Текст книги "Этика греха (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
Кабинет являл собой типичный образчик казённого минимализма: строгие серые стены, тусклый свет настольной лампы. За столом сидел следователь по особо важным делам – мужчина средних лет с проницательным взглядом и седыми висками. На столе перед ним лежали раскрытое дело, стопка бланков, ручка и потёртая папка с документами. Его имя и звание странным образом улетучились из головы Евы, которая находилась прямо перед ним. Руки ей пристегнули наручниками к столу, вместо стула предложили ютиться на колченогой табуретке.
Выглядела она неважно. Нервное, напряжённое лицо, в глазах – отголоски бессонной ночи.
– Расскажите ещё раз, как вы познакомились с Владом Крицким и почему согласились участвовать в хищении сведений, – бубнил следователь монотонно, глядя в протокол.
– Влад мой студент. Я уже рассказывала вам, что преподаю этику в Иркутском государственном университете. Около пяти дней назад я согласилась на неформальную встречу…
– С какой целью?
– Влад пригласил меня поужинать, – она старалась придерживаться первоначальной версии, которую выдумала ещё на первом допросе. – До ресторана мы не доехали, потому как я поняла, что не готова к отношениям, на которых настаивал Влад.
– Он склонял вас к интимной близости?
– Нет, но… Это сложно объяснить. Влад, он… Яркий, понимаете? Любит быть в центре внимания, всеми силами старается добиться расположения. Честно говоря, я и сама не знаю, зачем согласилась на это свидание.
– Давайте ближе к сути.
– В общем, в ресторан мы не поехали. Я передумала и попросила Влада отвезти меня домой. Он отреагировал эмоционально, мы оказались за городом.
– Где конкретно?
– Не знаю, я не слишком следила за дорогой. Запомнила только, что дорога была хорошо асфальтированная. Справа лес, а слева тянулся высокий кирпичный забор.
– И что было дальше?
– Влад сказал, что у него здесь небольшое дельце с проникновением на частную охраняемую территорию, и полез на забор. Я подумала, это шутка. Ну сами посудите, зачем человеку с его достатком промышлять разбоем?
Она в который раз описала их приключение. Следователь молча слушал, изредка делал пометки в блокноте.
– Что за информацию искал Влад в компьютере Башкирова Максима Дмитриевича?
– Я не знаю. То, что я увидела на экране, больше походило на долговую базу. Имена, фамилии, сумма долга, график погашения и прочее.
– Можете назвать мне фамилии должников?
– Нет, простите. Среди прочих я увидела имя Влада и не запомнила остальных.
– Крицкий тоже был в базе?
Ева подтвердила. Ей казалось, что в подобных вопросах следует быть откровенной.
– Какова была сумма его долга?
– Два миллиона с небольшим, – она нарочно уменьшила число, хотя и не понимала, лучше делает этим или хуже.
– Что ещё Влад делал с компьютером Башкирова?
– Ничего. Я так поняла, он скачал на флешку долговую базу, а потом появились охранники с собаками, и мы вынуждены были бежать.
Следователь записал её показания и спросил, не поднимая глаз:
– Когда вы поняли, что это не шутка?
– Сразу, как только появились охранники. Могу я задать вам вопрос? – Мужчина кивнул. – Что теперь будет со мной?
– Пособничество в шпионаже рассматривается как соучастие в преступлении, предусмотренном статьёй 276 УК РФ. Непосредственное наказание за шпионаж, включая похищение сведений, составляющих гостайну – вам ведь именно это инкриминируют – для исполнителя составляет лишение свободы на срок от десяти до двадцати лет.
Пособник, то есть лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, несёт ответственность по той же статье, но с учётом своей роли в преступлении.
Вас сложно назвать пособником в прямом смысле, – внезапно он заговорил по-человечески и даже посмотрел на Еву с сочувствием. – Вы просто находились рядом, и Крицкий это подтверждает в своих показаниях. Вот только…
Он замолчал. Захлопнул папку, встал из-за стола и выключил камеру, на которую записывался допрос. Присел на угол стола и заговорил проникновенно:
– Ты в курсе, что уголовной ответственности за шпионаж подлежат только иностранные граждане или лица без гражданства? Граждане РФ за аналогичные действия отвечают по статье о государственной измене.
– Нет, – Ева растерялась окончательно.
– То то и оно. У меня на столе дело, сшитое белыми нитками – просто бумажки, проще говоря. В них нигде не указано, что за гостайну вы намеревались похитить.
– Мы не…
– Говори за себя, Ева Александровна – мой тебе совет. Потому что твой молодой любовник не сегодня-завтра отсюда выйдет, а ты останешься. У господина мэра может не хватить денег и связей, или банального желания возиться с какой-то там преподавательницей… В общем, не факт, что он вытащит вас обоих. Так что подумай хорошенько, прежде чем ответить на мой следующий вопрос. Кому Крицкий передал флешку?
Ей вспомнился разговор между водителем Сергеем и Владом. Они говорили о двух братьях с прозвищами Приправычи. Егор и Демид, соляные магнаты.
– Какому-то мужчине на «Мерседесе», имени его я не знаю.
– Госномер машины запомнила?
– Я на него даже не посмотрела.
Ложь. Она чётко запомнила, что номера правительственные. В серии были три буквы «А», номер начинался с цифры 10, а вот дальше – провал. Не то 101, не то 1001.
– Как он выглядел?
– Высокий, стройный, в костюме, – в общих чертах описала она Егора Завьялова, потому как посчитала, что обязана выдать хоть какие-то подробности той встречи.
– Цвет волос? Глаз? Особые приметы?
– Ничего такого, он показался мне обычным. Волосы и глаза я не рассмотрела, было слишком темно.
– Чую, темнишь ты, красавица, – следователь сощурился, сблизил их лица. – Всё надеешься на своего хахаля?
– Мне скрывать нечего… Простите, как вас по имени-отчеству?
Следователь замахнулся. Ева села прямее, но глаза не отвела. Он сделал вид, что хотел пригладить волосы, потом включил камеру и вернулся обратно за стол. Завёл свою шарманку по новой:
– Вернёмся к началу. Как именно Влад убедил вас участвовать? Какие аргументы приводил?
Тишина. Ева опустила голову, глядя на слегка дрожащие руки. Спросила тихо:
– Почему вы всё время спрашиваете одно и то же? Я уже всё рассказала.
– Нужно убедиться, что в ваших показаниях нет противоречий, – пояснил следователь спокойно. – И что вы действительно не знали о незаконности действий. Расскажите про ту ночь подробнее. Что именно вы делали?
Она уставилась на изогнутую ножку настольной лампы и с безразличием начала рассказ.
– Вы понимаете, что оказались втянуты в серьёзное преступление? – после получасового хождения вокруг одной единственной темы спросил дознаватель.
– Да… Теперь понимаю. Но я, правда, не знала. Мне казалось, это какая-то шутка.
– А почему вы не сообщили в полицию, когда поняли, что происходит что-то незаконное?
Потому что обезумела от гормонов и двое суток кряду изнывала от удовольствия в руках разнузданного мажора! Такой ответ ему сгодится?
– Я… я не знаю.
В комнате снова воцарилось тяжёлое молчание, прерываемое лишь скрипом ручки по бумаге. Ева обнимала себя руками, пытаясь унять дрожь.
– Спасибо за показания. Мы проверим всю информацию, – подвёл итог следователь и закрыл папку с уголовным делом.
Ева встала, ноги подкашивались. Следователь нажал кнопку вызова конвоя.
– Я ведь правда не знала… – напоследок попыталась уверить она.
– Я понимаю, – с наигранным сочувствием ответил он. – Но теперь всё будет зависеть от результатов расследования.
***
Камера маленькая, душная, с зарешеченным окном под потолком, через которое пробивался тусклый свет. Бетонные стены выкрашены в унылый серый цвет, местами облупившаяся краска обнажала грубую поверхность бетона. Четыре железные койки, прикрученные к полу, скрипели при малейшем движении. На стенах – несколько пожелтевших плакатов с правилами внутреннего распорядка, исписанных каракулями предыдущих заключённых. В углу – обшарпанный умывальник с ржавым краном и унитаз, отделенные тонкой, покосившейся перегородкой.
С «коллегами» по несчастью Ева уже успела свести знакомство.
Крупная женщина с грубыми чертами лица, Зинаида, бывший бухгалтер. Её обвиняли в крупном мошенничестве с бюджетными средствами.
Света, наоборот, худая, нервная, с бегающим взглядом и измождённым лицом – бывшая учительница. Обвинялась в распространении запрещённой литературы среди учеников. Ева так и не решилась спросить, что это за литература, но чутьё подсказывало, что это было что-то связанное с пропагандой фашизма.
Молоденькая Галя была самой дерзкой. Татуировки на руках, пирсинг в губе и весьма острый язык. На шее у неё виднелся синяк. Ей вменяли серию краж из супермаркетов и нападение на охранника.
В камеру вошли конвоиры. Между ними – Ева со скованными наручниками руками. Одежда на ней измята, волосы растрёпаны. Она выглядела изнурённой, но пыталась держаться прямо.
Её освободили от оков. Тяжёлую железную дверь заперли.
– Ну что, наговорилась со следователем? – ворчливо спросила бухгалтер Зина, бросая взгляд на часы. – Время-то уже к вечеру.
– Небось следак под юбку лез, – язвительно предположила хамоватая Галя. – А то что ж так долго?!
Ева молча прошла к своей койке, опустилась на скрипучую кровать, обхватив колени руками.
– Слышь, горемычная, водички не желаешь? – мягко спросила учительница Света, доставая из тумбочки посуду.
Ева кивнула, сделала глоток воды из алюминиевой кружки.
– Что хоть спрашивал? – участливо поинтересовалась Света.
– Ничего нового. Те же вопросы… в сотый раз.
– А че, правда за госизмену сидишь? – Галя, шаркая шлёпанцами, подошла ближе, подкурила сигарету. – Или придумала всё?
– Отвянь от неё, лярва, – погрозила пальцем Зинаида. – Не видишь, устал человек. В тишине побыть хочет.
Света снова наполнила кружку водой из чайника, подала Еве:
– Вот, выпей ещё. Может, полегчает.
Вкус здешней воды ей совершенно не нравился. Как и еда, и обстановка, и гнетущее ожидание.
Ева взяла посудину дрожащими руками, сделала глоток. В камере повисло тяжёлое молчание. Слышно только, как капала вода из крана, да где-то вдалеке скрипели металлические двери.
– И долго тебя ещё мурыжить будут? – Света скомкала в руках растянутые рукава кофты и нервно принялась теребить ткань.
– Пока не докажу свою невиновность, – Ева устало опустила голову на плоскую подушку, от которой разило плесенью.
– Ха! Да кто ж тебе поверит? Тут таких умных много было, – фыркнула Галя, затоптала окурок и выбросила в ведро.
– Галка, мымрятина, а ну кончай человеку надоедать. Брысь к себе на шконку, – строго осадила Зина татуированную девицу.
Ева перевела взгляд на потолок, потом и вовсе закрыла глаза. Даже воздух в камере казался тяжёлым и душным, пропитанным запахом хлорки и несвежего белья.
Её всё время преследовала одна и та же мысль. Всё из-за Влада. Словно сама вселенная говорила: «Очнись! Проанализируй! Он совершенно тебе не подходит». И рациональная её часть соглашалась со всеми доводами.
Внезапно дверь камеры открылась. В камеру вошли двое надзирательниц. Обе в униформе и какие-то совершенно бесполые, если верить фигурам.
– Булатова, на выход, – гаркнула та, у которой из-под кепи выглядывали светлые волосы, собранные в пучок на затылке.
– Насовсем? – с отчаянием спросила Ева, приподнимаясь.
– А ну живо греби сюда, убогая! – рявкнула напарница светловолосой и сняла с пояса резиновую дубинку.
Ева мгновенно поднялась и встала лицом к стене, руки скрестила за спиной, чтобы охрана СИЗО могла надеть наручники.
Её грубо схватили за локти. Надзирательница с дубинкой не преминула больно ткнуть концом резиновой палки между лопатками. Повели куда-то по коридору. Точно не на допрос, а вглубь казематов. Ева молча переставляла ноги. Сердце мчалось галопом.
Поставили у стены рядом с такой же обшарпанной металлической дверью, которая вела в её камеру. Залязгали тяжёлые засовы.
Задержанную втолкнули внутрь, пришлось снова встать лицом к стене, чтобы сняли наручники. Вот только на сей раз она повернулась с улыбкой.
За столом в дальнем углу камеры сидели двое мужчин. Первый – лысеющий мужчина лет пятидесяти в костюме и белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником. Перед ним на столе лежал кейс. А другой… Ева едва дождалась, когда выйдут надзиратели, затем с тоненьким всхлипом кинулась Владу на шею.
Он порывисто обнял её, и все мысли, что лишали сна и требовали жёстких и безотлагательных решений, испарились.
– Всё, маленькая, всё, – зашептал он и успокаивающе погладил по спине. – Завтра всё закончится. Смотри, это наш адвокат, Юлий Данилович, очень толковый.
Ева, не переставая прижиматься щекой к мужскому плечу, скосила взгляд на юриста. Тот чинно кивнул и весьма неловко улыбнулся.
– Здравствуйте, Ева Александровна. Влад, давайте вкратце обсудим дальнейший план действий.
Влад и Ева сели напротив и не сговариваясь взялись за руки. Он гладил её от кончиков пальцев до самого локтя, она водила пальцами по его широкой ладони и наслаждалась простым теплом.
– Итак, вас обоих обвиняют в государственной измене.
– Мне сегодня следователь сказал, что в постановлении о заключении под стражу указана статья 276 уголовного кодекса, – перебила Ева, – которая называется «Шпионаж», а за это преступление могут нести ответственность только иностранные граждане или лица, не имеющие гражданства.
– Да? – слегка удивился Юлий Данилович и полез в кейс за бумагами. Пролистал увесистую стопку и нашёл искомое. Углубился в чтение, бормоча себе под нос. – Так, вот оно «…Подозревается в хищении сведений, содержащих государственную тайну». Никакого шпионажа, сами поглядите.
Влад отмахнулся от листков.
– Мы уже поняли, давай к сути.
– Что ж, государственная измена является особо тяжким преступлением против конституционного строя и безопасности государства. В вашем случае обвинение связано с хищением сведений, составляющих государственную тайну, что существенно усугубляет ситуацию.
Возможность выхода под залог в подобных делах крайне ограничена по следующим причинам. Во-первых, залог рассматривается судом как мера пресечения, не связанная с лишением свободы, а вас её именно лишили, потому как поместили в следственный изолятор. Во-вторых, при обвинении в государственной измене суд должен учитывать риск разглашения обвиняемыми секретных сведений и возможность их побега, что играет не в нашу пользу.
– Погоди, но мне никто не предъявлял обвинений, – решился внести ясность Влад.
– Да, и мне, кстати, тоже. Со мной только разговаривали. Много и подолгу, – поддержала Ева.
– Тогда это значительно упростит мне задачу, – воодушевился адвокат. – Без предъявления обвинения они могут продержать вас здесь не более сорока восьми часов, которые истекают завтра… – он сверился с протоколом о задержании, – истекают завтра в 10.30 утра. Но хочу особо подчеркнуть, что даже этот срок может быть увеличен по решению суда ещё на семьдесят два часа при наличии особых обстоятельств. Если срок задержания будет увеличен, мы вновь пойдём по пути внесения залога. Этот шаг не обрадует вашего отца, Влад, потому как сумма залога окажется очень значительной, дабы обеспечить вашу явку по первому требованию следствия и суда.
Если же суд не рискнёт взять на себя такую ответственность, я буду ходатайствовать об избрании альтернативных вариантов мер пресечения. Вас ведь устроит домашний арест с запретом на использование средств связи и интернета?
Влад и Ева одновременно закивали.
– Теперь давайте разберёмся с тем, что же вы на самом деле натворили.
Они проговорили почти два часа, и всё это время Влад ободрял Еву взглядом и касаниями: то потрётся носом о щёку, то поцелует за ушком, то погладит колено. Он словно обещал ей, что завтра настанет конец их злоключений. Тогда он ещё верил в существование справедливости и помощь всесильного отца.
Наивный Влад.
Глава 12
Холодные каменные стены судебного зала и тяжелые своды довлели над собравшимися, создавая гнетущую атмосферу неизбежности. В центре помещения возвышалась массивная скамья для подсудимых – монумент из тёмного дерева, отделённый от остального пространства кованой решёткой.
В глубине зала располагался судейский стол с величественной трибуной. Стены украшали не только официальные гербы и флаги, но и старинные портреты прежних служителей закона, чьи взоры, казалось, следили за каждым движением присутствующих.
Внезапно тишину нарушил звук шагов – два конвоира в бронежилетах ввели Влада и Еву. Их руки были закованы в наручники, но горделивая осанка выдавала внутреннюю силу и непоколебимость духа. Рядом с ними держался адвокат – мужчина с проницательными глазами и наметившимися залысинами. Пальцы его машинально выстукивали нервную дробь по папке с документами, словно пытаясь уловить ритм грядущей битвы за справедливость.
– Встать! Суд идет! – громко провозгласила секретарь и резко выпрямилась.
Все присутствующие поднялись на ноги. Вошёл судья в черной мантии – обычный с виду мужчина, брюнет с короткой стрижкой и аккуратными усами-щеточкой. Судья сел за стол и оглядел зал.
Секретарь возвестила:
– Прошу всех сесть. Слушание ведёт достопочтенный судья Аштахов Георгий Сергеевич.
– Слушается дело о мере пресечения для задержанных Крицкого Влада Николаевича, 2003 года рождения, который подозревается в государственной измене, и его предполагаемой пособницы Булатовой Евы Александровны, 1988 года рождения, также подозреваемой в государственной измене. Подсудимые, вам предоставляется слово.
– Ваша честь, – Влад поднялся со скамьи и заговорил очень твёрдо и спокойно, – я просил бы изменить меру пресечения в виде ограничения свободы на заключение под домашний арест.
Ева тоже поднялась, но смогла лишь робко повторить слова Влада. Её всю трясло, а ноги отказывались держать.
Настал черёд адвоката:
– Ваша честь! Моим подзащитным до сих пор не было предъявлено обвинение. Кроме того, они имеют постоянное место жительства, стабильную работу. Они не представляют угрозы для общества и готовы во всём сотрудничать со следственными органами. За ними не числится судимостей. Оба положительно характеризуются по месту работы и учёбы, на основании чего я прошу суд в вашем лице изменить меру пресечения со взятия под стражу на подписку о невыезде.
Тут с места поднялся прокурор и с некой угрозой заговорил:
– Ваша честь! Ввиду того что инкриминируемые задержанным деяния представляют особую опасность для нашего общества, обвинение настаивает на содержании под стражей.
Ева не сумела остаться безучастной и порывисто выкрикнула:
– Но мы же не убийцы! Мы готовы к сотрудничеству со следствием и просим дать возможность быть на свободе!
Злые слёзы катились по её щекам и срывались с подбородка на ворот несвежей блузки.
– Ваша честь! Вот характеристики с места работы, справки о составе семьи, – адвокат, почуяв неладное, выхватил из папки документы и поспешил передать судье. – Нет никаких доказательств того, что мои подзащитные могут скрыться!
Прокурор продолжал напирать:
– Ваша честь, тяжесть уголовного преступления, в котором подозреваются эти молодые люди, говорит сама за себя. Риск слишком велик.
– Довольно! – судья стукнул молотком по деревянной пластине, и в зале воцарилась первозданная тишина. Он тщательно изучил бумаги, переданные стороной защиты, пролистал уголовное дело и изрёк вердикт. – Суд учитывает тяжесть предъявленных обвинений и избирает меру пресечения в виде заключения под стражу на срок шесть месяцев!
Ева разрыдалась в голос. Влад вскочил на ноги, но конвоир живо осадил этот порыв, ударив по решётке резиновой дубинкой.
Адвокат опешил.
– Шесть месяцев без предъявления обвинения? – очумело повторил он и добавил зычно, – Ваша честь! Мы будем обжаловать решение в кассационном порядке.
– Обвинение удовлетворено решением суда, – с триумфальной улыбкой заключил прокурор.
– Но почему?! Мы же не представляем угрозы! – Влад снова бросился к решётке.
Конвоир пустил в ход дубинку, Влад едва успел убрать пальцы.
– Не отчаивайтесь, – решительно пообещал адвокат. – Мы ещё поборемся.
Судья распорядился увести подозреваемых. Металлические двери клетки с грохотом распахнулись. Конвоиры схватили Влада и Еву. Крицкий в отчаянии пытался что-то сказать своему юристу, но их увели из зала.
«Мы ещё встретимся в апелляционном суде», – мстительно пообещал про себя Юлий Данилович, сжимая кулаки.
***
Мрачный, дождливый день окутал город свинцовой пеленой. Сырой воздух пропитался запахом выхлопных газов и влажной брусчатки. По улицам нескончаемым потоком двигались автомобили, их сигналы сливались в единый вой, а фары тускло светили сквозь серую дымку. Капли дождя барабанили по крышам машин, создавая монотонный ритм, который только усиливал гнетущую атмосферу.
В правом ряду, зажатая между обшарпанным фургоном с помятым боком и сверкающим кроссовером последней модели, еле тащилась тёмно-зелёная «ГАЗель» с конвоем. Её борта украшали строгие надписи, а местами облупившаяся краска выдавала немолодой возраст машины. На лобовом стекле виднелась наклейка техосмотра. В кабине сидели двое охранников с каменными лицами. В руках они крепко сжимали автоматы, а глаза внимательно следили за дорогой.
За решёткой в фургоне томились Влад и Ева. Наручники холодили запястья, на лицах застыли одинаковые выражения недоумения, замешанного на злости. Влад, сгорбившись, невидяще смотрел в окно, мысленно находясь где-то далеко – там, где жизнь казалась нормальной и понятной. Его взгляд скользил по мокрым улицам, но не видел их. Ева сидела рядом и вздрагивала от каждого шороха. Всю её била мелкая дрожь от холода и страха. Она постоянно озиралась, будто пытаясь найти лазейку в стальной клетке, а пальцы нервно теребили край пиджака.
За окном проносились знакомые здания, но теперь они выглядели чужими и враждебными. Серые стены домов словно давили на сознание. Каждый красный свет светофора тянулся бесконечно, каждая остановка отдавалась болью в сердце. Время словно застыло, превратившись в густую смолу, а напряжение в воздухе можно было потрогать руками. Каждые десять секунд кто-то из них нервно сглатывал, пытаясь справиться с волнением.
Охранники перебрасывались короткими фразами, мужские голоса звучали равнодушно и глухо. Один из них то и дело поглядывал на часы, другой проверял рацию. Для них это была обычная работа – очередная перевозка, очередной рейс. Они уже не раз проделывали этот путь, и всегда всё шло по плану. Но для Влада и Евы этот день стал переломным. Они ощущали, как рушится привычный мир, как надежды разбиваются вдребезги, и оставалось только одно – ждать своей участи, какой бы она ни была.
В их глазах отражалась вся тяжесть произошедшего, а в душах бушевала буря противоречивых чувств. Они были словно пленники в железной коробке, несущейся по асфальтовым венам города, и никто не знал, куда приведёт этот путь. Влажные от пота ладони Евы сжимали колени, а Влад время от времени проводил рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Оба дышали учащённо.
– База, мы на пересечении Ленина и Пушкина. Всё по плану, – передал конвоир по рации.
В этот момент на перекрёстке появился огромный рефрижератор, водитель которого специально подрезал легковушку, и та резко затормозила перед «ГАЗелью».
Время словно замедлило свой бег. Водитель спецборта, не отрывая взгляда от лобового стекла, резко дёрнул руль:
– Твою ж мать! – успел выругаться он, но слова утонули в оглушительном грохоте.
«ГАЗель» резко дёрнулась вперёд, её нос ушёл вниз. Металл протестовал против удара пронзительным скрипом. Стекла разлетелись вдребезги, острые осколки заполнили пространство кабины и фургона.
Конвоиры, не успевшие среагировать, вылетели со своих мест. Один ударился головой о приборную панель, второй приложился головой о лобовое стекло.
Влада и Еву отбросило к стене фургона. Наручники больно впились в запястья, но они остались на ногах, удерживаемые решёткой. Машина содрогнулась от удара и наклонилась вперёд под тяжестью столкновения.
Хриплое дыхание и стоны раненых конвоиров взрезали тишину. С улицы доносились ругань и звуки клаксонов.
«ГАЗель» застыла. Двигатель заглох, в воздухе витал запах гари и металла.
В этот момент реальность вернулась к своему обычному темпу, и хаос происшествия начал разворачиваться с новой силой.
Три фигуры в чёрных куртках с молниеносной скоростью появились из толпы зевак.
Первый, со шрамом на лице в виде полумесяца, распахнул дверь с водительской стороны и тяжёлым ударом кулака вырубил растерянного мужика. Отдал команду напарникам:
– Работаем по плану!
Второй незнакомец в чёрном выволок из автобуса тела обоих конвоиров, ощупал карманы и бросил связку ключей третьему участку операции. Отрапортовал для первого:
– Первая фаза выполнена!
Рослый мужлан в шапочке, закатанной почти до самой макушки, влез в фургон и без труда освободил Влада и Еву.
– Заложники освобождены! – крикнул он коллегам. – Приступаем ко второй фазе – дезориентация! – Потом повернулся к задержанным и чётким голосом приказал, – Следуйте за мной! Не отставать!
Толпа зрителей вокруг замерла в шоке. Сирены, крики, хаос. Влад и Ева, ведомые незнакомцами, бросились наутёк и свернули в узкий переулок.
Они петляли между домами, перепрыгивали через заборы. Влад всюду сначала помогал Еве, и лишь потом преодолевал препятствие сам, и всё время оглядывался на бегу, проверяя, нет ли погони.
– Кто вы такие? Что происходит? – спросил он, когда злосчастный перекрёсток остался далеко позади.
– Позже объясним. Сейчас главное – оторваться! – коротко сказал лидер группы, тот, кто ударил водителя «ГАЗели».
Ржавые конструкции заброшенной стройки нависали над головой, словно когти гигантского хищника. Полуразрушенные стены хранили следы граффити и многолетних дождей, а в трещинах между кирпичами пробивалась упрямая трава.
Лидер со шрамом на лице извлёк из кармана рацию – компактное устройство с матовой чёрной поверхностью и телескопической антенной. Его пальцы, загрубевшие от тренировок, ловко настроили частоту.
– Альфа – Бете. Цель достигнута. Запускаем протокол «Тень». Приём, – чётким, ровным голосом передал он сообщение.
Динамик ответил едва слышным шипением, а затем раздался приглушённый голос:
– Альфа, подтвердите выполнение всех инструкций. Приём.
– Бета, выполнение всех инструкций подтверждаю. Объекты изъяты из-под стражи. Санкционируйте перевозку объектов в точку «ноль». Приём.
– Действуй, Сём. Конец связи, – ответил скрипучий голос.
Второй боец, не тратя лишних слов, сделал властный жест, призывая Влада и Еву следовать за ним. Движения казались отточенными до автоматизма, будто он проделывал это сотни раз в самых сложных условиях.
– Держитесь рядом, – предупредил он и махнул рукой на себя, предлагая следовать за ним.
Спуск в подземный переход напоминал погружение в чрево земли. Сырой воздух пропитался запахом плесени и разложения. Каменные своды давили сверху, а эхо множило каждый звук, создавая иллюзию преследования.
Третий верзила молниеносно извлёк из специального кармана небольшую шашку с фосфоресцирующей маркировкой. Мгновение – и она с шипящим звуком оказалась на полу, выпуская клубы густого, маслянистого дыма. Тот расползался по коридору, превращая реальность в сюрреалистическую картину.
– Расходимся по точкам! – скомандовал лидер. – Сбор через четверть часа у точки «ноль». Ни секундой позже!
Влад и Ева, ведомые третьим незнакомцем, погрузились в лабиринт подземных коридоров. Их шаги отзывались в пустоте гулким эхом, а впереди виднелся лишь силуэт проводника.
Заброшенные подвалы встретили могильным холодом. Пыль клубилась в воздухе при каждом движении, а паутина, словно серебристые нити, тянулась между опорами. Где-то вдалеке монотонно капала вода, отбивая тревожную дробь.
Они двигались как призраки, растворяясь в темноте. Каждый поворот мог стать ловушкой, каждый шорох – сигналом опасности. Но мрачный проводник уверенно вёл их вперёд, будто имел карту этого подземного лабиринта в своей голове.
Влад и Ева, затаив дыхание, следовали за ним, понимая, что сейчас их жизни зависят от мастерства этих загадочных спасителей. Их сердца бились в унисон с капающей водой, а в ушах стоял звон от напряжения.
– Моя жизнь превратилась в чёртов боевик, – пожаловалась Ева, когда в очередной раз запнулась о какой-то выступ в каменном полу. – Не подскажешь, кого поблагодарить за отвратительный сценарий?
Влад привлёк её к себе за талию.
– Успеешь ещё поблагодарить.
Ей подумалось, что куда охотнее она скинет туфельку и хорошенько побьёт виновника всех бед, но стоило вспомнить, чем в прошлом заканчивались все их гонки с опасностью на хвосте, и внутри заворочался огненный ком предвкушения.
Минут через пятнадцать они вышли к старому складу. Там их уже ждал микроавтобус с тонированными стёклами, а у задней двери стоял лидер группы спасения.
– Запрыгивайте! Время! – поторопил он.
Едва все расселись, машина сорвалась с места. И только тут Еву накрыло небывалым облегчением. Она склонила голову на плечо Влада и в блаженстве закрыла глаза.
***
Среди густых таёжных лесов, там, где река Белая делала крутой поворот, оказался спрятан старый охотничий домик. Он словно врос в землю, маскируясь под окружающий пейзаж. Серые брёвна покрывал вековой мох, а окна были завешены плотными шторами, не пропускавшими ни лучика света. Вокруг простирались только вековые сосны и царила тишина, нарушаемая лишь шумом реки и редкими криками птиц.
– Добро пожаловать в ваше временное убежище, – лидер группы открыл покосившуюся дверь зимовья и жестом пригласил Влада и Еву. – Здесь вы в безопасности.
Внутри домик оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Аскетичный интерьер говорил о том, что здесь жили люди, привыкшие обходиться минимумом. Грубо сколоченные столы из необработанной древесины, деревянные лавки с потёртой обивкой, печка-буржуйка в углу. На стенах висели пожелтевшие карты Иркутской области, старые чёрно-белые фотографии и охотничьи трофеи: рога марала, чучело глухаря, связки сухих трав.
В углу стоял небольшой сейф, встроенный в стену, на полках лежали книги в потрёпанной обложке, походное снаряжение, фляги и термосы. В центре комнаты находился большой деревянный стол, на котором лежали компасы и какие-то документы.
Кровать была всего одна, но смотрелась посимпатичнее тюремных нар, так что Еву не слишком опечалило отсутствие альтернативы.
Командир отряда достал два телефона из нагрудного кармана своей многофункциональной куртки и проверил их работоспособность:
– Вот ваши мобильники. Не спрашивайте, как они к нам попали – это не важно. Главное – ими можно пользоваться. Все звонки и сообщения зашифрованы через специальный сервер, отследить вас невозможно.
