Текст книги "Презент от Железной леди"

Автор книги: Анна Шевченко

ГЛАВА 23

Ранним утром в дверь постучали.

– Девчонки, поднимайтесь! – услышали мы бодрый голос Тарховского. – Горы ждут!

– Уже идем!

Мы быстренько оделись и спустились вниз. У дверей гостиницы стоял синий милицейский «пазик», откуда нам приветливо замахал рукой полковник Чхеидзе. Следом за нами в сопровождении Гоши вышли Свенсоны. Мы уселись, и автобус покатил вдоль берега.

День стоял ясный, небо было по-летнему синее и высокое. Вскоре автобус свернул с шоссе и начал петлять по узкой горной дороге. Я все время молча смотрела в окно, пытаясь прояснить свое отношение к Игорю. Полковник рассказывал о местах, где мы проезжали, а Татьяна с удовольствием играла роль переводчика.

Автобус заехал на симпатичную лужайку, заросшую молодой изумрудной травой, и остановился. Место было просто создано для пикников. Аккуратные столы и скамеечки, навесы… Отсюда отлично была видна огромная алая надпись: «Вход воспрещен! Заповедная зона».

– Это место называется Чертовы ворота, – сообщил полковник. – Вон там, за скалой, – самый настоящий водопад, образующий горную реку.

– А что написано там, наверху? – Грета была по-журналистски дотошна.

Танька, не задумываясь, перевела. Шведы недоуменно переглянулись.

– Так туда же нельзя! – Улоф часто заморгал.

– Но некоторым можно, – ответила Танька.

– Вот с этого и начинается беззаконие, – покачал головой швед и посмотрел на наших спутников. – Не переводите этого, Таня!

Мужчины вытащили плетеные кресла и пластиковые столики, собрали мангал и начали разводить костер.

– Вы, девушки, отдыхайте. Шашлык – дело мужское, – сказал Чхеидзе.

Мы с Танькой уселись в кресла, а Грета с отцом вооружились видеокамерой и отправились запечатлять окрестности.

Костер разгорелся сразу. Толстые и тонкие ветки постепенно сгорали в жарких объятиях пламени. Неподвижно сидеть в кресле стало холодно, и я переместилась поближе к огню.

– Ты сейчас вся дымом провоняешь, – предупредила Татьяна.

– Спасибо за заботу, – отмахнулась я. – Уж лучше прокопчусь, но хоть согреюсь.

Игорь неслышно подошел ко мне сзади и ласково обнял за плечи. «Боже, что ж он делает! Неужели не понимает, что в наших общих интересах нам лучше держаться подальше друг от друга?!» – подумала я, но была не в силах отстраниться.

– Что, Наташка, замерзла?

Я кивнула.

– Давай согрею! – Игорь, не дожидаясь моего ответа, сгреб мои застывшие пальцы в свои горячие руки. Мне одновременно хотелось и прижаться к нему покрепче и, наоборот, убежать подальше.

Игорь заметил, что со мной опять что-то не так, и предложил:

– Пойдем, прогуляемся. Подвигаешься и согреешься хоть чуть-чуть.

– Не хочу. – Я прекрасно представляла, что если мы останемся наедине, то снова начнем выяснять отношения. А этого мне ужасно не хотелось.

В этот момент неизвестно откуда налетел легкий ветерок и дым пошел прямо на меня. Глаза тут же заслезились. Я полезла за носовым платком, но выяснилось, что в новые джинсы я его впопыхах не положила.

– Возьми мой, – предложил Игорь.

Я вытерла глаза и отдала платок хозяину.

– Ну пошли! – Если Тарховскому что-то взбредало в голову, отказаться было сложновато.

Но сейчас я решила стоять твердо. Я отрицательно покачала головой и капризно сказала:

– Не хочу, и все тут!

– Была бы честь предложена, – обиделся Игорь. – Пойду один.

Он пошел в сторону скалы, а я направилась к столу и тут вдруг заметила, что на траве белеет маленький листок из блокнота, сложенный вчетверо.

Я подняла его и развернула. Почерк был Гошин, и я поняла, что бумажка выпала у него из кармана, когда он доставал платок. Я хотела вернуть бумажку владельцу, но любопытство пересилило. Это были стихи. Стихи и Тарховский были вещами практически несовместными. Я с изумлением прочитала:

К N. С.

 
У каждой даты есть свой строгий срок,
Не нам его с тобою назначать.
В дождях приходит осень на порог,
Листок кленовый ставит, как печать.
Не нам решать, когда прийти зиме,
Когда ее весна должна сменить,
И неподвластно ни тебе, ни мне
Загадывать, когда нам все забыть…
Я знаю точно, свой всему черед,
Всему свой срок отмерен на земле.
– И нас когда-то время разнесет,
Подобно желтым листьям в сентябре.
Покинув одинокие дома,
Любовь, увы, в свой срок уйдет сама.
 

В конце стояла дата «13 марта 2000 года», что удивило меня еще больше. Это было написано совсем недавно, и у меня были веские основания полагать, что автор сонета в данный момент бродит где-то неподалеку. «Надо быть совершенной кретинкой, чтобы не догадаться, что сонет посвящен не кому иному, как моей скромной персоне. Чего-чего, стихов мне еще никто не посвящал. А уж если эти строчки написал сам Тарховский, значит, его чувства ко мне очень серьезны…» Последняя мысль привела меня в полное замешательство.

Убрав листок в карман, я подошла к столу и взяла инжир. Во рту сразу стало приторно сладко. Минералки не оказалось, я налила себе в пластиковый стаканчик какого-то сухого вина из огромной, оплетенной лозой бутыли и с наслаждением отхлебнула. Вино мне понравилось. У него был прекрасный букет и умеренное содержание сахара. Напиток оказался неожиданно крепким, и мне почти сразу стало намного теплее. Вопреки предварительному решению «не пить много» я долила стакан доверху и залпом осушила. Да, я согрелась, но буквально сразу у меня ослабли ноги и сильно закружилась голова. Прихватив чью-то пахнувшую табаком и бензином военную куртку, я пошла к своему креслу. Накрывшись теплой курткой, я прикрыла глаза и задремала.

Разбудила меня какая-то мошка, щекотавшая мне ноздрю. Я чихнула и окончательно проснулась. Было тепло и тихо. Казалось, весна полностью вступила в свои права. Видимо, скалы хорошо защищали нас от ветра. Я заметила, что Гоша уже вернулся.

– Пойдем прогуляемся, – предложила я Таньке, не решаясь подойти с подобной просьбой к нему.

– Иди одна. Я устала.

Поднявшись с кресла, я от всей души потянулась и огляделась, исподтишка наблюдая за Игорем. Он демонстративно держался в стороне от меня.

«Ну и хорошо», – решила я.

Солнышко пригревало вовсю. От мангала шел аппетитный запах шашлыка. Я подошла поближе. На шампурах дожаривались сочные куски мяса и овощи. На столиках уже была разложена зелень, красные помидоры и перец, стояли бутылки с водкой и красным вином.

– Хотите «Киндзмараули»? – спросил меня полковник.

– Спасибо, Иван Александрович, если можно – попозднее. – Мне вовсе не хотелось еще раз испытать убойное действие продукции щедрых грузинских виноделов.

Я взяла листик петрушки и, сунув его в рот, направилась к скалам. Выспавшись, я пребывала в совершенно расслабленном состоянии. Горный воздух пьянил и без вина. Незаметно для себя я отдалилась от места нашей стоянки и стала карабкаться вверх. У меня появилось непреодолимое желание добраться до водопада. В скором времени я поднялась на вершину и посмотрела вниз. Действительно, прямо подо мной был самый настоящий водопад, из которого вытекала неширокая, но быстрая горная речка. Голова закружилась, и я поспешила отойти от края.

– Наташенька, как поживаешь, голубушка? – тихо произнес знакомый гортанный голос.

Я не поверила своим ушам и, оглянувшись, чуть не лишилась чувств. В метре от меня стояла Железная леди, одетая в спортивный костюм стального цвета.

– Светлана Иосифовна? Это вы?! – выдавила я.

– Нет, мой призрак.

– Так вы живы? – Сказать, что я была в шоковом состоянии, значит, ничего не сказать.

– Пребываю в добром здравии, чего и тебе желаю. – Призрак был, как всегда, стильно причесан и изысканно накрашен.

– Как же вы узнали, что мы здесь?

– Мир не без добрых людей, – усмехнулась она.

– Но мне сказали, что вы погибли в автокатастрофе!

– Так оно и есть.

– Вам известно, что умер ваш брат? Я, кажется, знаю, кто его убил. Правда, еще не знаю, за что.

– Не всегда знание – сила, – сказала она, издеваясь. – Давай-ка сюда бриллианты!

– Но у меня нет никаких бриллиантов.

– Не ври! – Светлана Иосифовна вынула из кармана руку с пистолетом. – Мне известно, что ты разбила акклюдаторы. Стало быть, серьги у тебя.

– Что все это значит? – возмутилась я, забыв, что выяснять отношения под дулом пистолета довольно глупо.

– А ты думала, я оставлю антиквариат на сто тысяч долларов тебе? Давай серьги, милая, и забудь, что видела меня здесь.

– Но у меня и вправду их нет. Вы можете меня обыскать и все равно ничего не найдете!

– Так куда же ты их спрятала? В гостинице их нет!

– Кстати, могу вас огорчить! Те злополучные серьги не имеют никакого отношения к Гончаровой.

– Ты лжешь! – побледнела Светлана Иосифовна. – Где мои бриллианты, дрянь?

– Они у меня. – За спиной Светланы Иосифовны бесшумно возник Игорь с пистолетом и руке и молниеносно ее обезоружил. Оружие упало на край скалы. – Стоять смирно! – скомандовал он. – Наталья, не расслабляйся! Я обыщу ее, вдруг еще что выкинет, а ты подними ствол идержи ее под прицелом.

Я быстро исполнила приказ.

– Натуля, это что за бешеная баба?

– Это Светлана Иосифовна! – сообщила я.

– Ни фига себе! – изумился Игорь. – Так она жива?

– Живее всех живых, как видишь! – Я уже оправилась от шока и пыталась шутить.

– Эта дамочка и в огне не горит!

– Вы украли мои серьги! Вы ответите за это. – Даже под прицелом Железная леди не хотела сдаваться.

– Делать нам больше нечего, как красть ваши безделушки! – усмехнулся Игорь. – Вас обманули, мадам! Это вовсе не серьги Гончаровой! Мы с Натальей полдня вчера просидели за книгами – и все поняли.

– Негодяи, вы все мне испортили! – Она злобно смотрела на нас. – Какие книги! Вы ничего не понимаете! Я заплатила за бриллианты почти сто тысяч долларов! Лучше отдайте по-хорошему!

– Она же невменяемая! – изумился Игорь. – А еще профессор! Как ее только к больным допускают!

Вдруг из-под камня шумно вспорхнула птица. Игорь оглянулся, и этих секунд хватило на то, чтобы Светлана Иосифовна, проявив неожиданное проворство, подскочила ко мне и, сильно толкнув в грудь, выхватила из моей руки пистолет. Я не успела опомниться, как профессор Маргиева профессионально произвела захват и приставила пистолет к моему виску.

– Оружие сюда, быстро! – Она указала на большой камень рядом с ней.

Игорь стоял, прикидывая, как ему поступить.

– Давай бриллианты, и я ее отпущу.

– Я вам не верю. Отпустите Наташу и получите ваши камешки!

– Докажи, что они у тебя. – Железная леди начала уступать.

Игорь вынул из кармана знакомый пакетик.

– Отпусти Наталью, и они твои! – повторил он.

– Положи пистолет – отпущу.

– Черт с тобой! – Игорь поставил пистолет на предохранитель и бросил его на камень.

Светлана Иосифовна резко толкнула меня от себя. Я упала и ударилась головой о камни. Перед глазами поплыли серые круги.

– Бриллианты, быстро!

– Да подавись! – Игорь размахнулся и закинул серьги в траву.

И в то же мгновение Светлана Иосифовна выстрелила. Игорь упал, на его груди чуть ниже ключицы стремительно разливалось кровавое пятно. «Неужели убила?» – испугалась я, но подняться была не в состоянии. Маргиева же кинулась искать серьги.

«Ну погоди, сволочь!» Я собралась с силами и тихонько поползла за Гошиным пистолетом. Светлана Иосифовна, целиком поглощенная поисками, больше не обращала на нас никакого внимания. И это было ее ошибкой. Вот когда мне пригодилась военная подготовка в институте! Вспомнив все, чему меня учили, я сняла пистолет с предохранителя и взвела курок. В этот момент Маргиева обернулась.

Моей целью была ее рука, державшая пистолет, но голова кружилась, и я промахнулась. Профессорша и прицелилась мне прямо в голову. Тут я сообразила, что до этого вела себя до неприличия тихо. «Неплохо бы подать голос», – решила я и что есть мочи, завопила:

– На помощь! Убивают!

В этот момент Игорь пришел в себя и подкатился прямо в ноги Железной леди. Она не удержалась и упала прямо на краю обрыва, пытаясь отбиться от слабеющего Игоря. Силы были примерно равными. Жилистая тренированная женщина и тяжелораненый спортсмен, сцепившись, неотвратимо катились к пропасти. Боковым зрением я заметила метрах в ста от нас за деревьями полковника Чхеидзе, но он почему-то не вмешивался, делая вид, что смотрит на птиц.

– Помогите! – кричала я, но подняться не могла.

Видимо, удар о камни был слишком сильным. В голове внезапно помутилось. Последнее, что я увидела, был падающий вниз клубок человеческих тел.

ГЛАВА 24

В сверкающем зеркале паркета и в витражах окон отражались сотни искрящихся огоньков. Подвески огромных хрустальных люстр слегка подрагивали в такт музыке, издавая легкий мелодичный звон. Играли мазурку. Я стояла у стены, ослепленная великолепием бального зала, а мимо меня проносились танцующие пары.

– Мадемуазель! – Передо мной склонился гусарский поручик, – Могу ли я пригласить вас на танец!

Я подала ему руку в белоснежной лайковой перчатке с застежками до самого локтя, и мы закружились в танце. Зеркало в резной раме, украшенной позолотой, удостоверило, что в светлом, легчайшего шелка платье, украшенном самоцветами и французским кружевом, я неотразима. Белая кожа, карие с леткой косинкой глаза, алые блестящие губы… Длинные темные волосы собраны в высокую прическу, на лбу сияет золотой обруч с небольшим бриллиантом, а в ушах сверкают роскошные золотые серьги с огромными бриллиантами. От гусара сильно пахнет духами и конским стойлом. Голова моя немного кружится, а в глазах рябит от блеска драгоценностей, украшающих танцующих дам.

– Как она хороша! – раздается со всех сторон.

– Кто это? – доносится до меня.

– Это Гончарова!

Танец кончился. Гусар почтительно довел меня до места, попросив оставить за ним кадриль. Я пообещала и присела отдохнуть, с любопытством поглядывая по сторонам. Внезапно публика оживилась, и прошел шепоток: «Пушкин приехал, Пушкин». Широкие створки дверей распахнулись. В зал вошел смуглый человек с курчавыми волосами и, оглядевшись, направился ко мне.

– Натали! – сказал он. – Говорил ли вам кто, что вы подобны ангелу?

Сердце мое оглушительно забилось.

Зазвучала музыка, и поэт повел меня танцевать. Я чувствовала на своей руке его горячую руку, он что-то шептал мне на ухо, и его дыхание обжигало.

Мы плавно движемся по залу. Пушкин – блестящий партнер. У меня появляется чувство, что мы парим! Внезапно на мое плечо ложится чья-то тяжелая рука.

– Как ты посмела танцевать с ним! – слышу я возмущенный голос Игоря.

– Кто вы такой, сударь? – удивленно спрашивает Пушкин, не выпуская моей руки.

– Ее жених!

– А кто тогда я? – недоумевает поэт.

Слово за слово разгорается ссора. Я понимаю, что назревает дуэль, и ничего не могу сделать. Музыка смолкает. Я молю о примирении, но все мои попытки тщетны. Противники выходят в сад и вынимают пистолеты.

Уже отсчитаны тридцать роковых шагов, взведены курки и начинается отсчет.

– Игорь, не надо! – кричу я и бросаюсь между дуэлянтами.

Раздаются два выстрела. Я как подкошенная падаю на траву, зная, что пули не достигли своей цели…

Первым, кого я увидела, открыв глаза, была Ситнюша. Точнее, ее спина. Я пошевелилась. Кровать скрипнула. Танька тут же оглянулась и расплылась от счастья.

– Тань, не поверишь, я сейчас с Пушкиным танцевала! – Язык не слушался, а во рту стоял металлический привкус.

– Слава богу, очнулась! Почти сутки была без сознания! Водички хочешь? – Она поднесла к моим губам поильник. Вода была прохладной, и сильно отдавала лекарствами.

– Я что, больна? – В комнате, где я находилась, стены, потолок и занавески на окнах были белыми.

– Да как сказать, – замялась она.

– Так и скажи!

– У тебя сотрясение мозга. Ты упала головой на камни. Хорошо, не свалилась в водопад.

В голове, словно обрывки кинопленки, начали всплывать события, предшествующие моей внезапной болезни. Пикник в горах, ароматный шашлык… Гошины стихи… Моя прогулка к водопаду… Воскресшая Светлана Иосифовна! Я попыталась вскочить:

– Тань, а где Игорь?

Она легко удержала меня в постели:

– Лежи, пожалуйста! Тебе нельзя вставать. Тебе сделали какой-то успокаивающий укол.

– Что с Игорем, Татьяна? Он жив? – От волнения сердце сжалось, а кровь прилила к вискам.

– Хотелось бы верить, что да.

– Что значит «хотелось бы»? Отвечай, не финти!

Я вспомнила слова Мачульского и похолодела: «Пикник был именно четырнадцатого марта. Все сбылось. Смертельная опасность, просьба беречься черноволосой женщины… И одному богу известно, суждено Игорю выжить или нет». Но делиться этим с Татьяной я не стала. Мне казалось, что, если выскажу хоть одну из своих мыслей вслух, Игорь погибнет.

– Врачи сказали, – продолжила Татьяна, – состояние крайне тяжелое. Спасти его может только чудо. Тяжело раненный, он провел несколько часов в воде и потерял много крови. К тому же, падая вниз, сломал обе ноги. Его выловили мальчишки. Игорь был без сознания. На месте ему оказали первую помощь, а потом увезли на военный аэродром. Олег Николаевич договорился о спецрейсе в Москву. Он считает, что только столичным врачам можно доверить жизнь своего лучшего сотрудника.

Я облегченно вздохнула: «Игорь – сильный. Он выкарабкается!»

– Какое благородство. – В моем голосе сквозила ирония. – Твой герой на высоте. Он щедр, великодушен и, безусловно, заслуживает награды.

– Ну, мы еще посмотрим, кто чего заслуживает. Кстати, почему ты не спрашиваешь про Светлану Иосифовну?

– Меня мало интересует судьба этой гадины. Подобные ей и в воде не тонут.

– Точно. Она зацепилась за камни недалеко от берега… Но ее в отличие от Игоря нашли не мальчишки, а милиция. Так что теперь она, наверное, сидит в изоляторе на моем месте! Наташ, ты извини, мне позвонить надо. – Татьяна подошла к окну, и я с удивлением заметила на нем телефонный аппарат. – Добрый день, – заговорила она по-английски, – Наташа очнулась. Думаю, намного лучше, чем вчера.

– Это Грета Свенсон, – пояснила Татьяна, – она передает тебе привет и спрашивает разрешения прийти.

– Буду рада ее видеть! – Я прикрыла глаза и задумалась: «Отдельная палата с телефоном. Интересно, что это за больница?»

Татьяна положила трубку и обратилась ко мне:

– А герой и вправду на высоте. Чувствуешь, какую палату тебе выделили!

– Ты читаешь мои мысли! Просвети-ка меня, где я нахожусь?

– В генеральской палате медсанчасти.

– Ну и сподобилась! – удивилась я. Мне теперь придется бесплатно лечить всю контору твоего Башкирцева.

– Дома разберемся, – мудро ответила Татьяна. – Я так понимаю, что, если бы не ты, одному Гоше точно не справиться!

Она провела со мной еще два дня и улетела домой. Надвигался конец квартала, и работа в банке требовала обязательного Танькиного присутствия. Но за дни, проведенные в больнице, мы наговорились всласть обо всем, кроме моих отношений с Игорем. На эту тему было наложено строжайшее табу.

– Как же ты без меня будешь? – Мы с Татьяной обнялись на прощание.

– Уж как-нибудь! Я же не умираю! Танюшка, ни о чем не беспокойся! Отлежусь и прилечу домой. Надо же перед встречей с шефом сил набраться. ВВ, наверное, будет рвать и метать, когда узнает, что меня еще две недели не будет на работе!

– Лежи, ни о чем не думай! Все будет хорошо. – Танька улыбнулась и вышла из палаты.

Не думать было невозможно. Я так и не разобралась в своих чувствах к Игорю и, не зная, что с ним, вся извелась. Получить какую-либо информацию о нем было архисложно. Все словно сговорились и ничего мне не хотели сообщать.

В больнице я пролежала без малого две недели. Несколько раз приходили Грета с Улофом, но потом и они покинули Сочи. Шесть дней я провела в одиночестве и наконец в последнюю субботу марта прилетела домой. В аэропорту меня встречали Саша с Аленкой и Татьяна. Глаза дочери сияли. Муж сильно похудел. Под глазами у Саши была чернота. Он подошел ко мне и крепко обнял. Аленка прижалась с другой стороны. При встрече с дочерью все сразу стало на свои места. В жизни, как в математике, должны быть константы. Для меня это – дочь. Всех остальных будем считать переменными. А рушить мир Аленки я пока не вправе. Что же касается любви… то кто сказал, что я собираюсь отогнать ее от очага?

– Ну и досталось же вам! – произнес Саша. – Танька тут такого нарассказывала – в кино ходить не надо. Я всегда считал тебя женщиной незаурядной, но таких подвигов, честное слово, не ожидал.

«Если бы ты знал обо мне все, то удивился бы еще больше!» – подумала я.

– Да, чуть не забыл, – спохватился Саша. – Утром позвонил ваш декан и попросил, чтобы ты сразу, как прилетишь, заехала в институт. Я сказал, что ты еще не оправилась после болезни, но он очень настаивал.

– Что ж, поехали, все равно это по дороге.

Декан встретил меня с радостью.

– Рад вашему возвращению, Наталья Анатольевна. Как здоровье?

– Спасибо, приемлемо.

– Я не задержу вас долго. Давайте перейдем к делу. Как вы смотрите на то, чтобы принять на себя руководство кафедрой вместо Маргиевой?

– Право, не знаю… – смутилась я. – Сумею ли?

– Думаю, справитесь. Иначе бы не предлагал. Вы – многообещающий молодой ученый. Не так ли? Вас знают за рубежом. Вы активны и талантливы. Согласие ученого совета уже получено. Ну, решайтесь же!

– Мне надо подумать и посоветоваться с мужем.

– Хорошо, жду до понедельника. Пусть ваше решение будет положительным!

Я села в машину и рассказала о предложении декана.

– Здорово! – обрадовался Саша. – Но тебе будет тяжело справиться с такой нагрузкой.

– Нечего думать, – сказала Танька. – Соглашайся. А Саша поможет. В конце концов, Гончаров, не у каждого кандидата наук жена заведует кафедрой. А там, глядишь, шведы приедут. И еще какой-нибудь проект закрутим!

Сюрпризы на этом не кончились. Едва я вошла в квартиру, раздался телефонный звонок. Я сняла трубку и с удивлением узнала голос шефа. Он ни единым словом не попрекнул меня за длительное отсутствие, а лишь вежливо поинтересовался моими успехами на конференции. Я тихо сползла по стене на пол.

– Может быть, вам еще пару дней отдохнуть? – окончательно добил меня ВВ.

– Я позвоню вам завтра вечером, и мы договоримся, – Я повесила трубку, а ко мне на колени тут же запрыгнула Фроська.

Какое счастье, оказывается, попасть домой!

Я сидела на полу, а кошка, звонко мурлыча, подставляла мне свои бока.

– Тебе плохо? – Танька встревоженно смотрела на меня.

– Мне очень хорошо! – улыбнулась я. – Представь, сейчас звонил ВВ. Его словно подменили! С чего бы это?

Татьяна хитро улыбнулась.

– Что, опять добрый фей? – спросила я.

– Угу, – кивнула Татьяна. – Я как с трапа сошла, так он за мной по пятам и ходит.

– То есть тебе не одиноко?! – искренне обрадовалась я.

– Живу, словно королева. Подумать не успею, а уже все исполнено.

Но особой радости в ее голосе я не услышала.

– Тошно уже, – неожиданно призналась Татьяна. – Отслеживает каждый мой шаг. Достал такой заботой. И вообще… Понта и амбиций – тьма, а поговорить не о чем. Олег меня не любит. Он мной гордится! Показывает друзьям, как породистую лошадь!

– Зато он тебе верен!

– Да хоть бы он загулял, а еще лучше пропал совсем! Он вчера в Америку улетел, так я от радости до потолка прыгала!

– На тебя не угодишь, – засмеялась я, представив прыгающую Таньку.

– Почему же, – печально сказала Татьяна. – Покойный Слава Маргиев был мужик что надо.

– Зато его сестра – отменная дрянь! – резюмировала я, решив на сегодня эту тему закрыть.