

Мачульский понимающе кивнул головой. Я же еще сильнее нахохлилась.

– Может, тебя в гостиницу отвезти? – Игорь сразу почувствовал мое настроение.

– Нет уж, – решительно ответила я и, набрав побольше воздуха, словно собиралась идти не в кафе, а нырять в омут, вышла из машины.

Мачульский, тяжело вздохнув, вылез следом. Игорь запер машину и подошел ко мне. Он взял меня за руку и отвел в сторону.

– Наташа, только, смотри, без дураков. Что бы ни случилось, сиди тихо, а еще лучше вовсе не открывай рот. Сойдешь за глухонемую, и ладно! Все вопросы, если придется, буду задавать я.

Я молча кивнула. Мачульский с трудом распахнул скрипучую дверь, и мы вошли внутрь. Как врач, я давным-давно привыкла ко всяческим запахам, но, проходя через вестибюль, едва не задохнулась.

В зале, норовя порвать наши барабанные перепонки, грохотала музыка и было сильно накурено, но по сравнению с вестибюлем воздух здесь сошел бы за сеанс кислородной терапии. Мельтешили прожекторы светомузыки, вспыхивали и гасли лазерные мигалки, и в их свете было видно, что в воздухе буквально стоит пыль. Однако, вспомнив, каково сейчас Таньке в следственном изоляторе, я, еще раз вздохнув, бодро двинулась вперед.

Мы протиснулись между тесно поставленными столиками в угол зала и попытались найти свободные места, но, оглядевшись по сторонам, поняли, что сделать это будет весьма проблематично.

– Ну, что делать будем? – спросил Гоша. – Стоя мы тут долго не выдержим. А человечка бы дождаться надо.

Я не стала говорить, что и сидя мы тут выдержим недолго, а только вздохнула. Неизвестно, чем кончился бы наш визит, но вдруг Мачульский встревоженно, словно почуявшая дичь борзая, повел головой, потом прищурился и помахал кому-то рукой. Из тумана, окутавшего столики, выплыло нечто, отдаленно напоминающее человеческую фигуру. Как шутил кто-то из корифеев советской атомной физики, эти формы иначе как «теловычитанием» назвать было сложно.

Фигура, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении тощим дядькой неопределенного возраста с огромными синяками под усталыми бесцветными глазами, подплыла к нам и пожала экстрасенсу руку.

– Ну, ты как? – спросил Мачульский. – Жив еще, курилка? Говорили, на днях так тебя кумарило [3]3
  Кумар– состояние наркотического голодания.


[Закрыть], думали, вальты растеряешь!.. [4]4
  Растерять вальты– сойти с ума.


[Закрыть]

– Было дело! Лежал, бога молил, чтобы раскумариться [5]5
  Раскумариться– принять наркотик и выйти из состояния наркотического голодания.


[Закрыть]или хоть чтоб так не ломало…

Мачульский что-то тихо сказал, тот понимающе кивнул и куда-то удалился. Через пару минут народ за одним столиком принял гостей с другого, освободив нам места у невысокой эстрады, где на полную катушку отрывалась четверка музыкантов. Под потолком, прямо над ними, висел огромный сверкающий зеркальными гранями шар, ставший бы предметом гордости любой провинциальной дискотеки. Шар вращался, отбрасывая во все стороны маленькие яркие блики.

– Это еще что за Кощей Бессмертный? – спросил Игорь, указывая на удаляющуюся фигуру, едва мы устроились.

– Это администратор бара и мой старинный приятель Мишка Баян, – разъяснил Мачульский.

– Похож, – хмыкнул Игорь. – Очень похож.

Ничего общего с музыкальным инструментом в облике администратора я не находила, но решила по совету Игоря рот лишний раз не раскрывать. Заметив мое недоумение, Тарховский наклонился к самому моему уху и прокричал:

– Баян – это не гармошка. На сленге наркоманов так называется шприц.

Я только моргнула. Познания Игоря в этой области уже перестали меня удивлять. Я вспомнила, что имею дело уже не с выпускником ракетного училища, а с сотрудником службы безопасности солидной фирмы, которому по долгу службы положено многое знать, а еще больше уметь.

– Заказывать будем? – К столику неслышно подошла официантка. Ее белоснежный накрахмаленный фартучек и такая же кружевная наколка на голове явно диссонировали со всей обстановкой этого гадюшника.

– Кофе. – Игорь пролистал меню и, видимо, ничего более достойного не нашел.

– Мне тоже, – кивнул экстрасенс.

– А даме? – спросила официантка.

Я отрицательно покачала головой, решив, что, воздержавшись от принятия пищи в этом заведении, ничего не потеряю.

Кофе вскоре принесли. Еще с полчаса мы сидели в этом грохочущем аду, но объект наших поисков так и не объявился. Однако и уйти было нельзя – ведь Эдик мог появиться с минуты на минуту.

Вдруг музыка смолкла, и в этой оглушительной тишине один из музыкантов произнес:

– А сейчас, уважаемые господа, гвоздь программы. – По залу прошелестел одобрительный шумок. – Я попрошу уважаемых джентльменов крепче держать свои ширинки, а милых дам – опустить свои прекрасные глазки. – Шум в зале усилился, а импровизированный конферансье продолжил: – Перед вами выступят Бэтмен и златокудрая Алиса.

Публика взорвалась аплодисментами, в которые вплелся резкий свист и даже топот.

– Сейчас будут собирать деньги на программу. С мужчин – сто пятьдесят рублей, с женщин – сто, – разъяснил Мачульский.

– А платить хоть есть за что? – Игорь отодвинул пустую чашку.

– На мой взгляд, не за что, но вам может понравиться.

И вправду, между столиками засновали официантки, собирая с посетителей деньги.

Мы тоже заплатили, и вскоре зазвучал негромкий блюз. На сцену вышла одетая в полупрозрачную серебристую накидку блондинка с длинными локонами, а за ней спортивного вида парень в такой же накидке. Лицо девушки скрывала бархатная полумаска.

Стриптиз «живьем» мне видеть никогда не приходилось, поэтому я тут же пересела на свободный стул так, чтобы оказаться лицом к сцене. Выполнив несколько нехитрых па, артистка сбросила свою накидку и осталась в черной кожаной тройке: топик, юбочка на шнурочках и высокие сапожки на каблуках. Парень повертелся около нее и тоже снял свой плащик, оставшись в жилетке, шортах из черной кожи и высоких кожаных ботинках.

Фигурами бог обоих не обидел. Парень был сложен довольно атлетически – во время танца мышцы так и играли на его загорелом теле… А его партнерша была очень даже секси… Алиса словно сошла с обложки эротического журнала: большая грудь, тонкая талия и округлые бедра, ножки длинные и стройные. Такие, как правило, очень нравятся мужчинам. Но рассуждать на эту тему времени не было, ибо на сцене начался совершеннейший цирк. Глазки вопреки совету конферансье я, конечно, опускать не стала, веселясь все больше после каждого нового пируэта, выполняемого танцорами. Бэтмен снял свою жилеточку и начал подкидывать Алису к невысокому потолку, постоянно ставя под угрозу сверкающий зеркальный шар. Девушка взмывала вверх, а потом с жутким грохотом опускалась на пол. Бэтмен, изображая экстаз, прижимал девицу то к одной, то к другой стене, снова кидал к потолку, причем напоследок чуть ее не уронил. После этой неудачной попытки он, опустившись на колени, стал зубами развязывать шнурки на ее топике. Артист старался как мог, но, видимо, партнерша завязала узлы на совесть. Из шла раздались возгласы: «Бэтмен! Зубы побереги!» – и раздеваться даме пришлось самостоятельно. Она быстренько сняла топик, после чего парочка начала производить на полу некие странные движения. Не знаю, как это называется у профессиональных танцоров, но я бы назвала это валянием с элементами шпагата… Но все хорошее, в том числе и стриптиз, имеет свойство когда-нибудь кончаться. Алиса, танцуя, собрала разбросанные вещи, сделала пару кругов по сцене, и пара удалилась за кулисы.

Все было бы ничего, да только вот долгожданный Эдик пока не появлялся. Игорь с Мачульским заказали еще по чашке кофе, я рискнула попросить бутылку минералки (при условии, что откроют ее при мне). Официантка обиженно надулась и пошла выполнять заказ. Мне же срочно понадобилось вымыть руки. Ну не могу же я пить с грязными руками! Я тронула Игоря за руку и жестом показала, что мне нужно выйти. Он тут же встал и повел меня к выходу, где в сизой дымке виднелась дверь в дамскую комнату.

Попав туда, я горько пожалела о своем решении помыть руки. Причин было несколько: во-первых, там было ужасно накурено, а во-вторых, очень грязно. Весь пол был заплеван окурками и шелухой от семечек. Наличие окурков удивления не вызывало, а вот кому пришло в голову есть семечки в туалете? При мысли об этом меня чуть не стошнило, и я с огромной скоростью рванула в освободившуюся кабинку. Пока я обнималась с унитазом, в туалет кто-то вошел.

Зашумела вода, но даже на этом фоне мне было слышно каждое слово:

– Ну и дела вчера были! Такой шмон! Хряка на хате захомутали с поличным. Вскрыли две доски, а там наркоты – до отблева. – Для секса по телефону этот голос не годился. Вот для приемщицы стеклотары – самое оно!

– А Васька? Он же заширенный [6]6
  Заширенный– наркоман, сделавший себе инъекцию наркотика.


[Закрыть]был! – Казалось, что говорившей лет пятнадцать, не больше, – настолько тонким и писклявым был голосок.

– Его менты на мелодии [7]7
  Мелодия– милицейская машина.


[Закрыть]в вытрезвитель отвезли, думали, что он водки обожрался. А утром у него ломка началась… Так что у меня с собой больше ничего нет. Вот если Эдик придет, может, у него кикушка [8]8
  Кик, кикушка, кикер– кокаин.


[Закрыть]будет. Только он дорого берет!

– Разве Эдика нет еще? – испуганно задребезжало в ответ.

«Стеклотара» только расхохоталась:

– Раньше, чем Лизка трусами кидаться не начнет, он не явится. Разве ж он это пропустит!

– А бабки?

– Бабки он по утрам собирает…

– Ты разве не знаешь, что он только ради этой девки и приходит? И что смешно – посмотрит и уйдет… Ладно, не трахнул ее ни разу, так ведь еще и не разговаривал с ней никогда…

Время, отведенное на общение с сантехникой, у меня подошло к концу, и я, спустив напоследок воду, вышла из кабинки. «Стеклотара» оказалась девицей лет двадцати, а ее подружке было на вид лет сорок. А может, они были ровесницами? Кто их разберет, наркоманов-то!

Женщины опасливо замолчали и, посторонившись, пропустили меня к раковине.

Обнаружив на ней миниатюрный кусочек мыла, я с максимальной тщательностью вымыла руки и поспешила покинуть этот рассадник заразы, предусмотрительно обернув дверную ручку носовым платком.

Самочувствие мое оставляло желать лучшего, что тут же заметил Игорь.

– Наташ, тебе плохо? – Он участливо приложил руку к моему лбу. – Ты бледная такая. Может, лучше в гостиницу, а?

– Я пока водички попью, а там посмотрим… – Я взяла его под руку, и мы пошли в зал.

А там вовсю продолжалось эротическое действо. Алиса не рискнула больше танцевать с партнером и теперь наяривала одна, что, на мой взгляд, получалось у нее намного лучше. Двигалась стриптизерша легко и пластично. На этот раз Алиса была не в кожаном прикиде, а надела элегантный пеньюар и туфельки на шпильке.

Миску свою она сняла и оказалась миленькой девочкой лет восемнадцати. Вначале она танцевала на сцене, но потом ей, видимо, надоело кружить на тесном пятачке эстрады, и Алиса пошла в люди. Ее танец между столиками напоминал прорыв к дверям в автобусе в час пик. Бедняга, извиваясь, прижималась то к одному, то к крутому посетителю. К некоторым она даже садилась на колени. Вырез ее бюстгальтера ежеминутно пополнялся купюрами. Получается, что публике выступление нравилось, и только я такая привереда! Однако мы досмотрели долгий номер до конца. В его апогее Алиса вернулась на сцпену. Там она стянула с себя трусики и, размахнувшись, кинула их в зал. Упали они аккурат на наш столик, рядом с чашкой Игоря.

– Это вам, – галантно сказал Мачульский.

– А что я с ними делать буду? – опешил Гоша, вертя в руках свалившийся презент.

– Если чистые, можешь протирать ими стекла в машине… – не удержалась я. Но тут к нам подбежала официантка, и трофей был изъят.

– Жаль, прибарахлиться не удалось, – вздохнул Тарховский, и мы дружно расхохотались.

Алиса уже давно закончила свой номер и больше на сцене не появлялась. Начались танцы, смотреть на которые было не так интересно, к тому же из разговора в туалете я поняла, что Эдика сегодня можно уже не ждать. «Видно, что-то серьезное случилось, если он пропустил свою любимую программу», – подумала я и решительно встала.

– Ты чего? – встревожился Игорь. – Плохо тебе?

– Все в порядке, только делать нам тут больше нечего.

– То есть? – не понял Игорь.

– Думаю, сегодня Эдик уже не придет. Я тут слышала, что если он не приходит к концу стриптиза, значит, совсем не появится.

– И где ж его теперь искать? – В голосе Игоря звучало неприкрытое раздражение.

– На стоянке в районе Приморской улицы, – ответил Мачульский.

– Это откуда такие сведения? Баян сказал?

– Нет, не Баян. Мне дали информацию.

– Если не секрет, кто?

Мачульский показал на потолок.

– Ну-ну. – Игорь недоверчиво покачал головой. – Ехать-то далеко?

– Это в районе Ривьеры. Минут двадцать езды отсюда.

Выдержав очередную газовую атаку, мы пересекли вестибюль и вырвались на улицу. Я всей грудью вдыхала прохладный ночной воздух и, казалось, не могла надышаться. Мы сели в машину. Глухо взревел двигатель, и свет фар прорезал густую южную ночь.

– Роланд Петрович, можно бестактный вопрос? – не выдержала я.

– Пожалуйста, – улыбнулся он.

– Скажите, откуда у вас, – я помялась, – приличного вроде человека, такие странные искомые?

– Это вы, Наташа, про Баяна?

Я кивнула.

– Мишка – мой однокурсник.

– Да ему ж на вид – лет двести! – Ничего более умного я не придумала.

– Мне тоже не двадцать два, но Баян уже лет пятнадцать на игле.

– Ладно заливать, – встрял Игорь. – Они столько не живут!

– Молодой человек! Не спорьте со старым наркоманом, – тихо сказал Роланд Петрович. – Начинали-то мы с Мишкой вместе. Когда еще архитекторами работали.

– Так вы – архитектор? – удивилась я.

– Я-то что, – скромно сказал Мачульский. – А пот по его проектам половина партийных дач построена! Жаль мужика, не смог с иглы соскочить! Я-то, как только понял, чем мне все это грозит, сумел вырваться…

– Поди, с кислушки начали? – спросил Игорь.

– С нее, молодой человек! А как вы догадались?

– Элементарно, Ватсон, – улыбнулся Тарховский. – Вы сказали, что работали архитектором. А это люди, как известно, творческие. Богема, скажем. А среди богемы лет пятнадцать назад был сильно распространен наркотик «ЛСД». На сленге наркоманов – кислушка. Или кисляк, как вам больше нравится…

– Больше нравится кофе с ликером и хорошая сигарета, – вздохнул экстрасенс. – Правда, все дорожает, и мои скромные средства все реже позволяют мне себя баловать…

– Ресторан «Жемчужина» – это, однако, скромная общепитовская точка, – язвительно сказал Гоша.

– «Жемчужина» – не баловство, а место работы. Я здесь ищу клиентуру. А что касается «ЛСД», так многие думали, что от него не бывает наркотической зависимости, вот и баловались почем зря. Считалось, что это дает непередаваемые ощущения.

– Ну и как? Дало? – С живым наркоманом я разговаривала впервые в жизни!

– Да как вам сказать. Поначалу было интересно. Бывало, взбодришься, наденешь акваланг – и в бассейн на дно.

– А на дно-то зачем? – не поняла я.

– Кайф ловить, – объяснил Игорь. – И как это вы там только не утопли…

– У меня подружка так погибла. Вот после ее гибели я и соскочил. Теперь женат. Живу. Работаю. А Баяну, говорят, жить осталось полгода. Не больше…

Мачульский замолчал, глядя в темное окно машины.

– Ну, вот мы и приехали… – сказал он. – Даже быстрее, чем я обещал.

Стоянка была обычная и ничем не отличалась от тех, что были в нашем городе. Забор с двухэтажной сторожкой-вышкой и обилие иномарок. Разве что вместо берез стояли свечки кипарисов.

– Позвольте с вами расстаться здесь, – заявил Мачульский метров за сто от цели поездки. – Думаю, что здесь я вам не нужен. Доберусь домой на автобусе.

– А если мы не застанем этого друга на месте?

– Звоните. Я ложусь поздно. Точного его адреса я не знаю. Но дом покажу.

– Ну, идите, – разрешил Игорь и выпустил по из машины. Подождав, пока он скроется за деревьями, Игорь подъехал к самому забору.

– Пойду я, побалакаю с этим Эдиком.

– А я?

– Ты сиди тут и, смотри, из машины не шагу!