Текст книги "Этика греха (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

Ева, сгорбившись, брела в сторону охотничьей хижины. Перед глазами плясали буквы сообщений от мужа: «прости меня», «нужно поговорить», «будто потерял часть души», «прокатимся на автобусе». Последнее послание било по самой больной точке. Ведь когда-то их отношения действительно были волшебными. Костя очень красиво ухаживал. Цветы, подарки, комплименты… Она уже и забыла, какие свидания он устраивал, как силился впечатлить, завоевать её расположение. Куда только делись настойчивость и недюжинные способности к креативу? После похода в ЗАГС супруга точно подменили. Он окончательно уверился в мысли, что теперь Ева никуда не денется, они ведь женаты, и сложил лапки.

Влад нагнал её уже на повороте к домику, схватил за талию, зажал рот рукой и поволок в заросли дикой малины.

– Ш-ш, не дёргайся. У нас гости.

Ева застыла и действительно расслышала вдалеке звук приближающегося автомобиля. Крицкий разжал ладонь.

– Кто это? – спросила она.

– Без понятия.

Он лихорадочно соображал, что делать дальше. Карта с намеченными маршрутами к отступлению осталась в домике, телефон с контактом «Частник» там же. По всей видимости, им придётся прорываться собственными силами.

По тайге медленно пробирался видавший виды УАЗик. Запылённое лобовое стекло отражало полуденное солнце. В салоне можно было разглядеть тени четырёх мужчин.

Ева и Влад замерли в густых зарослях малины, наблюдая за незваными гостями. Когда УАЗик приблизился, они смогли рассмотреть его пассажиров. За рулём сидел бритоголовый детина с тяжёлым взглядом и квадратной челюстью. Его макушка блестела от пота, а глаза сверкали недобрым огоньком. Рядом расположился бородатый мужлан с приплюснутым носом и бегающими глазками.

– А вон и избушка, – пробасил один из пассажиров, высовываясь из окна.

– Я ж говорил, тут они! – осклабился бритоголовый, выбрасывая окурок в открытую треугольную форточку. – Чувствую, не обрадуются нам хозяева берлоги.

Влад крепче сжал руку Евы, предупреждая о возможной опасности.

УАЗик тем временем остановился возле зимовья. Из машины высыпали четверо крепких мужчин, каждый из которых выглядел как заправский таёжник.

– Эй, хозяева, выходи! Не боись, мы от Частника! – прокричал бритоголовый, обнажая щербатую ухмылку.

Ева сделала шаг вперёд, но Влад удержал её:

– Да погоди ты! Мы не знаем, кто это, и чего от них ждать.

Один из визитёров вошёл в хижину, другой обошёл по кругу, надеясь застать хозяев где-то поблизости.

Бритоголовый и носатый переглянулись.

– Он один?

– Не, с бабой. Вроде с той же, с которой по реке удирал. Так Башкир сказал. Че они там возятся? – лысый вошёл в дом вслед за приятелем.

К носатому амбалу присоединился напарник, который решил обойти избушку.

– Неужто свалили? – С расстройством спросил «приплюснутый».

В дверях показался водитель УАЗика.

– Если и свалили, то совсем недавно. Печь ещё горит, на столе жратва тёплая. Небось, нас услыхали и драпанули. Сивый, давай-ка по кустам пройдись.

В ту же секунду Влад потянул Еву в гущу леса. Сердце бешено колотилось в груди, кровь пульсировала в ушах. Ветви хлестали по лицу, царапали руки, но останавливаться нельзя – сзади приближались шаги преследователей.

Они бежали молча, стараясь дышать ровно, чтобы звук шагов оставался единственным ориентиром для врагов. Лес становился всё гуще, ветви цеплялись за одежду, затрудняя движение.

Шаги и голоса неумолимо приближались.

– Эй, куропатки! – Прокричал чей-то грубый голос. – Куда понеслись? Мы ж культурно познакомиться приехали!

Сердца отчаянно колотились, ноги вязли в мокрой земле, руки дрожали от напряжения. Казалось, весь лес против них – ветки, корни, камни, мешающие каждому шагу.

Вдруг Ева оступилась и упала лицом вниз. Влад резко остановился, обернулся назад.

Бандиты выскочили из-за дерева. Бритоголовый вытащил из кармана чёрный пистолет, взвел курок и сделал предупреждающий выстрел вверх.

Звук пущенной пули раскатился гулким эхом, птицы испуганно вспорхнули прочь.

– Стоять! Ни шага вперёд! – крикнул водитель УАЗика, нервно поигрывая оружием.

Его спутник, невысокий коренастый парень, осклабившись, приблизился к девушке.

– Вот и попались, голубчики, – ухмыльнувшись, процедил он, крепко хватая Еву за локоть.

Влад бросился вперёд, пытаясь оттолкнуть противника, но бритоголовый предвидел его реакцию и направил дуло пистолета прямиком в лицо парня.

– Дёрнешься – черепок прострелю! – прорычал он угрожающе, холодно посмотрев на Влада.

А потом неожиданно решил сменить цель, переведя оружие на Еву.

– Или мне бабень твою прикончить, чтобы понятнее стало?

– Нет! Только не её! – вскрикнул Влад, мгновенно забывая о собственной безопасности.

Сивый коротко рассмеялся, демонстрируя металлические зубы.

– Вот это бля героизм! Готов скопытиться за «пилотку»?

Влад ощутил холодный липкий ужас, заполнивший каждую клеточку тела. Дрожащими руками он подтянул Еву поближе к себе, инстинктивно прикрывая её телом от опасности. По спине текла ледяная струйка пота, мышцы свело судорогой страха.

Преследователи окружили их, четко выделяясь на фоне серого неба и тёмных стволов сосен. Высокий, широкоплечий, с гладкой головой и жестоким выражением лица – это был главный злоумышленник, которому принадлежал грозный ревущий голос. Справа от него застыл второй – приземистый, сутулый, с кривыми зубами и хитрым прищуром.

Зловещая тишина нависла над лесной поляной, нарушаемая лишь учащённым дыханием беглецов да хрустом ветвей под ногами преступников.

– А мож прострелить им по коленной чашечке? – издевательски проговорил высокий, целясь в них. – Чтоб больше не бегали.

Лицо его перекосило злорадством, маленькие глазки блестели холодной ненавистью. Он шагнул ближе, демонстративно удерживая дуло пистолета на Еве.

– Как считаешь, красавица? Получится у тебя побегать на одной ноге?

Ева задрожала мелкой дрожью, изо всех сил сдерживая слёзы отчаяния. Плечи у неё напряглись, горло сдавило спазмом паники.

– Не стреляйте, пожалуйста, – вырвалось слабым шёпотом.

Именно тогда Влад заметил нечто важное – палец главаря уже начал плавно нажимать спусковой крючок. Без размышлений он прыгнул вперед, подставляясь под пулю вместо девушки.

Однако произошло неожиданное – оружие дало осечку, и напряжение ненадолго ослабло. Воспользовавшись моментом замешательства, Крицкий толкнул Еву подальше в глубину леса, крича:

– Беги! Спасайся!

Сам бросился на водителя УАЗика, надеясь выиграть хоть минуту драгоценного времени. Однако тот успел среагировать. Быстро оценив ситуацию, он отступил назад. Кулак Влада просвистел в сантиметре от уродливого лица. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, реакции бандита оказались удивительно быстрыми и уверенными.

Не теряя темп, Влад атаковал повторно, рассчитывая вывести противника из равновесия комбинацией боковых ударов. Первый попал в цель, притворно утратив точность, давая водителю ложное чувство уверенности. Второй прошёл чётко, достигнув челюсти, вызвав болезненное сотрясение головы.

– Здорово бьёшь, сука, – выплюнул главарь, оценивающе щурясь, почувствовав силу молодого соперника.

Влад продолжал атаку, перебрасывая вес тела с ноги на ногу, чередуя удары сверху и снизу, вводя оппонента в заблуждение относительно направления следующего нападения. Каждый выпад сопровождался обманчивым движением корпуса, отвлекающим внимание от настоящей угрозы.

Развернувшись кругом, Влад завершил вращение мощным апперкотом, встреченным противником раскрытым левым плечом. Потерпев поражение в скорости, бритоголовый вынужденно отступил на шаг, восстанавливая позицию обороны.

Зазевавшиеся напарники бросились на выручку, но лидер придержал их, будто имел какое-то понятие о совести.

– Всем в сторону, – гаркнул он и попытался провести собственную атаку.

Воспользовавшись минутной неуверенностью противника, Влад исполнил стремительное перемещение в сторону и завершил его ударом ноги в область печени. Рёв боли вырвался из горла водителя, тело согнулось пополам.

Влад ускорился, применив быстрый последовательный ряд коротких ударов в корпус и шею, выводящих из строя мышечную систему. Противник пытался защищаться, но силы постепенно покидали его.

Наконец Влад закончил поединок решительным прямым ударом в нос, повергнув бандита на колени.

Тем временем Ева уже исчезла в глубине леса, растворившись среди густых теней деревьев. Влад ринулся вслед за ней, надеясь нагнать.

Неповоротливые амбалы кинулись вдогонку, но в этот момент неожиданно возникла новая угроза. Откуда-то сбоку, словно призраки, появились три незнакомца в чёрных кожаных куртках, спортивных штанах и армейских берцах. Люди действовали профессионально, чётко и решительно.

Один из них сходу вырубил вяло барахтающегося на земле лысого и забрал его пистолет. Другой нанёс мощный удар ногой в челюсть второго преступника, лишив того сознания сразу. Третий подоспевший подключился позже, блокировав возможные попытки сопротивления двух оставшихся головорезов.

– Спокойно, граждане, работает группа особого реагирования «Вихрь»! Всем лечь мордами в землю! – жёстко приказал один из прибывших, вытаскивая удостоверение из внутреннего кармана куртки.

Второй приложил ладони рупором ко рту и прокричал:

– Влад! Возвращайтесь! – он немного картавил, так что получилось нечто вроде «Возврящайтесь».

– Так он тебе и поверил! – заржал третий боец, который переходил от одного бандита к другому и всех одаривал не только добродушной улыбкой, но и парой блестящих наручников.

– Че за группа такая – «Вихрь»? Вы из полиции? – спросил растерянный преступник, приподнимая голову от земли.

Командир поднял бровь, дружелюбно улыбнувшись. Шрам на щеке в форме полумесяца затерялся в складках у рта.

– Про «Иванушек» слышал? Тополиный пух, жара, июль. – Бандит напряг лицо, явно припоминая что-то. – Ну вот, а мы «Вихрь».

– Ага, песенники-сказители, – присоединился к глумливой шутке шефа второй боец, потом вновь завопил благим матом, – Крицкий, выходите! Мы на стороне добра!

– Ещё семечками их помани, вдруг соблазнятся, – посоветовал третий крепыш в чёрной куртке. Впереди себя он вёл скованного в наручники бритоголового.

А Влад и Ева тем временем настороженно брели к тому месту, где их настигли бандиты. Голос картавого они узнали сразу, притом Ева опознала «рэкающий» говор первой, с облегчением побежала назад и на полпути столкнулась с Владом, который метался по лесу в её поисках. Они обнялись отчаянно, переглянулись и без слов приняли решение вернуться.

***

– Ты с УАЗиком справишься? – уточнил лидер, обращаясь к Владу.

– Без проблем.

– Тогда ты со своей женщиной едешь за нами, а этих деятелей я сам депортирую за пределы леса. Вещи все забрали? Учтите, если что забыли, назад не получите. Сегодня вечером вас самолётом переправят в Монголию, оттуда в Китай.

– Чего? – У Евы глаза на лоб полезли.

– Это распоряжение твоего отца, – командир группы «Вихрь» не удостоил Еву даже взглядом и продолжил общаться с Владом. – Позвонишь ему, как доберёмся до аэродрома, уточнишь подробности. В Монголии вас встретят парни из нашей группы. Это все детали, которые мне известны.

Он повернулся к микроавтобусу, крикнул своим людям:

– По коням! Риск, прыгай в салон, приглянешь за нашими подружками.

Картавый забрался в машину, двое других устроились спереди.

Ева, продолжая негодовать по поводу происходящего, вскарабкалась на пассажирское кресло в УАЗик. Влад сел за руль.

– Какая Монголия?

– Обламывает твои планы насчёт муженька, правда?

Влад завёл двигатель, и старый добрый УАЗик недовольно чихнул, исторгнув облачко сизого дыма из выхлопной трубы. Некоторое время мотор натужно тарахтел, пока, наконец, не набрал нужную частоту оборотов, издав приятный рокот.

– Я не говорила, что хочу вернуться к Косте.

– Ну так скажи, чего резину тянуть.

Колеса зачавкали по сырой дороге. УАЗик возмущённо заворчал, реагируя на грубое обращение водителя. Дернувшись пару раз, автомобиль, наконец, выровнял ход, войдя в ритм дороги.

– Влад…

– Будь добра, – он повернулся к ней всего на секунду, – закрой рот. Иначе я наговорю лишнего.

После чего целиком сосредоточился на дороге. Деревья расступились, уступая место равнине, покрытой редкими перелесками и болотистыми участками. Машина уверенно катилась по извилистой грунтовке, постепенно выходя на асфальтированную трассу.

Тишина нарушалась лишь урчанием мотора да монотонным постукиванием подвески на неровностях трассы. Дорога тянулась бесконечно долго, уставший взгляд порой замыливался пейзажем.

Ева смотрела в окно и покусывала щеку изнутри, так и эдак обдумывая случившееся. Влад видел, как она переписывалась с мужем, наверняка обратил внимание на её улыбки и смешки. И те сообщения, что Костя прислал, пока они с Крицким в пылу ссоры носились по лесу… Агрессия Влада вполне объяснима. Он ревнует, нет, скорее даже бесится от чувства собственничества.

Ангарск маячил впереди пунктиром лампочек уличного освещения, отчётливым сиянием бил в глаза издалека. Ева снова попробовала завести разговор.

– У меня нет загранпаспорта. В последний раз я выезжала за границу в далёком 2008 году.

– У нас и российских паспортов нет, если помнишь. Их забрали в полиции.

– Тогда как мы…

– Не будет никаких «мы», – резко перебил Влад. – Доберёмся до аэродрома, посажу тебя в такси и отправлю назад к мужу. За уголовку не переживай, разрулю всю ситуацию. Выйдешь из этой истории чистенькой, как слеза младенца.

Она не нашлась с ответом, лишь коротко кивнула и упёрлась взглядом в колени. Чёрные брючки были сплошь усеяны семенами репейника и порваны в нескольких местах. Руки являли собой ещё более плачевное зрелище: ссадины, глубокие царапины, куцые обломки на месте ногтей. Она подозревала, что и лицо выглядит не лучше. Правая щека горела, шею жгло от укусов насекомых.

Громкие звуки агрессивного, тяжелого риффа, исполненного на электрогитаре, взорвали тишину. Влад достал из заднего кармана телефон, глянул на экран и принял вызов.

– Да.

– Планам амба. Только что отзвонился пилот, все рейсы на ближайшие двенадцать часов закрыли. Вроде как погода нелётная. Надо подождать до утра.

– Без проблем, – Крицкий цедил слова, будто каждый звук давался с огромным трудом.

– Тогда езжайте в гостиницу, координаты сейчас скину.

Влад съехал на обочину, включил аварийные сигналы и тут же позвонил кому-то.

– Бать, привет! Я коротко. Еву нужно отправить домой.

– Что значит «нужно»?

– То и значит. Она не летит никуда.

– Влад, я… – попыталась вмешаться она.

Он отвернулся, прикрыл телефон рукой и заговорил совсем глухо.

– Да всё я понимаю! Да, облажался. Да, в очередной раз. Ты мне скажи, можешь уладить этот вопрос или мне всё делать по-своему?

– Что ещё за «по-своему»?

– Да обычный финт ушами. Сдамся им и скажу, что один к Башкирову влез.

– Влад! – отец закричал так, что даже Ева подпрыгнула от неожиданности. – Прекрати это ребячество немедля! У меня из-за тебя вся задница в мыле, заколебался разгребать то дерьмо, что ты наворотил! Теперь ты ещё имеешь наглость просить за эту… эту женщину.

– Она беременна, – прибегнул Влад к последнему аргументу.

– То есть как?

– Не от меня, срок слишком большой. Не надо ей сейчас в бега, может пагубно отразиться и всё такое.

Ева вконец обалдела от такой наглости. Выставляет её перед отцом некой безголовой дамой, которой хватило ума ввязаться в отношения со студентом, будучи беременной от мужа.

На том конце долго молчали, потом Николай Крицкий сказал:

– Утром позвоню, постараюсь и эту твою проблему решить.

– Спасибо, бать.

– Оболтус, – неодобрительно отозвался мэр и дал отбой.

***

Маленькая придорожная гостиница была построена из старых бревен, источавших специфичный запах хвойной древесины. Интерьер оформлен функционально: небольшой диванчик, пыльный журнальный столик и стойки регистрации с выгоревшими буквами названия гостиницы.

Пожилой администратор с усталым видом и потускневшими от возраста глазами поднялся им навстречу, дежурно улыбнулся. За его спиной на стене висел телевизор, транслирующий федеральный канал «Россия-1».

Влад подошел к стойке, протянул паспорт и кредитную карту:

– Добрый вечер, две комнаты, пожалуйста, на одну ночь.

– Конечно, заполняйте анкету, – радушно откликнулся администратор.

Ева заглянула Крицкому через плечо и бегло прочла фамилию в документе: «Сонин Иван Денисович». Понять, подлинный он или поддельный не представлялось возможным.

На фоне выпуска новостей ведущий объявил о внезапном экстренном сообщении.

Администратор не обратил внимания на происходящее, занятый оформлением документов для новоприбывших клиентов.

Тем временем по телевизору начали транслировать фотографии Влада и Евы крупным планом. Тихий закадровый голос объявил о том, что они подозреваемые в серьёзном уголовном деле и находятся в розыске. Вся краска бросилась Еве в лицо, по позвоночнику прокатилась волна холода. Она спешно спряталась в завесе спутанных волос и опустила голову.

Влад незаметно коснулся её руки, успокаивая.

Фыркнув и подавив внутреннее волнение, Крицкий передал администратору заполненную анкету. Быстро рассчитался, приложив пластиковый прямоугольник к терминалу.

Телефон на стойке дважды прозвенел, но администратор проигнорировал звонок.

– Ключи от номеров двадцать семь и двадцать восемь, этаж второй, – произнёс он скучным голосом, передавая два ключа с тяжелыми металлическими пластинами.

Исполнив служебные обязанности, пожилой мужчина вернулся к просмотру телевизора, переключив канал на развлекательную программу.

Влад взял Еву за руку, и они направились к лестнице.

– Подозреваются в особо тяжком преступлении, ты слышал? – прошипела она ему на ухо, пока поднимались на второй этаж.

– Да плевать мне на все движения, – он даже голос не понизил, а как дошли до комнаты с номером «27», отдал ей ключ от соседней и спустя миг скрылся за дверью.

Ева минуту таращилась на коричневую панель с рисунком, имитирующим натуральную древесину, потом поплелась в свою съёмную ночлежку.

На душе было неспокойно. Она чувствовала себя виноватой перед Владом и хотела бы поговорить, но как подступиться к разъярённому мужчине, не имела ни малейшего представления.

Глава 15

Минут сорок Ева отмокала в душе, радуясь столь привычному потоку тёплой воды, которого лишена была почти десять дней. Она полностью израсходовала скудный гостиничный набор, состоящий из крошечного мыла и пары капель шампуня в пакетике. Переодеться оказалось не во что, поэтому она с отвращением надела на себя пропахшую потом футболку и грязные брюки, решив, что снимет это всё и перед сном снова ополоснется. Сейчас ей требовалось поговорить с Владом.

И только она сняла с головы полотенце, в дверь постучали.

Нет, не Крицкий. На пороге стоял улыбчивый парнишка лет двадцати и протягивал ей пакет с логотипом пиццерии.

– Вечер добрый! Ваш заказ! Приятного аппетита!

Ева внезапно ощутила дикий голод. За целый день во рту и маковой росинки не было, но вкусности могли и подождать. Оставив пакет на столе рядом с допотопным телевизором, она вышла в коридор и уверенно толкнула дверь в соседний номер.

Как и предполагалось, Влад не заперся и в эту минуту лежал поперёк кровати. Слепо смотрел в потолок и поддакивал кому-то, с кем вёл беседу по телефону.

Она встала у стены и тихо прочистила горло. Колючий взгляд карих глаз упёрся в неё в тот же миг.

– Слушай, Пухляш, давай ты мне свой токсикоз позже распишешь в деталях? Ко мне тут пришли, – он сел, тряхнул влажными после душа волосами. – Да-да, мне не стыдно называть Кругляшку Пухляшом. Почему-почему? Потому что ты круглая. Ладно, мелюзге привет! Хорошо, извинюсь. На коленях подле твоей пузени ползать буду. Я тебя тоже, сеструха.

Влад широко улыбнулся, завершил вызов и хмуро покосился на Еву. Вопросительно изогнул лохматую тёмную бровь.

– Твоя сестра ждёт ребёнка? – Ева так и осталась стоять, придерживаясь рукой за угол стены.

– Четвёртого, – он хмыкнул, – мать-героиня. И говорю я это с чистым сердцем, потому как она и впрямь клёвая мать. Все эти грязные подгузники и пелёнки с соплями ей в радость. Ты чего хотела?

– Поговорить. Спокойно.

– Так говори.

Влад широко расставил ноги, воткнул локти в бёдра и склонил голову вниз, как человек, которого сильно мутит.

– Тебе нехорошо?

– Мне, пиздец, как замечательно, – он зыркнул на неё с осязаемой злобой.

– Влад, – она сделала несколько шагов к нему, но замерла в полуметре, наткнувшись на невидимую стену гнева, что окружала его со всех сторон.

– Валяй уже, Ева Александровна.

Она пожевала немного кончик языка, подыскивая подходящие слова, потом тихо спросила:

– Ты видишь нас вместе лет через десять? Когда тебе будет всего тридцать два, а мне почти пятьдесят.

– А ты, видимо, нет?

– Нет. Уж прости за прямоту, но ты производишь впечатление человека, которому очень быстро приедаются игрушки.

Она аккуратно села на пол рядом с его ногами и попыталась заглянуть в глаза.

– Ты – не игрушка.

– Как знать, – Ева пожала плечами, – сегодня не игрушка, а кем стану завтра, когда нам обоим приестся эта африканская страсть?

– А ты на всё хочешь получить гарантию? Жить по сценарию, зная, что будет завтра, послезавтра и через двадцать лет?

– Знаешь, однажды я услышала такую фразу: «Все мы ищем спутника жизни, чтобы было с кем встретить старость, того, кто займёт соседнее место на кладбище».

Влад посмотрел на неё, как на придурочную.

– Романтично, ничего не скажешь. И как я тебе в качестве соседа? Не канаю, да? Муженёк…

Она подползла ближе и накрыла его губы указательным пальцем.

– Не язви. Муж тут вообще не при чём. Мы говорим о нас с тобой.

Влад отодвинулся.

– А как всё будет через десять лет в твоём представлении? Прям любопытство распирает, – он склонил голову набок.

– Никак, я уже сказала тебе, что не вижу у нас будущего.

– Лгунья. Всё ты видишь, но боишься озвучить. Думаешь, я побегу по девкам в поисках тела покрасивее да сисек покрепче?

– Как вариант.

– Ты ни хрена меня не знаешь. Дело не в сексе, хотя он у нас охуительный. А в том, что я люблю тебя. Люблю к тебе прикасаться, люблю, как ты реагируешь на меня, как учащается твой пульс от одного моего взгляда. Люблю слушать, как ты стонешь моё имя. Люблю быть в тебе, потому что это единственный способ показать, как меня рвёт от тебя на части. Но даже если убрать гребаную физиологию, остаётся ещё много чего.

Влад замолчал, хотя и планировал вскрыть карты уже сегодня. Однако крошечный червячок сомнения барахтался ещё где-то на глубине. Если бы она только понимала, на что он пошёл ради этих нескольких недель рядом с ней.

– Что, например? – Ева пытливо уставилась на него.

– Ты пришла потешить своё самолюбие? Почему мы копаемся только в моих чувствах?

Она тут же отвела глаза.

Влад снова вспылил, но виду не подал.

– Что и требовалось доказать. Спасибо за разговор, мне охеренно полегчало.

Он снова завалился на кровать лицом в потолок и уткнулся в телефон.

Ева поднялась, чтобы уйти, но на полпути к двери импульсивно развернулась, забралась с ногами на матрас и прошептала Владу в лицо:

– Мы не говорим о моих чувствах, потому что их так и обозвать нельзя. Всё, что я ощущаю рядом с тобой – запредельно. Это чистейшее сумасшествие. Меня в дрожь бросает от одного твоего голоса, что уж говорить об остальном. И знаешь, что самое поганое в этой истории? Я ни о чём не жалею. Да, мне хочется топать ножками и орать, что ты цинично превратил мою жизнь в ад, ведь так оно и есть. Но выпади мне шанс всё повторить – точно знаю, что пойду той же дорожкой.

Она прижалась к его губам. Влад увернулся, в отчаянии сгрёб её в охапку и подмял под себя.

– Не думай, что не хочу тебя поцеловать, – проговорил с жаром, – вообще ни о чём другом думать сейчас не могу. Только вот мне очень хочется тебя наказать.

– За что? – Ева хихикнула, надеясь обернуть всё в шутку.

– Ты уже дважды обвинила меня в том, что я озабоченный и мыслю плоскостями, на которых тебя можно разложить, – он коварно улыбнулся. Весь устрашающий гнев словно испарился. – Так что сегодня я к тебе не притронусь, даже если умолять станешь.

– Умолять? Да я мечтаю выспаться хотя бы одну ночь.

– Стерва. Я тебе, оказывается, и спать не даю?

– Ещё расплющить пытаешься, – Ева с трудом набрала в грудь воздуха.

Влад тут же скатился на бок.

– Так лучше?

Она закинула ногу на его бедро, обвила рукой узкую талию и прижалась носом к шее.

– Да, определённо.

Они оба закрыли глаза и через пару минут заснули.

***

Аэродром недалеко от Ангарска представлял собой небольшое здание диспетчерской службы и полосу, частично засыпанную песком и камнями.

Старенький АН-28 использовался преимущественно для тренировочных полетов и обучения начинающих парашютистов. Это был компактный частный самолет с белым корпусом, салон которого оказался довольно скромным и функциональным. Сиденья представляли собой простые складные конструкции, закрепленные вдоль стенок. Пол обит металлизированным покрытием, износившимся от частого использования.

Пространство салона максимально экономично использовалось для размещения оборудования и парашютов. Даже минимальная роскошь отсутствовала, приоритет отдавался практичности и надежности.

Кабина лётчиков находилась в передней части судна, отделённая толстой жестяной панелью от пассажирского отсека. Два кресла пилотов расположились перед многочисленными приборами и рычагами управления.

Устроившись на борту, Влад прошел вперёд, чтобы представиться экипажу:

– Приветствую, я Влад. У нас запланировано маленькое путешествие до Монголии. Могу я взглянуть на маршрут полёта?

Первый пилот, пожилой мужчина с седыми волосами и морщинистым лицом, дружески кивнул:

– Прошу, садитесь. Маршрут стандартный, летим на юго-запад, ориентировочное время полёта около двух часов. Всё зависит от метеоусловий.

Его помощник, молодой парень с короткой стрижкой и внимательным взглядом, вручил бумажную схему местности:

– Вот карта региона, указаны контрольные точки и высоты полёта. Будьте готовы к возможной турбулентности, погода сегодня нестабильная.

Влад кивнул, возвращаясь в салон, устроился рядом с Евой, ободряюще улыбнулся:

– Всё нормально, скоро взлетим, увидишь прекрасные виды с воздуха.

Она кивнула в ответ, охваченная смесью волнения и ожидания предстоящего приключения. Через иллюминатор они видели работников аэродрома, ведущих подготовку к вылету.

Пассажиры заняли кресла в салоне. Поверхность сиденья была слегка истёрта и потрескалась, но всё ещё приятно пружинила под весом тела. Влад и Ева разместились в середине салона, оставив пару откидных кресел спереди и сзади пустыми.

Влад был в лёгкой спортивной куртке серого цвета с капюшоном, голову укрывала чёрная кепка с коротким козырьком, а руки – спортивные перчатки. Брюки – удобные, из плотной ткани, обувью служили практичные трекинговые ботинки.

Ева куталась в удлинённую парку, на ногах замшевые ботиночки на плоской подошве, волосы прятались под бейсболкой с логотипом известной рок-группы. Ей тоже досталась пара тончайших перчаток из дорогой кожи.

Одежду привёз командир группы «Вихрь» сегодня рано утром.

Влад пристегнул вначале Еву, потом обезопасил себя. Ремни были сделаны из широкого материала и напоминали автомобильные, застёгивались крест-накрест на талии и грудном отделе, обеспечивая надёжную фиксацию тела в кресле.

Как только двигатели заработали, салон наполнился равномерным рокотом винтов. Сначала звук двигателей был приглушённым, затем перешёл в нарастающий гул, словно два мощных вентилятора работали одновременно. Когда самолёт начал выруливать на взлётную полосу, вибрация ощутимо распространилась по салону.

– Переживаешь? – Спросил Влад, глядя на свою спутницу.

– Немного. Впервые лечу на таком маленьком самолёте, – ей приходилось повышать голос, чтобы перекричать рёв двигателей. – Но это даже весело! А тебе не страшно?

– Ничуть. Я столько часов налетал, что научился даже спать, сидя в этом кресле.

– Когда успел?

– С восемнадцати увлекаюсь парашютным спортом.

– Я всегда знала, что ты ненормальный, – с деланным осуждением проговорила Ева, пытаясь представить себя сигающей вниз с огромной высоты.

– Есть такой момент, – усмехнулся Влад, расслабленно откинувшись в кресле. – Но страх уходит после первых прыжков, остаётся только чувство свободы и азарта. Когда стоишь на краю самолёта и смотришь вниз, кажется, что весь мир под ногами. Именно это ощущение я и ловлю каждый раз, прыгая.

– Но ведь опасно? – Удивилась Ева, слегка обеспокоенно.

– Риски есть везде, даже на земле, – философски заметил Влад. – Любой спорт сопряжён с опасностью, но если соблюдать технику безопасности и слушать опытных инструкторов, шансы минимальны. Самое важное – держать голову ясной и не бояться. Тогда получается не просто прыгать, а летать!

– И сколько у тебя прыжков?

– Около шестисот, – спокойно ответил Влад без бравады или хвастовства. – Первые сто были самыми запоминающимися, после них привыкаешь к высоте и риску. Сейчас для меня прыжок – это как прогулка по парку. Конечно, бывает разное, но чем больше прыгаешь, тем спокойнее относишься к процессу.

– Шестьсот прыжков! – воскликнула Ева, поражённая цифрой. – Это сколько же времени ты провёл в воздухе?

– Трудно посчитать, – признался он, пожимая плечами. – Минуты складываются в часы, часы – в дни. Порой кажется, что провёл половину своей жизни в свободном падении или под куполом парашюта. Но это чувство – непередаваемое, словно выходишь за пределы обыденности и оказываешься в другой реальности.

С набором высоты самолёт слегка наклонился вперёд, и началась ощутимая вибрация, будто некий раскачивающийся механизм большого размера работал прямо под полом. Корпус самолёта мелко затрясло, и тело, впитывая эти колебания, наполнилось дискомфортом. Однако опытные пилоты старались минимизировать нагрузки, выбирая оптимальный режим набора высоты. Давление в ушах изменилось, возникло ощущение закладывания, похожее на то, что бывает при подъеме в лифте. Влад, слегка улыбаясь, указал Еве на иллюминатор, где можно было видеть, как поверхность земли уменьшается в размерах, а впереди уже видны далёкие горы и заснеженные вершины.

Разговаривать в процессе полёта можно, но на этапе взлёта и набора высоты уровень шума высок, и приходилось говорить чуть громче обычного. Позже, когда высота была набрана и двигатели перешли в рабочий режим, уровень шума снизился, и разговор вновь стал комфортным.

– Как долго нам придётся скрываться за границей? – Ева решила отвлечься на разговоры, потому как паника медленно набирала обороты.

Красивая панорама из иллюминаторов с видом на землю с высоты птичьего полёта, облака и ясное небо, не впечатляла, а скорее напоминала, что ты временно вышел за рамки привычных границ, и подпитывала боязнь высоты.