Текст книги "Везучая-1. Амазонский трип (СИ)"

Автор книги: Анна Эфес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Эфес Анна
Везучая-1. Амазонский трип

Пролог

Будильник, заливаясь бодренькой мелодией, поднял ее с поверхности сна. Сон стал плоским, а явь – глубокой. Лежала, вспоминая и анализируя. Люди не любят сны. Сны – это память о травмах, потерях и невыполнимых желаниях.

Если конечно ты не из когорты тех ненормальных, что практикуют осознанные сновидения и придают своим снам особое значение.

Проснувшись окончательно, Анжела прошлепала босиком до ванной. Большая квартира звучала утренней пустотой. За окном стояла отличная солнечная погода конца июля. Лучи путешествовали по теплому полу, высвечивая клочки тополиного пуха у плинтусов. На подставке лаково поблескивал футуристический девайс, с которым она давно не расставалась – специальные очки. Экспериментальный прибор, шедевр электронно-нейронных технологий на сегодняшний день.

Почистив зубы, она рассмотрела свое лицо – помятое с утра, чужое, с новыми морщинками и горечью, которая пряталась в уголках губ и глаз.

– Зачем же этот сон? – спросила она у отражения. Уже месяц как Анжела разговаривала сама с собой. Остаться одной в некогда шумной, а теперь совершенно пустой и одинокой квартире, было и страшно, и странно. – Я тогда не поняла его смысл, и сегодня не понимаю.

Да, ей приснился сон, который снился десять лет назад. Точно такой же как тогда, но матрешкой: как будто она спала и видела сон о том, как она спит и видит сон.

Психологи утверждают, что, если тебе один и тот же сон снится снова, значит в твоей жизни повторяются некие события, вызывающие прежние реакции. Как будто ты ходишь по замкнутому кругу. Но на первый – и даже на второй – взгляд жизнь сегодня не казалась повторением того, что было 10 лет назад.

Во-первых, она больше не была столь самонадеянной, чтобы брать еще учеников. Может быть те двое, которые часто проводят с ней время, и считали себя ими, но она то знала, чему на самом деле НЕ учит. И кстати, Дениска уже неоднократно укорял ее, мол, она мало рассказывает и отстраняет его от всякого разного интересного... Алла же берет что дают и ищет, ищет сама там и тут.

А во-вторых, месяц назад закончился тот процесс, что начался 10 лет назад, когда ушел муж, а потом скоротечная инфекция унесла жизнь маленькой дочки. Десять лет борьбы за жизнь и семью окончились. Сегодня Анжела окончательно осознала, что осталась одна.

Тщательно проведя утренний ритуал чистки и обихода шунтов, вживленных в череп, она взяла очки, он же экспериментальный комм "Нейро-12В". Надела на лоб выпуклую дугу, вложила контакты с ее краев в шунты за ушами. Плотно прижала. Дождалась фиксации.

"Доброе утро, Анжела!" – возникла в правом верхнем углу ярко-зеленая надпись. – "Загрузка завершена. Сегодня 27 июля 2013 года. Связь с сервером установлена".

Отрезая утренний кусок сыра и слушая, как свистит закипающий чайник, она думала. Надо что-то делать. Выбираться из этого замкнутого круга смертей.

Решилась. Выключила чайник. Выволокла из кладовки рюкзак и палатку, положила на ковер в центральной комнате. Отличный рюкзак, не вершина рюкзачных технологий, но очень даже хорош. Старая, но вполне себе годная легкая палатка с дугами. Обошла вокруг них раз, два.

Взяла телефон и набрав номер, сказала:

– Денис, доброе утро. Прости, что разбудила. Но что ты думаешь на тему, чтобы в пятницу уехать в Зону?..

1. Загрузка. Река Сылва.

Полуденное солнце раннего августа щедро палило, развешивая слепящие занавеси из лучей. Ровно шумел несильный ветер. Сверкала река, переливаясь зеркальными полотнищами. Мимо плыли близкие берега, луга переходили в березовые рощи, а рощи соседствовали с обрывами, покрытыми ельником. Речная кромка лохматилась бородой из водорослей. Течение неспешно проносило мимо обрывки бороды – клочковатые зеленые комки и пузыри лягушачьей икры. Волна периодически хлюпала о борт лодочки-надувнушки. Босая нога, задранная на оранжевый скат, странно смотрелась на фоне непролазного ивняка у самой воды. Но маяча в поле зрения, она не позволяла совсем провалиться в полуденную дрему, нагоняемую и неспешным течением, и яркими бликами солнца, и ровным шумом леса.

"Эй, подруга, ты ваще-то по реке плывёшь, одна, на незнакомом фарватере, и неплохо бы посматривать по сторонам внимательно", – напомнила себе Анжела. Но все равно клонило в сон. Все было так мирно, неспешно, томно, и она такая вся томная развалилась посередь реки в лодке.

Все бы ничего, но лодочка крошечная, в ней хватало места ровно для ее немаленькой попы и двух рюкзаков, тщательно привязанных к веревкам бортов длинными капроновыми ремнями с карабинами. Да, ноги не влезли, пришлось их закинуть на крутые борта надувнушки, и так плыть. Со стороны смотрелось... странновато. А Анжеле было все равно. Ей было ХОРОШО! Впереди еще километров 10 со всеми хитрыми извивами реки. Вот когда начнутся мели и перекаты, – это часа через три, говорил Эдя, – вот тогда надо стать повнимательнее. А пока – все тихо и безопасно.

Эх, балдеж. Хорошо-то как. Впереди еще полдня на крайне неспешное созерцание проплывающей природы и кайфовое забытье, все больше отделяющее сознание от урбанистического гула и суеты. Большой шумный Екатеринбург остался где-то там, в далеком прошлом. Аж вчера!

А между городом и рекой в сутки пути уложились две электрически, на которых группа, с которой ехала Анжела, добралась до станции Шумково. И сама станция с ее бегающими по лужам курами и маленьким магазинчиком. И пыльная жаркая дорога, где их подобрал и подбросил до места сбора КрАЗ с разговорчивым водителем, настойчиво пытающим "туристов" на предмет встречи с НЛО. И даже пустая в полдень деревня Молебка, с крутыми глинистыми улицами, на которых кроме баранов да коз никого не видать, крутой спуск к броду. А там на галечном берегу нашелся нескладный длинноногий Эдя, одетый в штормовку. Он накачивал свою надувнушку с помощью простейшего насоса типа "лягушка", и после недолго обсуждения отправил Анжелу вниз по реке вместе с частью вещей. Отчаливая и ме-е-едленно отплывая вдаль, она смотрела на спины друзей с высокими рюкзаками, бредущие сквозь зеркальную сверкающую гладь к другому берегу. Как будто и не было этих сумасшедших и горьких пяти лет смертей, болезней и похорон, за которые большая семья Анжелы сократилась до двух человек. Как будто начиналась новая жизнь!

Начало августа. Полдень. Солнечные занавеси и блики на реке. И ровный шум ветра. И безмятежность.

Ну а чего бояться? Сылва – хоть и изрядно виляет, но все же одна из самых безопасных рек, не зря же многие начинающие сплавщики отправляют свои катамараны вниз именно по ней. Тем более ей не надо плыть ночью, искать удобное место для лагеря, разгонять зверье и змей, лазать в поисках сушняка. Все уже будет готово к прибытию. Доплывет только к вечеру, и товарищи, ушедшие по короткой дороге, давно уже будут высматривать лодочку с крутого мыса, куда Анжела поднимется по ступенькам, вырезанным в глинистом берегу. К костру и горячей еде...

А ни почему. Просто Эдя решил показать реку, она ж столько ныла, что ни разу не плавала. А лодочка-то маленькая и одна. И пофиг, что чистого веса в Анжеле под 100 кг. Несмотря на такую эпатирующую общество фигуру, у нее было много любящих друзей. Таких же легких на подъем и готовых на всяческие авантюры, как и она сама. Ну а не тащить свои сто плюс рюкзак, плюс палатка по тягуну, вывалив язык на плечо – это знатный бонус. Анжела была уверена, что за предстоящие две недели по любому скинет килограммов 6-10, как обычно. Если бы можно было, она бы все лето не вылезала из Аномальной Зоны. И осень тоже. Когда еще она была помоложе и свободна как ветер, как-то раз они с подругой больше 3х месяцев жили в лесу, и уехали в город только когда на почве стало ниже +9. Этобыло незабываемо.

Река в очередной раз повернула, подав лодочку, словно официант счет на подносе, в тень высокого скалистого берега, резко обрывающегося в воду серой слоистой стеной. Течения тут почти не чувствовалось, ровная темная вода. Глубоко, наверное. Стараясь побыстрее выбраться из неуютного места, Анжела взялась за весла. Ее задранные почти на уровень головы ноги ничуть не мешали грести, хотя она и была упакована как килька в томате между бортами лодки и рюкзаками. Все продумано. Все тлен и суета сует. "Кому тут на маня любоваться-то?.." – рассуждала Анжела.

И так, лениво подгребая, миновала глубокое место под скалой и снова выбралась на солнце. Благодааать... Выключила внутренний диалог – как будто он тоже остался где-то там, на берегу Сылвы, возле брода. Голубое небо с редкими купами облаков. Просто небо. Оммм[1]... И ровный ветер. Ауммм... И ни единой мысли.

Часам к трем-четырем дня река широко разлилась, стала делиться на притоки. И тут из старицы, заросшей кувшинками, выплыла плоскодонка с двумя рыбаками. Они о чем-то переговаривались, река доносила голоса, но ни слова было не понять. Сети проверяют. Эх, вот бы рыбки ребятам привезти, ухи бы наварили, размечталась Анжела. Вот только людей она больше опасалась, чем леса. Кто их знает, этих мужиков, чего от них ждать! В который раз пожалела, что никогда не предпринимала попыток научиться нормально рыбу ловить. Всегда занятий было много, но порой мечталось – разгрести все дела, уволиться отовсюду, маму уложить в больничку под профессиональный присмотр, и рвануть с Эдей в Карелию, он так аппетитно рассказывал про тамошнюю рыбную ловлю.

Изредка всплескивая желтой лопастью пластикового весла, она подгребала, чтобы быстрее миновать затон, в котором не чувствовалось вообще никого течения. В какой-то момент оранжевая нудувнушка с плоскодонкой довольно близко подошли друг к другу, и вдруг Анжела услышала, как один мужик удивленно воскликнул:

– Я-то думаю, чего она нас обгоняет, а она ГРЕБЕТ!

Анжела не очень поняла, чему они удивились. Ну, гребет, и чо?

Лодки почти поравнялись, и мужики с любопытством на нее уставились. То еще зрелище, подумала Анжела, сидит в оранжевой лодочке да в оранжевой футболке пышная брюнетка с лохматыми косами, вся обложилась рюкзаками, босые ноги в закатанных штанах поверх бортов раскинула и гребет. Феерическое зрелище! И даже ничуть не смущается. Ну да, комплексы у Анжелы были совсем на иной почве, чем внешность. Бывают такие женщины, не от мира сего.

– И откуда это ты так плывешь? – вдруг без всяких церемоний поинтересовался один мужик с любопытством. Это вам не город, тут люди политесам не обучены. А Анжелка, она такая – если ее спрашивают, она всегда стремится на вопрос ответить как примерная школьница.

– Из Екатеринбурга.

Мужики заржали, по реке покатилось эхо, гулко ударяя в скалу и отражаясь в противоположный лесной берег.

– Что, прям от самого Екатеринбурга – вот так?!

– Нет, я в Молёбке загрузилась, а братва пешком пошла, – объяснила Анжела и улыбнулась солнечно. Потом набралась наглости и спросила: – А у вас парочки рыбок не найдется для меня?

Они опять заржали, правда, совсем не обидно.

– Отчего же не найтись, найдется для такой аппетитной мадам! А чем расплачиваться будешь?

– Ну, – тут уже она сама хохочет, – только не натурой! Могу песенку вам спеть.

Мужики совсем в осадок выпали, а когда проржались – просили не петь на реке. Может, суеверия тут такие, или рыбу распугать боятся, не до объяснений было. Но когда в очередной раз лодки поравнялись, они Анжеле перекинули полиэтиленовый мешок с рыбой. Небольшой – там рыбки три-четыре было и воды сколько-то. Еще не снулая, видимо, недавно вытащили из сетки, но некрупная. И лодки снова стали расходиться в разные стороны.

Анжела же поблагодарила от души и пригласила "на чай".

– Мы на мысу встанем, – крикнула она им вслед, – что под Выселками, заплывайте, будем рады, если вы пить сильно не будете! А ежели в меру – так и угостим!

Они снова поржали, сказали, что ночью будут рыбу лучить, мол, может и заплывут чайку попить. Затем они к берегу вильнули, снова сетки проверять, а она дальше поплыла.

Долго думала, куда пристроить мешок с рыбешками, на дно не бросишь – все занято. Да и посадка не та, чтоб перекладывать тут вещи, как бы лодку не опрокинуть. Короче, сунула в Эдин мешок с насосом, что был к рюкзаку привязан. Порадовалась этакому богатству. Заранее слюнки потекли. Размечталась, как сварит уху, ну и что, что рыбы мало, нормальный суп из топора выйдет. И разыграет сперва, распишет им в лицах, как рыба сама в лодку попрыгала, будет весело.

К моменту, когда солнце на закат едва-едва наметилось, неспешное плавание уже ускорилось, начались перекаты. Река пошла в разбой[2]. Одна протока была такой заросшей, что Анжела заподозрила в ней старицу[3], а вторая узкая с сильным течением, а между ними длинный островок. Издалека она сначала не поняла, куда рулить. И, хотя Эдя как мог, расписал ей фарватер до самого мыса, но про это место ничего такого не говорил. И вот лодочка сперва было шла по основному фарватеру. Но вдруг Анжела увидела – впереди течение прижимается сильно к берегу, а под берегом – котел или бочка[4]! А над котлом точнёхонько – расческа[5]! Аааааа! Видно было, как вода пенится в котле, а над пеной – гребень веток свисает. А течение-то всё ускоряется! "Блин, и за что мне такая засада?!" Выплеск адреналина сразу хлынул в кровь, Анжела схватила весла и начала выруливать к более спокойной воде. Испугалась ужасно! Между прочим, она последний раз на сплав ходила в пятилетнем возрасте, с родителями! Так что затупила капитально, вместо того чтобы мгновенно рулить, да и подвисла. И вот пока она мыслями растекалась, пока рулила, стремительное течение лодочку в галечную отмель уже и воткнуло! Аккурат у оконечности острова, между рукавами.

И вот сидит толстушка-брюнетка дура-дурой посреди реки на отмели, вода на камнях бесится вокруг, лодка под ней дрожит, но с места не сходит. Течение бурлит, страшно! А еще нелепо вспомнила, что Эдя очень переживает за лодку, все-таки хилая надувнушка, если разодрать ее к чертовой матери, он рассердится. Правда, он предусмотрительно чехол сделал на лодку, из каких-то капроновых мешков. Как говорится, голь на выдумки хитра. Но вообще-то ясно, что так себе защита, если шкрябнет хорошенько о камни, так все порвет.

Веслом попыталась оттолкнуть от отмели, да фиг там! Весло короткое, в уключину вставлено, да и страшно его сломать или упустить, течение такое, что поди-ка вытащи из уключины – моментом унесет. И Анжела не придумала ничего лучшего, как начать вставать в лодке. А куда деваться?! Ногу за борт кинула, приподнялась, чтобы свой вес с лодки снять и оттолкнуться.

И только она вес тела на ногу начала переносить, течение лодку из-под нее выдрало! Как фокусник. Она чуть в воду не села! Стоит в позе Зю, рукой о дно опираясь, вода бурлит шумно, чуть из ушей не хлещет. А лодка оранжевая, сбросив один рюкзак и изрядно воды хлебнув, в котел уносится, помахав желтым веслом. Следом за ним синий Ольгин рюкзак мелькает в воде, привязанный, а впереди второе весло, из уключин выпавшее, несется.

Ну все, звиздец мне, пронеслась мысль. Ярко представила, как лодка бортом на расческу напарывается и пфффффык... А еще в Ольгином рюкзаке все промокнет нахрен, а там же книжка! спальник! вещи теплые!..

Все это мгновенно пронеслось в голове, и не раздумывая больше, Анжела cиганула с места в воду, в четыре гребка лодку догнала и поймала за рюкзак (рюкзак-то хоть и выпал, но к лодке накрепко Эдей принайтован, так что вот именно – лодку за рюкзак поймала!) и тянет в сторону. Потом она никак не могла вспомнить, что делала и как выруливала, но по факту – лодку выволокла через котел и мимо расчески, чуть косы свои на тех ветках не оставила. Выплыла, видит – весло куда-то к берегу несет, в прибрежные заросли! Она за ним, лодку уже за шнур держит, повернула ее быстренько как надо и рюкзак выпавший на дно снова закинула. Как смогла, ничего не помнит, стресс! Только вспомнила, что рыбаков обматерила, ведь часто тут плавают, могли бы расческу скинуть давно.

...Вот так Анжела и влетела в новую жизнь – с матом, с тоской во взоре, в одной руке весло, в другой ремень рюкзака, и вся конструкция следом тащится.

Так и начался ее "Амазонский трип"[6].

_______________________________

[1] Начальное слово многих мантр, упрощенное "аум".

[2] Разбой – разбиение реки на несколько проток.

[3] Старица – участок прежнего русла реки серповидной формы.

[4] Бочка и котел – препятствия на реке с пенным котлованом и обратным течением.

[5] Расческа – нависающее в реку дерево с гребенкой ветвей, перегораживающее русло.

[6] Трип – психоделическое состояние, которое выражается в переживании галлюцинаций, измененного восприятия и ощущения внутреннего "Я", мистических состояний, а также иногда и состояний, схожих с психозом. Сопровождается интенсивным процессом осознания себя и окружающего мира. Может быть вызван различными способами, например, наркотиками, сенсорной депривацией, а также сильным эмоциональным потрясением или травмой.

2. Верхнее течение Суруссу.

На стремнину Анжела, по уши в воде и с лодкой на узде, вырулила быстро. И вдруг заметила, что поперек течения какое-то сиреневатое свечение мерцает. Как будто лоскуты пленочные в воздухе летают. «Дожила, мааать, с НЛО свиделись. Столько лет в Аномальную Зону езжу, и только издали шары видела, а тут – нате вам, заходите, гости дорогие!.. Рули к берегу, дура!» – мысли неслись галопом, как наскипидаренные. Внутри свечения искрит, как шарахнет сейчас – и поминай как звали! Неет, Анжеле туда точно не надо!

И, главное, не поверите – ей было ништяк! Адреналин в крови плещется, но восторг полный. Жизнь-то – кипит! Да, было страшно, но она счастливо верила, что отовсюду выйдет живой и невердимой.

Но как бы она не пыталась увернуться, стремительное течение их, то бишь Анжелу и ее лодку, так караванчиком и втащило в самое фиолетовое пламя. И ничего, даже током не шарахнуло, чем бы оно ни было.

Дальше Анжела опять же с трудом могла вспомнить, что было. Потому что вот только что было – сумерки, довольно таки холодная уральская вода (не зря же Сыл-ва переводится как Талая Вода), а потом фиолетовое сияние – и бах!, снова светло, и какая-то другая река – зеленая и яркая, более узкая и главное более теплая! И жарко так, словно супом дышишь! А над водой склоняются незнакомые растения. Взгляд поймал ярко-желую птицу с длинным хвостом, которая перепорхнула по ветке и засвистела на весь лес. Было от чего ошалеть. Да еще "караван" развернуло и начало крутить, стало не до рассматривания природы – выравнивала лодочку да пыталась не потонуть.

Потом течение ровнее стало. Вода теплая, такая полупрозрачная и зеленая, совсем не как сылвинская – мутно-коричневая после дождей. И в воздухе пряный и тяжелый запах, наподобие плесени или грибов, так что с непривычки тяжело дышать.

А потом Анжела, наверное, минуты три плыла по течению с веслом в одной руке и держась за лодку другой, и тупо пялилась вокруг. Этакая моргающая голова над водой, и лодка рядом. Она впала в ступор, будто парализованная, ни рукой, ни ногой. И только вытаращенные глаза жили, взгляд лихорадочно прыгал туда-сюда, стремясь охватить как можно больше, и ни на чем не останавливался.

Мысли также панически носились в пустом черепе, не вспомнить даже, о чем думала. Первое, что она отразила – почему-то про эльфов вспомнила. Представилось, что сейчас из-за поворота вырулит длинная лодка, а в ней эльфы с длинными ушами и луками. Вот кой черт ее на эльфах заклинило? Наверное, из-за книг. Девицам сейчас модно стало писать про безбашенных попаданок, которые с эльфами столкнулись, и там всякая любовь у них и прочие красные овощи. Недавно залпом проглотила пачку подобного чтива, потом как отрезало.

А еще она вспомнить пыталась, где и от кого в Аномалке про фиолетовое свечение слышала?.. Что-то брезжило в памяти, но на сознательный уровень не выходило.

Увиденное вокруг в голове не укладывалось. Сверху свисали густые гибкие ветви с мелкими листьями, и еще разные другие, и все незнакомые. А вот дерево, у которого листья на первый взгляд такие же резные как у рябины, но ничуть не рябина. А это что по берегу растет, ива что ли? Ой, блиннн, какая ива, ничуть не похоже, это ж какой-то бамбук! А вот эти гибкие ветки – это же лианы!

И вокруг стоит постоянный неумолчный стрекот кузнечиков. На Урале такое на солнечных лугах – идешь по теплой дороге, и каждая поляна по-своему звучит. А тут – со всех сторон! Стрекочут и стрекочут. И птичьи крики вступают – то свистят, то гулькают, то квохчут. Поперек течения пролетела тройка ярких красно-синих птиц с большими клювами, крылья шумно хлопали прямо над головой, за ними еще двое, и еще. Попугаи!

Запела птица – совсем по-таежному, но затем откуда-то издалека послышались неописуемые взвизги, не тревожные, а скорее деловые. С другой стороны из леса кто-то заквохтал или засмеялся, ему ответил другой голос, чуть поближе, глубоким гурканьем.

На миг ветер принес с берега очень приятный цветочный запах.

И вот это все – ощущения, звуки, запахи – обрушилось на Анжелу со всех сторон и сразу. Мозг перегрузился и надолго завис, также как и эмоции.

Потом в какой-то момент из пустоты черепа, как тот Кришна, не к ночи будет помянут, родилась законченная мысль. Что инопланетяне ее на Амазонку закинули!

Ну, инопланетяне, понятно почему – все-таки в Аномальную Зону Анжела ездила почти каждый год, и всегда молча имелось в виду, что есть такой вариант, что наблюдает инопланетный разум за человеками, и исследует. А вот ощущение, что ты не в тропической Индии, не на Суматре какой-нибудь там, а именно на Амазонке – это из разряда сумасшествия.

Это у нормальных людей сперва идет логический процесс рассуждений, а потом вывод, а у Анжелы наоборот – сперва интуиция дает ответ (очень часто – верный!), а потом логика подстегивает логические рассуждения, чаще всего ошибочные. То есть мужчина с помощью таких рассуждений никогда бы к верному выводу не пришел! Ненуачо, почти все женщины так мыслят...

"Впрочем, что это я? – рассудила Анжела, – Амазонка – река широкая и большая, берегов не видать, а тут речка ма-аленькая такая, Сылвы поуже будет, от берега до берега метров десять, а у Сылвы все пятьдесят. Так что это приток Амазонки!" – парадоксально закончила она мысль. – "У Амазонки ведь очень много притоков, а у притоков – их притоков. Бассейн, одним словом!"

И тут перед внутренним взором замелькали шокирующие кадры и образы: ту-дух! Ягуар! Ту-дух! Труп, объеденный пираньями! Ту-дух! Анаконда, душащая каймана! Туд-дух! Пауки и опасные насекомые! Туд-дух! Мухи, откладывающие яйца в раны! Туд-дух! Москиты и москитная лихорадка! Туд-дух! Туд-дух! ...И дальше похоронный марш пошел... там-там-тадам-там тадада там пам пам...

– Господи, – вслух и прочувственно так воскликнула Анжела, все также курсируя по течению. – Дорогое Мироздание! Ну пожалуйста-пожалуйста! Пусть тут будут хоть какие-то люди, дружелюбные аборигены, или хоть эльфы хоть орки, лишь бы не одной. Не пошли мне, Господи-Дорогое-Мироздание, всяких пираний, змей и насекомых, убереги от сумасшествия и гангрены, выведи меня к людям.

Положила весло на лодку и перекрестилась от души.

– Я же везучая, Господи-Дорогое-Мироздание! Я же везучая, я выживу.

Так вот приободрив себя, Анжела караван свой к берегу причалила, благо увидела небольшое пространство, свободное от зарослей.

И, внезапно, начала напевать себе под нос: "Все пучком, а у нас все пучком! Там где прямо не пролезем, там пройдём бочком! Если нас не повезут, мы пойдем пешком..." И так по кругу, как обычно бывает с песенками, слов которых не помнишь. Вот нормальная, скажите? Другая бы тут визжала уже на весь лес и металась, как блондинкам положено, а эта поет! В электричке услышала новую песенку, теперь та и привязалась.

Лодка, зараза такая, никак не хотела на берег внятно встать. Кое-как Анжела ее устаканила, рюкзаки уложила, потому что тут очевидно не встать лагерем, просто отмель небольшая и каменистая, а дальше заросли, обрыв какой-то и лес стеной. Отдышалась чуть-чуть, уселась в лодку в прежнем виде и оттолкнулась. Что-то гнало вперед, не давая остановиться.

"Поищем пристанище, авось найдем людей. Ну, или хоть место для лагеря", – рассуждала она. И не знала она, почему так вперед рванула. Может быть, было очевидно, что места неприветливые вокруг и ловить тут нечего одинокой женщине.

– Все пучком, а у нас все пучком!..

А вокруг эти лианы, и порой такие звуки из сельвы доносятся, что душа в пятки – свист какой-то, ворчание, вопли пронзительные, барабанная дробь, и все на фоне неумолкаемого треска цикад. Да еще лягушки издевательскими голосами, кажется ей, поносят чужеземку. Иногда встречаются торчащие из воды огромные деревья с серой древесиной, кажется, что они мертвые и без коры, но где-то вверху зеленеют кроны. С деревьев свисают одеревеневшие канаты, покрытые зеленым мхом, и иногда даже трудно понять, что это лианы, так все непривычно и дико выглядит.

Река стала шире, резко кончились лианы да попугаи над головой, стены зеленого тоннеля отступили в стороны. Лес проплывал мимо пятнистый – зелень разного оттенка, иногда бурый, иногда красный. Некоторые места на берегу выглядели привычно для северян – пологий луг, купы лиственных деревьев, издалека – совсем как на Урале. Это Анжелу озадачило, вроде как и растительность тропическая, и жара, и попугаи, но вот весь общий вид и рельеф – ну вылитая Сылва. Обрывы глинистые встречаются, какие-то луговины пологие, камни на порогах – все как там.

Мы – дети компьютерных технологий, то какой-нибудь 3DMax осваиваем, то редактор игровой. Земля и русла рек везде похожи, а вот натянутые на них текстуры – разные! Вот Анжелка наметанным взглядом и определила, что под текстурой "тропический лес" рельеф идентичный тому, что и под текстурой "тайга" был.

"А может быть, – пронзила ее мысль, – я в параллельное пространство попала?! И это та же Сылва, только тут тропики?.. Вон и островок похож, как перед нашим мысом, слева от него, видимо, старица, там, наверное, утки живут, самое место для них. Сейчас выплыву как тот Стенька Разин из-за острова на стержень, а там наш лагерь и "параллельный" Эдя у костра топчется, меня "параллельную" ждет!..".

Увы или ах, но после островка, чрезвычайно похожего на сылвинский, никакого мыса не было, а была протока и крохотный каменистый островок, 80% которого занимало толстенное дерево. На островке стояли три цапли или журавля, а дальше по воде и впрямь плыли утки! Все они при появлении лодки сразу же сорвались с места и улетели, громко хлопая крыльями.

И дальше пошли всё островки, островки, между ними множество узких проток, чаще всего, заросших у поверхности мелким плавучим листом, так что Анжела чуть не заблудилась. Часто встречались утки, но они так быстро улетали, что толком ни одну было не рассмотреть, все какие-то блеклые, серенькие. По растущей в воде траве бегали птички с уродливыми ногами, копались в водорослях. А на берегах в чаще то и дело вздрагивали ветки и деревья, будто кто-то их дергал или пинал. Кто бы это мог быть, и насколько он опасен?..

Правый берег стал более пологий, пошли полузатопленные луга.

И тут еще к лодке привязались какие-то огромные рыбины. Преследовали ее минут тридцать, постоянно выныривая из воды и издавая странные кашляющие звуки. Они всплывали к поверхности, распихивая мелкие листочки, растущие на воде, и разевали рты, непонятнго зачем [2]. Ближе к хвосту чешуя у них была крупная, с красноватым оттенком, и напоминала броню, а морда очень страшная и неописуемая. Точно не сом, морду сома Анжела опознала бы. Одна огромная, зараза, метра три длиной, у самой лодки вынырнула, можно было рукой потрогать. Анжела уж испугалась, что та лодку перевернет или прокусит, но все обошлось. Вот же чудовище амазонское! И за что такие напасти?!

А затем, наконец, болотный лабиринт окончился, и чудовищные рыбы отстали. А река еще немного расширилась и из узкого коридора превратилась в широкую автостраду. Правый берег стал совсем пологий, покрытый мелкой зеленой травкой или даже мхом, причем как-то неровно – полосами. До зарослей метра три-четыре, и то и дело к воде спускаются то ли толстенные извивающиеся ветви, то ли странные корни. Сначала Анжела решила, что это поваленные деревья, в принципе, здорово напоминает те "расчески" и выворотни, что она буквально пару часов назад наблюдала во время сплава по Сылве. "Наверное, это связано с половодьем, – подумала она. – Только на севере половодье из-за таяния снега весной, а в тропиках – из-за сезона дождей".

Потом попала в затопленный лес. Прямо из воды росли деревья, и звуки тут были глухие, таинственные. Проплыла мимо странного дерева, растущего прямо из воды не одним стволом, а несколькими. Выглядит так, словно несколько одеревеневших толстых канатов свиваются и уходят в воду. Как будто дерево приподнялось из реки на корнях и оглядывается, этакий сказочный Древень. Неужели это так его лианы опутали и потом одеревенели?.. Или все-таки корни?..

Какой же сейчас сезон?.. Вроде и река узкая, а вроде и залито все вокруг. Анжела помнила, что сезон дождей – это зима. А если начало зимы, то в любую минуту наползут тучи и будет поливать с неба бесконечный ливень. Вон, у Маркеса в книге "Сто лет одиночества" десять лет дождь шел!

"Дорогое Мироздание, ну пожалуйста, пусть будет какое-то комфортное время года! Хочу весну, не хочу дожди или засуху"!

В одном месте высоко на взгорке росло кустистое дерево с пестрой кроной, все в ярко-красных цветах, как Анжеле сначала показалось. Сперва далековато было, плохо видно. Однако потом она увидела, что "цветы" перепархивают с ветки на ветку. Мозг подбирал не фактический материал, а желаемый, мол хозяйка хочет, чтобы была весна, так сейчас мы докажем что весна и есть, вот тебе цветы! А это вовсе даже птицы – целая стая больших попугаев-ара. Красный верх, сине-зеленый низ, вот такой дресс-код у местных попугаев. А дерево, притом, совсем не выглядит тропическим и экзотическим, а напоминает ольху, с кистями зеленых и коричневых листьев. Бог его знает, что за растение, их тут столько, что глаза запутываются.

И уже знаете, невмоготу ей. Устала за день, и есть хочется, и спать, и реветь, и нижнюю часть тела всю отсидела, и лихорадит почему-то. Как бы не подхватить какую-нибудь тропическую болезнь. А вдруг кто укусил в воде, а она и не заметила? Господи, как же страшно то! Анжела уже готова была разреветься в голос, и останавливало только то, что потом она долго будет невменяемая, проверено. Немедленно требовалось взять себя в руки.