Текст книги "Презент от Железной леди"

Автор книги: Анна Шевченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 17

Ближе к трем часам я тихонько вылезла из постели. В это время зазвонил телефон и диспетчер сказал, что такси, заказанное ровно на половину четвертого утра, уже выехало и в нужное время будет у входа в гостиницу. Застегнув «молнию» на сапожках, я вскользь заметила, что так и не нашла времени купить новые джинсы и подходящую обувь. Через мгновение я уже зашнуровывала позаимствованные в Гретином шкафу спортивные туфли. «Грета поймет», – решила я. Туфли на добрых два размера были больше моих. Но я набила в носки по паре скомканных гостиничных буклетов, надела куртку и, стараясь не шуметь, вышла из номера.

Комната дежурной была закрыта, и оттуда доносился двухголосый храп: басовитый, с похрюкиваниями – мужской, и тоненький, со всхлипами, – женский. Проскользнув мимо, я спустилась вниз. На улице было еще темно. В черном небе поблескивали бриллианты звезд, а метрах в пятидесяти от входа зеленым изумрудом горел огонек такси. Сравнив звезды с бриллиантами и вспомнив, что требовали от меня бандиты, я сняла свои сережки. В последний раз посмотрев на подарок мамы к моему двадцатилетию, я завернула серебряные «винтики» в носовой платок и положила их в карман. Подумав, в другой угол платка я завернула лежащую в том же кармане таблетку – вдруг еще понадобится, и, зябко поеживаясь, поспешила к Машине. Водитель, молодой чернявый парень с усиками, с сильным украинским акцентом спросил:

– Куда, моя хорошая, едем?

– В «Ривьеру», где «чертово колесо».

Я села на переднее сиденье и прикрыла глаза. Как ни странно, но в данный момент я была абсолютно спокойна, словно мне предстояло ставить самую простую пломбу. «Хуже всего – ждать и догонять, – подумала я. – А вот действовать самой – совсем другое дело!»

– И что така гарна дивчина будет делать в парке в такую рань? – Хлопец был излишне любопытен.

– Много будешь знать, плохо будешь спать! – отрезала я и снова закрыла глаза.

Водитель попался разговорчивый до невозможности. Всю дорогу он болтал, не закрывая рта. Травил какие-то глупые анекдоты, не давая мне сосредоточиться. Глаза пришлось открыть. Мы ехали по шоссе вдоль моря. В предрассветной мгле местность казалась особо мрачной. В свете редких фонарей зияла пустыми оконными проемами «Ривьера».

Слава богу, что встречу мне назначили не в заброшенном санатории, а в благоустроенном парке! Я точно бы умерла со страха, не дойдя до нужного места.

Без десяти четыре мы подъехали к воротам парка. Машину, как и уговаривались, я отпустила, правда, попросила водителя вернуться за мной через час.

Где-то на самом краю парка, среди кипарисов, виднелся остов «чертова колеса». Шлепать гуда было прилично. Я еще раз глянула на часы и заторопилась. Последний раз на длинные дистанции я бегала в институте, сдавая зачет по физвоспитанию. Пришлось вспомнить былое. Прижав локти к бокам, я бодро затрусила по платановой аллее.

Зрелище было отменное. Предрассветная мгла. Толстые стволы голых деревьев. Молодая дама в элегантной замшевой куртке и черном брючном костюме совершает утреннюю пробежку. Жаль, каблуки остались в гостинице. Смотрелось бы еще лучше.

Если бы это была обычная оздоровительная пробежка, можно было бы от души наслаждаться запахами цветущей мимозы, распускающихся платанов, еще бог весть чего. Но мне было не до весенних ароматов. После пяти минут бега у меня закололо в боках, но останавливаться и переходить на шаг не было времени. «Старая лошадь, – выругалась мысленно я, так как ругаться вслух было невозможно: сбивалось дыхание. – И ты туда же. Спала бы в номере, и проблем никаких». Когда я пробегала мимо американских горок, меня пронзила еще одна жуткая мысль: «Вот бегу я, дурочка, по парку, надеясь, что все пройдет под контролем если не Игоря, то уж милиции – точно! А с чего это я, наивная, решила, что все заинтересованные стороны будут в парке точно к началу операции? И милиция и Игорь могут действовать совсем по-другому. Может, они уже в Хосте, а я тут бегу навстречу собственной смерти!»

Но останавливаться я не стала, решив, что, уж если судьба мне умереть тут и таким глупым образом, значит, так мне и надо. Но даже если зто и судьба, сдаваться просто так я не собираюсь. Не на такую напали!

Ровно в четыре я, запыхавшись, подбежала к аттракциону. Горло жгло, а стук сердца, казалось, был слышен по всему парку. У «чертова колеса» не было ни души. Ни бандитов, ни Таньки. «Дела! – подумала я, притулившись к будочке с надписью „Касса“. – Как это прикажете понимать? Класть мне серьги или не класть?» Этот вопрос стоял поострее, чем у Гамлета! Больше ничего в голову не пришло. Окошечко кассы приоткрылось, и чья-то грубая рука схватила меня за волосы. А дальше началось что-то вовсе несусветное – включились прожекторы, ярким светом осветив все вокруг, а по всему парку завыли сирены.

«Во дают!» – удивилась я и… проснулась. Около дивана чуть ли не подпрыгивал, разрываясь от нервной трели, будильник.

«Значит, я все-таки заснула! Ладно хоть будильник завела». Я скоренько лишила будильник голоса, но тут же затрезвонил телефон. «Это или такси, или Игорь!» Я сняла трубку и хрипловатым со сна голосом ответила:

– Слушаю вас!

– Я что, за тобой по всей гостинице шмонаться должен? – Это был совсем не Игорь и явно не диспетчер.

– Вы кто?

– Хрен в пальто! – заржали в трубку. – Уже забыла, что у нас стрелки забиты в «Ривьере»?

Сердце заколотилось.

– Нет, не забыла, а в чем дело?

Дальше полилась совершенно непечатная брать, свободный перевод которой на литературный язык звучал примерно так: «Что же ты, нехорошая женщина, сделала? Обещала быть в парке одна, а там уже за каждым деревом – по омоновцу с автоматом!» Итог разговора был таков: все менялось. Меня ждали в те же четыре утра, только не в парке, а в санатории «Ривьера» и настоятельно советовали не вмешивать в эти дела милицию.

– Бог ты мой! – прошептала я, положив трубку.

Вот это был сюрприз! По сравнению с тем, что мне предстояло испытать, мой недавний сон казался прогулкой в детском саду за ручку с воспитателем. Я тут же набрала Гошин номер. В ответ раздались короткие гудки. Через несколько минут я повторила звонок. Эффект был тот же. Позвонив еще пару раз, я поняла, что вряд ли Игорь просто болтает по телефону. Скорее всего на время операции он просто выключил его, чтобы звонок ненароком не испортил дела.

Вот тут-то я начала молиться. Воспитанная в обычной советской школе, сначала я свято верила в идеалы марксизма-ленинизма, а после перестройки – только в себя и свои силы. Правда, выяснилось, что в младенчестве моя старенькая прабабка крестила меня втайне от родителей. Маленький серебряный крестик она отдала мне незадолго до своей смерти. Была я тогда совсем взрослая. В ту пору моей Аленке уже исполнилось два года. Мое отношение к богу было довольно странным. Я пыталась по мере сил выполнять библейское «не убий, не укради, не прелюбодействуй…», но не знала ни одной молитвы и тем более никогда не ходила в церковь. Словом, бог был сам по себе, а я жила своей жизнью.

Сейчас я молилась всерьез. Пришедшие мне в голову слова мало напоминали канонические православные молитвы, но они приходили в голову сами, словно кто-то подсказывал мне то, что нужно говорить. Молилась не я, а моя душа… А нужно мне было всего ничего: сил и смелости, чтоб вынести предстоящее испытание, а еще – чтоб нам с Танькой выжить. И то не для себя, а ради детей. Нам бы Аленку с Митькой на ноги поднять, а там и умирать можно! После мысленного диалога с Богородицей и со всей Пресвятой Троицей в придачу я воспряла духом и вызвала такси.

Дальше все шло так, как я и задумала. Упаковав свои фианиты, я сунула их в карман и занялась обувью. Надев Гретины туфли, я тихонько вышла из номера и без приключений спустилась вниз к машине.

Таксистом оказалась приятная полная женщина лет сорока пяти. На визитке, прикрепленной над счетчиком, значилось «Ветрова Полина Петровна».

– И не страшно вам по ночам ездить? – спросила я.

– Работа у меня такая, – ответила она мягким грудным голосом. И совсем уже философски добавила: – Если всего бояться, так и жить страшно, – и, включив двигатель, спросила: – Едем-то куда?

– В санаторий «Ривьера».

– Тактам же сейчас реконструкция. Нет никого. – Она удивленно посмотрела на меня. – Вы, девушка, часом, не путаете?

Я отрицательно покачала головой. Ехали мы молча. В салоне негромко звучал голос Джо Дассена. Музыка успокаивала, но не настолько, чтобы совсем расслабиться. Дорога была такая же, как и во сне. Темная и неприятно пустая. Только колдобин наяву было побольше. Видно, денег на ремонт дорог городской бюджет отводил немного. Ехала Полина Петровна довольно быстро, но осторожно. Сразу чувствовалось, что руль – в руках профессионала. Я не удержалась и после того, как машина виртуозно объехала очередную рытвину, сделала ей комплимент.

– Дочка, я ведь четверть века за рулем. Была помоложе – с мужем в автогонках участвовала. А сейчас вот муж умер, дети разъехались – катаюсь, денежку зарабатываю.

Еще несколько минут – и перед нами возникли ворота санатория. Я расплатилась, но, покидая машину, невольно замешкалась.

– А вам-то не страшно ночью одной в такое нехорошее место? – спросила водитель.

– Страшно, – честно сказала я. – Если можно, подъезжайте за мной через полчасика, а еще лучше, минут через сорок. А если меня тут не будет, вызывайте милицию. Значит, со мной что-то случилось.

Она молча кивнула и, перекрестив меня, вдруг добавила:

– С богом, дочка. Чувствую, что с хорошими мыслями идешь!

Как я уже говорила, в «Ривьере» мы с мужем проводили медовый месяц, и территорию санатория я помнила неплохо. Если изъясняться на языке бандитов, стрелки мне были забиты у здания летнего кинотеатра.

На территории не было ни души, если не считать кричащей о чем-то ночной птицы и выглянувшей из конуры при воротах сонной сторожевой собаки.

Вздрагивая от каждого шороха, я быстрым шагом двигалась к нужному месту. Перед административным корпусом раньше располагался фонтан с очаровательными ангелочками. Корпус был на месте, а ангелочки валялись в груде строительного мусора. Я поморщилась и прошла дальше. Пока ничего страшного не произошло. Это позволяло надеяться, что и дальше все пройдет так же гладко. Я мысленно поблагодарила бога и, оглядевшись, двинулась дальше. От угла резиденции санаторного начальства до кинотеатра было рукой подать.

Эту дистанцию я прошла за несколько минут и остановилась в недоумении. Ворота кинотеатра были заперты. Куда идти дальше, я не знала и, посмотрев на часы, решила ждать. До аудиенции оставалось три минуты. Вокруг не было ни души. Любой звук был бы слышен издалека. С каждой секундой напряжение возрастало. Я еще раз посмотрела на часы. Уже четыре ноль семь! «Господи! Помоги! Пусть все быстрее закончится!» – молила я.

И тут кто-то сильно сжал мое левое плечо, больно прихватив выбившиеся из-под беретки волосы. То, что произошло дальше, было сюрпризом не только для схватившего меня человека, но и для меня тоже. Моя реакция была мгновенной. Резко дернувшись и оставив нападавшему прядь волос, я извернулась, прыснула струю из баллончика с лаком для волос, перекочевавшего в мой карман с Гретиной тумбочки, и кинулась бежать.

Вслед мне неслась непечатная брань, я же, забыв о цели своей утренней «прогулки», со всех ног летела к выходу. Причем летела вскоре уже в прямом смысле. Только не к выходу, а на сырую землю. Туфли-то были великоваты, вот и зацепилась я о какую-то неровность асфальта! Секунды полета растянулись до пределов вечности. Я вспомнила и мужа, и Аленку, и свою насыщенную событиями жизнь. «Ну вот и все. – Казалось, что сердце уже остановилось. – Сейчас меня догонят и убьют!»

– Дура, мать твою! – услышала я и приземлилась.

Я лежала на асфальтовой дорожке, чувствуя, как с каждой секундой все сильнее болит коленка. В эти минуты я больше всего на свете жалела, что я не страус. Боже, как мне хотелось бы сейчас зарыть голову в землю! А еще лучше, стать ящерицей, зарыться в трещину асфальта целиком и проползти под землей до самой гостиницы! Но я не страус и даже не червяк. Поэтому я лежала, не поднимая головы, и слушала, как кто-то, не жалея слов, распекает Игоря за допущенную оплошность.

– Ты ж говорил, что снотворное ей дал. Что она из номера до утра не выйдет… Так как с тобой работать, если ты с бабой справиться не можешь.

– Виноват, товарищ капитан. Но исправлюсь. – Это уже Игорь сказал.

– Наталья! Вставай! – Он как пушинку подхватил меня поперек туловища и поставил на ноги. – Не сильно разбилась?

Я молчала, опустив голову.

– Ты зачем сюда заявилась? Я же предупреждал тебя насчет самодеятельности! Завтра же… – Он подумал и, вспомнив, что уже утро, исправился: – Сегодня летишь домой. Я все сделаю сам.

– Они мне позвонили… – пролепетала я.

– Кретинка, – выругался Игорь. – У тебя вместо мозгов – жвачка от кариеса! Это ж надо было додуматься! Мало ли кто и зачем мог тебе позвонить! А если бы тебя попросили повеситься, ты бы, задрав хвост, тоже бы понеслась это делать?

Я опустила голову еще ниже.

– А баллон газовый где взяла?

– Это не баллон. Это лак для волос.

– Умная, – присвистнул Гоша. – У-ум-ная! – повторил еще раз, растягивая слова. – Ума палата! А если бы это был не лейтенант, а кто-то из бандитов?

У меня внутри все похолодело.

– Их взяли? И где Танька?

– Не знаю пока, – раздраженно ответил Игорь. – А ты тут вообще просто мешаешь.

– И что же мне делать? – Раствориться в пространстве мне все равно бы не удалось, и вопрос прозвучал чисто риторически.

– А вот что. – Тарховский вынул знакомый пузырек и, положив таблетку мне в рот, заставил проглотить лекарство. – Вот так-то лучше, – сказал он, убедившись, что на этот раз таблетку я проглотила. – Теперь поехали.

До машины, стоявшей у противоположного входа, мы шли молча. Игорь впереди, я в грязных брюках и обляпанной куртке – на метр сзади.

Пискнула сигнализация, и Игорь открыл мне заднюю дверь.

– Садись. И быстрее. У меня еще дел уйма.

Я послушно села на сиденье. Заурчал двигатель, и мы поехали в гостиницу. Буквально через пять минут перед глазами закружились черные блестящие мушки, а потом и вовсе наступила темнота. Полная темнота без малейшего проблеска других красок…

ГЛАВА 18

Сколько времени я провела в этом черном плену – неизвестно. Проснулась я от того, что кто-то нежно, но настойчиво теребил меня за плечо. Голова была довольно ясной, но просыпаться все равно не хотелось. В комнате витал запах кофе. «Во Сашка дает! – удивилась я. – Уже и кофе в постель! И чего после этого ждать? Повторения медового месяца или появления очередной пассии?» Через силу открыв глаза, я увидела Игоря, а рядом – Грету с чашкой кофе на серебристом подносе. Я в одном белье лежала в номере Свенсонов на диване, а на стуле висел мой вычищенный костюм.

– С пробужденьицем вас, мадам Гончарова! – Игорь придал мне сидячее положение и подал кофе. – Пей давай и одевайся.

Тут мне вспомнилось все и захотелось снова забыться сном. Но, судя по тому, что вместо новой таблетки мне дали кофе, от меня ожидали не сна, а действий.

– Ну, как все прошло? – отведя Гошину руку с кофе, спросила я. – Где Татьяна?

– Пей, одевайся, потом пойдем к себе, там и поговорим.

Я торопливо осушила чашку. Напиток был очень крепким, сладким и довольно горячим. Как раз то, что надо для утренней бодрости!

– А здесь нельзя? – спросила я, по-солдатски быстро одевшись и застегивая сапоги.

– Нет, – решительно сказал Гоша и, попрощавшись с Гретой, повлек меня к лифту.

Мы поднялись на шестой этаж, прошли по длинному коридору и наконец попали в мой номер.

– Говори скорее! – потребовала я.

– С тобой вообще не говорить, а выпороть тебя надо. – Игорь скрестил руки на груди.

Я резким движением сняла с брюк ремень и подала его Гоше.

– Бей, только говори скорее!

– Тебя это возбуждает? – Он слегка наклонил голову и пристально посмотрел на меня. – Я учту на будущее.

«Гоша начал язвить. Это хороший знак. А то, что он шутит на постельную тему, хорошо вдвойне, – прикинула я. – Значит, он на меня больше не сердится. И вообще, видимо, все закончилось хорошо!»

– У меня две новости. Плохая и хорошая.

– Начни с плохой.

– Ситнюши пока нигде нет. Милиция прочесала весь парк, а одновременно идут поиски и и «Ривьере», и в «Прогрессе».

Мне стало плохо:

– Они ее убили! Я же говорила, что должна идти сама! А ты – милиция, милиция! Вот и доигрались!

– Успокойся, ты же еще не слышала вторую!

– А мне наплевать. Танюшки-то нет! – Голос у меня сорвался, и тут мой компьютер снова отказал. Началась форменная истерика: – Про-иади они пропадом, все эти бандиты вместе с ментами, которые ничего не могут сделать! Пропади пропадом Светлана Иосифовна вместе с ее фирмой и стоматологией в придачу!

В этот момент я в ярости швырнула в стену предмет своей гордости – один из акклюдаторов. Гипсовая модель разлетелась на мелкие кусочки. Эффект мне понравился, и я швырнула в стену вторую и, уже успокаиваясь, третью модель.

– Ну и темперамент! – восхищенно сказал Игорь. – Этим ты ей не поможешь. Разве что свое напряжение снимешь! Кончай стены портить! Сядь и послушай, что скажу.

– Не хочу ничего слышать! – рыдала я.

– А зря. При входе в парк милиция взяла двух бандитов. Судя по всему, это и есть Мирон с Косым.

– Правда? – не поверила я своим ушам.

– Чистейшая! И один из них, кажется, уже начал раскалываться. Так что есть надежда! – Игорь подошел к холодильнику. – Хочешь, я тебе минералочки налью?

– Налей, – всхлипывая, сказала я.

– Надо выпить весь стакан маленькими глотками. – Совет, данный Игорем, звучал как приказ, не выполнить который было смертельно опасно.

Вода была такой холодной, что начало ломить зубы. Кроме этого, у нее был какой-то странный привкус.

– Что ты налил мне, эскулап несчастный? Опять убойной силы снотворное?

– Что ты, милая, – прозвучало не нежно, а с огромной издевкой. – Это просто травки!

– Наркотики? – икнула я.

– Ага, – засмеялся Игорь, глядя на мою перепуганную физиономию. – Смесь валерьянки, мяты и пустырника. Только доза побольше, чем обычно…

– Ну ладно, – недоверчиво всхлипнула я, опускаясь в стоящее у стены кресло.

Что-то больно кольнуло меня пониже спины. Желая избавиться от неприятного ощущения, я привстала, чтобы вынуть мешающий сидеть кусочек гипса. К моему удивлению, пальцы ощупали какой-то маленький предмет, завернутый в фольгу. Я извлекла причинивший мне ноль комочек и, развернув фольгу, ахнула. У меня на ладони лежала удивительной красоты золотая серьга старинной работы, где посреди золотой вязи сверкал драгоценный камень приличного размера.

– А вот и бриллианты, – радостно сказал Игорь.

– Ничего себе. – Я удивленно вертела в руках сережку.

– Это что, в кресле лежало?

– Нет, я пока звонка от бандитов ждала, в нем всю ночь просидела. Видимо, сережка была и гипсе.

– Может быть, может быть… – Гоша сел на четвереньки и пополз под кресло. – Отойди-ка, ты мне мешаешь!

Некоторое время он внимательнейшим образом разглядывал ковер и вскоре с победным воплем распрямился:

– Нашел!

– Что?

– Да вторую серьгу. – Он с гордостью показал мне украшение. – Скажи мне, откуда у тебя эти челюсти?

– Светлана дала. Просила показать их профессору Сизову. – Не в силах стоять, я села в кресло.

Вертя серьги в руках, я тупо глядела на обломки гипсовых моделей и с каждой минутой соображала все хуже. Зато Гоша был полон энергии. Предположения из него били фонтаном:

– Ну, зачем прятать в гипс такие ценности, понятно. Хотя в банковском сейфе было бы надежнее. Но тебе-то она зачем их отдала? Держала бы при себе – и никаких проблем.

– Наверное, ошиблась и дала мне не ту модель.

– А если не ошиблась? Бриллианты, между прочим, не маленькие. Карата три. Может быть, стало опасно держать их при себе? Бандиты, к примеру, наехали?

Я вдруг представила себе хрупкую Светлану Иосифовну, прикованную к батарее, и у меня сжалось сердце. Меня вдруг посетила леденящая кровь догадка:

– Она не просто погибла в автокатастрофе. Ее убили.

– Откуда такая уверенность?

– Я это чувствую, – упавшим голосом сказала я.

– Тоже в экстрасенсы подалась? – с издевкой спросил Игорь.

– Да ну тебя, в самом деле. Мне так кажется, и все.

– Креститься надо, если кажется! – Он присел на одно колено и начал собирать кусочки гипсовых обломков.

– Игорь, не груби, ради бога. И так тошно! – Мне хотелось ему помочь, но с каждой минутой я впадала в приятное расслабленное состояние. Руки и ноги были теплые и тяжелые. Стресс потихоньку начал отступать, а шевелиться хотелось все меньше и меньше.

– Извини. У меня тоже нервы не железные. Мне как-то не до китайских церемоний.

– Ладно, прощаю! – сказала я, едва ворочая языком.

Игорь внимательно посмотрел на меня и неодобрительно поцокал языком.

– Пойдем-ка, детка, в кроватку. Ты, смотрю я, еле сидишь! – Не дожидаясь моего разрешения, он перенес меня из кресла в кровать. – Да не смотри ты на меня, как кролик на удава! Не стану я к тебе приставать, пока сама не захочешь! Полежишь, в себя придешь, и будем дальше думать, что за ценности ты привезла в этих челюстях.

Я закрыла глаза и попыталась разобраться в себе. Когда Игорь прикасался ко мне, я абсолютно забывала обо всех придуманных людьми и мной самой условностях и барьерах. Я всей кожей чувствовала, что нужен мне был именно этот мужчина, но в то же время прекрасно отдавала себе отчет о последствиях своих импульсивных действий. Да, когда Игорь понес меня на кровать, я и вправду испугалась повторения вчерашней ночи. И было совершенно непонятно, чего я боялась больше: того, что эта ночь повторится, или что Игорь ограничится дружеским поцелуем.

Не случилось ни того, ни другого. Уложив меня и заботливо прикрыв одеялом, он быстро отошел и сел в кресло напротив. Меня это смутило еще больше. «Лучше думать о бриллиантах и Татьяне, чем о своих отношениях с Тарховским», – наконец решила я и сказала:

– Я в норме. Давай думать.

– Ну, давай, – ответил Игорь и, пересев на кровать, взял меня за руку.

– Ты многого не знаешь! – негромко сказал он. – На такого человека, как госпожа Маргиева, наехать не так-то просто. У «Светланы» очень серьезная «крыша».

– Знаешь, мне наплевать на их «крышу». И, если честно, думать про эти дурацкие серьги я тоже не хочу. Давай лучше поедем, узнаем, есть ли что новое о Ситнюше.

– Не дергайся, Наташ. Ты уже подвигалась достаточно. Коленочка-то как? – Он легонько нажал на ушибленное место. Я поморщилась от боли, а Игорь продолжил: – Бо-бо? То-то! Так что теперь, женщина, лежи и слушайся меня. Когда надо будет, тогда и поедем. Я уже и так поднял на уши всю братву. Они сейчас носом землю роют, чтобы разобраться в этом деле, да еще и менты зашевелились. Кассету-то я им не отдал пока. Они сами позвонят мне на сотовый! Мы с тобой сейчас… – Он подумал и сказал: – Пойдем в ресторан и позавтракаем.

– Я есть не хочу… – устало сказала я без тени каприза в голосе.

– А надо, – вздохнул Игорь. – Когда я голодный, я злой, ты помнишь?!

Я кивнула.

– А на десерт пообщаемся с Эдиком, – продолжил Гоша и протянул мне руку. – Поднимайся, мадам Гончарова. А то в ресторан не успеем. Еще полчаса, и его закроют до обеда!

– А с Эдиком зачем общаться? Он же про Танькино похищение слыхом не слыхал! – Я села и спустила ноги на пол.

– Он ведь местный, ему и карты в руки. Пусть поработает. К тому же сдается мне, что рассказал он нам далеко не все. Уж больно мы с тобой, Наташка, добрые.

– Так, может, не завтракать? Как раз и разозлишься до нужной кондиции!

– Я уж лучше недозлюсь, чем недоем!

В ресторане Гоша проглотил омлет из шести яиц и пяток бутербродов с икрой. В меня он буквально впихнул один бутерброд и кофе.

– Ешь, я сказал, а то сил не будет ноги таскать! – грозно сказал он, но по его потеплевшим глазам я поняла, что Тарховский наелся и готов воспринимать мои советы.

Мы поднялись наверх и зашли в Гошин номер.

Эдик сидел у батареи и злобно сверкал глаза-; ми. Однако сказать ничего не мог – рот у него был до сих пор заклеен.

– Мне кажется, ты не прав, – сказала я, оценив ситуацию.

– Это ты, Натуля, о чем? – Игорь поймал мой взгляд и, посмотрев на пленника, с любопытством взглянул на меня.

– Я все об Эдике думаю, – пояснила я. – Мне кажется, ему нет смысла врать. Я предлагаю сдать парня в милицию. Этим мы развяжем себе руки, а в камере ему будет веселее, чем у батареи.

– Ладно, – неожиданно быстро согласился он. – Уговорила. И вправду, надоел. Что я ему, нянька? Еще ценные идеи есть?

– Есть, – сказала я, немного подумав. – Звони Мачульскому. Может, что скажет.

– Такая большая, а в сказки веришь! Неужели не надоело?

– Нет, – ответила я и достала визитку.

Мачульский сообщил, что, если мы приедем, не задерживаясь, он уделит нам немного времени.

– Что ж, значит, десерт откладывается. Эдичкой займемся потом, – решил Игорь и потрепал бандита по щеке: – Лежи, малыш, набирайся сил… пока. В тюрьме они тебе пригодятся.