Текст книги "Этика греха (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
– Любимая поза… для сна? – он нарочно сделал паузу, надеясь смутить. И снова на ум пришло упоминание овечки, потому в ней заговорил дух противоречия. Краснеть она не стала.
– Быстрее всего засыпаю на животе.
– Помнишь переписку, которую я тебе всучил в качестве теста? – Ева кивнула, посмотрела на его руку, которая вплотную приблизилась к плечу. – Там упоминались три категории порно-фильмов. Я хоть с одной угадал?
– С самой последней, которой не существует.
– Как там было? Красивые мужики, которые стонут, да?
– Вроде того, – она попыталась сосчитать количество вопросов, но Влад сбил с мысли.
– Ева, распусти волосы.
– Это не вопрос.
– Похуй, распусти.
Почему её так наэлектризовывали ругательства? В повседневной речи она никогда не пользовалась непечатными выражениями и не любила, когда кто-то прибегал к языку мата в общении с ней. Но из его уст эти слова приобретали некий будоражащий оттенок.
Она подняла руки к затылку, вынула из волос шпильки и позволила прядям рассыпаться по плечам. Влад придвинулся ближе.
– Тебе больше идёт с распущенными. Этот пучок сзади делает тебя строже. Задавай свои пять вопросов.
– Ты поспорил на меня?
– Нет, – Крицкий облизнул болячку в углу рта и добавил, – меня невозможно взять на слабо. Я делаю лишь то, чего хочу сам.
– Тогда откуда этот чрезмерный интерес ко мне?
– А ты в зеркало себя видела? Ты одеваешься, говоришь и ходишь как чертовски горячая фантазия. Я с первого дня в универе тебя заметил, но решился подступиться только сейчас.
Она обдумала его ответ и заготовила следующий вопрос. Влад поймал небольшой локон возле её щеки и накрутил на палец.
– Как ты сделал те видео?
– Купил у одного хакера, специализирующегося на нейросетях. С твоих фоток в ВК сняли все параметры, создали трёхмерную модель, то же проделали и со мной, потом пошептали всякие контрол-шифт словечки, добавили сценарий и вуаля. Тебе понравилось видео?
– Я слишком ненатурально охаю там и чересчур часто… Как это в литературе называется? Срываюсь в пучину блаженства.
– Да, тут я переборщил, – Влад натянуто улыбнулся и снова придвинулся. Теперь уже его рука спокойно могла обхватить её плечи. – А на самом деле каков твой предел?
– Второй раз для меня почти недостижим.
Ева не смогла бы назвать момент, когда окончательно расслабилась и поддалась магии его голоса и волнительной близости, но это случилось. Его запах – никакого парфюма, только естественный аромат кожи, тонкий шлейф сигаретного дыма и лёгкая нотка геля для душа – полностью окутывал её.
– А смогла бы сделать это у меня на глазах? – спросил едва слышно и в интонациях угадывалась провокация.
– Сделать что? – она нарочно тянула время, чтобы взвесить все за и против положительного ответа.
– Получить удовольствие от своих ласк. Без моего участия, но у меня на глазах.
– Я должна буду полностью раздеться?
– Как хочешь, я буду только наблюдать. По крайней мере сегодня.
Она встретила его взгляд, болезненно жгучий, исполненный какого-то лютого голода и поняла, что ей нравится. Нравится его жажда, его стремление вытеснить её из зоны комфорта.
– А ты будешь?.. – она выразительно посмотрела на его пресс.
– А ты хочешь?
– Нет.
– Жестокая, – он усмехнулся и облизнул губы. – Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим, да?
– Мы же играем. Сегодня по моим правилам.
– Хорошо, – Влад решил пойти на уступки, – я не прикасаюсь ни к тебе, ни к себе, лишь смотрю. И вот ещё что: твоё стоп-слово «Ева», моё «Влад», так будет лучше. Я всё-таки хочу услышать своё имя, срывающееся с твоих губ во время…
Она накрыла его рот пальчиком, заглушая окончание фразы.
– Тш-ш, не порти мне настроение.
Влад затих. Она прикрыла глаза, настраиваясь на нужную волну, но никак не могла отделаться от мысли, что преступает черту дозволенного. Это ведь совершенно неправильно, постыдно, порочно…
– Ева, просто начни раздеваться, – подсказал шёпот Крицкого. – Растворись в моменте, не думай.
Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. Глаза предпочла держать закрытыми. Затем ещё несколько застёжек покинули петли. Распахнула края, давая обзор на сочную грудь в прозрачном чёрном бюстье. Влад резко втянул ртом воздух. Она улыбнулась, запрокинула голову – под затылком оказалась его рука – и повела ладонью от шеи к груди, покружила вокруг мягких холмиков, чуть придавила правый, затем левый, прогнулась в пояснице и неспешно спустила чёрную сеточку, обнажая съёжившийся сосок.
Влад наклонился и подул на него. Ева вздрогнула от неожиданности, запустила свободную руку в свои волосы на макушке и робко простонала.
– Я не прикасался, – словно оправдался он и срывающимся голосом попросил, – продолжай, красивая, продолжай.
Она потёрла тугой комочек между пальцами, немного оттянула и переключилась на другую грудь. Влад повторил свой трюк с холодным воздухом изо рта. Ева простонала уже глубже.
– Блядь, с ума сводишь.
Она открыла глаза, увидела его лицо прямо перед собой и коварно улыбнулась. Одновременно двумя руками сжала грудь и выгнулась ещё сильнее. Правую ладонь опустила к рёбрам и впалому животу. Пальчиком покружила вокруг пупка и резко нырнула под пояс костюмных брюк.
– Ев, сними хотя бы брюки, – единым духом выпалил Влад.
– Добавь волшебное слово, – она игриво закусила нижнюю губу и вздрогнула, когда подушечка её пальца коснулась клитора.
– А ну живо блядь, – со смешком выговорил он, и оба расхохотались. Затем склонился и прошептал на ушко, – пожалуйста, сними их.
Впору праздновать ещё одну маленькую победу. Ева изогнулась, расстёгивая пуговицу и молнию и полностью сняла брюки. Залезла с ногами на диван, широко развела в стороны и вернула руку под полупрозрачную ткань трусиков.
– Вставь в себя пальчики, я хочу послушать, какая ты мокрая.
Она тяжело задышала через приоткрытый рот, вновь запрокинула голову, устроив затылок на его руке, и томительно нежно погрузила в себя два пальца.
– Можно я сдвину бельё? – Влад говорил очень отрывисто, словно вот-вот был готов сорваться и наплевать на все правила игры.
– Да-а, – выдала со стоном и начала двигать кистью.
Он прижался рукой к её телу. Предплечье накрыло сосок, запястье легло в опасной близости с центром удовольствия, а пальцы будто нечаянно коснулись кожи на бедре. Сдвинул в сторону мешающую обзору ткань и несколько раз провёл запястьем круговую линию.
Ева начала задыхаться и ускорила движения пальцев.
– Не убирай руку, – попросила в отчаянии и приподняла бёдра, чтобы самой прижаться к его запястью. – Продолжай. Я скоро кончу.
– Открой рот шире, – он уже почти рычал и неотрывно следил за её резкими движениями. Провёл двумя пальцами по влажным складочкам, собирая соки. Она вздрогнула от ощущений.
Влад положил пальцы ей на язык и коротко велел:
– Соси.
Она жадно обхватила его губами и стала слизывать свой вкус с его пальцев. Глаза в глаза. Сумасшествие, пряное и такое острое, что хотелось кричать.
– Ты всё ещё против, чтобы я дрочил? Потому что я блядь сейчас взорвусь и отымею тебя.
– Ай, – её лицо исказила мука нестерпимого удовольствия, – Вла-а-ад, я…
Не дожидаясь разрешения, он спустил резинку спортивных штанов, вынул перевозбуждённый член и резко задвигал рукой, той самой, которую она облизывала.
Ева забилась в конвульсиях. Влад, не прекращая своего занятия, припал губами к её соску и целиком вобрал в рот, мычал и постанывал, продлевая её сладкую агонию, а когда она пришла в себя, то встала на четвереньки и потянулась губами к головке.
Влад зашипел, едва кончик языка коснулся нежной плоти. Ускорил движения рукой. Ева сомкнула губы и попыталась подстроиться под его ритм. На вкус он был чуть солоноватый и невероятно приятный, как бархат с лёгким оттенком горького шоколада.
Он убрал ладонь, сместил на затылок и начал двигать бёдрами.
– Убери зубки, – попросил на выдохе. – Да, вот так. У тебя охеренный ротик. Гладь язычком, я близко. Проглотишь?
Она подняла взгляд и качнула головой.
– А надо, Ева. Я пиздец как хочу кончить тебе в рот.
Она промычала в знак протеста, и эта вибрация голосовых связок начисто сорвала все планки. Влад выскользнул, поднял к себе строптивую девицу, впился жгучим поцелуем ей в губы, а член просунул между ладными бёдрами и, скользя вдоль влажной ткани трусиков, в несколько ритмичных движений достиг разрядки.
Ева едва ли оставалась в здравом уме. Влад так гортанно рычал ей в рот, наглаживая её язык своим, что теперь этот чисто животный звук будет преследовать её во всех эротических снах и фантазиях. Она буквально повисла на его плечах и почувствовала, как медленно стекает его сперма по внутренней стороне бёдер.
Как выяснилось, играть по правилам они оба не умеют. Что ж, так даже интереснее.
Глава 4
Влад проснулся до звонка будильника, глянул на часы: 6:25. И мысли сами собой перекинулись на преподавателя этики и эстетики, как случалось теперь в каждую свободную минуту.
О чем свидетельствовала та скорость, с которой она вчера от него сбежала? Сорвалась с дивана, как ошпаренная, за три минуты приняла душ и, потупив взгляд в пол, мышью скользнула за дверь. Ни тебе «до свидания», ни позволения подвезти – вообще ничего, что говорило об одном. Он облажался, форсировал события, накинулся на неё там, где следовало аккуратно кружить и выжидать. Снова косяк. И всему виной неуёмный темперамент. Рядом с ней мозги вырубало, все стратегии рушились, продуманность на десять шагов вперёд летела к чертям.
Совсем как в тот раз с её разбитой машиной. Ведь просто хотел поговорить, воспользоваться эмоциональным раздраем, сыграть на удивлении, а всё пошло через жопу. Зачем-то стал запугивать, изнасилованием стращать – олух, что тут ещё скажешь. И тогда вроде выгорело, она поддалась, приняла на себя роль жертвы, которую домогается психически неуравновешенный маньяк. Красава, Влад, добился успеха у женщины.
Он встал, умылся, приготовил простецкий завтрак из яичницы с сосисками и попутно гадал, какой она будет сегодня. Вряд ли опять напялит шкуру невинной овечки, скорее врубит непреклонную стерву, которая искренне сожалеет о минутной слабости. А значит, ему вновь предстоит ломать глухую стену непорочности. Эта песня хороша, начинай сначала!
Ради эксперимента он отправил Еве сообщение:
«Поужинаешь сегодня со мной?»
В правом нижнем углу возникла одна серая галочка, что означало, что послание отправлено. Однако вторая рядом с ней не возникла, не говоря уже о смене окраски на синий цвет. Моралистка либо отключила на ночь телефон, либо добавила Влада в чёрный список, и он склонялся, как это не печально, ко второму варианту.
Утро потекло своим чередом. Сборы в универ, встреча с друзьями, первые лекции – он почти не отвлекался на банальные вещи и с нетерпением ждал пару, которую будет вести Ева Александровна.
В числе первых Влад вошёл в аудиторию, увидел её за столом и разулыбался как ребёнок в первый день нового года.
Она была воплощением той самой утончённой красоты, от которой захватывает дух.
Высокая, стройная, она держалась с такой грацией, что каждый её жест казался частью изысканного танца. Светлые, чуть вьющиеся волосы были собраны в безупречный пучок, открывая изящную линию шеи. Деловой костюм сидел на ней как вторая кожа, подчёркивая стройную фигуру, но не крича о достоинствах, а лишь намекая на них.
Её лицо было словно создано кистью мастера: тонкие черты, высокие скулы, губы, будто тронутые летним рассветом. Макияж был настолько искусен, что казался естественным продолжением её природной красоты. Приглушённые тона подчёркивали сияние кожи, а лёгкий румянец придавал облику толику очарования.
В её глазах читалась мудрость, приобретённая годами, и всё ещё не потухшая юношеская искра. Движения были плавными, уверенными, в них чувствовалась животная грация, от которой перехватывало дыхание. Она не старалась привлечь внимание – оно само притягивалось к ней, как железо к магниту.
В ней не было ни капли искусственности, ни намёка на вычурность. Лишь природная сексуальность, та, что рождается изнутри, когда душа и тело находятся в совершенной гармонии.
Эта женщина была воплощением красоты, которая не нуждается в громких словах и кричащих нарядах. Она была как драгоценный камень в простой оправе – безупречная, завораживающая, неповторимая.
Влад встал у неё за спиной, наклонился и положил перед ней распечатку листов с тем самым тестом, который должен был сдать несколько недель назад. Ева вся сжалась в тугую пружину, коснись и не поздоровится.
– Не избегай меня, – сказал едва слышно и вальяжной походкой направился к своему месту, бросил на стол сумку, развалился на стуле. Роль балованного богатенького бонвивана он усвоил назубок и давно сжился с ней. Люди всё равно не воспринимали его иначе. Когда твой отец – мэр города, ярлык мажора клеится по умолчанию. Никому ведь не объяснишь, что в той частной гимназии, где он учился до 14 лет, порядки были строже, чем на зоне. Подростковую блажь из него выбивали в суворовском училище, а после отец, жёсткий и беспринципный человек, прямо заявил: «Дальше ты, сынок, сам крутись. Вот тебе машина, квартира и деньги на первое время». Влад и устроился, как сумел.
Ева Александровна обвела студентов взглядом, при этом как-то умудрилась пропустить Крицкого, и завела:
– Сегодня мы поговорим о свободе – той самой, о которой многие горазды рассуждать, но мало кто по-настоящему понимает.
– Да чего тут понимать?! – Влад раздражённо закатил глаза. – Всё ясно как день – свобода закончилась, когда появились первые налоги!
– О, как красиво сказано! – заметила Ева как ни в чём не бывало. Лёгкая улыбка на губах, тех самых, которыми ласкала вчера его. Блядство, и зачем вспомнил? – Но позвольте не согласиться… Что для вас значит свобода, Влад? Только честно!
– Для меня свобода – это когда никто не указывает, что делать, – он пожал плечами. – Когда я волен сам выбирать, с кем быть, когда и где. Хочу – лежу на диване, хочу – летаю на частном самолёте! Хочу – гоню под двести кэмэ по городу!
В разговор вклинилась зубрилка Маша, её переполняло возмущение:
– А как же другие люди? А их свобода? Никогда не задумывался, что твоя «свобода» может кому-то навредить?
Влад оглянулся на это несчастье в несуразной одежде и с прилизанными волосами.
– Браво, Маша! – Ева хлопнула в ладоши, будто аплодируя студентке. – Вот именно об этом мы сегодня поговорим. Свобода – это не вседозволенность, а осознанный выбор!
– А я вот считаю, что настоящая свобода – это когда можешь быть собой, не притворяясь, – запальчиво воскликнула ещё одна отличница, посимпатичнее Маши – невысокая полная шатенка с простоватой фамилией: не то Сидорова, не то Орлова.
– Быть собой? – саркастично переспросил Влад, обращаясь сразу к трём девушкам, но удерживая взгляд только на той особенной, которая старательно от него отворачивалась. – Да где вы видели такую роскошь в современном мире? Все играют роли, даже не замечая этого!
– А знаете что? – Ева спустилась с кафедры и встала между рядами, оперлась руками на первый стол. – Влад прав в одном – мы действительно часто играем роли. Но только мы с вами решаем, какие роли выбирать!
– А я читала, что в некоторых странах даже думать свободно запрещено, – вставила свои пять копеек Аня Филатова, безголовая курица с идеально отреставрированным пластическим хирургом лицом, инстасамка, одним словом. – Вроде КНР или КНДР.
Влад готов был упасть лицом в стол.
– Ты о Северной Корее что ли?
– Вот именно! – Ева перешла к другому столу, прислонилась к углу бедром. – И это показывает, насколько ценна наша свобода мысли, которую мы порой воспринимаем как должное, – помолчала, давая аудитории возможность проникнуться значимостью этой мысли, затем предложила с энтузиазмом, – А теперь давайте поработаем! Напишите три вещи, которые, по вашему мнению, лишают вас свободы.
Студенты начали активно обсуждать между собой, лекционный зал заполнился гулом голосов. Влад проверил телефон, открыл переписку с преподавателем и с раздражением воззрился на ту же одиночку серую галочку под сообщением. Вскинул вверх кулак.
– У вас какой-то вопрос? – Ева нехотя повернулась в его сторону.
– Безотлагательный, – процедил сквозь зубы.
Она с явным нежеланием подошла. Влад ткнул пальцем в тетрадь, якобы показывая что-то на пустой странице. Ева наклонилась, делая вид, что читает.
– Ты выключила телефон? – спросил почти беззвучно.
– Нам не стоит продолжать, – она качнула головой. – Ничем хорошим это не закончится, – потом добавила куда громче, – да, вы абсолютно правы, Влад, социальные сети и впрямь являются ограничителями свободы, потому как существенно влияют на нашу жизнь, по-своему контролируют её.
Она сбежала от него к доске, схватила маркер и твёрдой рукой вывела первый так называемый стопор – соцсети.
Далее общими усилиями студенты расширили список, добавив:
* Общественное мнение (давит морально!)
* Финансовые обязательства (приковывают к месту!)
* Страх осуждения (парализует действия!)
Влад не участвовал в обсуждении. Пальцы отбивали по столу нервную дробь. В ушах звенело эхо тихих слов: «Нам не стоит продолжать». Да конечно, мать твою!
Сколько-то ещё ограничителей появились на доске. Он и не пытался прочесть или понять.
Ева Александровна громко сказала:
– Стоп! Посмотрите на этот список. Сколько здесь пунктов – и все они созданы нами самими!
– А что сдерживает тебя? – неожиданно для всех спросил Влад, обращаясь к преподавателю.
Ева застыла, краска отлила от щёк, губы задрожали, но она моментально взяла себя в руки.
– То же, что и вас всех, – ответила дипломатично.
Как бы не так! Он прекрасно понимал, что её личный список совсем иной: «Муж. Возраст. Профессиональная этика». Именно в таком порядке.
– Подождите… – зубрилка Маша решила блеснуть умом. – Получается, мы сами себя ограничиваем?
– Именно так! – Ева с благодарностью ухватилась за простейшую мысль. – Настоящая свобода начинается с внутренней свободы.
«Так отпусти себя!», – хотелось крикнуть Владу. «Дай себе свободу быть в моменте и чувствовать», однако он промолчал. Дальнейший план действий созрел окончательно. Больше не будет места для манёвров, он не оставит ей времени на рефлексию и осмысление всего случившегося.
В конце занятия Ева, как обычно, обратилась к студентам с коротким напутствием:
– Друзья, запомните: свобода – это не подарок судьбы, а результат вашего выбора!
– А ведь ты права… – ввернул Влад негромко. – Некоторые, – он особенно подчеркнул это слово, – сами себя сажают в клетку собственных страхов.
– Спасибо за этот эмоциональный разговор, – Ева как бы завершила лекцию.
Крицкий скрипнул зубами, но позволил ей обмануться. Пускай считает, что он отступился. Видимо, её клетка сплошь состояла из надуманной лжи.
***
Вечер окутал двор пурпурным покрывалом, превращая унылые панельные двенадцатиэтажки в мрачные башни с горящими окнами. Между домами сновали соседи: мамы с колясками, подростки в рваных джинсах, гоняющие мячик, и старушки в цветастых халатах, собравшиеся на лавочке для вечерних пересудов.
У капота ярко-красного спорткара, похожего на хищного зверя, застыл Влад. Дизайнерские джинсы обтягивали мускулистые ноги, а футболка от известного бренда подчёркивала рельеф торса.
Его автомобиль – низкий, агрессивный, с хромированными дисками, отполированными до зеркального блеска, и тонированными стёклами, за которыми мерцала бордовая кожа салона – выглядел как хищная рыба, застывшая в ожидании добычи. Влажный от вечерней росы асфальт отражал его дерзкий красный цвет, создавая иллюзию, будто машина парит над землёй.
– Эй, красавчик, не подбросишь до дома? – проворковала мимо проходящая девушка в коротком платье, но Влад лишь небрежно махнул рукой, не отрывая взгляда от входа в подъезд.
В этот момент во дворе показался высокий мужчина в дорогом сером костюме, сшитом по индивидуальному заказу. Его осанка и уверенные движения выдавали человека, привыкшего командовать. Он вежливо кивнул соседке с коляской:
– Добрый вечер, Анна Петровна. Как ваш малыш?
– И вам доброго вечера, Константин Матвеевич, – ответила та. – Спасибо, спит как ангел.
Влад мельком взглянул на мужчину, но тут же вернулся к своему ожиданию, не подозревая, что перед ним только что прошёл муж Евы.
В этот момент старушки на лавочке начали перешёптываться, бросая любопытные взгляды на Влада и его машину, а подростки, закончив игру, направились к выходу из двора, обсуждая крутость алой тачки.
Крицкий подождал ещё пару минут, проверил мессенджер. Сообщение, отправленное полчаса назад с левого номера, было прочитано, но никакой реакции не последовало.
«Это Влад. Я у тебя во дворе. Либо спускаешься вниз ты, либо поднимусь я, и тогда придётся знакомить меня с мужем».
Он добавил ещё одно предложение: «Не напомнишь этаж?»
Сработал сигнал домофона, из подъезда выбежала Ева в трикотажном костюме. Простенькое одеяние делало её уютной и домашней, а распущенные волосы и отсутствие макияжа добавляли облику нотку ранимости. Такую хотелось не драть сутками напролёт, но оберегать, холить и лелеять.
– Ты ненормальный? – она подскочила к Владу, однако замерла в полуметре. – Я же объяснила, что мы закончили. Что ускользнуло от твоего понимания?
– Сядь в машину.
– И не подумаю. Уезжай. Оставь меня в покое, – она старалась говорить сдержанно, не повышала голос, но глаза высекали искры.
– Сядь в машину, Ева. Последний раз прошу.
Она покачала головой. Влад схватил её за руку и поволок к пассажирской двери.
Ева пробовала высвободиться, но безуспешно.
– Ты делаешь мне больно, пусти! Соседи же смотрят!
– Хочешь, чтобы они увидели больше? – прошипел он. – Прекрати дёргаться и больно не будет.
– Господи, Крицкий, неужели у тебя начисто отсутствует мозг? Что ты вытворяешь?
Влад затолкал бойкую особу в машину, заставил пристегнуться и пригрозил:
– Выйдешь из машины, и я камня на камне не оставлю от твоего брака. Это я тебе гарантирую.
Она зло хлопнула себя по лбу, будто наказывая за неосмотрительность, но осталась сидеть на месте. Он быстро обогнул капот, прыгнул за руль, завёл мотор, и с сытым урчанием спорткар рванул с места.
– Откуда ты только свалился на мою голову? И как от тебя избавиться, скажи мне, как?
Влад сосредоточенно гнал по городу. Манёвры, перестроения, обгоны – всё с холодной решимостью во взгляде. Стрелка спидометра медленно перевалила за сотню километров в час. Камеры на перекрёстках только успевали фиксировать нарушения.
– Хочешь от меня избавиться? – спросил с ухмылкой. – Способ ты знаешь.
– Очередная профанация? Отсосу и свободна, или тебе захотелось чего-то более существенного? – она скрестила руки на груди и нахохлилась, как воробушек в бурю.
– Месяц отношений, я ж вроде говорил, – Влад старался ничем не выдать своего разочарования. Она и впрямь всё для себя решила и поставила жирный крест на интрижке. Правильная же, сука, до оскомины.
– Говори прямо: месяц стонать под тобой. Не нужно этих красивых фраз и завуалированных терминов. Ты не отношений хочешь, а перепихона.
– Ну раз ты меня раскусила, может, перестанешь корчить из себя невинность?
Они выехали за пределы Иркутска и с одуряющей скоростью помчались по трассе. Сумерки опускались на деревья, скрадывая яркость зелени.
– Тебе не приходило в голову, что кто-то может тебя не хотеть? В порядке бреда, например.
– Кто-то – это ты? – он мельком посмотрел на неё.
– Представь себе. Взрослым и самодостаточным людям не обязательно ставить зарубки на всём, что по естественным причинам оказывается вне досягаемости. Ты поймёшь эту аксиому, хоть и позднее. Когда перестанешь сучить ножками и требовать всё, на что падает взгляд.
– То есть ты – каприз, а я крикливый мальчишка, да? – подытожил Влад.
– Молодец, садись, пять. Хочешь повзрослеть – начни думать о чувствах других. Сиюминутные удовольствия – это, бесспорно, прекрасная вещь, но существуют такие вещи, как долг, преданность, семейные устои. Я поддалась слабости…
– Дважды.
– Именно. И в обоих случаях повела себя безнравственно. Этого больше не повторится.
– Вот как?
– Именно так. Поэтому, пожалуйста, отвези меня назад. И забудь обо всём, что было.
– Не могу, – Влад улыбался, хотя на душе кошки скребли. – Мы почти приехали.
Он свернул на неприметную дорогу, уходящую вглубь леса, и лихо помчался к неведомой цели.
– Куда приехали? – Ева попыталась разглядеть что-то за окном помимо мрачной черноты пейзажа.
– Увидишь.
Оставшиеся пять минут пути они проделали в неуютном молчании.
Влад затормозил у кирпичного забора высотой добрых три метра и вышел из машины. Нервно закурил, окинул взглядом неприступную преграду.
– Если так и останешься сидеть, пропустишь всё веселье, – подначил он.
– Мы вроде договорились, что ты отвезёшь меня домой, – Ева чуть приоткрыла дверь и постаралась воззвать к голосу рассудка.
– Как знаешь.
Крицкий метнул окурок в густую траву, потёр ладони, разбежался и с ловкостью шимпанзе вскарабкался на забор: вначале подпрыгнул, затем зацепился за верх рукой, подтянулся и вуаля, он уже стоял на кирпичной кладке.
Ева вышла из машины.
– Что ты творишь?
– У меня тут небольшое дельце со взломом и дальнейшим проникновением на частную охраняемую территорию, – поделился он планами. – А ты можешь подождать здесь. Ну или сбежать на моей Audi.
Он повернулся к ней спиной, согнул колени, намереваясь спрыгнуть на землю по ту сторону забора, потом добавил:
– А можешь пойти со мной и стать соучастницей преступления.
– Совсем рехнулся?
– Как знаешь, – повторил он и опять приготовился прыгать.
У Евы был лишь миг на раздумья, и она сделала выбор, о котором горько пожалела впоследствии.
– Чокнутый, ты просто чокнутый. Ладно, помоги залезть.
