Текст книги "Этика греха (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 2
Следующие две недели пролетели в тумане бесконечного ожидания. Ева всё так же ходила на работу, возвращалась домой, встречалась с подругами, проводила вечера в обнимку с Костей и вздрагивала от каждого уведомления на телефоне.
Чат с Владом она удалила, как и любые следы порочащего видео. А стервец, меж тем, затаился. Либо готовил очередную пакость, либо окончательно расстался с бредовой идеей склонить её к отношениям.
Ночами, подолгу лежа в кровати в кромешной темноте спальни, прислушиваясь к тихому сопению мужа, она подолгу размышляла над тем, с чего вообще началась одержимость Влада. Она вела у них занятия почти два года, и всё это время он третировал её, как и других преподавателей, но на большее не посягал. Так почему сейчас активизировался? Проиграл некий спор? Наскучили студентки? Решил переключиться на взрослую львицу?
Костя всхрапнул, повернулся на бок, сгрёб её к себе и сонно пробормотал:
– Чего не спишь?
– Никак не могу избавиться от мыслей, – она с удовольствием прижалась к тёплой груди. – Продумываю заключительное занятие для третьего курса.
– Давай я помогу расслабиться, – шепнул на ухо, скользнул рукой под резинку пижамных шорт и действительно помог.
Спустя сорок минут Ева заснула с блаженной улыбкой и утром проснулась с ней же, будто знала наперёд, что в ближайшие дни навсегда разучится улыбаться.
На работу она выехала, как всегда, за час до начала пары. Вела автомобиль знакомым до каждой выбоины на асфальте маршрутом. В салоне тихо играло радио, бодрые голоса ведущих создавали настроение. Она не вслушивалась в суть разговора, но улыбалась, когда они перешучивались между собой и вдруг… Бах! На оживлённом перекрёстке бок её серебристой Mazda протаранил легковой автомобиль. К счастью, скорости у обоих были предельно снижены. От удара Ева никак не пострадала, даже подушка безопасности не сработала.
Она со всей возможной поспешностью вдавила педаль тормоза, дрожащими руками выставила рычаг коробки передач в положение «Парковка», отцепила ремень безопасности и выскочила на проезжую часть, чтобы осмотреть повреждения.
Левая пассажирская дверь почти наполовину ушла в салон. Крыло превратилось в причудливую металлическую гармошку. Задняя фара раскололась, словно яичная скорлупа, выпустив наружу обрывки проводков.
Она оглядела машину виновника, пронёсшегося на красный сигнал светофора. Передняя часть выглядела удручающе – капот получил заметную вмятину. Радиаторная решётка покосилась, но сохранила целостность. Фары остались на своих местах, хотя правая немного сдвинулась и теперь смотрела чуть в сторону. Бампер потерял былой лоск – на нём появились глубокие царапины и небольшая деформация в нижней части.
С водительской стороны выскочил высокий мужчина лет тридцати пяти. Его лицо исказилось от ярости и испуга, глаза бегали из стороны в сторону. Тёмные волосы были растрёпаны, словно он не раз проводил по ним рукой в панике.
– Да ты что, совсем с катушек съехала?! – заорал он, заметив, что девушка смотрит на него с укором. – Куда гнала, паскуда?!
Его голос дрожал, но не от гнева, а от страха. Руки тряслись, и он никак не мог их унять. Костюм, некогда дорогой и элегантный, теперь выглядел помятым и неопрятным.
– В школе не учили: зелёный едь, красный стой?! – продолжал он кричать. – Это ты виновата, я же видел!
Ева, сохраняя олимпийское спокойствие, достала телефон и начала снимать происходящее на камеру.
– Вы проехали на красный свет, – спокойно произнесла она. – Я ехала на зелёный. Давайте вызовем ГИБДД, они разберутся.
Мужчина побледнел, его лицо исказилось от злости и досады. Он понял, что попался.
– Да ты… да я… – забормотал он, не находя слов. – У меня важные встречи, а ты…
– У всех важные дела, – отрезала она. – Но правила для всех одни.
Он развернулся и, бормоча что-то невнятное, полез обратно в машину. Ева остановила запись видео, набрала номер экстренных служб, повернулась к своей машине и тут ощутила, как лицо сдавила чья-то рука. В мгновение ока её скрутил некто, подошедший из-за спины и затолкал на заднее сиденье черного седана виновника аварии.
Ева и опомниться не успела. Телефон выпал из рук где-то на подступах к машине. В салоне уже кто-то сидел. Она почувствовала рядом тепло чьего-то тела, потом такое же ощущение коснулось и другого бока – неизвестный похититель плюхнулся рядом с ней, ударил по плечу водителя-крикуна, автомобиль сорвался с места и рванул прочь.
– Доброе утро, Ева Александровна, – заговорил тот, что находился слева.
Она помертвела. Влад? Повернула голову, увидела перед собой ухмылку гадкого мальчишки и весь запас настроения улетучился.
– Ты?
– Я, – коротко согласился и крикнул водителю, – Серёг, гони за город. Прогуляем первую пару.
– У тебя опухоль мозга? – только и сумела выдавить из себя Ева.
Она с опаской посмотрела на бугая, что затащил её в салон, увидела квадратную челюсть, гладко выбритое лицо с крупными чертами и абсолютно лысую голову. Одет он был под стать водителю: в жаркий для такого погожего дня костюм и светлую рубашку.
– Скорее воспаление азарта, – ответил Крицкий. – Ты брыкаешься, и меня это заводит.
– Ты нарочно протаранил мою машину?
– Нет, что ты, это Серёга сделал. Он у нас подслеповат, правда, Серый?
– Да, шеф, как скажешь, – водитель заржал. Громила по левую руку тоже загоготал.
– И куда мы едем, вернее, зачем? – она силилась сохранить присутствие духа, но что-то глубоко внутри оборвалось. Ладони покрылись испариной.
– Хочу показать тебе, как я реагирую на отказы.
Ева попробовала возразить, но он приложил палец к её губам и вкрадчиво шепнул:
– Вначале просто послушай, – потом убрал руку и уже громче высказался. – Я мог бы отправить то видео, как и обещал. Насочинять ещё пару сотен сообщений, наклепать тонну твоих фоток без одежды – меня затянул процесс. Но не сделал этого, знаешь, почему?
– Просвети, – процедила сквозь зубы.
– Потому что мы так и не определились, что я получу взамен. А я хочу, чтобы ты чётко понимала, на что идёшь и ради чего.
– Ты точно болен. Давно у психиатра проверялся?
Влад скривился, будто она задела некую тревожную мозоль. Потёр переносицу, глянул в окно и велел:
– Серёг, тормозни на минутку, выйдете покурить. Только это, Лёх, – обратился он к лысому амбалу, – от двери не отходи, чтобы вам за ней, – он ткнул пальцем в преподавателя, – до ночи не бегать по лесу.
– Крицкий, я тебя сразу предупреждаю…
– Ева Александровна, уймись. Ты ровным счётом ничего мне не сделаешь, смирись уже.
Автомобиль замер на обочине. Шины мягко проскользили по гравию. Хлопнули дверцы. Бритоголовый Лёха замер у левого борта. Ева тут же заняла его место и напряжённо уставилась на своего студента.
Такое и в кошмарном сне не привидится. Её похитили средь бела дня. Завезли в какую-то глушь.
– Готова послушать?
Она сглотнула. Кивнула.
– Я предлагаю месяц отношений в обмен на твою спокойную жизнь в дальнейшем.
Вот так просто. Предложил, будто одолжение сделал.
Ева застыла. Забыла, как дышать. Наглостью этого мерзавца впору восхищаться. Надо же, шантажирует, но с таким бессовестным видом, что в уме не укладывается.
– А если я не соглашусь?
– Я возьму силой. Задрало ходить вокруг да около.
Он одарил её тяжёлым взглядом, в котором читалось не только вожделение, но и явственный оттенок безумия.
– Ты сейчас серьёзно?
– А давай проверим, – Влад усмехнулся, схватил её за колени, рванул на себя, навалился сверху.
Ева от неожиданности поддалась. Совершенно растерялась от его резкости и напора. Потом опомнилась, попыталась отбиться. Он перехватил оба её запястья одной рукой, завёл ей за голову, другой рукой задрал юбку. Она заголосила, выгнулась всем телом, силясь сбросить с себя немыслимую тяжесть.
– Нет, нет, нет, – талдычила, как заведённая, – не трогай. Я прошу…
Он замер, посмотрел на её перекошенное лицо.
– Так мы будем договариваться? Цивилизованно.
– Да, – выдохнула, ощущая себя загнанной в тупик дичью, – слезь, я прошу тебя. Слезь с меня!
Влад отодвинулся. Медленно отпустил её руки, вновь вернулся на своё место. Дышал он тяжело и прерывисто.
– Господи, тебе девчонок мало что ли? – всхлипнула Ева, живо поправила одежду и постаралась слиться с дверью в единое целое.
Он не ответил, снова уставился в окно, потом, словно надумав что-то, резко крутанул головой.
– Сейчас отсосешь мне и свободна. Могу подбросить до работы, или домой, или в полицейский участок. Накатаешь на меня заяву.
И это он произнёс вслух? Она в жизни не слышала ничего омерзительнее. Как вдруг в мозгу что-то щёлкнуло. Она вспомнила, что в кармане пиджака лежит ручка в металлическом корпусе – слабое оружие в борьбе с полоумным насильником, но лучше уж такое, чем плясать под дудку сбрендившего мажора.
Желая усыпить бдительность извращенца, она спросила осторожно:
– Только это?
– Да. Приступай.
Она отключила всякое понимание происходящего. Сильно зажмурилась, потом забралась с ногами на сиденье и встала на четвереньки. Повела носом по груди, затянутой в дорогую хлопковую ткань. Представила на его месте Костю, родного и любимого, который хоть и не имел такой завидной фигуры, зато относился к женщинам с куда большим почтением.
Влад накрыл её затылок ладонью. Погладил по волосам в ямке.
– Если думаешь укусить, сразу брось эту затею, – прошипел на ухо.
Она, наоборот, взяла её на вооружение. И как сама не догадалась?
Он вдруг хмыкнул, подтянул за подмышки к себе, впился пальцами в горло и вынудил смотреть в глаза.
– Ты так и хотела сделать, да? Ай-яй-яй, плохая Ева Александровна, – он покачал головой, не сводя с неё глаз расстегнул ремень и брюки и вытащил полностью готовый член. – Дай руку.
Она скосила взор в сторону, подала ладонь, потому как давление пальцев на горло усилилось. Крицкий мимолётно погладил её пальцы, потом положил руку на себя, заставил обхватить у основания. Зашипел. Вместе с её рукой повел вверх, потом вниз. Выдохнул сквозь зубы. Ева пыталась не чувствовать.
После двух скользящих движений он коротко сказал:
– Сама. И смотри, блядь, на меня.
Она с ненавистью посмотрела в ответ. Он ослабил хватку на горле, потянулся пальцами к корням волос за ушком.
– Ева, двигай рукой.
Она нехотя подчинилась. Спустя минуту поймала некий ритм, и каждое движение стало получать отклик. Влад сцеплял челюсти, подавался навстречу бёдрами и до того жадно поедал её взглядом, что в любой другой ситуации она бы почувствовала гордость. Всего лишь рука, но он вёл себя так, будто она дарила ему утончённое наслаждение.
– Расстегни пиджак, – последовал короткий приказ, – и пару пуговиц блузки тоже.
Голос хриплый, полный несдержанности потревожил что-то внутри. Она мельком глянула вниз и помимо воли облизнулась.
– Блядь, Ева, – он простонал. Мягко и очень сдержанно, но её будто в грудь ударили с размаху. Она дёрнулась и выполнила требуемое, открыла ему вид на тонкое кружево бюстгальтера. Новая просьба. – Погладь себя.
Повинуясь какой-то дикости, она провела пальцами по ключице, скользнула в ложбинку, вывела росчерк вдоль линии кружева, накрыла полушарие раскрытой ладонью, сдавила до сладкой истомы.
Влад задышал чаще, сцепил руки в кулаки и упёрся ими в сиденье. Откинул голову назад. И вот он, прекрасный момент воткнуть в него ручку, распахнуть дверцу, перелезть через урода и сбежать, но Ева струсила. Или слишком увлеклась процессом.
– Ещё немного, – на выдохе выдал он в потолок. – Ты можешь постонать? Пиздец как хочу услышать твой голос.
Она издала какой-то робкий звук, потом ещё один. Посмотрела на его приоткрытые губы, сочные, полные, идеальной формы и в третий раз получилось гораздо откровеннее.
Влад вскинулся, тяганул её на себя и яростно впился в губы. Нежности в нём не было, только звериный голод и хищные повадки. Он толкнулся языком ей в губы и принялся вылизывать её рот, как самое вкусное лакомство.
Она упёрлась рукой ему в грудь, но уже не с тем чтобы оттолкнуть, а чтобы почувствовать опору. Странным образом его эмоции передались и ей. Дикое возбуждение охватило всё тело. Она ощутила, как горячее семя попадает на ладонь и запястье, но думать могла только о его языке, который сплетался с её.
Мимо них на бешеной скорости промчался автомобиль. И сознание вмиг прояснилось. Внутренний голос взревел: «Ты ещё отдайся этому сопляку тут же на заднем сиденье!»
Ева отстранилась. Убрала испачканную руку от… Даже думать не хотелось о том, что сейчас произошло. Это так мерзко, так отвратительно и порочно.
Он следил за её безмолвной борьбой с таким огоньком в глазах, что точно походил на сумасшедшего. Взял из кармана переднего сиденья упаковку влажных салфеток, пару штук протянул ей.
Ева молча оттёрла руки, уставилась в окно. В душе бушевал ураган эмоций от удивления до вящей неприязни. Она пробовала уговорить себя, что действовала под давлением, что её лишили всякого выбора, но ложь выходила очень неуверенной.
– У меня будет только одно условие: отвечай на мои сообщения и звонки. Проигнорируешь, мы прокатимся сюда снова, и тебе не понравится эта поездка. Кивни, если поняла.
Она мотнула головой.
– Месяц, Ева Александровна. Тринадцатого июня я от тебя отстану раз и навсегда.
Она закрыла глаза. Влад опустил окно и кликнул своих громил.
– Опричники, по коням, – потом поднял стекло и обратился к преподавателю, – тебя на работу или всё же заглянем в полицейский участок?
Ева бросила безразлично:
– На работу.
Крицкий, чтоб ему провалиться сквозь землю, улыбнулся и застегнул брюки. А что ещё оставалось? Писать заявление о том, что желторотый пацан заставил её ублажать себя рукой? Может, это и относится к насильственным действиям сенсуального характера, однако в случае с мажорчиком сомневаться не приходилось – ему в худшем случае погрозят пальчиком, а её подымут на смех, следом весь город узнает, да ещё в красочных подробностях, как она наглаживала этому подонку энное место.
Всю обратную дорогу провели в молчании. Лёха уселся справа, Влад прижимался к ней слева, и чувствовала она себя распоследним ничтожеством.
На въезде в город Крицкий стал водить костяшками пальцев по её бедру. Ева решительно убрала руку нахала, но та тут же вернулась, и теперь уже вся ладонь двигалась от колена к бедру.
– Сделай милость, застегни чёртов пиджак, – шепнул на ухо Влад и на миг сомкнул губы на мочке. – Иначе на работу ты попадёшь только завтра.
Ева вспыхнула и спешно поправила одежду.
– Машину найдёшь вечером на парковке, я оплачу ремонт и все издержки, – продолжил он чуть более спокойным голосом. – Мужу можешь ничего не рассказывать, следов не будет.
Сил на разговоры не осталось. Ей не терпелось покинуть салон, где воздух окончательно пропитался его парфюмом и походил на сжиженный кисель.
У центрального здания университета Влад и не подумал выйти, ей пришлось перебираться через него. Хотелось сказать ему пару ласковых слов насчёт манер, но в какой-то момент их лица настолько сблизились, что у Евы Александровны начисто пропал дар речи.
***
С той поры уведомления на телефоне начали вызывать приступ икоты. Она боялась получить весточку от своего студента и ещё сильнее страшилась того, что может придумать его воспалённый мозг.
Однако первое послание оказалось довольно странным.
Влад: Чай или кофе?
В угоду взбунтовавшимся эмоциям она написала: «Вода».
Влад: Ты тоже любишь играть не по правилам. Мне это нравится. Ты жаворонок или сова?
И снова она решила уйти от прямого ответа. «Кукушка, но в скором времени планирую стать китом-убийцей».
Влад: Тогда я переведусь в морскую академию и изучу специальность гарпунёра. Сверху или снизу?
Всё настроение сдулось, как мыльный пузырь. Отвечать она не стала, потому как единственная возможная альтернатива тоже имела сексуальный подтекст, а ей не нравились подобные разговоры.
Через десять минут Влад вновь дал о себе знать.
Влад: Я ведь предупреждал, что игнорировать мои сообщения чревато последствиями?
Ева: Я не хочу вести диалоги на эту тему.
Влад: Комплекс совкового воспитания? Мне казалось, ты младше.
Ева: Мне 36.
А ему едва исполнилось 22 года. Она специально уточнила в личном деле. Сопляк совсем. Как же так вышло, что он сумел обложить её по всем фронтам?
Влад: Да хоть 40. Меня в тебе не возраст привлекает.
Прозвенел звонок. Студенты устроились на местах, Ева поднялась из-за стола и начала лекцию для второго курса.
Влад: Романтика или экстрим?
Влад: Твой самый большой страх?
Влад: Я тут подумал, нам нужно «стоп-слово», мы хоть и играем, но мне бы не хотелось по-настоящему ломать тебя.
Влад: Неужели у тебя опять пара? Блядское расписание.
Ева старательно разжёвывала материал таким же лоботрясам, как Крицкий. В дверь аудитории постучали. Обычно за этим звуком в проёме показывалась чья-то голова, проверяющая наличие преподавателя, но сегодня стук повторился, а никто так и не заглянул.
– Страницы 174–182, ознакомьтесь, пожалуйста, с текстом в учебнике. Десять минут на выполнение.
Она с опасением вышла за дверь и увидела рослого парнишку в белой бейсболке.
– Булатова Ева Александровна? – спросил он, сверяясь с записью на планшете.
Она подтвердила.
– Это вам, – курьер вручил ей матовый чёрный конверт без всяких опознавательных знаков и протянул бланк заказа для подписи. – Вот здесь распишитесь в получении.
Ева поставила автограф и вернулась обратно в аудиторию. Отправитель понятен, а что с содержанием? Поддерживаемая изнутри любопытством, она вскрыла конверт и нашла внутри яркий флайер.
КРОВЬ. ПОТ. ПОБЕДА
Главный бой в преддверии лета
Влад «Криз» Крицкий против Андрея «Гюрза» Соловьёва
Без правил. Без компромиссов. Без пощады
Дата: 14 мая 2025
Время: 19:00
Место: Иркутск, ул. Нахимовская, 16. Спортивный клуб «Вымпел».
Вход только по пригласительным билетам.
Только здесь:
Адреналин на пределе
Сила в каждом ударе
Решающий поединок двух титанов
Внимание! Мероприятие предназначено для лиц старше 18 лет.
Глава 3
Нахимовская улица встретила Еву серой рябью панельных пятиэтажек. Грязные стены домов и разбитая дорога создавали гнетущую атмосферу. Но спортивный клуб «Вымпел» выглядел здесь чужеродным элементом – двухэтажное здание с массивными дверями и двумя громилами-охранниками.
Ева остановилась у входа, чувствуя, как колотится сердце. Охранники смотрели на неё с безразличием, словно она была пустым местом.
– Здравствуйте, – произнесла она, стараясь говорить уверенно, и протянула цветастый пригласительный.
Правый охранник, бугай с бритой головой и татуировками на руках, лишь кивнул и молча открыл дверь. Ева шагнула внутрь, чувствуя, как холодный воздух кондиционера обволакивает её.
Звуки ликования встретили с порога. Ева шла по коридору, ориентируясь на голоса и грохот аплодисментов. Наконец очутилась в огромном зале.
Толпа болельщиков кричала, свистела, топала ногами. В центре зала возвышался ринг, окружённый живой стеной людей. Ева замерла, наблюдая за происходящим.
– Давай, Вадька! Вмажь ему! – ревело людское скопище.
– Синемордый, ты куда? Лови момент!
На ринге двое бойцов кружили друг против друга. Парень в синих шортах и белой майке двигался легко и грациозно, словно танцор. Его противник – загорелый шатен в чёрной форме – был мощнее и увереннее.
Бойцы кружили между собой, словно хищники. Каждый их шаг, каждый удар сопровождался криками и аплодисментами. «Белая майка» провёл серию мощных ударов, но соперник, словно ртуть, ускользнул от них, ответив точной подсечкой.
– Эй, ты! – прорычал «синие трусы», его голос был низким и угрожающим. – Думаешь, можешь играть со мной?
– А почему бы и нет? – усмехнулся парень в чёрном, его глаза сверкали азартом. Ева с лёгким изумлением признала в задире Влада. Любопытно, что она теперь она узнавала его по голосу, хотя и не могла сказать, чем так запоминалась его манера речи. – Ты же сам напросился!
Внезапно синий боец рванулся вперёд, его движения были молниеносными. Серия хуков, джебов, апперкотов – всё слилось в единый поток. Влад блокировал удары, но пропустил коварную подсечку и рухнул на канвас [в контексте единоборств канвас – специальное покрытие, которым застилается ринг или площадка для проведения боёв и тренировок. Это прочное, износостойкое покрытие, которое обеспечивает хорошее сцепление с поверхностью и безопасность спортсменов].
– Вставай, не сдавайся! – кричали болельщики.
Крицкий поднялся, его лицо исказила гримаса ярости. Он ринулся в атаку, нанося тяжёлые удары. Бойцы сцепились в клинче [клинч – это специальная техника в единоборствах, при которой боец плотно прижимается к противнику и обхватывает его руками для сдерживания его действий], их тела сплелись в единый клубок.
– Так его! – ревела толпа. – Покажи, кто здесь главный!
Ева наблюдала за боем, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Она видела, как бойцы ломают друг другу технику, как читают движения противника, как работают на пределе возможностей.
В решающий момент Влад провёл сокрушительный удар правой, отправив соперника в нокаут. Зал взорвался аплодисментами, а Крицкий поднял руки в победном жесте.
Рефери объявил победителя и вздёрнул его за руку, болельщики взорвались овациями. Громче всех надрывались девушки, одна из них разорвала на себе майку и подскочила к канатам, тряся обнажёнными прелестями размера, наверное, третьего, которые украшала надпись чёрным маркером «Криз».
Крицкий по достоинству оценил выходку раскрепощённой девицы, ухмыльнулся и смял в ладонях упругие полушария. Девица закатила глаза от удовольствия, а Ева от нежелания понять, что она, преподаватель основ этико-эстетической культуры иркутского госуниверситета с десятилетним стажем, забыла в столь злачном месте.
И тут он поднял голову и как-то сразу выхватил её взглядом из толпы. Усмешка превратилась в оскал. Он поднырнул под канатами и, не обращая внимания на хлопки по спине и плечам, позабыв о своей подружке с разрисованной грудью, двинулся к Еве пружинистой походкой. Так, наверное, мог бы вышагивать лев по территории своего прайда. Грациозно и со знаем, что всё здесь принадлежит ему.
Она подавила желание скрестить руки на груди. От такого хотелось обороняться, но показывать этого не следовало.
– Привет, – он подошёл почти вплотную, в нос ударил крепкий запах пота и сигарет. Не самое приятное сочетание.
Ева отступила на шаг.
– Привет, – она мельком взглянула на его лицо и тут же отвела глаза. Ткнула себя пальцем в кончик брови. – У тебя кровь – вот здесь и здесь, – она показала на уголок губ.
– Значит, мне срочно нужна медицинская помощь, – он снова нарушил её личное пространство, – поиграем в больничку?
– Зачем я здесь? – она с трудом удержала себя на месте.
– Тебе не говорили, что отвечать вопросом на вопрос – невежливо?
– А шантажировать людей и пользоваться превосходством в физической силе – вежливо? Или у вас в мажорской школе так было принято?
Влад засмеялся, легко и непринуждённо. Резкие черты лица сгладились, обнажая всю прелесть юношеской природы. В который раз её посетила идея, не страдает ли он раздвоением личности. Слишком уж броскими казались контрасты его настроений.
– Туше, – он сверкнул зубами. – В моей мажорской школе, как ты выразилась, учили подчиняться приказам. Ать-два, левой-правой, сесть-встать-упор лёжа принять.
Мимо прошла небольшая группа зрителей, двое парней – по виду совершенные головорезы – обогнули Еву с обеих сторон и хлопнули победителя сегодняшнего боя по плечам.
– Красава, Владос!
– Держи мазу, Криз!
Влад не отреагировал. Ева спросила невозмутимо:
– Школа с военным уклоном?
– Суворовское военное училище. Так и будем стоять в коридоре или поднимемся ко мне в кабинет?
Он жестом поманил её за собой, пересёк широкий холл, поднялся по лестнице на второй этаж и свернул в тёмный коридор. Гомон толпы всё отдалялся, а вот сердце Евы, наоборот, набирало обороты. Тревожный внутренний голосок нашёптывал, что она делает большую глупость, раз молча следует за Крицким.
– Выдыхай уже, – попросил, придерживая для дамы дверь. – Есть я тебя не собираюсь, во всяком случае с порога.
– Звучит не очень обнадёживающе, – она держалась подчёркнуто холодно и замерла по центру комнаты.
– Располагайся, я пока приму душ, – он широким жестом обвёл комнату и оттянул на груди чёрную майку, будто намекая, что её следует сменить.
Ева попыталась возразить, но он и слушать не стал, развернулся на носках и скрылся за неприметной дверью. От нечего делать она принялась разглядывать интерьер.
Кабинет встретил тяжёлым запахом дорогого табака и кожи. Полумрак разгонял тусклый свет торшеров в углах.
В центре возвышался массивный стол из тёмного дерева, инкрустированный позолотой. На нём – ни пылинки, только ультрасовременный ноутбук да пара дорогих ручек, небрежно брошенных рядом. Была здесь и хрустальная пепельница, наполовину заполненная окурками от тонких сигарет.
Стены украшали картины в массивных рамах – копии известных шедевров. На одной из стен – огромный плазменный экран, на котором крутились кадры из какого-то блокбастера.
В углу примостился бар с бутылками элитных напитков. Каждая этикетка кричала о своей эксклюзивности.
Мягкий диванчик у окна завален брендовыми журналами и пустыми пачками от сигарет. На кофейном столике – россыпь дорогих безделушек и пара недопитых бокалов.
Всё в этом кабинете кричало о богатстве и вседозволенности, но внимательный взгляд замечал следы истинной натуры владельца – книги, аккуратно расставленные в глубине шкафа, несколько научных изданий, спрятанных за модными каталогами, и едва заметная полка с виниловыми пластинками классической музыки.
– Любопытство – не порок, а источник знаний, так вроде говорят?
Она вздрогнула от неожиданности и отошла от книжного шкафа, который разглядывала с почти неприличным вниманием. Обернулась на голос и ощутила неловкость. Крицкий не счёл нужным одеться полностью и стоял у стола с голым торсом. Небрежно промакивал волосы полотенцем и выглядел как-то нарочито сексуально, словно позировал для обложки таблоида.
– Давай я спрошу ещё раз, зачем я здесь?
– Составить мне компанию, – Влад вскинул бровь. – Выпьешь что-нибудь?
– Нет, я бы не хотела задерживаться.
– Муж ждёт? – Крицкий швырнул полотенце прямо на пол и подошёл к бару, налил что-то в стаканы, бросил несколько кубиков льда.
– Тебя это совершенно не касается, – Ева спешно вернулась на центр комнаты, обходя хозяина кабинета по широкой дуге.
Влад снова встал слишком близко, подал ей стакан с салфеткой у донышка.
– Ты права, не касается. Что с ответами на мои сообщения?
Она взяла стакан, на миг закрыла глаза, испытывая необъяснимое раздражение. Ей не нравился этот разговор, как и навязанная молодым оболтусом роль добычи, которую планомерно загоняют в угол.
– Какими сообщениями?
– Давно замужем?
– Может, ответишь взаимностью? – спросила, не подумав.
Влад усмехнулся, залпом опрокинул в себя алкоголь, покатал на языке кубик льда.
– Ты хочешь от меня взаимности? – спросил двусмысленно и до того красноречиво посмотрел на её губы, что Ева смутилась.
– Я имела в виду, это твоё замечание насчёт игры, в которой ты якобы ломать меня не хочешь… Объясни, во что конкретно мы играем, – она старалась говорить твёрдо. – Я хотела бы иметь чёткие представления.
– Тогда пропадёт интерес и само желание играть, – сказал насмешливо и плюхнулся на диван, широко расставив ноги.
Она так и осталась стоять со стаканом, к которому не притронулась.
– У меня оно и не возникало…
– Да ладно, – перебил Влад. – Думаешь, я слепой или туповат?
Он поискал на диване пачку, в которой ещё оставались сигареты, выдернул её зубами, потом оглядел кофейный столик в поисках зажигалки. – Будешь?
– Не курю, спасибо.
– Не пьёшь, не куришь, как же ты развлекаешься? – пробурчал и с наслаждением затянулся, выпустил струю дыма в потолок. – Так что с моими вопросами?
Ева перестала таращиться в окно и перевела взгляд на полуголого разгильдяя.
– Какой же ты надоедливый, – прикрыла веки для успокоения и монотонно принялась перечислять. – Между романтикой и экстримом предпочту второе. Самый большой страх? Попасться на удочку к малолетнему раздолбаю, который изнывает от скуки. А стоп-слово «Влад». Доволен?
Ей отчаянно захотелось присесть, ноги перестали удерживать вес тела.
Крицкий словно считал её желание, смахнул с дивана весь мусор вместе с подушками и указал рукой на кожаное сиденье.
Ева, находясь в какой-то прострации, села. Машинально сделала глоток из стакана, поморщилась от крепости.
Влад смотрел на неё неотрывно, подмечал каждый вдох и с такой откровенностью раздевал глазами, что только за ширмой можно было бы укрыться от этих взглядов.
– Ответами не очень доволен. Ты поэтому так напряжена, тебя раздражает сама ситуация?
– Какой ты догадливый, – Ева отставила стакан на столик и презрительно прищурилась. – Тебе бы понравилось плясать под чужую дудку?
– Ты очень односторонне выворачиваешь факты. Я не заставлял тебя приезжать сюда, а пригласил…
– Вынудил.
– Нет, Ева Александровна, я всего лишь прислал приглашение. Принять его – твоё желание. Тебе хочется примерить на себя роль жертвы, потому что я предложил тебе её тогда в машине. И я вовсе не против, будь жертвой, убеждай себя, что всё делаешь под давлением, что тебя пугают мои угрозы, что ты в них веришь. Быть может, так тебе легче заглушить совесть. У меня только одна просьба: будь собой. Эта зашуганная овечка мне не слишком нравится.
В его словах был резон, но признаться – означало бы выдать себя с головой.
– То есть я могу сейчас встать и уйти?
– Я похож на рабовладельца? – Влад пошёл к бару за новой порцией алкоголя. – Только рассчитайся вначале.
– Рассчитаться? – она так и знала, что стоит ожидать подвоха.
– Один поцелуй по твоей инициативе, – он вытряхнул кубики льда прямо на стол с бутылками и налил в стакан минеральной воды. Оглянулся через плечо, считывая её реакцию.
– Тогда мне придётся задержаться, – Ева хмыкнула. – Целовать тебя у меня нет ни малейшего желания.
– Врушка, – Влад вернулся на диван и сел боком, к ней лицом. – Тогда давай сыграем в пять вопросов. Отвечать можно только честно. Я первым начну. Давно ты замужем?
Ей заочно не нравилась эта затея, однако замечание по поводу зашуганной овечки задело за живое. Неужели она и впрямь дрожит перед этим позёром? Не велика ли честь?
– Три года.
– Ты всем довольна в своей жизни?
– А разве можно быть довольным всем? Всегда есть какие-то минусы, чаще всего крошечные, но раздражающие.
– Перечисли три наиболее важных, – он будто невзначай положил руку на спинку дивана и кончиками пальцев провёл по рукаву блузки. Не прикосновение, но намёк на него.
– Рутина, однообразие, спад чувств – это первое, что пришло на ум.
