Текст книги "Этика греха (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Влад крепко обнял её за талию одной рукой, а другую поднял вверх, спасая от воды телефон и пистолет.

Зубы лязгали друг о друга. Кровь более не грела. Все внутренности словно заиндевели, и желание вернуться назад вспыхнуло с небывалой силой.

– Ещё пара метров, – с трудом выговорил Влад, подбадривая обоих. Его тоже трясло от холода, но он упрямо шёл вперёд.

Ледяная вода обжигала, словно тысячи игл впивались в тело. Ева едва держалась на ногах, зубы стучали так, что, казалось, вот-вот раскрошатся. Холод проникал до самых костей, высасывая последние остатки тепла.

Каждый шаг давался с неимоверным трудом, будто она шла по колено в цементе. Вода была настолько ледяной, что казалось, будто она сделана из жидкого серебра.

– Не могу больше, – простонала она, пытаясь удержаться на скользких, покрытых тиной камнях. Пальцы онемели и едва слушались.

– Нельзя останавливаться! – крикнул Влад, подхватывая её под руку.

Расслышать преследователей за шумом воды не представлялось возможным, так что Ева собрала последние силы, заставляя себя двигаться вперёд. Вода доходила уже до груди, течение пыталось утащить их назад, а острые камни вонзались в подошвы обуви.

– Дыши глубже! – командовал Влад. – Представь, что это просто холодный душ! Сожми кулаки, это поможет!

«Проще сказать, чем сделать», – пронеслось в голове Евы. Она чувствовала, как немеют пальцы, как холод проникает до самого сердца. Но мысль о том, что позади враги, придавала сил.

– Вот он, берег! – воскликнул Влад, указывая вперёд. – Ещё чуть-чуть! Держись за меня крепче!

Последние метры дались особенно тяжело. Ева буквально выползла на берег, дрожа всем телом. Её одежда была насквозь мокрой и тяжёлой, словно свинцовой. Влад упал рядом, тяжело дыша.

Сил на разговоры не осталось. Ева прижалась к нему, чувствуя, как возвращается жизнь в онемевшие конечности. Она слышала, как колотится сердце Влада, как он пытается унять дрожь. Они живы. Вырвались.

– Нужно двигаться, – сказал Влад, поднимаясь. – Нельзя оставаться здесь. Они могут появиться в любую минуту.

Ева кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Тело было словно чужое, но адреналин и страх гнали вперёд. Они шли, пошатываясь, вдоль берега, а позади оставалась ледяная река – их спасительница и мучительница.

Минут через десять они вышли на какую-то полянку. Ева, совершенно обессилев, рухнула на землю. Влад присел рядом, зачем-то стал снимать с неё мокрую кофту, расстегнул лифчик – она лишь молча поднимала и опускала руки. Обнажив её, он стянул с себя футболку и жадно привлёк её в свои объятия, потом поднёс телефон к лицу, порадовался, что тот всё ещё исправен и даже ловит сеть, набрал чей-то номер и заговорил, еле справляясь со словами:

– Серый, забери нас.

– Опять нажрался? – густой бас выдал смешок.

– Нет, купался.

– В смысле?..

– В смысле, не тупи. Я скину… гео-ло-ка-цию, – Влад по слогам выдал сложное слово, зубы всё ещё лязгали на манер неисправного механизма. – Прихвати плед и термос горячего чая.

– Понял, шеф. Еду.

Крицкий кивнул, убрал мобильный и обеими руками прижал к себе дрожащую Еву.

Глава 10

К машине он нёс её на руках. Кофта и верх белья так и остались валяться на полянке. О том, как выглядит со стороны, Ева не думала. Сил банально не осталось. Все потаённые ресурсы организма уходили на то, чтобы согреться.

Они очутились на заднем сиденье. Влад полностью раздел её и завернул в колючий плед. Следом сам вылез из мокрых джинсов и забрался к ней под одеяло, устроил на своих бёдрах, накрыл их с головой и горячо зашептал на ухо:

– Ты как?

– Ненавижу тебя.

– Это ожидаемо, – он улыбнулся и коснулся щеки ледяными губами. – А в остальном? Теплее становится?

Ева молча уткнулась носом ему в шею. Её ладони Влад устроил у себя под мышками, а ступни обхватил руками, стал растирать.

– Чай будешь?

Машина тронулась с места, их медленно начало покачивать из стороны в сторону.

Продрогшее тело понемногу обретало чувствительность. Она невольно прижалась теснее и задышала более размерено.

– Да, буду, – ответила после недолгих раздумий.

Влад чуть отодвинул её от себя, скинул плед с их макушек и ловко наполнил дымящимся напитком крышку термоса.

Ева поднесла краешек к посиневшим губам, сделала обжигающий глоток и улыбнулась.

– С такими друзьями, как ты, и врагов не надо.

– Ты мне льстишь, – он подмигнул и тоже потянулся к чаю, отпил прямо из её рук.

– Одыбали? – с лёгким весельем спросил водитель, тот самый Сергей, который из-за «близорукости» протаранил её «Мазду» на перекрёстке.

– Полный порядок, – Влад сместил руки со спины и смял в ладонях упругие ягодицы. – Добавь обогрев сидений, хочу конкретно так подрумяниться.

– Смотри, не спали окорочка, – добродушно пошутил Сергей и включил что-то на приборной панели. – Расскажешь, куда вляпался на сей раз?

– Ты ж меня знаешь: то в пионеры вступлю, то в дерьмо, то в партию. Нынче вот депутату одному шелудивому дорогу перешёл.

– Это которому?

– Да обоим сразу. Как их по фамилии-то? Ну братья с постными рожами, отец их за глаза Приправычами называет.

– Всё, понял! Завьяловы они, Егор и Демид, солевые магнаты. И чего не поделили?

– Да я хэзэ. Договаривались на встречу с одним, приехал другой, а уж кто меня Башкирову сдал – ума не приложу. Примчали под конец сходки на трёх «Геликах» и ну давай меня по трассе шпынять.

– «Хонда» всё?

– Не, у старого моста бросил недалеко от того места, где ты нас подобрал. Сгоняй завтра, забери.

– А реку вы, выходит, вплавь пересекали?

– Ну мост-то тютю.

Машина свернула в уже знакомый двор.

– Серый, заедь за нами завтра в восемь утра, подкинешь до универа.

– Как скажешь, шеф. Спокойной ночи.

– И тебе, приятель.

Влад посмотрел на сонную Еву, плотнее закутал её в плед и повёл в квартиру. Сам чинно вышагивал в трусах и носках, хлюпая на каждом шагу мокрыми насквозь конверсами. Ей хотелось отвесить комментарий на тему того, как повезло соседям иметь под боком такого клоуна: то в трусах домой заявится, то под звуки погони и перестрелки; но язык отказывался повиноваться. Она лишь улыбнулась своим мыслям, прямо в пледе рухнула на диван и отключилась через минуту.

Отношения с Владом Крицким сражали наповал, в буквальном смысле.

***

Утро началось со звонка будильника. Ева открыла глаза, с неимоверным усилием оторвала голову от подушки и попыталась понять, что именно издаёт тренькающие звуки.

Влад дотянулся до тумбочки и заставил мобильный замолчать.

– Ты будешь вставать? – спросил, зарываясь лицом в простынь.

Спать он любил на животе, как и она, только на дух не переносил подушки. Они всегда оказывались на полу.

– Какой смысл? У меня ни одежды, ни телефона, ни уважительной причины, которой я могла бы оправдать трёхдневные прогулы.

– Можем скататься к тебе домой, – он повернул голову на другой бок, чтобы она видела лицо, однако глаза так и не открыл. – Заберёшь всё, что нужно.

«И перееду к тебе?» – хотелось спросить, только к чему понапрасну любопытствовать. Что дадут ей ответы? Уверенность в завтрашнем дне – ха, не смешите. За последние 72 часа они дважды уходили от погони, и оба раза запомнились так надолго, что, даже полностью утратив память, она без труда сможет восстановить всю цепочку событий.

– Ев, так мы едем в универ?

– Да, – она решительно поднялась с постели.

Ей срочно необходимо было что-то привычное, понятное. Та самая рутина, которую она кляла последними словами, потому как вывалившееся на голову разнообразие событий оказалось вовсе не таким приятным.

Сергея они вызвали к 7:30, а уже в начале девятого стояли под дверью квартиры мужа.

Ева изображала внешнюю невозмутимость, хотя внутри всё бурлило, как в ведьмовском котле.

Костя открыл почти сразу. Она машинально глянула на ноги мужа: одна ступня уже упакована в дорогой кожаный ботинок, вторая всё ещё в домашнем шлёпанце. Значит, они едва успели застать его дома.

Супруг напрягся в один момент. На лице виднелись следы вчерашней стычки с Владом: нос распух, верхняя губа полнее нижней и в двух местах рассечена, на щеке кровоподтёк и небольшое рассечение. Сочувствия Ева не испытывала, лишь злорадство.

– Что-то забыла? – весьма любезно спросил Булатов.

– Двинуть тебе по яйцам, – Влад, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую.

– А с тобой, сопляк, никто не заговаривал, так что будь добр – помалкивай.

– Так и с тобой, старпёр, никому беседы вести не надобно.

Оба нахохлились словно бойцовские петухи. Костя пошёл багровыми пятнами, Влад сцепил кулаки и заскрипел зубами. Ева вышла из-за спины последнего и молча направилась в спальню. Вынула из шкафа чемодан, наспех побросала вещи вместе с плечиками, опустошила несколько ящиков в комоде, сгребла в пакет всё с туалетного столика, прихватила несколько тюбиков из ванной, потом вернулась в коридор, забрала из чашки для мелочей ключи от своей «Мазды» и только тогда решилась посмотреть мужу в глаза.

Костя с Владом нарочито пялились в разные стороны. Не разговаривали (да о чём?!). Очевидно, Булатов ещё вчера сообразил, что он не соперник рослому и накаченному юнцу, поэтому сегодня избегал прямой конфронтации.

– Где мой телефон? – спросила Ева. Вежливо, как ей показалось, однако муж вскинул голову и сощурился так, словно она плюнула ему в лицо.

– Там же, где ты его оставила, – ответил холодно.

Она заглянула на кухню. Костя последовал за ней, Влад, конечно, тоже. Тесная и уютная комнатка, какой Ева запомнила её, всего за несколько дней превратилась в клоповник. Дух стоял такой, что впору вызывать пожарных, – всё насквозь пропахло табачным дымом. На столе стояла початая бутылка водки, рядом несколько грязных стаканов, заветренные кругляши колбасы на доске, открытая банка солёных огурчиков и пустая тара из-под консервов. Раковина доверху забита испачканной посудой, на плите тошнотворные рыжие лужицы чего-то пригоревшего.

Она увидела телефон рядом с сахарницей, попыталась взять его, но Костя опередил – перегнулся через её плечо и сцапал смартфон.

– Руки от неё убрал, бля, – Влад тут же набычился.

Костя вскинул ладони в примирительном жесте и отодвинулся. В правой он держал телефон жены.

– Можем мы поговорить? – обратился он к Еве.

– Ты уже поговорил, долбоеб, – Влад цедил каждое слово и разве что пол не вспахивал мыском обуви от ярости на манер племенного быка.

Ева молчала. Ей тоже хотелось расстаться цивилизованно, без взаимных упрёков и бесконечного списка обид, но то, как повёл себя Костя вчера…

– Ты сам лишил себя права со мной общаться, когда поднял руку, – она старалась говорить твёрдо, однако к концу фразы голос начал срываться. К глазам подступили слёзы. – Верни телефон.

Супруг, вопреки ожиданиям, не стал противиться. Подал ей мобильный.

– Я хотел бы извиниться за вчерашнее.

– В жопу себе извинись, – рыкнул Влад.

– В русском языке не существует слова «извиниться», Кость. Оно означает «извиняю самого себя» и теряет всякий смысл. Мне жаль, что всё закончилось именно так. Больше мне добавить нечего.

Ева потеснила обоих мужчин, взяла в прихожей туго набитый чемодан в половину себя весом и покатила за ручку, заставляя подпрыгнуть на пороге.

***

В университете Ева первым делом направилась к ректору. В приёмной улыбнулась приветливой секретарше Саше и с ходу положила на стол начальнику заявление об увольнении.

– Я бы предпочла уйти по собственному желанию, – с места в карьер начала она, – но если вы настаиваете на неполном служебном соответствии, я с лёгкостью приму эту формулировку.

– Право же, Ева Александровна, – Иван Борисович, солидный мужчина с мощными брылями и крупной залысиной на макушке, мельком изучил бумагу и поднялся из-за стола. – К чему такая формальность? Давайте спокойно всё обсудим. Я слышал, вы в последние дни приболели…

– Прогуляла, – внесла ясность преподаватель.

– Пускай так, всем нам случается иногда… э-э, подустать. Жаль, конечно, что не предупредили об отгулах… Да что мы стоим? Присаживайтесь! – он радушно указал рукой на стул с мягкой обивкой.

Ева села с абсолютно ровной спиной.

– Иван Борисович, просто подпишите заявление.

– Всему своё время, Ева Александровна. Вначале объясните мне причину столь кардинального решения. Вы недовольны зарплатой? Нагрузкой? Конфликт со студентом?

На последнем слове она вскинула голову, чем выдала себя с потрохами.

– Значит, дело в студенте. Фамилия? Курс? Причина конфликта?

– Я с ним сплю, – неожиданно для себя самой брякнула Ева.

– Спите? С кем?

– Не имеет значения. Подписывайте заявление.

Иван Борисович с минуту молчал, так и эдак разглядывая её со всех сторон, затем молвил:

– Я вижу, что вы переутомились, Ева Александровна, а потому мы поступим следующим образом: до конца учебного года я отправлю вас в неоплачиваемый отпуск, следом пойдёте на заслуженный отдых. А двадцатого августа мы вновь встретимся и решим этот вопрос. Такое временное решение вас устраивает?

Ева сверкнула глазами. Неожиданная догадка заползла в мысли наподобие смертоносной гадюки.

– Он уже звонил вам?

– Кто? – ректор бездарно изобразил удивление.

– Вы прекрасно знаете, кто. Звонил? Потому что прийти бы не смог, не успел…

– Ева Александровна, миленькая, окститесь. Никто не звонил и не приходил, мне просто жаль терять такого педагога. Что я за руководитель такой, если стану разбрасываться ценными кадрами налево и направо…

– Понятно.

Не дослушав, она встала и направилась к двери. Ожидала ли она чего-то подобного? Разумеется. Крицкий обожал контроль, он даже в сексе вёл себя так, будто она всецело принадлежала ему. Нет, он не доминировал, но зорко следил за всем: хорошо ли ей, достигла ли она оргазма, чётко дозировал боль и наслаждение. Ему нравилось быть главным, и это начинало раздражать.

Ева вошла в аудиторию спустя пять минут после звонка, извинилась за опоздание и с ходу начала лекцию, а мысли продолжали кружить вокруг создавшейся ситуации.

На этой неделе у неё не было занятий с третьекурсниками, но она не сомневалась, что увидится с Владом гораздо раньше вечера. И точно. Не успел лекционный зал опустеть, дверь приоткрылась и вошёл Крицкий. Быстро огляделся, ловко провернул ключ в замке, швырнул сумку на первый попавшийся стол и с видом оголодавшего дикаря двинулся на неё.

Поднял со стула, усадил на стол, раздвинул ноги, встал между ними и попытался поцеловать. Ева отвернулась.

– Бунт? – коротко спросил и принялся вылизывать шею.

Она упёрлась руками в столешницу и силилась решиться на что-то одно. Либо оттолкнуть его и высказать недовольство, либо поддаться бешеной пульсации крови и рёву гормонов.

Приняв, наконец, решение, она отпихнула его и спрыгнула со стола.

– Довольно.

– О, да ты злая, – Влад прищурился и так развязно облизнулся, что у неё подогнулись колени. – Хочешь по-плохому, да?

Ева закатила глаза.

– Ты другими категориями умеешь мыслить? Не всё всегда сводится к сексу.

Договорить она не успела. Влад уцепил её за локоток, рванул к себе, а потом в секунду заломил руку за спину и заставил развернуться спиной. Тут же повалил на стол. Одной рукой удерживал за поясницу, второй прижимал шею, вынуждая вжаться щекой в полированное дерево.

– Мне можешь не рассказывать, что и когда НЕ сводится к сексу. У тебя сейчас зрачки шире некуда и дышишь ты так, будто изголодалась по хорошему траху. Да?

Он задрал юбку и до боли сжал попку прямо через тонкую ткань капроновых колготок. Ева прикусила губу, чтобы не застонать.

– Так ты скажешь мне, на что злишься?

Влад и здесь оставался собой. Не разорвал колготки, а аккуратно стянул до коленей.

– Зачем ты звонил ректору? Я не просила! – она подняла голову и обернулась.

– Ах, вот оно что, – он опустился на корточки позади неё, оставил укус на одной ягодице, потом на второй, прижался лицом посредине и выпустил струю горячего воздуха. – Ты хочешь просить меня, так?

– Нет, я…

Соображалось уже с трудом.

– Договаривай, Ева Александровна, – он сдвинул бельё в сторону и потёр её двумя пальцами.

– Я не хочу, чтобы ты решал мои проблемы.

– Так делают все мужики, если они таковыми являются.

– Да нет же, чёрт побери! Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

– Я понимаю, что ты недовольна. Сейчас мы это исправим.

Он толкнулся в неё пальцами. Раз и другой, и третий. Потом расстегнул ширинку и прижался горячей головкой ко входу.

– Затолкай в рот костяшки пальцев, – велел, – не хочу, чтобы весь универ тебя слышал.

Она в который раз подчинилась. Влад рывком заполнил её собой и для поддержки ухватился за бёдра. Стал ритмично двигаться, то погружаясь почти болезненно, то полностью покидая её тело.

– Знаешь, почему я хотел, чтобы ты осталась в универе?

– Да, уже знаю.

– И ты права. Единственное желание, когда вижу тебя у доски, наклонить и хорошенько выебать.

Он так и поступил. Ласкал её пальцами и брал с каким-то особенным ожесточением. Спокойно лежать и терпеть это сумасшествие не получалось. Она то двигалась ему навстречу, то замирала в предвкушении взрыва и всё это время выла в кулак, мечтая поскорее шагнуть за край.

Дверь кабинета дёрнулась. Ева подняла голову. Влад лишь добавил усердия. Расстегнул на ней пиджак, просунул ладонь между пуговицами и ухватил за грудь.

– Издашь хоть звук, и все поймут, что тебя тут…

Она воспользовалась моментом и вывернулась в его хватке. Запрыгнула на стол к нему лицом, совсем не эротично, а очень даже неловко и смешно, спустила с ноги колготки, обвилась вокруг его талии и направила в себя.

– Мне уже всё равно, – шепнула ему в губы, – только не останавливайся. Дай мне кончить.

Они столкнулись лбами. Неотрывно глядя ей в глаза, Влад продолжил вбиваться в её тело. Подтянул ближе к краю стола и двигался уже на всю длину. Резко, одуряюще приятно. Шлепки и влажные звуки были громче любых надрывных стонов.

Ева гладила себя рукой всё быстрее, но окончательно потерялась в водовороте ощущений, когда Влад протолкнул ей в рот язык, а она начала посасывать его, вспоминая, как делала то же самое с его членом.

В дверь постучали. Она замычала. Лицо исказила гримаса невысказанного мучения, словно ей с трудом удавалось пережить этот миг эйфории. Влад подхватил её на руки и начал опускать на себя. Ещё быстрее и ещё. Потом оторвался от губ и простонал на ухо:

– Какая ты охуенная.

В дверь аудитории ударили чем-то тяжёлым. Оба невольно повернули головы ко входу. Ева медленно сползла вдоль мужского тела, выпрямилась, успела одёрнуть юбку – как и Влад застегнуть брюки – и тут в помещение ввалились люди в сине-серой пятнистой униформе с нашивками «ОМОН».

– Всем лежать! Мордой в пол! Руки на затылок! При малейшем сопротивлении открываю огонь на поражение!

Ева растерянно замерла. Влад сделал шаг вперёд, и ближайший к нему боец что есть мочи зарядил кулаком в лицо.

– Мордой в пол я сказал! – гнусавым голосом приказал боец и зыркнул на преподавателя из прорезей балаклавы.

Ева мгновенно упала на пол, прижалась щекой к линолеуму и сложила руки на затылке.

Другой омоновец, с более чётким выговором и лёгкой картавостью подошёл к Владу и приподнял его голову за волосы. Задал вопрос:

– Ты, сука, Крицкий Владислав Николаевич 2003 года рождения, уроженец города Тольятти?

– Я, – подтвердил тот.

– Ты задержан в соответствии со статьёй 91 УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьёй 276 УК РФ.

В соответствии со статьёй 46 УПК РФ, у тебя есть право на защиту и право не свидетельствовать против себя. Тебе, сучонок, ясны твои права?

– Да, – буркнул Влад.

– А ты Булатова Ева Александровна, 1989 года рождения, уроженка города Нижнеудинска Иркутской области? – картавый приблизился к Еве.

– Д-да, – холодея от ужаса, пролепетала она.

– Тебе предъявляется обвинение в соучастии в совершении преступления, предусмотренного статьёй 276 Уголовного кодекса Российской Федерации «Шпионаж».

По имеющимся данным ты принимала участие в противоправном деянии, направленном на хищение сведений, составляющих государственную тайну Российской Федерации, с целью их передачи представителям иностранных государств или организаций.

Учитывая твою роль в совершении данного преступления, а именно пособничество противоправным деяниям, твои действия квалифицируются как соучастие в шпионаже.

Разъясню твои права: у тебя есть право на защиту, право не свидетельствовать против себя, право давать показания на родном языке, право на помощь защитника.

О задержании будет составлен протокол в установленном законом порядке. Тебе ясны твои права, Ева Александровна?

Она пролепетала согласие.

Картавый выдохнул, сплюнул прямо на пол и велел своим подчинённым:

– Обоих в наручники и грузите в автобус.